i hate her, i promise

XXI. Рука Эндрю лежала тяжелым грузом на плече Шелби. Они сидели в самом низу трибун, в углу секции для учеников, Шелби — сбоку, Эндрю — рядом с ней, разговаривая со своими друзьями. Впереди них сидели другие девушки, с которыми Гудкинд болтала в начале игры, но она быстро выпала из разговора. Теперь девушка просто сидела и смотрела игру. Именно этим она и хотела заниматься, только без руки Эндрю на плече. Его рука висела в опасной близости от ее груди, что, как она знала, было непреднамеренно, но все равно заставляло ее чувствовать себя неловко. Она любила Эндрю, но в данный момент девушка сопротивлялась искушению брезгливо скинуть его руку. Шелби подумала купить что-нибудь из закусок в качестве предлога, чтобы сбежать от него, но она была уверена, что парень сделает ей замечание о том, что нельзя есть всякую дрянь из-за предстоящего конкурса, поэтому девушка отодвинула эту идею на второй план. Гудкинд старалась отгонять подобные мысли на задворки сознания, чтобы позволить своему взгляду сосредоточиться на площадке. Баскетбольный сезон начался за неделю до этого, но это была первая игра, которую она посетила в текущем году. Хотя баскетбольные матчи не были ее обычным развлечением, ей нужно было отдохнуть от семьи после Дня благодарения, так что Эндрю предоставил идеальную возможность, пригласив ее с собой. Блондинка знала, что в большинстве школ главным событием были игры мужской баскетбольной команды, на которую приходили посмотреть абсолютно все. Но только не в их школе, тут всех волновала команда девочек, и все из-за Тони Шалифо. Шелби наблюдала, как брюнетка бегала по площадке, ведя мяч, она разыгрывала, затем быстро передавала мяч и убегала в сторону, чтобы запутать защиту. Гудкинд не могла сказать вам ни слова о баскетболе, но она могла сказать почти все об игре Тони в этот вечер. Хоть она и говорила себе, что приняла приглашение Эндрю не для того, чтобы увидеть другую девушку, но Гудкинд знала, что это была откровенная ложь. Шелби не видела Тони с пятницы перед выходными на День благодарения, и брюнетка не выходила из ее головы всю неделю. Все усугублялось тем, что целую неделю до каникул Шалифо отказывалась говорить на уроках. Последний раз она действительно разговаривала с блондинкой в парке две недели назад. Брюнетка задрала край майки, чтобы промокнуть лицо, и взгляд Шелби моментально упал на ее обнаженный живот. Как только Гудкинд заметила ее действия, она отвела взгляд и повернулась, чтобы взглянуть на Эндрю. Он разговаривал с Майклом и Джеком и почти час ничего не говорил Шелби. Блондинка придвинулась ближе к нему и протянула руку, чтобы переплести их пальцы. Он позволил этому случиться, но больше ничего не предпринял. Она прислонила голову к его плечу, заставив свой взгляд вернуться на площадку и на Тони. Шалифо ярко улыбалась, так как только что забросила мяч в корзину, и это заставило сердце Шелби сжаться. Блондинка зажмурила глаза и попыталась игнорировать свое желание, чтобы их переплетенные пальцы были замечены девушкой на площадке. XXII. — Так, я прокралась мимо твоего отца, чтобы он не увидел огромный пакет со сладостями, — прошептала Бекка, врываясь в комнату Шелби, отчего та от неожиданности упала с кровати. — Ой, упс, — Бекка разразилась хихиканьем, а Шелби встала и попыталась реабилитироваться. — Бекс, ты напугала меня до смерти, — сказала Шелби, обнимая свою лучшую подругу. — И слава богу, я не хотела слушать нотации, если бы он увидел тебя со всем этим добром. Гудкинд забрала у подруги пакет с конфетами, а Бекка бросила сумку с одеждой в угол, после чего рухнула на пол, как она всегда делала. — Почему ты всегда сидишь на полу? У меня есть отличная кровать и стул, — сказала Шелби, опустившись за Беккой на пол и прислонившись к кровати, положив сладости между ними. — Так удобнее, — объяснила подруга, согнувшись