Свадебный казус

После беглого досмотра инспектором Чонгука, стоящего в одном нижнем белье, тщательной проверки багажа через интроскоп, уставшего и наполовину потерявшего смысл существования Чона заставили сдать экспресс-тест на нахождение в крови запрещенных веществ. День, начавшийся так стремительно ужасно, пробил все низменные точки, существовавшие в этом жизненном графике, и, будь Чон Чонгук склонен к математическим исчислениям, он бы непременно подсчитал вероятность того, что вечером его найдут повешенным в собственной квартире. Однако, так как ни математики, ни суицидальных мыслей мужчина приверженцем не был, он молча взял палочку для анализа и без споров сунул её себе в рот. Когда Чон, успешно выполнив задачу, отдавал свою слюну в руки бесстрастного инспектора, он почувствовал дребезжание ожившего телефона в кармане брюк, и, гадая, кого там принесла нелёгкая в такой час, Чонгук разблокировал смартфон. Несколько сообщений красовались на экране блокировки вперемешку с уведомлениями из соц сетей, все от одного отправителя — Югёма, только сейчас, очнувшегося, видимо, от беспробудного сна. Начало многообещающе гласило: «Чон, ты уже вылетел? Оказывается, вчера те…» Мужчина разблокировал телефон и мгновенно залез в мессенджер, возле ярлыка которого красным висела циферка три. Югём: [Чон, ты уже вылетел? Оказывается, вчера те парни, которые сидели в гостиной, курили марихуану] Югём: [Мы с Джисоном успели выйти, прежде, чем их задержали.] Югём: [У тебя всё норм? Успел на рейс?] Чонгук дважды перечитал каждое сообщение, пока до него не начала доходить истинная суть вещей. Сначала всеразрушающее похмелье, затем спешка, потом его застали врасплох… Теперь же Чон мог уличить секунду и задуматься над случившимся. События вспышками проносятся у него перед глазами. Самокрутки между пальцев, желтый свет из гостиной, заполнивший коридор, его мокрые брюки, одиноко колышащиеся на балконе, сладкий дым, впитавшийся в них… Одно за другим и — вуаля! — Чон успешно опоздал на свой рейс в Лос-Анджелес, и теперь сдаёт свой первый тест на наркотики. Какое счастье. Почему собаки так восприимчивы к запахам? И почему почему Чон Чонгук был рожден полным идиотом? Плакать над пролитым молоком не хотелось, хотелось сейчас же сесть в такси и уехать. Закрыть глаза в своей постели и переместиться на сутки назад, или хотя бы притвориться, чтобы не чувствовать себя так по-дурацки. Но нужно было дать экспресс-тесту полчаса на раздумья, так что Чонгук, стараясь игнорировать позыв бросить все к черту и никуда никогда не лететь, нашел себе место в зале ожидания, поставил телефон на зарядку и набрал Ким Тэхена. — Чего так поздно? — недовольное лицо друга заполнило весь экран — он боком лежал на кровати, фоном служила одна из стен съёмной квартиры. Квадратик окна свидетельствовал, что на улице уже стемнело. — Звоню из будущего, хочу рассказать, что здесь хаос. — Ну, это не новость. Что случилось? Чонгук начал объяснять. Во время рассказа друга Тэхён по большей степени хмурился и молчал, чем погружался в эмоциональное негодование, сдувал со лба лезущую в глаз прядь, сосредоточенно пялился в потолок. Зато долгий, выстроенный по хронологии рассказ был полностью окуплен чередой сочных беспрерывных ругательств Кима, которую он послал в пустоту комнаты по окончанию. — Не могу поверить, какой это бред, — не делая никакой паузы, подытожил Тэхён и повернул наконец к телефону голову. — Я тоже. — И что теперь? — Жду подтверждения того, что я не наркоман. — А ты не наркоман? — Это как посмотреть. — Будь добр, не провали этот тест. — Ладно. Понял. Без двоек. — Прибью, — беззлобно огрызнулся друг. Тэхён вздохнул, и оба погрузились в молчание, наполненное сосредоточенным размышлением над ситуацией. Чонгук тупо уставился на процент заряда, который под его взглядом увеличился ровно на один. Глаза его исследовали панель уведомлений, но мысли отключались – спать хотелось неимоверно. Друг кашлянул, и Чон перевел взгляд на его изображение. – Здорово тебе наверное, – проворчал Чонгук, завидуя тому, как комфортно развалился Ким на своей кровати. Тот хмыкнул. – Мне вообще лучше всех. – Лиса с тобой? – Ещё на работе. Пытается со всем разобраться до отпуска. – Тебе бы стоило взять пример. – Не учи ученого, – закатил глаза Тэхён и очень насыщенно зевнул, да так, что