Эскапизм

«Возвращение криминальной легенды, USA Today Не так давно на просторах США орудовал жестокий маньяк, оставаясь безнаказанным. Несмотря на свой легко читаемый почерк и особо художественный подход к делу, полиции так и не удалось определить личность криминального деятеля. Не так давно правоохранительными органами был сделан вывод, что действия так называемого Чесапикского Потрошителя прекратились на два года. Теперь же ФБР снова стал замечать его почерк в свежих преступлениях по всем соединённым штатам. В сети появилась информация, что знаменитым Чесапикским Потрошителем может быть Абель Гидеон — пациент психиатрической лечебницы для особо опасных преступников, которой заведует доктор Фредерик Чилтон. Если верить свежим сводкам, то Абель Гидеон — кстати говоря, в прошлом весьма успешный доктор — сбежал из психиатрической лечебницы, не упустив возможности совершить очередное преступление. На сей раз от его руки пострадала ничем не провинившаяся медсестра из рабочего штаба, оказавшаяся убитой на собственном рабочем месте. Судя по слухам, Гидеон спровоцировал припадок, чтобы выбраться из камеры в мед.блок. Что же, предполагаемый Чесапикский Потрошитель снова дал знать о себе, заставляя народ содрогаться! Почему же правоохранительные органы уверены, что именно Абель Гидеон — Потрошитель? Именно потому, что ужасающие преступления возобновились, как только маньяк-психопат вырвался на свободу! Впрочем, мы не следователи, а всего лишь глаза и уши, говорящие правду и только правду! Берегите себя и своих близких. Запирайте дома и не забывайте, что ночи с каждым днём всё длиннее!»

***

«ПРОПАЖА МОЛОДОГО АГЕНТА ФБР, Fairfax Times Преступность штата Вирджиния не дремлет! Сегодня, 17.03.2011, появилась информация о пропаже совсем молодого агента ФБР. Ну как сказать агента…ученицы академии, Мириам Ласс. Девушка пропала, выполняя своё первое серьёзное задание и применяя теорию на практике, что делает расследование ещё интереснее. Желание разобраться во всём самостоятельно и доказать, что совсем скоро девушка сможет закончить академию с отличием могло погубить молодую уроженку США. Судя по всему, Мириам Ласс исчезла в очередной погоне за уликами. Какое же дело вызвало у девушки такой азарт и жажду правды? Ничто иное, как дело небезызвестного Чесапикского Потрошителя, успевшего получить дурную славу. Специальные агенты ФБР сообщают, что наверняка это дело рук Потрошителя и нет особых причин полагать, что Мириам Ласс мертва. Поиски девушки продолжаются. Впрочем, как и Чесапикского Потрошителя.»

***

«Кровавая баня, точнее, кровавая ванна, Tidewater Review Ходят слухи, что отели и гостиницы являются главными сборниками страшных, порой криминальных историй. Но что нам до слухов, когда мы можем подтверждать информацию фактами? Вчера, в одном из непримечательных отелей Западной Вирджинии было найдено тело. Нет, это не самоубийство и нет, не попытка скрытия нормальной, естественной смерти. Это самое настоящее убийство, которое, по правде говоря, даже описывать не хочется… Наш заголовок говорит сам за себя! Судя по немногочисленной информации от проверенных источников, в ванной, залитой алой жидкостью, обнаружили очередную жертву Чесапикского Потрошителя, который всё никак не даёт о себе забыть. У жертвы была вспорота грудина, но это не основное увечье. Даже наоборот — преступник, противореча своей природе, решил помочь жертве и сделать прямой массаж сердца. Видимо ему не хватило навыков и терпения! Мы приносим глубочайшие соболезнования родственникам и близким покойного и призываем читателей всё время быть начеку. Оставайтесь с местной газетой Tidewater Review и не пропускайте самые главные еженедельные новости!»

