Романс о заклинателе и нежити

Лю Цингэ еще никогда не был так близко к Бесконечной Бездне. Во всяком случае с Этой – демонической стороны. Ее граница – как и между царствами людей и демонов - являла собой долгую полосу отчуждения. Почему-то, слишком населенную сейчас тварями. Разными, изломанными, жуткими, не поддающимися классификации… - И куда вы? – раздался голос над ухом, когда лорд пика Байчжань уже готов был сигануть через небольшой пролом в земле и, одновременно, брешь в защите, окружающей это место, ограждающей мир демонов от… тех тварей, что населяли Бездну и выползли сейчас. След уходил дальше, а Цингэ надеялся, что его никто не заметит… Заметил. - Мобэй-цзюн? Ледяной демон стоял и смотрел на заклинателя даже, кажется, с интересом: - Туда сейчас даже демоны не суются. Боюсь, мой повелитель не обрадуется, если вы там сгинете. - А мне кажется – наоборот. - Тогда мне стоит принести ему вашу голову? – Мобэй-цзюн чуть склонил голову набок. - Можешь не утруждаться, просто подожди, и подберешь то, что останется, - буркнул Лю Цингэ, а потом перевел взгляд на еще недавно копошащуюся, а теперь странно замершую местность. Неестественно благополучную и мирную: ждали, твари, когда он сам сиганет им в пасть. - И откуда их так много? - Мертвая зима. В это время в Бездну не ходит никто. А ее жители стремятся… уйти в более благодатные края. - И часто она случается? Мобэй задумался, а потом покачал головой: - Редко. Раз в несколько десятилетий. Это вторая на моей памяти. Все они там голодны, многие пытаются пробраться к людям. Лю Цингэ кивнул, принимая к сведению: и правда, что-то такое Шэнь Цинцю говорил – что отрыл в очередных свитках упоминания о периодически появляющихся тварях, слишком редких или невиданных никогда… А теперь понятна и причина. Лю Цингэ даже мог собой гордиться: он в кои-то веки узнал что-то, чего не знал лорд пика Цинцзин. Его шисюн. А сейчас Лю Цингэ, будто сумасшедший, гнался за странным мороком, в который и сам верить отказывался. Но ему хотелось… разобраться. Потому что… «Дикий зверь с Байчжань». Так его называл только один человек. Еще до рокового искажения ци… До потери памяти… если она и вовсе была, ведь… нельзя же потерять ее столь выборочно, чтобы помнить все, что учил? Все, кроме главного – самого себя. Лю Цингэ любил своего шисюна. Но странное чувство, что его в чем-то крепко обманули не покидало вот уже много лет. - Надо пройти вдоль, - все-таки Лю Цингэ был не чужд благоразумия. Мобэй ничего не сказал, но поплелся следом… - Я не нуждаюсь в чьем-либо обществе, - осторожно намекнул ему Цингэ. - Вы – заклинатель, который слишком известен в мире демонов. Так безопаснее… для моих сородичей. Лю Цингэ хмыкнул, ничуть ему не поверив. Но и отказываться не стал – слишком уж неуютно было рядом с таким огромным и противоестественным человеческой природе явлением, как Бесконечная Бездна. Они шли довольно долго, и Цингэ, к радости своей, смог обнаружить знакомый след, спустя несколько километров. Он появился внезапно, и был на удивление четким, будто демон прошел тут совсем недавно. - Впереди… кто-то прорвал барьер, - пробормотал Мобэй. Лю Цингэ ускорился, демон поспешил следом. Они успели как раз вовремя, чтобы застать изумительную картину – четыре твари разной степени отвратности сцепились в клубок уже за барьером, а с другой стороны и вовсе происходила небольшая толчея – все стремились убраться из зоны