Цветут колючки

⇢ 'black swan' by bts except it's 1980s synthpop Сама по себе проверка отнимает мало времени: когда занимаешь очередь, тебе выдают небольшую анкету с каверзными вопросами. Что-то в духе: «Если бы тебе друзья предложили что-то попробовать со словами: «Не попробуешь – перестанем дружить», ты бы сделал это?» и остального, что может заставить психологов задуматься над результатами. И на самом деле все это та-а-ак глупо – Дэвид заполняет, даже не читая вопросы от людей в белом. Половина подростков начинает употреблять наркотики по собственной инициативе – рожденные в мягком свете телеэкрана, наблюдая, как падают башни, пока чувство потери не отпустило перед космической немотой. А потом, без объявления ядерной войны, голода и чумы, оказываемся среди космической пыли в среднем классе в "идеальной американской семье". А там бесконечный счет тарелок на столешнице, пока ваша мама, вталкивая вам в глотку таблетки, будет объяснять, что Винсент Ван Гог, Сильвия Плат и, бреющая себя налысо, Бритни Спирс – такие же фрики, как и ты. Серьёзно, им бы вопросы наконец-то поменять на более адекватные – они такие же бесполезные, как и культ ответов продуктивных критиков на туалетную бумагу в интернете. Да и только дурак не поймет, что нужно ответить, чтобы было "правильно", поэтому наверняка такие вещи даже не проверяют. А делают это чисто ради вида, к сожалению, многое в Америке делается именно так. “Лишь бы не медицина”, — хмыкает про себя парень, искренне надеясь, что в случае огнестрельного ранения медики не для галочки будут работать. — Дэвид Кларк. Услышав собственное имя, школьник поднимается на ноги и следует к небольшому столу, за которым сидят привезенные медики. Стандартная процедура подписания бумажки о добровольном тестировании. Ну, как добровольном — ты-то, конечно, можешь отказаться. Но никакого тебе допуска по окончанию года, никаких экзаменов и уж точно никакой хорошей характеристики и оценок. А так-то да, добровольно. Типичные вопросы о последнем принятии алкоголя, еды и сигарет, а далее небольшой укол в палец. Пару выступивших капелек крови собирают на стекло, а Дэвид, как завороженный, смотрит на разрастающуюся на пальце алую бусинку. Немного совсем ноет ранка, но это выглядит настолько живым. Картинка того, что будет, если провести острием по запястью, снова лезет в голову. Чем больнее — тем светлее и легче становится. Тем больше ты в теле, здесь и сейчас, а не где-то в собственном изнывающем сознании и душе. Дэвид до сих пор помнит первые две секунды в ванной с кровавым запястьем и глубоким дыханием на фоне включенного крана холодной воды. Две секунды покоя, две секунды без мыслей, между выдохом и вдохом, когда все мысли рушатся, как башни в Америке, а затем, строя на их месте фонтан, возвращаешься обратно в этот мир. Но, Сатурн так же когда-то появился из-за взрыва. Интересно, что он ощущал в тот момент? Когда его отпускают, юноша поднимается на ноги и по инерции бредет к автомату с водой. Есть хочется. Кларк даже не сразу понимает, что его резко прижимают к стенке. Осознание приходит через секунду — свита Джейсона в куртках школьной футбольной команды, от которых привычно воняло сигаретами и еще чем-то... Ах, точно. Дерьмом. — Как брат поживает? — Безэмоционально прокомментировал один из "лохов" Джейсона, пиная бумажный стаканчик под ногами. Он то ли был жирноват, то ли, наоборот, чересчур увлекался спортом, и наряжен в складчатые брюки цвета хаки и черную тенниску с короткими рукавами.  — Милые очки. — Растянул губы в гадкой усмешке, Кларк. — Это гуччи, — Пояснил парень, — Симпатичные, правда? А как твоя мамашка? Интересно знать, под кого пришлось лечь, чтобы вернуть бизнес? — губы парня расплываются в мерзкой ухмылке. — Вас, смотрю, очень волнует? — сухо спрашивает Кларк. — А кого нет? Не успели похоронить твоего папашу, как весь бизнес теперь ее.