***

Что же, этого и ещё десяти предыдущих статей хватило, чтобы создать какой-никакой портрет психопата, мелькающего в новостях прошлым вечером. В интернете оказалось достаточно информации и выдержек из газет, некоторые из которых действительно призывали задуматься, хорошо ли закрыты окна и двери. Теперь, познакомившись поближе с главной легендой Вирджинии, о которой какого-то чёрта я ничего не знала раньше, я наливала себе утренний кофе. На этот раз не растворимый, а сваренный должным образом. Тишину нарушало нервирующее шипение радио, которое из подвала притащил отец и лёгкий стук ноготков Рэйвен, заседающей за столом и явно яро прожигающей мою спину взглядом. Вместе с ней сидел Андерсон, и, видимо, сестра успела рассказать ему о моих ночных интернет-похождениях, которые «Светили ей в лицо и не давали спать всю ночь, чёрт бы меня побрал». В турке ничего не осталось, но зато кружка уже была полна бодрящей жидкости с пенкой, от которой исходил пар. Подавив зевок, я обернулась на Блэков, приваливаясь поясницей к кухонной столешнице. — Выдавай, независимый следователь, — с нажимом произнесла Рэйвен, которая в отличие от меня не смогла сдержать зевка. — Чесапикский Потрошитель, местная легенда, любящая проливать кровь и сочетать мёртвые тела с живой природой. Предположительно, это какой-то доктор Абель Гидеон, который сбежал из психиатрической лечебницы для особо опасных преступников. Тот ещё букет, верно? — хмыкнула я, скрываясь за чашкой. — Причём в прямом смысле. Что значит «сочетает с живой природой»? Он что, обвивает жертв живой лозой или что-то вроде того? Суёт внутрь живых червей и тарантулов? — предположила Рэйвен, кусая губу. — Фу, Рэйвен! — скорчил гримасу Андерсон, отчего сестра рассмеялась. — Замолчи. А ты продолжай. Мне же почему-то смеяться не хотелось совершенно. Мне хотелось понять, что им движело и толкало поступать именно так. Почему говоря о его личности, используют слово «предположительно» и связывают с каким-то, по моему мнению, бессмысленным совпадениям в датах? Есть ли какой-то особый посыл в том, какие именно убийства он проворачивает? И как так вышло, что ни полиция, ни ФБР до сих пор не поймали его? Должно быть, это кто-то очень умный, продуманный и резвый. Точно уж не упомянутый в нескольких статьях доктор Гидеон, который гордо заявлял о том, что именно он Потрошитель. Нет, этот маньяк умный и по-своему художественный. Он бы не закончил свою историю так просто, зная, что на его плечах известность. — Если всё так, как я предполагаю, значит людям, занимающимся вскрытием крепко повезло. Вы только представьте! Это не просто пару раз полоснуть скальпелем старика, что умер за просмотром ток-шоу и даже не заметил. Это настоящее преступление. То, ради чего и учатся люди вроде меня, — с энтузиазмом в голосе произнесла Рэйвен, отправляя в рот чахлый виноград. — Должно быть, он гений, если за столько лет и с такой оглаской не попался. — Должно быть, — эхом отозвалась я. Хлопнула входная дверь и благодаря небольшим габаритам дома, уже через секунду в арке, ведущей из прихожей в гостиную, появился отец, который, судя по всему, всё же решился отращивать усы. Ещё вчера он ходил с щетиной, а теперь щёки были гладкими, но над губой осталась причудливая тёмная гусеница. Оперев руки в бока, он посмотрел сначала на меня, а потом на Рэйвен. Учитывая то, как он переминался с ноги на ногу, у него была какая-то новость. — Доброе утро, команда. А что все замолчали? Секретничаете? Готовите сюрприз для старика Логана? — начал он, а уголки губ поползли вверх. — Расслабьтесь, я знаю, что вы ни за что не подготовите для меня сюрприз. В общем, помните наш вчерашний разговор за ужином? — Видимо, об усах? — немного поморщилась я, скрещивая руки на груди. Андерсон разразился смехом и пошатнулся на стуле. — Нет, Вайона, не об усах. О сюрпризе, — цокнул языком отец, наклоняя голову вбок. Весьма забавная привычка, которая была одна на двоих с Рэйвен. — Я встал немного пораньше и съездил в мастерскую, в которой, собственно, и был сюрприз. Теперь он здесь и ждёт на улице, так что пойдём. Папа кивнул в сторону выхода, снова исчезая. Переглянувшись с Рэйвен, я, не отставляя чашки, отправилась за Логаном. Сегодня на улице была более располагающая к жизнедеятельности погода и сквозь светло-серые тучи пробивались лучи солнца. Гараж был открыт и из него торчал нос машины папы, в то время как прямо у границы дороги с участком, в конце тропинки из зарытых камней, которую я вчера даже не заметила, стоял высокий тёмно-зелёный пикап, который блистал так сильно, что я видела на водительской двери искажённое, но крайне потрясённое отражение Андерсона. — Вы уже более чем взрослые и имеете свои дела, так что я подумал, что своя машина, хоть и одна на двоих, но вам не повредит, — почёсывая затылок произнёс Логан, мягко улыбаясь. — Это же просто…потрясно! — взвизгнул Андерсон, сбегая с крыльца и направляясь к машине, чтобы поближе рассмотреть. — А какое тут топливо? Такие высокие колёса! Девятнадцатые или двадцатые, да? А что насчёт коробки передач? Девочки