отчуждения поближе к… - Ну вот, находятся же и среди этих тварей уникумы, - буркнул Мобэй-цзюн и принялся творить заклинание, чтобы запечатать барьер. А пока он стягивал разрыв, клубок распался. Твари пятились, глядя куда-то в сторону от заклинателя и демона. Скалились, шипели, рычали… А потом две из них просто развернулись и сиганули обратно в закрывающийся разлом. А две остались, оказавшись менее расторопными. За что и поплатились: что-то резко выскочило, рвано, едва заметно глазу. Взмах сталью сверкнувших когтей, и одна из тварей падает, обезглавленная, а охотник подхватывает тело, стремясь убраться… Лю Цингэ срывается следом, не обращая внимание на окрик Мобэй-цзюня. Он даже сумел его догнать. Тварь, к счастью, та самая – знакомая, пытаясь и утащить добычу, и унести ноги одновременно, оказалась все-таки не настолько быстра. На тяжелом выборе между спасением и едой, Лю Цингэ ее и настиг. Выхватил меч превентивно – и не ошибся: тварь кинулась на него с неудержимой яростью. Схватка была короткой, но опасной – тварь была хитра, но Цингэ все-таки не зря носил гордый титул лорда пика Ста Битв. Чэнлуань буквально пригвоздил нежить к земле, и та забилась, пытаясь вырвать плечо из плена его металла… А Цингэ смотрел на нее и пытался не видеть этот нос, эти губы, поджатые в молчаливом негодовании… - Убей! – прошипела демоническая тварь, - не смотри! Убей! - Оно что, умеет говорить? – удивился Мобэй-цзюн, подоспевший к финалу боя, а потом, подумав, холодно бросил: - В любом случае, будет лучше удовлетворить ее просьбу. Лю Цингэ встретился с пойманным в ловушку демоном из Бездны взглядом и вздрогнул – слишком знакомая ярость плескалась в них. И что-то еще, что было свойственно лишь одному из известных Лю Цингэ людей. В его взгляде вообще всегда было что-то еще. Но даже Цингэ, с его наблюдательностью, так и не смог понять – что именно. А потом оно и вовсе исчезло вместе с «Сяо-Цзю», как его звал Цинъюань. Лю Цингэ не видел, но спиной почувствовал, что Мобэй собирается ударить. Убить. И вырвал меч из плеча демона. Тот на благодарности распыляться не стал, рванув в сторону… Удар ледяным копьем пришелся в уже опустевший клочок земли. - Почему? – спросил Мобэй-цзюн, впрочем, без особого интереса. - Он не пытался убить меня. Только… отбивался. Мобэй-цзюн посмотрел с искренним удивлением. А потом сказал: - Если он попадется демонам, они все равно его убьют. Но Лю Цингэ почему-то был уверен – не попадется. Больше он не совершит ошибки. А заклинателю пора было возвращаться на Цанцюн…

***

Вернулся Цингэ как раз вовремя, чтобы нарваться на пришедшего зачем-то на Байчжань Шэнь Цинцю… Который виду, не удержавшегося от «посильной помощи» демонам-пограничникам, Лю Цингэ ужаснулся, тут же перенаправив гордого горного лорда в сторону Цанцяо. И увязавшись за ним. Это, конечно, льстило, но… Сейчас больше всего Цингэ хотелось бы побыть одному. К сожалению, чаяния его разбивались о суровую реальность. Сначала, к лежащему в комнате для восстановления «учителю» ворвался Ян Исюань, с порога поинтересовавшись… не здоровьем, о нет, первое, что выкрикнул ученик, было: - Учитель! Вы поймали эту тварь?! - Какую тварь? – тут же заинтересовался Шэнь Цинцю. - Ту, что удрала из ЛоСи, - охотно поделился провалом операции Исюань. - От Лю-шиди сбежал демон? – ужаснулся Шэнь Цинцю, - что же это за тварь? Надо… Он тут же осекся, но Лю Цингэ смог и без этого