так, что ее голова удобно легла на кровать. — Только ты могла так подумать, — засмеялась блондинка, открывая пакет с конфетами M&M's и начиная есть их по одному цвету за раз. — Итак, чем мы займемся сегодня вечером? — Бекка начала рыться в пакете с конфетами, когда она спросила об этом. В итоге девушка нашла пару пакетиков «Скиттлз» и украла их для себя. — Что угодно, лишь бы это не имело отношения к конкурсу красоты, — вздохнула Шелби. Весь последний месяц она только и слышала о том, как ей подготовиться к предстоящему конкурсу. Мероприятие должно было состояться первого января, так что у нее был еще целый месяц впереди. Она знала, что ее отец будет вести себя только хуже по мере приближения времени. Он не был плохим, он просто хотел лучшего для девушки, что означало ее победу на всех возможных конкурсах. — Как насчет того, чтобы начать с фильмов, я голосую за комедию, — объявила Бекка, переместившись ближе к коробке с DVD-дисками, которую Шелби хранила в своей комнате. Гудкинд всегда предпочитала настоящие DVD, а не потоковые сервисы, даже если они были значительно проще. Почти три часа у Шелби болел живот от смеха, не то чтобы фильмы были такими уж смешными, просто Бекка всегда знала, что сказать, чтобы Гудкинд разразилась безудержным смехом. — Ш-ш-ш, — Бекка шлепнула подругу по рукам, чтобы она затихла. — Он почти закончился, мы не можем пропустить самое интересное. Шелби смотрела на экран, когда закончился тот дурацкий фильм, который они выбрали. Она копалась в пакете с конфетами в поисках «Sweet Tarts», а Бекка продолжала шутить над фильмом. — Ну, он оказался неплохим, — прокомментировала подруга, вставая с места, где две девушки сидели бок о бок у края кровати. — И должна сказать, я удивлена, что твои родители не стали стучать в дверь, прося нас вести себя потише. — Они не такие уж плохие, — Гудкинд рассмеялась. Это было правдой, ее родители не рассердились бы на нее за смех, по крайней мере, она так не думала. У них было много других поводов для злости. Шелби не заметила, что в комнате воцарилась тишина, пока Бекка не нарушила ее. — Шелб, что случилось? — тихо спросила она, вытаскивая блондинку из ее душевной ямы. — Что? Ничего, — встрепенулась девушка, затем встала и стряхнула пыль со своих пижамных штанов. Бекка с подозрением взглянула на нее с пола. — Я действительно думала, что ты сама начнешь этот разговор, но очевидно, что ты не собираешься этого делать, поэтому, пожалуйста, поговори со мной. Ты потерялась в своих мыслях в последние пару месяцев, особенно в последний месяц. — Да ничего особенного, — Шелби начала собирать мусор, чтобы было чем занять руки. — Я не хочу об этом говорить. — Значит, что-то есть? — спросила Бекка, продолжая наблюдать за передвижением девушки по комнате. — Нет, — поправила себя Шелби. — Конечно, нет, ничего такого. Подруга не ответила ни слова, и Гудкинд понадеялась, что она оставит все как есть, но она ошиблась. — Послушай, после этого я больше не буду настаивать, — девушка сделала паузу, и Шелби взглянула на нее, прежде чем та продолжила. — Ты можешь поговорить со мной, ты знаешь это. Я рассказываю тебе абсолютно все, ты можешь делать то же самое. Я обещаю. Никакого осуждения, — Гудкинд заметила, как глаза Бекки начали метаться по комнате, словно она не была уверена, что ей стоит продолжать. — Я знаю, что мы никогда не говорили о том, что случилось в прошлом году... — Шелби сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться, пока не начала паниковать. — Но если ты захочешь поговорить об этом, я здесь. И не о том, что произошло, а о том, что это может значить для тебя. Бекка отстранилась, а блондинка просто уставилась в какую-то точку через левое плечо. Ее руки дрожали, дыхание было поверхностным и учащенным. Бекка выглядела так, словно хотела чем-то помочь, но Гудкинд понимала, что любой ее поступок