смогут возить меня на нём в новую школу. Зуб даю, у ребят челюсти поотваливаются. Я сдержанно улыбнулась, задаваясь вопросом, есть ли хоть одна тема, в которой Андерсон не разбирается. Сейчас брат обучался на дому, но особо не напрягался, потому что ещё две недели назад полностью завершил выданную ему программу. Теперь он по несколько часов в день занимался подготовкой к тестам, которые нужны для перевода в новую школу. Уже совсем скоро ему предстоит писать их, а Андерсон Блэк, как и всегда, рассчитывает исключительно на высшие баллы и сильный в умственном плане класс. — В самом деле, не знаю. Думаю, если Рэйвен захочет, то может забрать его с собой, когда поедет в университет, — я ощутила, как после слов отца кто-то будто бы бьёт меня дубинкой по спине. Я поймала на себе настороженный, даже виноватый взгляд сестры. — У неё уже есть права, да и нужно перемещаться по академическому городку. Да и за рулём ей явно комфортнее и она лучше управляется. Лучше, чем Вайона. Ей, по крайней мере, на крутом повороте не почудится, что дорогу перебегает стадо умалишённых оленей. — Это действительно хорошая идея, папа. Конечно, я рассчитывала сама накопить на машину, да и я сторонница более…приземлённых моделей, но спасибо. Это здорово облегчит нам жизнь, — поблагодарила Логана Рэйвен, спускаясь с крыльца и легко обнимая его. Довольный тем, что подарок полезен и радует семью, он поцеловал дочь в макушку, трепля по плечу. — Это хорошо. Очень хорошо. Я на это и рассчитывал. Впрочем, распоряжайтесь, как хотите. Как только Вайона получит права, у неё будут точно такие же права на пикап, — сообщил отец. — Он был в мастерской. Если я правильно понял, кто-то заказал пересобрать внутренности машины, но когда работа подошла к концу, клиент отказался и перестал выходить на связь. Это стало ещё одним ударом для мастерской и причиной её продажи. — Надеюсь, работа всё же завершилась? Не хочу узнать о том, что в пикапе забыли проверить тормоза, рассекая по шоссе, — тускло произнесла я, продолжая внешне оценивать машину. Она выглядела массивной, охотничьей, достаточно новой. — Конечно, сразу после того, как получу права. — Очень остроумно, Вайона. Я проверил всё несколько раз. И если бы у пикапа не было тормозов, то мы бы сейчас разговаривали с соседями в конце улицы, — с укором произнёс папа. Но даже из этих его слов сочились доброта и любовь к своей семьей. — Видите? Мы тут второй день, а всё уже налаживается. Тут у нас всё будет хорошо. Мы снова заживём полноценно. Я поджала губы, еле заметно кивая. Он снова думал о маме и о том, что наш переезд — своеобразный побег от проблем, в котором не было особо острой необходимости. Эти мысли нагоняли нежелательную тоску, от которой все только-только стали избавляться. — Ну что, проверим, как эта штука работает? — предложил отец, вырывая меня из мыслей и звонко звеня ключами. Рэйвен, которой еле-еле удалось вырваться из объятий Логана, схватила ключи, направляясь к пикапу. Мне всё же пришлось спешно спуститься с крыльца, чтобы занять место спереди, пока этого не сделал папа или же Андерсон. Снова все четверо оказались в машине. Рэйвен, схватывая налету лекцию от папы, разбиралась с тем, как управлять этим авто. Она почти что мягко начала движение, двигаясь в сторону начала улицы. Сестра делала это медленно, пробуя и явно чувствуя на себе ответственность за наши жизни. В это время — впрочем, как, наверное, и в любое другое — здесь почти не было машин, но Рэйвен всё равно постоянно смотрела по сторонам и в зеркало заднего вида. Сзади доносился голос Логана, который пытался наставлять дочь, как правильно вести машину, сидеть, смотреть, и вообще дышать. Периодически Андерсон просил включить какую-нибудь радиостанцию с ретро музыкой, которая идеально подходила для этого салона, пахнущего ромом и старой кожей. Рэйвен же шипела на него, говоря, что ей и без музыки тяжело сосредоточиться на дороге из-за его болтовни. После недолгого путешествия по нашей улице, отец освободил место в гараже для пикапа, уезжая в мастерскую. Он сказал, что вернётся поздно, так что к ужину его ждать не стоит. Сегодня его первый рабочий день, а ему уже предстоит управлять штабом из семи сотрудников. Чтобы произвести на них хорошее впечатление, он, конечно же, спросит, какой тут есть неплохой бар и отведёт туда подчинённых, проставляясь. Андерсон почти сразу ушёл в свою комнату, говоря, что ему нужно развесить плакаты, вырванные из коллекционных комиксных выпусков DC. Мы с Рэйвен снова расположились в нашей комнате. Пока сестра изучала территорию университета и предварительные списки первокурсников, старательно ища каждого из них на фейсбуке, я читала очередную книгу, снова закурив в комнате. Тот факт, что Рэйвен слепила для меня пепельницу как бы кричал, что она не против. — Я сегодня собираюсь встретиться со знакомыми в центре. Они обещали показать самые сносные места. Хочешь с нами? Я могу взять тебя с собой и познакомить с ними, если ты не против. Они немного старше. Два парня и девушка. Все окончили школу, куда пойдёт