закончить фразу «расспросить Ло Бинхэ». От этого сводило зубы. От гнева и, почему-то, страха. А вдруг этот демоненыш найдет Его нежить? Или расспросит Мобэй-цзюня поподробнее. Лю Цингэ ведь так и не спросил, будет ли ледяной демон докладывать своему правителю или нет… Подозревал, что будет, а, значит, всплывет и другой факт… - Демон как демон. Просто резвый и трусливый не в меру, - буркнул Цингэ. - Надеюсь, он в Бездне сгинет, - буркнул Исюань, забавно повторив интонации учителя. Лю Цингэ подумал, что, скорее, «Шэнь Цзю» нарвется на демонический патруль у границы… Потом пришел Юэ Цинъюань, и пришлось выдержать перекрестный допрос сразу двух братьев и одного ученика… А потом дни потянулись чередой. И осень сменилась белоснежной и холодной красавицей-зимой. Лю Цингэ почти забыл о произошедшем в ЛоСи. Почти убедил себя в этом. Твари Бездны – разнообразные, злые, оголодавшие - все чаще встречались в людских селениях, неся с собой разруху и смерть. - Шиди Лю, помнишь, я тебе рассказывал о периодическом нашествии редких демонических тварей, да? – сверкая взглядом говорил Шэнь Цинцю. Цингэ кивнул, на душе было так же пасмурно и тоскливо, как и за окном. И он бы разбавил превосходный чай из запасников Цинцю крепкой рисовой водкой. Один раз кто-то из его шиди с Байчжань так подшутил над учеником с Цинцзин. А потом они узнали, что у Шэнь Цзю после такого «чая» случилось отравление, согнавшее его на полмесяца на пик Цанцяо. «Слабак», - фыркнул тогда один из шиди. Лю Цингэ не согласился, зато знатно побил своих соучеников. И не извинился, конечно. Потому что Шэнь Цзю, оправившись, но не особо вникая, кто прав, а кто виноват – или просто Лю Цингэ так неудачно оказался рядом? - полил их отборнейшим ядом. Полил в прямом смысле – весьма въедливым ядом, что вызывает просто-таки нестерпимый, сводящий с ума зуд… - Помню, - кивнул Лю Цингэ, - думаешь, началось? - Да! И я выяснил – почему. Оказывается, это связано с сезонным явлением в Бездне. «Мертвой зимой». И демонические твари, обитающие в самых дальних уголках Бесконечной Бездны мигрируют в более благоприятные условия… Шэнь Цинцю говорил что-то еще, а Лю Цингэ думал, что, стоит этой «мертвой зиме» закончиться, и его странный демон уйдет обратно туда, где никто его уже не достанет. - Значит, надо тщательнее патрулировать территорию, соприкасающуюся с царством демонов, - вывел для себя Цингэ. - Да, Бинхэ говорил, что снарядит отряды… «Если он попадется демонам, будет все равно убит…» Лю Цингэ не планировал идти туда. Нет. Не было и шанса, что «Шэнь Цзю» будет настолько глуп, что выползет в те края. Или спрячется на самом видном месте. Спустя две недели Цингэ уже патрулировал местность с небольшим количеством добровольцев-заклинателей, и гораздо большим числом избранных беспощадным жребием приказа Ло Бинхэ демонов. Мобэй-цзюн на появление лорда Пика Байчжань промолчал. Лишь посмотрел чуть дольше, чем на остальных. Через месяц мороз на пограничных территориях грозил превратить дозорных в ледяные скульптуры памяти самих себе. - Даже твари притихли! Такой холод! – бурчал один из заклинателей, греющихся сейчас в небольшом помещении постоялого дома. - А что, твое совершенствование еще не достигло той стадии, когда морозы не страшны? – незлобно подначил соратника другой. - По-моему, такой холод любого доконает. - Ага, кроме этого вон, в белых одеждах. Он вообще заходил внутрь? - Пару раз точно