— Позади него раздаются смешки, отчего он лишь сильнее выпячивает вперёд грудь. — Ты пришел со мной говорить о моем дохлом папаше или о чем-то другом? — говорит Дєвид. Парень позади замечает, как играют желваки на его лице. Ещё немного, и он сорвется, и тогда наглецу точно не покажется мало. Но все же Дэвид сдерживается. — Кстати, а как Джейсон и его тест на спид? — Хмыкает. На второй день об этом гудела вся школа. Все же слова Габриэля были правдивы - те, как чумные крысы по городу разносили сплетни среди учеников. Дошло и до самого директора. И теперь с понедельника в школе начинается неделя просвещения по вопросам ВИЧ и СПИДа: по всюду то и дело волонтёры раздают брошюры и листовки на каждом этаже, а на уроках включают фильмы - репортажи. Сам Джейсон в школе не появлялся, он был отправлен на сдачу анализов, как и его партнеры по сексу. — Больше не торгует наркотиками среди наивных девочек в розовых юбках? А папочка как? Наверное, за сердце схватился от такой новости. — Дэвид кривится и стреляет пронизывающим взглядом в стоящего позади Хесана – верную собаку Джейсона. — Это немного не твое дело, Кларк. — Почти что по-змеиному шипит один из его дружков, пока остальные оглядываются, надеясь не спалить их "операцию". — Чудненько. Что вы хотите от меня? — уже собираясь развернуться и скрыться где-то в самых сокровенных уголках Млечного пути, но его снова припечатывают спиной к стене эти долбанные метеориты. — Ты так удачно вспомнил о торговле, Кларк. Так позволь спросить, какого черта ты не отдал долг? — Третий парень с небольшим шрамом на лбу разминает пальцы с неприятным хрустом. — Мы тебе даем травку не за твои красивые глазки. — Никогда не поздно перейти на успокоительные снова, — Блондин гадко скалится в ответ, — Я собираюсь завязывать с этим. Я все вернул, так что давайте разойдемся мирно. — И держится уверенно, смотря прямо в глаза напротив, ждет. — Отпусти меня. — Тебе вмазать, чтобы мозги в норму пришли, Кларк? — Схватил Дэвида за затылок, резко притягивая. Одним рывком за долю секунды их лбы столкнулись с глухим стуком. По новехоньким очкам от Гуччи пошли мелкие трещины. — У нас, блять, будут проблемы! — Прошипел парень, раздосадованно поднимая глаза на блондина, рассматривая его лицо вблизи сквозь потрескавшиеся линзы. — Где деньги за экстези? Ты знаеш, что ми не торчим. — Ты обдолбаный что ли? Я все оплатил и больше не брал. Спроси у этого спидозного, путающего шарики с пакетиками! — Побледнев, кричит на него в ответ Дэвид. Скалится, облизывая зубы. — Слушай, я выхожу из этой игры. Давай мы просто разойдем- Но парень растянул губы в гадкой усмешке и негромко хохотнул. — А раньше думать надо было. — Парень хватает Кларка за горло и прижимает к стене. Дэвид не успевает среагировать, как ему в лицо летит кулак, от чего он еще и больно ударяется головой о поверхность кирпича. Глухо стонет, пытаясь вырваться из хватки, но все бестолку, пока его держат два "лоха" по бокам. Следом летит второй удар, а потом и третий. — Джейсон сказал, что ты нам должен. Либо отрабатываешь ты, либо отрабатывает твой брат. — Отстраняется, напоследок харкает перед ним на пол. Почти все ученики уже рассосались по кабинетам, после сдачи крови, поэтому никому не придет в голову зайти в туалет – свидетелей их перепалки точно не будет. Парень метко бьет Кларка в живот и небрежно швыряет на черно-белую плитку, наблюдая за тем, как тот скрючивается. Пожимает плечами, замечая как глаза Дэвида постепенно темнеют от злости. — Может и тот коротышка подойде- — Заткнись! — Откашлявшись, Дэвид встаёт с колен с желанием раскромсать парней напротив. — Заткнись! Сука, нахуй, заткнись! — Шипит и с точностью хищника цепляет рукой шею одноклассника, со всей силы впечатывая того в стену. — Сука, заткнись! Как вы меня заебали, блять! Это все из-за вас! Двое других застывают рядом, не ожидавшие такого исхода событий. Какой-то животный инстинкт срабатывает: они разнимают парней, но один из банды Джейсона бросает одинокое "На улице", разворачивается и уходит. Все-таки если нетрезвые ребята начнут драку прямо внутри школы — наказания будет не избежать. Но Дэвид не из тех, кто не ответит. Тем более, когда это касается его спутников, не покидающих его орбиту с постоянным курсором "боль" на повороте. Он слишком сильно их любит, как