Андерсон, — предложила Рэйвен, покачивая ногами и не отрываясь от экрана телефона. — Не интересует, спасибо, — отозвалась я, пытаясь вникнуть в то, что написано на страницах. Закусив губу, я ощутила еле заметный вкус крови на языке. — Подумай, ещё много времени. Это может быть полезно. Я уеду, но у тебя останется компания, — гнула своё сестра. — Мне не нужны твои друзья, Рэйвен. Я пытаюсь читать, — сухо ответила я. И я говорила правду. Мне не нужны ни её друзья, ни свои. Мне не нужен никто, кто умеет слишком много говорить на любые темы, одеваться так, будто бы витрины — единственный источник информации об одежде, заводить разговоры с людьми в интернете, которых даже не знает, и прочее-прочее. Однажды я пыталась влиться в одну компанию с Рэйвен, но это было около пяти лет назад. Тогда её друзья нашли меня интереснее, над чем мне пришлось здорово постараться, и вскоре Рэйвен вытеснили вовсе. Но это того не стоило, потому что уже через месяц меня стал раздражать каждый из них. Вместо того, чтобы с кем-то сближаться, я подсознательно находила минусы, главные отрицательные черты, которые со временем занимали лидирующие места в моих портретах людей. Оттого каждый, с кем я пыталась найти общий язык становился слишком грязным, раздражающим, назойливым, грубым, пошлым, простым, легкомысленным. Одним словом — несовершенным для меня, пусть я и не имела определённых стандартов совершенства человека как личности. В какой-то момент я поняла, что просто не нуждаюсь ни в чьём обществе, ведь это самое общество попросту высасывает всю мою энергию и эмоционально изматывает. Мне было куда проще наедине с собой, и я не жаловалась. — Почему ты иногда такая стервоза? — вздохнула Рэйвен. — Эти книги только усугубляют ситуацию. Сначала ты читаешь про прописанные кем-то характеры людей, которых даже нет, а потом видишь в реальных людях одни пороки. Я не повернулась на Рэйвен. Она говорила серьёзно, с сожалением и некоторой усталостью, но я не видела в этом смысла. В такие моменты, когда сестра наивно полагала, что убрав из моего ежедневного рациона книги, я перестану метаться из реального мира в выдуманные собой или кем-то, она звучала до ужаса глупо, раздражая одним лишь мышлением. Рэйвен вновь становилась тем подростком, который думал, что со мной просто что-то не так и я кричу о том, что мне нужны друзья. Это было не так. Скверно то, что мне по сей день приходится напоминать уже немаленькой Рэйвен, что я кричу только о том, что мне нужно спокойствие и возможность проводить свои дни, месяцы и годы так, как хочу я, а не она. Чтобы не начать выискивать пороки и в ней, я крайне постаралась сосредоточиться на чтении, не желая снова начинать разговор на эту тему. Не знаю, сколько я читала, но остановиться пришлось лишь тогда, когда в комнате послышалось что-то вроде щёлканья или звука, который возникает, когда что-то рассыпаешь. Закрыв книгу и оторвавшись от сюжета, я осмотрелась. Совсем недавно было утро, а теперь начинало смеркаться. Золотистые лучи солнца отбрасывали длинные тени на пол. На пол, на который откуда-то сыпался песок. Глядя по сторонам мне не удалось определить, откуда он, но с каждой секундой его становилось всё больше. Светло-серый мелкий песок скрывал за собой мягкий ковёр и книги, лежащие на полу и соприкасающиеся с ним. Его цвет и форма, лёгкий блеск на солнце и текстура, заметная глазу точно повторяла ту, что я совсем недавно видела. Или о которой слышала. Или о которой читала. Я спустила ноги с кровати, вставая на полностью исчезнувший пол. Ноги погрузились в горячий, немного колючий песок. Кажется, что от пола вообще ничего не осталось, ведь я не могла до него дотянуться. Резко мне стало жарко. Так, что в висках запульсировало. Температура воздуха стремительно повышалась, отличаясь от той, что была в доме. Вскоре на лбу выступила испарина, а глаза слегка защипало. Мне захотелось стянуть с себя тёплую кофту и закатить джинсы. Высоко поднимая ноги, я подошла к зеркалу и уже хотела было схватиться за края кофты, как поняла, что её на мне нет. Я взглянула на своё отражение. Оно заставило меня сделать несколько шагов назад. В отражении стояла незнакомка с моим лицом и с медными волосами, заплетёнными во множество косичек. Вместо кофты и потёртых джинсов на ней был сплошной бежевый наряд. Он выглядел невероятно лёгким, полупрозрачным. Ткань неизвестного происхождения обтекала тело, как вода. Я ощутила, как меня обдувает свежий ветер и на мгновение прикрыла глаза, чтобы сохранить воспоминание о свежести хотя бы на несколько минут. Но как только я открыла глаза, зеркала уже не было. Как и отражения, как и стопок книг. Как и комнаты. Сглотнув, я посмотрела по сторонам, стараясь понять, как переместилась столь незаметно. Внутри что-то без конца щелкало. Щёлк. Щёлк Щёлк. Температура снова росла и теперь даже новая одежда не облегчала страданий. От духоты стало нечем дышать, а вокруг меня были только лишь монотонные дюны и бесконечное ярко-голубое небо. Мне не выдавалось возможности бывать здесь раньше, и я даже представления не имела, куда