был, недолго. А потом вновь уходил. Кажется, он и не спит вовсе. - Ищет что-то? - Или кого-то? - Говорят, что его возлюбленную утащила одна из тварей, - вздохнула одна заклинательница, - и теперь он ищет ее... Уставшие, находящиеся в постоянном напряжении в ожидании удара, заклинатели подхватили тему для сплетен с благодарностью и энтузиазмом. Баллада о несчастной любви заклинателя в белых одеждах рождалась прямо на глазах. Среди женской части заклинателей уже вовсю шла переработка консервативного взгляда на романтическую историю согласно новым веяниям и недоброй памяти «Сожалений горы Чунь»… Лю Цингэ ее, к счастью, не слышал, иначе пришел бы в ярость… или посмеялся. Над собой в первую очередь. Ведь он меньше всех знал, что забыл здесь. И что же ищет. Ведь если только допустить мысль о том, что та тварь и правда имеет отношение к его соученику… становилось жутко, до воя. Но он упорно прочесывал местность, попутно избавляя мир от демонических выползней из Бездны. Но если допустить мысль… То куда бы он пошел? Лю Цингэ не знал ответа на этот вопрос. В бордель? Шэнь Цзю грешил этим часто, но проведенное расследование привело Цингэ в… отчаяние. Ведь, как оказалось, и как доказывали девицы из борделя – а некоторых ведь лорд Пика Байчжань еще помнил в лицо – Шэнь Цинцю никогда не «заказывал» себе девушек легкого поведения. - Да он от вас, бестолочей, прятался тут, - в сердцах бросила тогда мадам. Но здесь, в этом белом плену, не было ни одного борделя. Значит… - Там точно никого нет. Мобэй-цзюн иногда слишком раздражал своей способностью появляться будто из ниоткуда, но сейчас Лю Цингэ был даже рад его компании – слишком уж безлюдно, безжизненно было здесь. В скалах, заметенных снегом, скрывающим ледяную корку – неверный шаг и можно ногу сломать. Или шею – как повезет. - Наверное ты прав, - кивнул Цингэ и продолжил идти вперед. Потом, спустя, наверное, целую вечность, произнес еще одно слово: - Следишь? - Нет. Зачем? Мне нет дела до того, как вы себя убиваете. И Лю Цингэ не мог не оценить этот жест. Ироничный до горького смеха – демон, провожающий самоубийцу к месту себе самому назначенной казни. Но лорд пика Байчжань умирать не собирался – не дождетесь. Он еще поборется. И выиграет. - Ты знаешь ее? - спустя еще бесконечно долго тянувшееся здесь время, спросил Мобэй. - Кого? - Душу… или призрака уже, который слился с энергией Бездны, став химерой - одним из не живых и не мертвых демонов Бездны? - Душа не может стать демоном, демоны бездушны. - Тогда как же вернулся Тяньлань-цзюн? - То другое, - Лю Цингэ не хотел бы слышать эту чушь. Она ведь заставляла надеяться, а этого делать нельзя. Не в случае с Шэнь Цзю. - Может, с этой душой случилось что-то настолько… плохое, что она стала призраком? - Несущим возмездие? Яростный дух? - Нет. То о цельных душах, таких в Бездне нет. Есть лишь химеры. Химеры появляются из тех душ, которые… пытались себя уничтожить. И не смогли. - Что может заставить человека желать уничтожения собственной души? – Лю Цингэ не мог представить себе подобного. Видимо, Мобэй тоже – он лишь пожал плечами. Но они шли. И говорить уже становилось не удовольствием – жизненной необходимостью. Ведь холод становился все более мертвым, тяжелым, неправильным. А тишина, казалось, способна вывернуть наизнанку… - Ты, кажется, повелитель северных демонов, - хмыкнул Цингэ, взглянув на передернувшего плечами Мобэй-цзюня. - Это