Чон не удержался и последовал его примеру. Глаза заслезились от упорства. Настроение было самое сонное. – Слушай… Хотел сказать тебе. – М-м? – Я очень рад, что у тебя все хорошо. Во всей этой суматохе сегодня… Я подумал, как здорово, когда в жизни находится что-то такое, от чего хочется спокойно жить. И ты всегда этого заслуживал, потому что мне кажется, вплоть до этого момента в подобной суматохе и жил. Тэхен перекатился на живот – телефон наполнился звуками шуршащей простыни и прерывистого дыхания – и с самым серьезным видом посмотрел на друга. Интернет был неважный, но Чон чувствовал тяжесть его взгляда даже через сотни километров. – Чего? – сказал он. – Спасибо, – ответил Тэхен. – Не могу поверить, что скоро увидимся. Я тебя здесь очень жду. – Ага, конечно, небось невеста придет, и вообще про меня забудешь. – Невеста тебя ждет сильнее моего. Я даже боюсь ее разочаровывать. Чонгук посмеялся, но, подняв голову, заметил сотрудника службы безопасности, который шел в его сторону. – Кажется, идет мой тест, – осведомил он Тэхена. – Ах, боже, как волнительно. Он одним словом попрощался с другом, и встал, потягиваясь – затекшая спина, казалось, намекала на то, что пора принять вертикальное положение и хорошенько выспаться. Чонгук внимательно выслушал отчет о том, что экспресс-тест вышел отрицательным, и он волен делать, что хочет – помимо сна хотелось бы, конечно, вернуть потраченные нервы и перекрасить обратно в черный поседевшие волосы, но, оставаясь реалистом, Чон отбросил эту идею и вместо этого поинтересовался, насколько возможным будет приобрести ближайший билет и вылететь следующим рейсом. Оказавшийся на удивление разговорчивым инспектор объяснил, что аэропорт в подобных ситуациях убытки не возмещает, но сам он, по доброте душевной, может помочь найти место получше и подешевле. Чон радостно пожал неожиданному другу руку и, обменявшись номерами, отбыл на поиски душевой кабины и хоть какого-нибудь завтрака. Пока он тащил за собой чемодан, глаза его нервно выискивали из толпы черную кепку службы безопасности. Девушки не было ни среди людей, принесших ему тест, ни среди рабочих, снующих туда-сюда по коридору, так что вскоре Чонгук расслабился, окончательно отпустив идею вступить с ней в новую конфронтацию, да и нашлись дела поприятней — он обнаружил платный душ, где смог со спокойствием побриться, помыться, переодеться в сухое и комфортное. Наспех высушившись, Чон с удовлетворением натянул на себя серую спортивку, запихал от и до провонявший перегаром костюм в мусорный бак, даром тот был пуст, и вышел в свет новым человеком. Реабилитируясь от недавнего стресса, мужчина зашёл в одну из кофеен, решив перекусить наспех круассаном и сладким до зубного скрежета латте, весьма мило поговорил с бариста, проверил правильно ли идут часы, сверился с новым билетом, купленным в бизнес-классе за полцены. Всё медленно приходило в норму, и недавние события стирали свои краски, оставаясь в памяти выцветшим, отчасти смешным воспоминанием. Что ж, даже этот опыт показался Чону полезным. Он обнаружил, что не употребляет наркотики. Сюрприз! И что нужно срочно завязывать пить. Оставшийся час пролетел незаметно — Чон первым делом позаботился о багаже, ведь спешить было некуда, с чистой совестью прошёл контроль, опасливо поглядывая на служебного спаниэля, спешащего к чемоданам, снял телефон с зарядки, а затем неожиданно понял, что до смерти устал. Миндалевидные тела, отвечающие, как читал Чонгук, за образование ярости, полностью исчерпали доступную телу энергию. Не то, чтобы Чонгук их винил. Югёму он отписал пару слов, описывая ситуацию вкратце, и получил от того тонну сообщений с извинениями и искренним желанием исправить ситуацию — так уж и быть, Чон зла не держит, учитывая то, что он и изначально Кима ни в чём не винил. Чонгук сел на место у окна в бизнес-классе и, окончательно расслабившись, начал выбирать на просмотр фильм — предпочтительно боевик, конечно, но сегодня неожиданно тянуло на романтику. Ничего не предвещало беды, он уже читал описание какой-то новой семейной комедии — его палец завис над экраном — как тут мужчина заметил ноги, остановившиеся у места, смежного с его собственным. Он приподнял голову, чтобы разглядеть соседа, с которым придётся провести следующие двенадцать часов в воздухе, и так и застыл — палец над экраном смарфтона, приоткрытый рот, взлетевшие вверх брови. — ВЫ! — воскликнул Чон то ли с упрёком, то ли с удивлением. Девушка-брюнетка, знакомая незнакомка, убившая последние три часа жизни Чонгука и заставившая его пройти через все мыслимые и немыслимые эмоции, начиная с ярости, заканчивая стыдом, опустила вниз голову и, заметив своего соседа, выдала негромкое «о». Её реакция, почти не демонстрирующая удивления, оказалась настолько скупой, что Чон мгновенно засомневался в её искренности. — Я полностью чист, — пошёл он в атаку, решив было, что этой женщине нужны доказательства. — Вы ничего не можете сделать. — Я и не собиралась, — она пожала плечами, и сейчас только Чон заметил в её руках небольшую спортивную сумку, которую она уместила рядом с сиденьем. Девушка уселась в соседнее кресло и повернула к мужчине голову: — Давайте не будем пересекаться во время полёта, ладно? Благо здесь есть перегородки. Она отвернулась как ни в чём не бывало и начала рыться в сумке, наклонившись вперёд корпусом. Чонгук настолько опешил от её заявления, да и от самого факта нахождения её на борту самолёта, что первое время молчал, пока язык снова не начал подчиняться ему: — И как это понимать? Брюнетка неспеша выпрямилась, держа в руках увесистые наушники — Чон покосился на них, гадая, насколько сильно она хочет потерять свои барабанные перепонки. Она с непониманием уставилась на собеседника. — Как понимать что? — Как понимать ваше поведение? Девушка задумалась. — Мне поклониться надо было? — Да нет же! Какого чёрта вы меня преследуете? Я же сказал — я не наркоман. — Я вас с этим поздравляю, только я-то тут причём? — То есть вы меня не преследуете? — Я даже больше скажу — мне вообще на вас всё равно. — Да как же, — Чонгук фыркнул. — То есть, это совпадение? — Что именно? — Да вся эта ситуация, чёрт вас!.. — он прикусил язык, когда заметил повернувшиеся к нему головы, и принялся объяснять тише: — То есть, это совпадение, что вы сначала задержали меня, потом вдруг исчезли, а потом выясняется, что мы с вами летим одним самолётом, в одном ряду, в одно и то же место, да ещё и по-соседству друг с другом! Вы сами не замечаете абсурдность ситуации? — Н-да, — согласилась девушка. — Я крайне невезучая. Чонгук молча уставился на неё, не веря в то, что подобная наглость вообще может существовать. Ему же всё казалось ясным донельзя — она задержала его, выяснила номер билета, записала его в блокнот, убедилась, что тот точно опоздает на свой рейс, позже, пользуясь служебными привилегиями, выяснила, куда его пересадят, и купила место ровно рядом с ним. Да ещё и не попыталась сделать вид, что удивлена. Ни единый мускул не дрогнул, только губы сделались бубликом — настолько малоубедительный спектакль, что даже жалко! — Так я вам понравился, — убеждённо надавил Чон, наклоняясь ближе. — И поэтому вы меня преследуете. Девушка, занятая до этого настройками своего смартфона, повернулась и посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Вы серьёзно считаете, что я ради понравившегося парня потрачу деньги и пролечу половину земного шара, только чтобы двенадцать часов сидеть рядом с ним и молчать? — Я в психических расстройствах не разбираюсь. — Ну так пораскиньте мозгами. Чонгук сощурился и был вынужден поддаться её доводам, хоть и чувствовал себя при этом страшно оскорблённым — совпадение было столь удивительным и столь удивительно неприятным, что только собственное объяснение и казалось ему логичным. Ну или уже нет. — Ладно. Даже для вас звучит бессмысленно. — К тому же, — нахмурившись, с неприязнью продолжила незнакомка. — Задержала вас не я, а Элла. Собака. Чуете разницу? Мужчина едва-едва отодвинулся и уже готов был выпалить твёрдое «нет» чисто из желания задеть, но вовремя остановил себя — не опускаться же до подобного. И всё же внутренняя неприязнь к этой неприветливой, холодной и непробиваемой девушке не давала признать поражение вслух. Тем более извиниться. Первоначальный всплеск изумления прошёл, и Чон почувствовал себя очень глупо. Но всё равно. Могла бы она хоть прощения попросить. — Знай я, что буду сидеть рядом с вами, сразу же бы поменяла билет, — с этими словами она надела наушники и отвернулась, скрестив на груди руки. Оставив Чонгука неприязненно смотреть на её профиль. Да. Точно худший день в его жизни.