только ухудшит ситуацию. В конце концов Шелби взяла дыхание под контроль и скрестила руки, чтобы они не дрожали. — Пойдем спать, — только и смогла сказать она, прежде чем выйти из комнаты и пойти в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Шелби посмотрела на себя в зеркало. Ее волосы больше не были прямыми и спадали беспорядочными локонами. Она улыбнулась, показав свои отсутствующие зубы, и тут же снова закрыла рот. Выйдя из ванной, Гудкинд вернулась в комнату и увидела, что подруга уже была готова ко сну и сидела под одеялом. Когда Шелби вошла в комнату, подруга на мгновение задержала на ней взгляд, затем улыбнулась и положила телефон. — Спать? — спросила она. — Да, — ответила блондинка и выключила свет. Она лежала в темноте, чувствуя, как Бекка подвинулась ближе. Тишина была напряженной, но Шелби старалась не обращать на это внимания. В конце концов, тишина надоела именно Бекке, и она нарушила ее. — Я не хотела тебя обидеть, — прошептала она. — Я знаю, — ответила Шелби со вздохом, она закрыла глаза, чтобы отгородиться от всего остального. — Просто, я никогда на самом деле... Это ужасно, — закончила она и подняла руки, чтобы закрыть лицо. Наступила пауза, прежде чем Бекка ответила, как будто ей нужно было собраться с мыслями. — Тебе необязательно говорить мне что-то конкретное или даже что-то важное. Ты можешь просто говорить, о чем угодно. Я знаю, каково это, когда все застревает в горле и голове, и это не круто. Гудкинд задумалась. Молчание тянулось так долго, что Бекка уже настраивалась засыпать. В конце концов, Шелби нарушила молчание. — Я жалею, что остановила драку в прошлом году. Я встала прямо перед Эндрю, когда она собиралась ударить его. Она пресекла свой удар, конечно, она не стала бы так бить меня. Но он заслужил это, и Майкл. Они оба заслужили это, и я не должна была останавливать драку, но я была так поглощена этим в тот момент. Ты знаешь, какая я; я буду защищать его, даже если он этого не заслуживает, даже когда он совершенно точно этого не заслуживает. Блондинка замолчала, она подумала о том, как Тони пришла в школу с синяком на щеке. И все, что Шелби сделала, это еще больше разозлила ее. Она вспомнила, как Шалифо обвинила ее в том, что она хуже Эндрю. Гудкинд думала обо всем, что Тони сказала ей, обо всем, что должно было заставить Шелби ненавидеть ее. — Но я не ненавижу, — продолжала Шелби размышлять вслух. — Я действительно должна ненавидеть ее, но я не ненавижу, не так, как должна. Вместо этого я ненавижу совершенно другое. Я ненавижу ее волосы, они длинные, вьющиеся и каштановые. Но это все, что я знаю. Хотела бы я знать, мягкие ли они, как пахнут, — блондинка засмеялась, она звучала как какая-то стерва. — Хотела бы я знать, каково это — провести по ним пальцами. Девушка отодвинулась, натянула одеяло до подбородка, пытаясь спрятаться от своего смущения. Конечно, это было бесполезно, она зажмурила глаза и попыталась отгородиться от всех звуков в комнате, попыталась игнорировать то, что она говорила эти вещи другому человеку. Что она вообще что-то делала с этими мыслями, кроме как закапывала их глубоко в своем сознании. — А еще я ненавижу, когда у нее собраны волосы. Потому что тогда я вижу ее челюсть, шею и вообще все. Это невероятно отвлекает. Я действительно не уверена, как я сдаю математику. Она действительно отвлекает, она всегда вертит карандаш в пальцах, и я имею в виду всегда. Мы делаем заметки и решаем задачи, но вместо того, чтобы писать, она просто сидит, смотрит в окно и вертит чертов карандаш. Конечно, она видит, что я иногда смотрю на нее. Это ужасно, но она всегда знает, что я собираюсь что-то предпринять, поэтому затевает что-то первой, всегда провоцирует стычку. Я не знаю, почему мне это так нравится, она такая вспыльчивая и страстная, а это две черты, которых у меня точно нет. Но теперь она больше так не