не тот холод. - Какой? - Мой – обычный, зима, как там, - демон махнул рукой в сторону, откуда они пришли, - а этот… мертвый. Не наш. И он усиливается. - Значит, мы подбираемся к логову, - заключил Цингэ, - если что, убьем тварь и вернемся. Иначе страшно представить, что будет, выйди она к людям. Кажется, Мобэй ему не верил, но все еще шел следом. Сжимая на рукояти меча пальцы до белых костяшек. Лю Цингэ и сам точно так же держался за Чэнлуань. А впереди виднелась пещера, и демон с человеком остановились в нерешительности, не свойственной обоим… - Мне кажется, оно не захочет, чтобы мы туда вошли, - в итоге пробормотал Мобэй. Мало ли что оно там хочет, Лю Цингэ стиснул зубы, первым шагнул вперед… И ничего. Он был готов к удару, к нападению, к ловушке, засаде… он был готов увидеть горы трупов, пещеры, полные крови. Но увидел лишь… слепленного из тумана себя. И он явно был не в форме – весь в крови, дышал тяжело, загнанно… И Лю Цингэ знал, что с ним – искажение ци. То самое. А позади, глядя растерянно, испуганно, стоял такой же эфемерный Шэнь Цинцю. И он протянул руку… И Лю Цингэ кинулся, а Цинцю дернулся, вскрикнул будто его и самого пронзила боль, но сжал зубы и попытался снова… Цингэ знал, что не сможет – он видел уже эту картину. Он был там. И никогда не был. И видел, как Чэнлуань летит, стремясь пронзить жертву… но находит другую – ту, что в последний момент, вынырнув из застилающей разум боли, кинулась вперед в отчаянном рывке, разрывая мышцы, сжигая меридианы… помнил, как лезвие входит прямо в сердце, и вспыхнувшие на миг осознанием глаза гаснут навсегда. Видел, как кровью рвет Цинцю, как он хватается за руку Цингэ, глядя неверяще, отчаянно… И из глаз горного лорда Цинцзин катятся слезы, а губы двигаются, будто силясь сказать что-то… - Не может быть… Это не я! Я не хотел!!! Цингэ! Шиди, не оставляй меня… хотя бы ты… И картинка сменяется, стоит сделать шаг к этому отчаянно трясущему обескровленную руку Шэнь Цинцю. Но в итоге Лю Цингэ попадает в Водную Тюрьму. И слышит чей-то истерический, нечеловеческий смех. А другой голос кричит, захлебывается криком, и… проклинает. Демонического ублюдка, который все повторяет сквозь хохот обвинения… «Ты убил даже своего шиди! И кто из нас бездушная тварь, учитель?!» Лю Цингэ пытается прорваться туда, остановить это безумие – ведь это Ло Бинхэ сейчас выкрикивает абсурдные обвинения… Но, только, в отличие от того Бинхэ, которого знал Цингэ, этот вовсе утратил человеческий облик. Впрочем, то же можно сказать и о человеке без рук и ног, висящем на цепях. У этого человека нет глаза, а в распахнутом в истошном крике рту отсутствует язык. И все-таки, даже такого обезображенного, Лю Цингэ может его узнать. - Думаю, надо уходить, - вдруг говорит позади знакомый голос. И внезапно тот, безумный Ло Бинхэ истаивает туманом… И вновь появляется, но теперь их всех много. Много людей, и они все возмущенно переговариваются… «Убил своего шиди, убил Лю Цингэ…». И еще не израненный, но уже оплетенный вервием бессмертных, стоит посреди этой толпы Шэнь Цинцю. И в его надменном, безразличном взгляде вновь есть что-то еще… - Надо, - шепчет Лю Цингэ. А потом он видит Юэ Цинъюаня, и жуткий вопрос: «Ты и правда убил шиди Лю»?. И Шэнь Цзю отводит взгляд. Он уже в цепях, уже есть следы пыток, но… «Да, убил» - отведя взгляд, врет этот Шэнь Цзю… И смотрит вслед уходящему Цинъюаню с болью, страхом, обидой