Сатурн своих маленьких лун – любуется и каждый день молится, чтобы ни одна человеческая нога не встала на их поверхность со своими дебильными флажками в красно-синие звездочки. Решив, что терять нечего (а если он достаточно сильно ударится головой об асфальт, умрет или потеряет память), Кларк устремляется за одноклассником. И чувствует затылком прожигающие взгляды. Травм ему однозначно не избежать. Снова. — Джеймс! Джеймс! Как Майкл и Рафаэль добирались до класса, не помнят совсем. Стены, пол, люди — все перед глазами смешивается, превращается в быстро вращающийся калейдоскоп. Руки дрожат, а глаза вытаращены как у безумцев. Залетев в кабинет, они оглядывают своих одноклассников в поисках Миллера, но взгляд Майкла первым утыкается на брюнета. — Джеймс! П-помоги! — запыхавшись, кричит ему Майкл, чувствуя практически облегчение от того, что не пришлось тратить много времени на поиск помощи. — Что там? — Звонкий голос младшего Кларка заставляет Джеймса тут же подскочить на ноги. — За школой, драка! Там Д-дэвид! — Кричит мальчишка, оказываясь около него в следующее мгновение. Он пальцами обхватывает руку, испуганно говоря: — Там Дэвид, он упал, парни его ударили. Я хотел подойти, но Раф сказал... — Ведите. — Берет младшего за руку, крепко сжимая ладонь, и вылетает в школьный двор. Морщится от ощущения мокрой одежды. — Сколько их? Вся компашка? — Поворачивается на Кима – тот перепуган до чертиков. — Не знаю, мы не подходили близко... Чертов ливень — кивнув взгляд на черное небо, брюнет покорно откидывает мокрую челку на бок, чтобы не мешалась. Воображение уже рисует перемазанных в грязи, земле и воде парней, которых придется буквально растягивать. Еще и сам парень вымок. — Вот они. — Парни застывает на месте, но Джеймс лишь шагает дальше. — Идите позовите полицию, быстро. Он не может разобрать точно лица одноклассников (компания Джейсона достаточно велика) ведь глаза застилает водой. Но четко различает четыре силуэта: один, поваленный на землю, который пытается встать, валит за собой второго, попутно награждая несколькими ударами в живот, пока его самого не начинают пинать ногами по торсу и ногам. Парень очень даже неплохо пытается дать отпор, но все-таки трое на одного, еще и в ливень – это снижает его шансы на победу. Всего каких-то несколько мгновений и Джеймс делает один шаг вперед, пока не цепляется случайно взглядом за изумрудные глаза. Кажется, тело реагирует раньше сознания: еще не поняв, что это точно Дэвид валяется на земле, избиваемый одноклассниками, Миллер срывается с места и влетает в ближайшего школьника, с точностью метеорита, отдергивая за одежду. Одно движение — парень морщится от боли на полу, пока Джеймс принимается оттягивать второго. Но в пылу бурлящего в крови адреналина, юноша не поддается, а лишь замахивается на капитана футбольной команды, так что, очень даже зря. Заломив до сильной боли руку второму парню, Миллер и его отправляет на землю, а когда на него устремляется третий — с ужасающей скоростью офицер, которого позвали ребята, выстреливает ровно вверх, заставляя всех замереть на месте. — У вас огромные проблемы, мальчики. — Мужчина почти что рычит. — Имена. — У вас права нет! — И записать некуда! — Еще хоть слово, и… — Темнокожий направляет дуло ровно в грудину стоящего напротив парня со шрамом. — Все быстро в школу. Лишь когда они оказываются далеко настолько, чтобы ничего не слышать, Джеймс оборачивается к Дэвиду. Тот, промокший до нитки, действительно перепачкан в грязи, но отчего-то другу не противно. Слабо улыбнувшись, он присаживается на корточки, неуверенно касаясь чужой руки. — У тебя кровь. — Тянется пальцами к чужой скуле: налитый кровью глаз и разбитые костяшки. — У меня есть аптечка в машине, но лучше, конечно, пойти в мед кабинет. Тебе могли сломать что-то. — Но Дэвид отталкивает его ладонь в сторону – молча качает головой из стороны в сторону, так и не поднимая глаз. — Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Дэвид в полном смятении разводит руки в стороны. — Слушай, может достаточно... — Нет, давай без проповедей твоих, окей?

А сколько бомб было сброшено на Лондон?

— Мы договаривались, окей? — Дэвид тяжело выдыхает, держась за ноющий от боли нос.

Сотни?

Тысячи?

— Просто помоги мне встать.

Точно тысяча.

Как он не заметил, что проглатывал одну за другой?

— Ты совсем без тормозов.

Да, несколько тысяч бомб стали поперек горла.

— Больно? Сине-желтые таблеточки глотаются с двенадцати лет каждый ебучий день, пока блядские голоса не закроются в голове. Не чувствуя очередного отклика: ни в словах, ни в действиях, не в умственных движениях в светлой черепной коробке, Джеймс тихо вздыхает и усаживается так же на мокрый асфальт. По природе он упертый, как и его друг, так что подождет нормального ответа. Только вот Дэвиду такой расклад явно не нравится: стоило Джеймсу усесться напротив него, блондин подскакивает на ноги, тут же поморщившись от нахлынувшей боли. — Майкл очень волновался. — Выпрямляется в каких-то тридцати сантиметрах от Дэвида. — Прости. — Дэвид говорит практически неслышно, а шум ливня растворяет его слова в воздухе. — Хуевое, конечно, оправдание. Лучше не прощай. — Слушай, я все понимаю. Ты просил нас молчать, мол "это твое дело", но, Дэвид, это полная хуйня. — Джеймс кладет ладони ему на плечи, но теперь смотрит прямо в глаза, ловя его взгляд, чтобы установить уже просроченный абонемент на контакт и доверие. — Дэвид, мне не нужны друзья, которые пытаются себя постоянно отправить на тот свет. Я не знаю, что произошло в том клубе... Я понимаю, ты не хочешь рассказывать, но... Дэвид, мы твои друзья и мы любим тебя.

“— Я знаю. Я тоже люблю вас и я не хотел, честно”

Снова глотает бомбы и, кажется, умирает. — Я пережил смерть отца вместе с тобой. Эта дрянь достаточно причинила мне боль и моей матери, Дэвид. А после этого случая ты начал закрываться от нас и... Я понимаю. Это тяжело. Кислое шипение внутри.

“— Это очень тяжело, и я не могу рассказать, честно”

Выдох.

— Слушай, мне иногда хочется сказать тебе: “Бро, я больше не хочу быть твоим другом, пока ты засовываешь в себя по самые кишки эту белую хуйню”, но блять... Ты просто сдохнешь. Зачем ты вообще связался с ними, Дэвид? Что ты забыл, черт возьми, возле этих людей?

Вдох.

Он адски устал и хочет, чтобы жалкий, надломленный голос Джеймса перестал звучать в его голове, сводя с ума. Ещё сильнее. Его руки и ноги сводит от нестерпимой боли, разрывающей его грудь. Внутри так много всего скопилось, а ему и выговориться не кому. Некому сказать, как же ему больно и плохо. — Я злюсь. Я очень злюсь, потому что у меня сердце болит, когда ты делаешь вот это с собой... Ты понимаешь? — Сжимает свободный кулак и отчего-то злится. Сердится на то, что Кларк ведет себя хуже ребенка, удивляясь искренней всепрощающей любви Майкла и их мамы. Такое отношение сложно пропустить сквозь сжатые зубы. — Мы… Мы тебе больше не нужны…? Мы плохо тебя поддерживаем? Ты так… Изменился. Дэвид, может, расскажешь...? Пальцы в волосах. Натягивает бешено, жестко, чтобы чувствовать боль. Чтобы она щекотала глазные яблоки.

“— Мой отец сказал мне однажды одну вещь, о которой я думаю по сей день”

Голова кружится.

“— Какую?”

“— Он сказал: “Жизнь без страсти словно смерть. И за всю прожитую жизнь я понял, что боюсь рисковать, чтобы не было неудачи”.

Дэвид откидывается на спинку скамейки и вздыхает, глядя на малиновый закат, что почти скрылся за горизонтом.

“— Я живу до сих пор с мыслью о том, что я просто трус, что я ментально слабый и не способен выдержать нагрузку в общении с людьми”

— Дэвид, пожалуйста… — Кларк вновь скидывает его руки с себя и отшатывается на метр, тут же шмыгая носом и сразу отворачиваясь. — Не злись на меня…

“— Я не умею общаться, шутить, а уж тем более, быть хорошим другом для кого-то...”

— Джеймс, давай без этого...

“— Я даю тебе обещание, что приму тебя таким какой ты есть. Если я тебе не нравлюсь, то прямо сейчас я даю тебе выбор. Я могу дать тебе время на раздумия, если тебе это нужно, но просто знай, что я готов помочь тебе в любом случае, даже если ты откажешься быть моим другом”

Бархатный баритон звучит над ухом с таким умиротворением, что каждая мышца тела расслабляется.

Внутри глубинный беззвучный треск отдает мурашками по телу, заставляя на секунду подвигаться в судорогах, взглянув на шатена, что смотрит прямо в глаза так близко, внушая неподдельное доверие.