поступает. Я не знаю точно почему, но она не разговаривала со мной в кабинете с того момента, когда мы виделись в парке. Гудкинд прекратила свою тираду, теперь Бекка точно знала, о ком она говорила. Из всего, что блондинка сказала, это должно было волновать ее меньше всего, но это все равно заставляло ее нервничать. Шелби пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. — Я расстроена из-за этого больше, чем следовало бы. То есть, ты думаешь, что мне будет приятно, что она перестала доставать меня и начинать эти сцены. Однако теперь это я устраиваю сцены, сцены, в которых она больше не участвует. Я просто чувствую себя такой глупой, я буквально скучаю по тем дням, когда мы кричали друг на друга в классе, потому что она хотя бы замечала меня. Боже, как же я задолбалась, — со вздохом закончила Шелби. Девушка перевернулась на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Беккой. Если она скажет что-нибудь еще, то никогда не сможет оправиться от смущения. — Спокойной ночи, — пробормотала Шелби. В течение минуты не было слышно ни звука, и Гудкинд задумалась, не уснула ли Бекка и слышала ли она что-нибудь, но в конце концов подруга ответила. — Спокойной ночи, Шелб. Знай, что я люблю тебя. Одна слезинка скатилась из глаз блондинки, прежде чем она закрыла их на ночь. XXIII. Два дня спустя Шелби оказалась на математике, и, как обычно, Тони не сказала ни слова. Гудкинд отодвинула свой монолог с Беккой на второй план. Она понимала, что не должна была ничего говорить своей лучшей подруге, но это случилось так легко. Шелби надеялась, что после того, как она дала волю своим мыслям, они уйдут, и ей больше не придется иметь с ними дело. К сожалению, все произошло наоборот, она стала еще сильнее ощущать Тони, и, несмотря на все усилия, не могла заглушить новые мысли. Тони работала над задачей, которую задал мистер Берк, рядом с ней, но Шелби просто смотрела на нее. Ее волосы были распущены и постоянно падали ей на лицо. Шелби наблюдала, как Шалифо постоянно останавливала свою работу, чтобы заправить волосы за уши, но они снова падали ей на лицо. Блондинка глубоко вздохнула, возвращая взгляд к своей работе. Она почувствовала, что Тони взглянула на нее, вероятно, думая, что девушка собиралась высказаться. Шелби закусила губу, уставившись на задачу, над которой они должны были работать. Это была одна из первых глав, которые они изучали. Так как на следующей неделе начинались промежуточные экзамены, они полностью перешли в режим повторения. Гудкинд перелистнула в начало тетради и занялась поисками примеров, которые помогли бы решить задачу. Когда блондинка ничего не нашла, она посмотрела на страницу Тони, на которой была почти решенная задача. — Тони, — тихо произнесла Шелби. — Ты можешь объяснить мне эту задачу? Шалифо глянула на девушку краем глаза, и Шелби слегка улыбнулась, надеясь, что это поможет. Вместо этого Тони только закатила глаза и насмешливо улыбнулась, придвинула тетрадь поближе к себе, так что Шелби едва могла ее видеть. Брюнетка снова уткнулась в учебник, чтобы продолжить работу. — Боже, ладно, — Гудкинд сидела, бесцельно оглядывая кабинет, пока ее взгляд не упал на учебник. Шелби незаметно улыбнулась, потянувшись за ним. Блондинка начала листать книгу, чтобы найти пример, но вскоре Тони хлопнула рукой по странице, чтобы остановить движение. — Что ты делаешь? Я решала! — Тони выругалась и попыталась перелистнуть обратно на страницу, на которой она была до этого. — Я ищу, как решить эту задачу. Если ты не хочешь мне помочь, хотя мистер Берк сказал работать с соседом по парте, тогда мне придется пользоваться учебником, а ты можешь и подождать, пока я разберусь. И тогда у нас обеих будет больше задач на дом, — ответила Шелби. Шалифо посмотрела на свою работу, затем на Шелби. Она закусила губу, размышляя, как отвлечь блондинку от сложившейся