и… отчаянием. И больше нет ничего поверх. - Он здесь, - говорит Мобэй-цзюнь позади. - Кто? – тупо спрашивает Лю Цингэ. Потому что ему нужно, чтобы кто-нибудь озвучил эту безумную мысль. Сам себе Цингэ просто не поверит. - Этот Шэнь Цинцю, - не разочаровал демон, - я слышал от своего повелителя, что есть… другой. Другой мир. «В одном жизнь, в другом - смерть». Лю Цингэ отступает, и ледяной демон не отстает. Они вылетают из пещеры, будто за ними гонятся самые жуткие твари Бездны. Хотя не так – будь это всего лишь твари, Цингэ бы уничтожил их не задумываясь. - Наверное, он попал сюда, когда Тяньлань-цзюн начал объединение миров. В моей библиотеке есть какие-то свитки с исследованиями. Кажется, я даже что-то читал об этом… давно. Лю Цингэ пытался отдышаться, а хотелось выблевать кровью все увиденное. Судя по всему, Мобэю – тоже. Слишком уж часто он сглатывал, слишком нервно оборачивался. Но никто не вышел следом. Даже потусторонний холод и, незнамо когда затянувший пространство туман, отступили… Или они просто слишком стремились убраться подальше, и не заметили, как проделали обратный путь… Видимо, преследование в планы этого «Шэнь Цзю» не входило. - Да. Я бы почитал, - вдруг сказал Цингэ. Они сидели у подножия гор, запалив небольшой костерок. Молчали, пока Цингэ не кинул, будто самому себе: - Надо поставить сигнальные амулеты вокруг. Мобэй-цзюн не спрашивал, зачем. И Лю Цингэ был ему благодарен за это. Пробормотав что-то вроде: «Даже для демонов это неправильно. Для Ло Бинхэ это неправильно», Мобэй встал. И они вместе принялись за работу, больше не произнеся ни слова. А Лю Цингэ вспомнил городишко, где впервые встретил этого «Шэнь Цзю», эту «охоту» и вдруг подумал, что Бинхэ еще и наполовину человек. Они вернулись. И разошлись каждый к своему лагерю.

***

Робкие теплые лучики коснулись земли, подтапливая снег, делая его тяжелым и плотным. Поток тварей сократился – в Бездне тоже началась оттепель, если верить Мобэй-цзюню. И скоро будет пора возвращаться. - Повелитель приказал запечатать Бездну, пока твари неспокойны. Одна из них сумела ранить его учителя… - И надолго ее запечатают? То есть… с Шэнь Цинцю все в порядке?! - Конечно, никто еще не умирал от небольшого ранения в бедро, - фыркнул Мобэй, - если верить записям – до нескольких лет. Лю Цингэ нахмурился, отложил очередной свиток… Он за всю жизнь, кажется, столько не читал! И все же… «Шэнь Цзю» сидел в своей пещере. Лю Цингэ иногда приходил туда. И с каждым разом ужасающие картины пропадали все быстрее и быстрее. Этот «Шэнь Цзю» будто присматривался к нему… И вот уже он тоже вспомнил подлитый в чай алкоголь… Такое зыбкое воспоминание. Оно было совсем блеклым, в отличие от сцен пыток, коих поперву демон показывал множество… или издевательств в поместье Цю. И все же ни разу больше он не возвращался ни к сцене в пещерах Линси, ни к тем обвинениям… А еще «Шэнь Цзю» показал ему однажды, что было после. После резни в поместье – он и ее показать не забыл – но и потом, в период «ученичества» под началом У Янцзы. И все-таки, Лю Цингэ не ошибся тогда, и лишь получил подтверждение – его соученик и убивал, и грабил. Тогда Лю Цингэ достал Чэнлуань. Но не использовал – вылетел из пещеры, а потом долго гулял по замершему под снежным тяжелым покрывалом лесу. И, казалось, в звоне покрытых льдом веток слышал чужой смех. Знакомый смех. Горький и издевательский одновременно. И тогда Цингэ напился. Третий раз в своей жизни. Опять из-за Шэнь Цинцю, чтоб его. - Демоны убивают, люди убивают. Заклинатели тоже убивают… не вижу ничего странного, - по Мобэй-цзюну было непонятно, пьян он или нет. Лишь речь стала чуть менее отрывистой и чуть более теплой. В ней уже не было того стылого холода, но было искреннее недоумение. - Лорды Цанцюн не убивают людей… чтобы ограбить. - Но ведь это было до его поступления на Цанцюн, - с беспощадной логикой заметил Мобэй и сделал широкий жест. Бутылка полетела на пол, но Лю Цингэ не зря носил звание горного лорда пика Ста Битв. Пусть он и проиграл Ло Бинхэ сотню сражений, бутылку поймать он был в состоянии. И пьяно мотнул головой к тому же, фыркнул неодобрительно. И разлил еще. - И все же… Юэ Цинъюань знал. - Так убей его. - Главу Школы?! - Нет, тварь Бездны. Думаю, он не будет долго сопротивляться. Он уже говорил тебе… Лю Цингэ тогда и правда поперся убивать. Пьяный в дугу… Проснулся в пещере, с обнаженным Чэнлуанем у бока, ощущением поганой кислятины во рту и под пристальным взглядом неестественно огромных глаз, таращившихся на него из другого угла пещеры. Шэнь Цзю забился в какую-то щель. Лю Цингэ помнил, что увидел его сразу, но щель эта на поверку была гораздо глубже, чем казалась на первый взгляд. А еще он помнил, как пытался руками выковырять Шэнь Цзю оттуда и орал что-то по поводу того, что достанет и поколотит как в старые добрые времена. За все хорошее. За все плохое. За чертов яд, от которого чесалось все так сильно и так долго. И так обидно – ведь Цингэ вступился за него тогда, но огреб со всеми. И за то нападение-не нападение у колодца. И за то, что и слова не мог сказать… За молчание. За предательство… Вот на это Шэнь Цзю обиделся, и на щеке Лю Цингэ еще долго красовались три великолепных тонких красных полоски – хорошо, что опухоль сошла быстро. Но минуло и это. А Лю Цингэ так и не разобрался со своим отношением к Шэнь Цзю. И долго не приходил. Уже почти месяц как, вон, и весна подкралась, мягко ступая на мерзлую землю пограничья… - Твари уже почти все убрались в Бездну. Тех, кто не уйдет, будут зачищать. Повелитель сказал, что было собрание заклинателей. И просил узнать, потому что Шэнь Цинцю просил узнать, когда ты собираешься вернуться на Цанцюн. - Ты сказал ему? Мобэй странно посмотрел на Лю Цингэ, а потом все-таки снизошел до ответа: - Зачем? Это не мешает. Это же не учитель Ло Бинхэ. Всего лишь химера из другого мира. - Но он знает меня. А я помню его. Мобэй-цзюн мудро промолчал. Или просто не знал, что сказать. И Лю Цингэ решился: - Поможешь? - Тварям Бездны нечего делать в царстве людей. - Демонам тоже, но вы с Ло Бинхэ ведь приходите. Мобэй-цзюн переваривал эту отповедь долго. Они не раз сражались бок-о-бок. Не раз едва ли не вытаскивали друг друга… и, наверное, это чего-то да стоило. Даже для демона. И Мобэй кивнул в итоге. Обговорив основные моменты, они расстались - Лю Цингэ вскочил на меч… нужно было многое подготовить. А думать о том, что делает… Он старался не думать. Только эти, одношаговые планы: Забрать собственные сбережения из родительского дома, радуясь, что мама, наверное, тоже где-то в пограничье, участвует в изгнании демонических тварей. Купить дом. Подальше от крупных заклинательских школ. Да и от мелких. И от демонического царства тоже – чтобы иметь фору. Приготовить ловушки. Приготовить дом, оградив всеми известными амулетами. Ни войти-ни