идти, чтобы вернуться домой. Проклятье! Мне не хотелось находиться нигде, кроме дома. Особенно в пустыне, которая будто бы сошла со страниц книги. Задрав голову, я столкнулась с палящим солнцем. Ярким небесным телом и главным источником проблем. Оно было ровно надо мной, так что ориентироваться по нему было бессмысленно. — Вайона! Знакомый голос позвал меня по имени и, скорее всего, он принадлежал Андерсону. Тем не менее, оглянувшись, я не увидела брата. Вряд ли я взяла его с собой в пустыню и потерялась. Отец бы попросту не отпустил его со мной. — Вайона! Голос звучал так глухо, что мне показалось, будто он исходит прямо из черепной коробки. Вдруг ноги защекотало. Резко подняв голову я поняла, что уровень песка стал увеличиваться. Стоит мне моргнуть, как пески достигают коленей. Стоит сделать вдох, как они у основания шеи. Стоит начать брыкаться, как перед глазами становиться темно. Полный мрак, невыносимая жара, песок колет кожу и складывается ощущение, что он внутри. Его так много, что можно лопнуть. Мне нечем дышать, и я словно ослепла, что всё усложняет. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Вайона! — Да чего тебе? — рыкнула я, резко оборачиваясь и замечая брата, стоящего в дверях комнаты. В дверях. Комнаты. Я в реальности. Чудесно. Андерсон оскорблённо оглядел меня, явно не ожидая, что я ни с того ни с сего разозлюсь. Я активно заморгала, глядя под ноги и отчётливо видя под собой мягкий ковёр. Вздох облегчения сорвался с губ и я снова посмотрела на брата. Его тонкие бледные пальцы впились в края тарелки. Судя по прищуру и поджатым губам, он понял, что что-то не так. — Где Рэйвен? — спросила я, рукой зачёсывая волосы назад. — Она уже как час ушла. Сказала, что на встречу с друзьями. Я решил, тебе не помешает компания и сделал нам бутерброды, — объяснил Андерсон, покачиваясь и скромно улыбаясь. Тёмная кудряшка упала ему на глаза, отчего он зажмурился. Сглотнув, я выдавила лёгкую улыбку, садясь прямо на ковёр. — Спасибо. Проходи, — пригласила его я, и только тогда брат прошёл, устраиваясь возле меня. Андерсон протянул мне тарелку с двумя сандвичами, обильно смазанными арахисовой пастой и плавленным сыром. Могло показаться, что это сочетание убийственно, но это было действительно вкусно. Взяв один, я впилась в него зубами, откусывая здоровый кусок. Глядя перед собой, я понимала, что так не может продолжаться дальше. Мне нужно начинать контролировать себя, свой разум, своё ориентирование. То, что потеря концентрации на реальности чревата криками и грубостями в сторону тех, кто ни при чём, неправильно. И я бы с радостью избавилась от этого, если бы только знала, как. — Папа ещё не вернулся и не отвечает на мобильник. Наверное, опять забыл зарядить перед работой. Кажется, мы остались одни на весь вечер. А может и ночь, — расстроенно произнёс Андерсон, подтягивая ноги к телу. Мальчик облизнул пальцы, которые успел измазать в арахисовой пасте. — Я посмотрел на карте и узнал, что на Фремон-Лэйн есть компьютерный клуб. — На Чарнита-Холл, — машинально исправила его я, на что брат вскинул брови. Стоит ли объяснять ему, что по сей день я досконально изучаю этот город, чтобы иметь точное представление, где нахожусь? — Точно, да. На Фремон-Лэйн библиотека, где мне выдадут учебники на год, — активно закивал Блэк-младший. — Так ты тоже интересовалась компьютерным клубом? Там есть автомат с игрой про динозавров. Знаю, мне уже немного не по возрасту, но если я решу стать палеонтологом или что-то вроде того…может возьмём завтра пикап и съездим? Назло всем тем, кто занят своими делами. И никого не позовём. Возможно, идея была бы замечательная, если бы у меня были права, желание лишний раз выходить из дома и не возникало раздражение от одной только мысли, что придётся с кем-то говорить. А ещё если бы мне не было плевать на компьютеры и динозавров. Но мне точно было не плевать на Андерсона, который, как и я, пока что здесь никого не знал. И если меня всё устраивало и ничего не хотелось менять, то нельзя было допускать, чтобы юный гений пошёл по моим стопам, повторяя историю. Мне нужно было снова стать на шаг ближе к социуму, чтобы провести время с Андерсоном. Одного похода хватит, чтобы он с лёгкостью нашёл себе компанию и дальше ходил в компьютерный клуб или ту же библиотеку сам. — Всё равно придётся попросить Рэйвен, если не хочешь идти пешком, — предупредила я, а Андерсон, казалось, немного удивился тому, что я не дала чёткого отказа. — Тогда пешком. Только ты, я и навигатор, — снова улыбнулся брат, торопливо дожёвывая свой бутерброд и поднимая тарелку с пола. — В любом случае, не могу задержаться. Мне нужно помыть посуду, повторить биологию, почистить зубы и вовремя лечь, чтобы завтра после клуба не болели глаза. То, с какой серьёзностью он оглашал свои планы, которые на деле являлись элементарной рутиной, позабавило. Больше не задерживаясь, Андерсон помахал мне рукой, уходя и плотно закрывая за собой дверь. Теперь, когда свет попадал только из щелей, ведущих в коридор, я перестала понимать, как могла читать в такой