И казалось, что все тревоги и переживания снимает как рукой, отлипая, как противный, уже грязный пластырь от пальца, где когда-то кровоточила неглубокая рана.

“— Я-я Дэвид. Дэвид Кларк”

“— А ты смешон”

Голос Джеймса звучит приглушенно из-за ладоней на лице. До него только доходит осознание, от чего его охватывает паника – пропали сигареты. Дэвид не чувствует шершавую поверхность пачки в кармане. Хаотично запихивает руку в другой – пусто. Пусто. — Все нормально? Растирает пальцами слезы по лицу, потому что от самого себя уже тошно и стыдно. Ему хочется содрать с себя кожу, вынуть израненную душу из использованного, грязного тела, а после просто сдохнуть.

Да нихуя не нормально.

— Иди сюда, — Доносится неожиданно сверху. Дэвид всем телом дергается и отнимает ладони от лица, резко понимая, что он снова сидит на земле, — Все хорошо. — И тихонько тянет его за куртку, пытаясь развернуть к себе.

“— Что это?”

“— Экстази”

Кажется, и вовсе перестал дышать, и сердце его тоже будто остановилось, отказываясь выполнять свою функцию. Он не чувствует шершавыми пальцами "брелок". Его нет. — Дэвид, может, пойдем в медпункт... Ты побледнел. Кларк лишь глубже толкает руки в два кармана, в надежде найти его в самых глубоких частицах его куртки среди мелкой космической пыли от батончиков.

“— Я тебя не обманываю”

“— Я останусь, если ты расскажешь мне правду”

От сброшенных нескольких тысяч зажигательных бомб город охватил гигантский пожар.

“— Намекаешь на то, чтобы я съехал и перестал ебать отцу мозги?”

И он привел к гибели сотен людей и разрушению многочисленных исторических памятников города.

“— Не знаю. Просто, если тебе не нравится, то я не понимаю. Он ведь не будет всегда рядом”

Внутри зубы, когти, бомбы. Внутри они режут и взрываются. Разрушают живьем.

“— Он ведь не будет всегда рядом”

— Да блять. — Дэвид громко шмыгает носом. — Сука, да, нахуй. Джеймс не оставляет всхлип без внимания, переводя взгляд со своей машины на друга. Тот успел выдрать нить из внутреннего кармана, размазывая по лицу градом льющиеся слезы. Дэвид плакал, а Джеймс не смог двинуться с места. — Отъебись, блять, сука. — Кашляет, обращается к себе, не к Джеймсу точно, пытается смахнуть ладонью слезы, а те не перестают течь, словно Кларк не плакал лет пять или десять. — Хватит, черт возьми. Дэвид умоляюще шепчет самому себе, машет руками, дерётся то ли с призраками, то ли с самим собой, и плачет. Наверное, другу стоит встать и позвать взрослых, рассказать о чужой истерике всему свету, но Джеймс не может. Он перехватывает его руки, мягко поглаживая гусиную кожу. Кларк весь в крови, слезах и мурашках – не лучшее сочетание для чистых штанов. Прижимает его голову к своим коленям, зарывается в волосы пальцами, массируя макушку, и ни о чем не спрашивает. Ему знать уже страшно.

Терзает, изводит, виртуозно обрезает глотки, вспарывает живот. Он разрушается. Трупы в собственном кровавом соку квасятся в желудке, слепившись, пытаются вылезти наружу.

Сатурн тоже чувствовал это, когда рождался?

Джеймс поднимает руку и убирает волосы со лба Дэвида и видит... Облегчение. — Все хорошо. — Повторяет Кларк, пытаясь убедить в этом и Джеймса. Но Джеймс ему не верит. Как все может быть хорошо? Как после этого, черт возьми, может быть что-то хорошо? Внутри него одно сплошное недопонимание, оно заменяет панику, от этого легче не становится. Вот она, та же немота и разрушенные башни. — Давай просто пойдем в машину. — Мямлит Кларк, снова дергаясь. Нашел. Забился в самый уголок и никак не хотел попадаться в руки блондина. — У меня ужасно болит нос, а еще я чертовски голоден. И эти бляди украли мои сигареты. И это почему-то подкупает Миллера. Но это ещё не значит, что он успокоился, что он в порядке, что они оба, блять, в порядке. — Может это намек, что пора перестать курить? Гладкие. В желудке. Окрас чередуется. Желтые, темно-синие, сине-красные. Все, как одни, колючие. — Так что? Может купить тебе клубничный милкшейк? — Ни за что.