выйти ни одному демону. Без разрешения, конечно. Слишком похоже на тюрьму. Цингэ гнал от себя и эти мысли. Шэнь Цзю никогда не умел о себе нормально позаботиться. Ни тот, потусторонний. Ни этот – которого Ло Бинхэ и Лю Цингэ как могли оберегали, и все равно… То так, то эдак, а он находил способ пораниться, подставиться… Но пусть уж теперь у правителя демонов одного болит голова об этом. Цингэ и своей боли хватит. Потому что главную битву он проиграл слишком давно. И не увидел, не попытался даже понять… Его победили собственная гордыня и уверенность в том, что уж он-то точно насквозь всех видит. Может, и видел – ведь способность подмечать малейшие нюансы не раз приносила ему победу. Видел, но не понимал. А теперь уже и поздно. Теперь он стоит на пороге пещеры, чтобы предать того, кого уж точно никогда не собирался предавать – самого себя. Или перешагнуть, что звучит лучше. И Шэнь Цзю смотрит затравленно, отрезанный от всех своих нор. - Я заберу тебя отсюда, - повторил Лю Цингэ. Химера голодная, соображает плохо, и двигается уже не так быстро. И Мобэй-цзюн готов накинуть на нее полотно, сплетенное из вервия бессмертных. И его холод борется с тем, потусторонним, что окружает Шэнь Цзю. Лю Цингэ не вытаскивает меч, и химера не торопится нападать, жмется к стене, скалится клыками-иглами, шипит, точно змея… - Вот ты и явил свое истинное лицо, Шэнь Цзю, - хмыкает Лю Цингэ. И это задевает остатки больной гордости этого существа: тот внезапно распрямляется, глядя прямо и с вызовом. И перед ним стоит Шэнь Цинцю. И не он – слишком худой, болезненно бледный, до серости, с заостренными чертами… и уставшим взглядом. Почти мертвым. Видимо, упражнения с туманом и мороками выпили из него достаточно сил, но Цзю все еще держался. Ведь такой же упрямец, как и Цингэ. Движения заклинателя быстры, отточены и эффективны. А химера от голода и истощения потеряла львиную долю своей скорости. И от связавшего по рукам и ногам вервия бессмертных уклониться не успела. Шэнь Цзю воет, извивается, но Цингэ сноровисто затягивает путы, а Мобэй уже накидывает покрывало. Химера бьется, запутываясь все больше… пока вой не переходит в отчаянный скулеж, быстро оборвавшийся, будто Цзю осознал, что это уж вовсе недостойно его. Или потерял сознание… - Что ты делаешь? – вскинулся было Цингэ, почувствовав ужасающий холод, направляемый Мобэй-цзюнем в полотно. - Думаешь, ему повредит? - Нет? - Зато он уснет и не станет мешать. О практичности Мобэй-цзюня можно было слагать легенды. Что и делал Шан Цинхуа. Потом был путь до домика. На мече, где Мобэй совершил первое в его жизни признание собственной слабости, буквально до крови впившись Лю Цингэ в плечо одной рукой. Второй он удерживал ту часть спешно сооруженного мешка, что была, вроде бы, ногами. Лю Цингэ держал вторую – вроде бы, голову. И заодно пытался управлять мечом. И ничего не сказал на боязнь высоты своего подельника. Но потом демон освоился, даже хмыкнул насмешливо. - Что? – спросил Лю Цингэ. - На похищение невесты похоже. В некоторых демонических кланах практикуется. Потом происходит битва. И, если клан жениха сможет отстоять свое право и не упустить невесту, это называют свадьбой. А если нет – возмездием за оскорбление. - А если невеста убьет мужа? - Тогда свадьбы не будет, - серьезно ответил Мобэй. И до купленного домика - нового обиталища Шэнь Цзю - они добрались, едва не падая с меча от нервного хохота.