темени. Снова оставшись одна, я поняла, что уже не возьмусь за книгу. Вместо этого я начала соображать, как сделать так, чтобы завтрашний поход, на который я так просто согласилась, не стал испытанием. По крайней мере, для меня. Вулф-Трап был моей возможностью наконец-то что-то исправить. Немного отдалиться от сюжетов, размышлений и анализов, сближаясь с реальностью и теми, кто действительно существует. Но любой путь нужно начинать с маленьких шагов. Чуть больше времени без книг, фильмов, новостей. Времяпровождение за пределами дома. На улице. В кафе. Да где угодно! Отец каждый день на протяжении многих лет ходил на работу, где нужно контактировать с людьми. Рэйвен без труда находила способы обзавестись компанией в любом месте на Земле, только бы не скучать. Даже Андерсон на второй день нахождения в Вулф-Трап был готов отправиться куда-нибудь, чтобы изучить город и места для развлечений. Не на карте, зазубривая названия улиц, а гуляя по этим самым местам. Я взяла телефон, проверяя, сколько времени. Десять сорок пять. Не так уж поздно, пусть уже и темно. Возможно, первым из бесконечного количества шагов будет прогулка по городу и окрестностям со стопроцентной вероятностью, что я никого не встречу. Не думаю, что в спальных кварталах, тем более в местах, где живёт меньше двадцати тысяч человек, поздними вечерами активное движение. Пока меня не стали терзать сомнения и одолевать самые тревожные чувства, я прыгнула в ботинки и, распутав наушники, воткнула их в уши, включая музыку как можно громче. Выйдя из комнаты, я спустилась на первый этаж. Судя по тому, что в конце дома, в единственной ванной, горел свет, Андерсон уже решил умыться перед сном. На мгновение мне показалось, что оставлять его одного дома, даже не предупреждая об уходе — плохая идея, но брату было уже двенадцать, и он не из пугливых. К тому же, вряд ли он уже зайдёт ко мне в комнату, чтобы узнать о том, как мои дела и стоит ли ждать Рэйвен и папу. Как только я оказалась на улице, в нос ударил насыщенный, кисловато-пряный запах хвои. В том, что сразу за нашим участком и сараем начинался лес были свои плюсы, ведь этот запах показался мне более чем умиротворяющим. Первым делом я закурила, спускаясь с крыльца и решаясь пройтись по участку. Шаг за шагом, чтобы стать ближе к социуму. Небольшая площадь, низкий белоснежный забор с соседями, которых я даже не знала, подросшая трава, которую нужно будет покосить уже в эти выходные. Краска на доме и заборе немного потрескалась, но ещё не отваливалась, сохраняя более-менее приличный вид. С сараем же уже нужно было поработать, и, возможно, если Логан не решит его сносить, перекрыть крышу. Я заглянула внутрь. В сарае было темно, сыро, пахло чем-то едким и навозом. Возможно у прошлых владельцев был скот, который жил здесь. Под ногами приятно ломался хворост, сложенный вдоль стен и достающий до низкого потолка. У вертикального узкого окна стоял стол, а на нём топор, молот, пила и ящик с гаечными ключами. Нужно было перетащить эту утварь в гараж. Она наверняка пригодится отцу. Решив не откладывать на потом, я взяла ящик, запихивая в него остальные инструменты и двинулась к гаражу, игнорируя, как трава легко щекочет ноги. Это напоминало мне о том песке, который нарисовала мне фантазия, а думать о нём мне не хотелось. Гараж оказался закрыт, и чтобы нанести их внутрь пришлось бы заходить в дом за ключом. Вместо этого я оставила полуразвалившийся ящик на крыльце, наконец покидая участок и выходя на дорогу. Асфальт уже высох, начиная скучать по обильным осадкам. В нескольких домах, стоящих на короткой примитивной улице, горел свет, а в окнах сверкали тени. Фонари ещё не включили, из-за чего приходилось старательно всматриваться в темноту, чтобы не наступить в какую-нибудь из ям, которых тут хватало. О машинах не могло идти и речи, ведь у большинства участков они уже стояли заглушёнными, тоскуя по бросившим их водителям. Каждое из моих наблюдений в некотором роде являлось свидетельством того, что в этот, рискну заявить, поздний для бесцельных прогулок — вроде моей — час, никто не попадётся мне на пути. Чудесно. На то и был расчёт. Я свернула на Олд-Кордхаус-Роад, протяжённость которой, судя по увиденной мне карте, была куда больше. Тем не менее, улица также пустовала, что радовало и удивляло одновременно. За четырьмя полосами движения, разделёнными ярко-жёлтой разметкой расположилось небольшое озеро, которое я заметила только благодаря отблеску восходящей убывающей луны. Она шла рябью, то расплываясь, то принимая форму почти что идеального круга. По правую руку от меня был вход в местный парк. Впрочем, он ничем не отличался от дикого леса, не считая каменистых дорожек и уже почти осыпавшихся розовых деревьев вишни. В центре парка стояла убогая детская площадка, на которой не было ни души, но из-за ветра качели покачивались и скрипели, что я услышала даже через наушники. Чуть дальше от парка был теннисный корт. Скорее всего в нём никто особо не нуждался, но то, что здесь были вещи вроде этой отлично внушали, что город не забыт и не является такой уж дырой, каким его видела Рэйвен. Парк, озеро и теннисный корт удивительно удачно вклинились в ряды жилых домов. Поблизости взревел мотор и слева от меня пронеслась машина, после чего я снова стала слышать исключительно музыку. Мои мысли непроизвольно вернулись к теме Чесапикского Потрошителя, орудующего в Вирджинии. Воздух вокруг стал сгущаться и нагнетаться, но меня позабавил тот факт, что маньяк, известный во всём штате — впрочем, за его пределами тоже — мог посмотреть новости и перебраться сюда, чтобы усугубить положение маленького тихого города. Ещё забавнее мне показалось то, что решаясь на прогулку, я могла предложить ему себя в качестве жертвы. Это не должно было быть смешно, в особенности, когда вечером я разгуливала по пустым улицам, но это было так. Стоило только это представить. Наверняка после длительного отсутствия, ради эффектного, может даже впечатляющего возвращения, он провернёт далеко не одно убийство, которое будет считать искусством. Теперь, после нескольких жертв, предупреждающих о новой игре, он может напасть на кого угодно, не исключая меня. В таком случае стоит надеяться, что моё тело будет зарыто где-то под клумбой, которую он засеет белыми розами. А когда пройдёт достаточно времени, он выкопает мой череп и положит на возвышение этого самого цветочного пристанища. А может он, решив подражать Сорокопуту, свяжет мою смерть с чьей-то жизнью. Каким-то изощрённым способом соединит воедино с лисами, бабочками или дождевыми червями. А может просто посреди ночи притащит в центр города, заменяя памятник основателю — если он тут есть — моим телом, застывшим в позе Мона Лизы или же в одежде Девушки с жемчужной серьгой. На нос упала холодная капля. Поначалу подумалось, что мне показалось, но потом на руку и губы упали ещё две. Только я соизволила куда-то выбраться, как снова начался дождь. Готова поспорить, его не было весь день. Это показалось несущественной помехой моим планам, ведь редкие капли не представляли опасности и не мешали размеренной прогулке. Мне даже нравилось игнорировать колкие капли, атрофируясь от них и представляя, что никакого дождя нет. И первые десять минут это работало. Потом дождь усилился, предвещая самый настоящий ливень и мокрые нитки одежды. Остановившись, я убрала наушники и телефон, оглядываясь по сторонам. Пока я дойду до дома, успею заболеть и подхватить лихорадку раз десять. На Олд-Хордхаус-Роад должен быть хотя бы один магазин, бар или же ларёк, где можно переждать дождь. Конечно, при условии, если это заведение работает круглосуточно, ведь наверняка большинство мест уже закрыто. Решившись пройти чуть подальше, я наткнулась на горящий супермаркет в переулке. Холодный свет энергосберегающих ламп, подсвечивающих витрины, разгонял тьму и так и манил к себе. Неоновая вывеска с цифрой двадцать четыре мерцала, но с перебоями. Я поспешила внутрь, надеясь, что дождь продлится недолго. На входе в лицо ударил запах увядшей зелени и фруктов. Вместо желаемого тепла я получила хладные объятия кондиционера и холодильников с лимонадами, стоящими у входа. Стены, свет, потолки и пол были идеального белого цвета, отчего в глазах зарезало. Сморгнув дискомфорт, я осмотрела это место на наличие других покупателей, не отмечая ни души. Конечно, не считая продавца лет двадцати восьми, который стоял за прилавком, пересчитывая купюры и зажимая в зубах карандаш. Он поднял на меня настороженный взгляд, но увидев всего лишь намокшего посетителя без пушки, маски или алкогольного амбре, приветливо кивнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не помахать, будто мы старые знакомые. Он был среднего роста, средней непримечательной комплекции, спрятанной под серой толстовкой, поверх которой висел фирменный синий фартук. Тёмные глаза, ярко выраженные веснушки, только-только появляющиеся морщинки на лбу и носогубные складки. Волевой подбородок, нос с горбинкой, тонкие губы то ли розового, то ли сиреневого оттенка. Светлые волосы слегка сальные и в полном беспорядке. Самый обычный продавец, вот и всё. Только бы не заговорил. Только бы продолжил заниматься своими делами, дожидаясь, когда я подойду с какой-нибудь абсолютно ненужной вещицей. К счастью, в кармане у меня лежало парочка монет, на которые можно было купить жвачку или газировку. Подойдя к холодильнику, я всячески изворачивалась, чтобы не смотреть продавцу в глаза, чтобы не навлечь на себя беду в виде ненужных разговоров. В такие моменты, когда становилось тихо, темно, безлюдно, по-своему уютно, и в месте, где обычно много народу, оказывались всего двое, всегда хоть у кого-то, но возникало чувство, что они особенные. У них особые причины находиться в одном месте, поэтому тянет на разговоры, сочувствующие улыбки и понимающие взгляды. Каждый раз этим самым человеком была не я. Мне было плевать, и я избегала подобного. Открыв дверцу, я получила порцию холодного воздуха, который в сочетании с мокрым лицом давал нечто вроде освежающего эффекта. Около нескольких минут я делала вид, что читаю содержание напитков, чтобы подольше побыть в помещении, вне дождя. Тем не менее, рано или поздно это могло показаться странностью, поэтому я взяла излюбленный семьёй Блэков Доктор Пеппер, медленно двигаясь в сторону кассы и параллельно с невероятным интересом рассматривая снеки и полуфабрикаты. — Ну и погода на ночь глядя, — ворчливо проговорил продавец. Дерьмо. Лучше бы продолжил считать деньги. Сдержанно вздохнув, я согласилась на неизбежное, быстрее двигаясь к кассе и улыбаясь плотно сжатыми губами. — Два пятьдесят, — тут же сказал парень, и я стала рыться в карманах, отсчитывая ровную сумму, чтобы ещё потянуть время. — Ты приезжая? Впервые тут вижу. — Ага, — равнодушно бросила я, беря свою газировку и тут же открывая, отчего тишину нарушил громкий пшик. — Так очевидно? Что выдало? — Тут редко бывают новые люди. И я выучил всех клиентов. Ходят только из ближайших кварталов, — признался незнакомец, убирая все деньги из кассы под прилавок. Судя по скрежету, в сейф, расположение которого было не то чтобы удачным. Разогнувшись, он неловко улыбнулся. — Ну и, наверное, то, что ты появилась посреди позднего вечера без машины. Вряд ли ты пришла откуда-то пешком. Я Мэтт. Я вскинула брови, удивляясь наблюдательности продавца. Впрочем, меня бы удивил и такой простой навык, как чтение с глаз, кто вор, а кто добропорядочный покупатель. — Я могла оставить машину за углом. — Нет, не могла. Фонари ещё не включили, зажгут только через… — он посмотрел на электронные часы в конце зала. — Через пятнадцать минут. В таком случае, свет фар отразился бы о знак, запрещающий парковку за углом и попал мне прямо в левый глаз. — Наблюдательно, — бросила я, делая глоток холодной жидкости, отчего стала ещё более зябко. — Тут кроме наблюдений заниматься нечем, — пожал плечами Мэтт. Я понятливо кивнула, разворачиваясь на пятках и уходя. Мне стоило переждать дождь под козырьком снаружи, если я не хочу, чтобы мои уши завяли от нежелательных разговоров. — Так как тебя зовут? — раздался вопрос мне в спину. Пожалуйста. Просто замолчи наконец. Я и так сказала достаточно слов незнакомцу, который не вызывает у меня симпатии. На данный момент у меня бы вообще никто не вызвал симпатии. — Какое это имеет значение? — не поворачиваясь спросила я, а колокольчик над выходом звонко зазвучал. — Запишу тебя в книгу постоянных покупателей, конечно же. — Нет у тебя такой книги. — Могу показать, — с вызовом произнёс Мэтт. — Брось, приезжая без имени, всё равно там ещё льёт дождь. Я знала, что нужно выйти. Знала, что даже если эта книга есть, мне нет до неё дела. Но что-то заставило меня обернуться, выжидающе глядя. Продавец поднял указательный палец вверх, призывая меня подождать и снова согнулся, исчезая. Уже через минуту он крепко сжимал в руках коричневый блокнот, листая страницы с таким видом, будто бы выиграл эту жизнь. Он начал перечислять все фамилии подряд, включая самые частые покупки и иногда даже номера домов. Значит, он работал здесь достаточно долго, чтобы выучить все детали и начать становиться идиотом из-за скуки вечного бытия. Мэтт продолжал перечислять, активно шурша страницами, и я поняла его методику. Он не замолчит, пока я не назову имя. Тогда он спросит, где я живу, сколько мне лет и почему я тут. Этого мне было не нужно. Не самая любимая тема для обсуждения, ведь что я могла сказать? «Привет, я Вайона из семнадцатого дома на Галлоуэй Драйв и приехала потому что не поступила в университет, и мой отец бежит от воспоминаний о матери»? Так себе для первого разговора. — Вайона, — выдала я, в надежде, что разговор не примет те обороты, которые я нафантазировала. — Добро пожаловать, Вайона. Слушай, тут обычно никого не бывает с девяти вечера до пол восьмого утра. Думаю, я сейчас буду закрывать магазин, — виновато произнёс парень. — Я всё равно собиралась домой, — ответила я, не найдя более подходящих слов. — По такой то погоде? — хмыкнул он, лениво снимая фартук. — Видела у магазина низкий ржавый Ситроен? Это мой. Если ты пришла не с другого конца города, могу подвезти. Я вскинула брови, категорично качая головой. — Как скажешь. Чтобы ты знала, тут все друг друга знают и помогают. Если у тебя в городе было не так, то сочувствую. Ты быстро привыкнешь. Нас мало, но мы общность. До скорого, Вайона, — произнёс продавец, в этот раз махая. Кивнув, я наконец вышла из магазина, и после мучительного разговора дождь казался не таким уж плохим спутником. Он немного утих, по крайней мере, не барабанил по козырьку и асфальту с той силой, что раньше. Если я ускорюсь, то весьма быстро доберусь до дома, где тут же залезу в горяченную ванну, где можно попросту свариться заживо. Главное, чтобы по дороге меня не остановил «поболтать» проклятый Чесапикский Потрошитель. Я снова воткнула наушники, спешно допивая газировку, чтобы сразу выкинуть жестяную банку. Вдруг я ощутила тупую боль в затылке, которая, скорее всего, была вызвана стрессом и погодой. Предположение моментально превратилось в ничто, когда две холодные руки легли мне на рот и на живот, а колено ударило прямо под мои, заставляя начать падать на мокрую землю.