ситуации. Только когда Тони откинулась на спинку кресла и перевернула тетрадь на чистую страницу, Шелби поняла, что снова пялилась на нее. Гудкинд смотрела на Тони в замешательстве, пока Тони не спросила. — Ну, ты собираешься пользоваться учебником? Блондинка закатила глаза, притянула учебник поближе к себе и начала листать. Тони предпочитала решить дополнительную задачу дома, вместо помощи Шелби с решением задачи, прекрасно. XXIV. — Как вы все знаете, ваш экзамен — первый, который вы будете сдавать, — напомнил всем мистер Берк в начале урока в пятницу. — Первый урок в понедельник утром. Поэтому, хоть у вас больше нет домашнего задания, я призываю вас использовать оставшееся время, чтобы просмотреть материал с вашими партнерами и задать мне любые вопросы, которые вы не смогли понять. Класс тут же разразился разговорами, большинство из которых не были связаны с математикой. — И, пожалуйста, не отходите от темы, — добавил тренер Берк, хотя он знал, что это в основном бесполезно. Шелби повернулась, чтобы посмотреть на Тони, но обнаружила, что та спала, зарывшись головой в руки, как и в тот момент, когда мистер Берк начал свою речь. Ее волосы разметались по спине и рукам, так что все, что было видно, — это куртка, которую она всегда носила, и ее темно-каштановые волосы. Шелби размышляла, что делать. Она хотела узнать, будет ли девушка работать с ней над математикой, но она также знала, что, скорее всего, ее пошлют, если она попытается спросить об этом. — Ты собираешься делать что-нибудь, кроме как пялиться на меня весь урок? — поинтересовался ворох волос и ткани рядом с ней, заставив блондинку подпрыгнуть, пока румянец покрывал ее лицо. — Как... — начала Шелби, прежде чем поняла, что лучше ни в чем не признаваться. — Я имею в виду, мне просто интересно, собираешься ли ты заняться делом или просто проспишь весь урок. — А тебе-то что? — спросила Тони, поднимая голову и зевая. Блондинка смотрела, как она потерла лицо и прогнала сон с глаз. — Просто интересно, будет ли у меня на самом деле партнер для работы или мне стоит пересесть за другой стол, — Тони оживилась и огляделась вокруг. — Это возможно? — это был самый многословный разговор с Шалифо за последние несколько недель. Блондинка списала это на то, что девушка все еще пыталась проснуться. — Что, пересесть? Сомневаюсь, он, скорее всего, прочитает нам лекцию о том, как важно научиться работать с людьми, которые тебе не нравятся, — Шелби пожалела о своих словах, когда произнесла их. Наверное, было бы лучше не напоминать брюнетке о том, что она ненавидела Шелби, пока у них складывался хоть какой-то разговор. К счастью, похоже, напоминание не подействовало на брюнетку. — Да, он любит изображать, что раздает житейские советы, чтобы прикрыть пытки, — Шелби сморщила нос от намека на то, что разговор с ней был пыткой, но, похоже, Тони этого не заметила, продолжая. — Почти уверена, что ты застряла здесь. Шалифо начала снимать куртку, а Шелби растерянно смотрела на нее. Сняв куртку, девушка стянула с себя баскетбольную толстовку, которая была на ней. Блондинка смотрела расширенными глазами, когда это движение задрало и ее футболку, обнажив живот и нижнюю часть бюстгальтера. Она сглотнула, когда ее взгляд упал на очертания пресса Тони, прежде чем свободная рука девушки потянулась вниз, чтобы вернуть футболку на место. Затем брюнетка начала складывать толстовку, чтобы использовать ее в качестве подушки; Шелби продолжала смотреть на это, ее разум еще не до конца осознал, что она откровенно пялилась. Футболка Тони все еще была задрана после снятия толстовки, и Гудкинд наблюдала, как мускулистые руки исчезли, когда Тони снова надела свою куртку. Только когда брюнетка снова легла на свою новую подушку, она обратила внимание на девушку. — Что теперь? — устало спросила она. Шелби мысленно попыталась разобраться в ситуации, в итоге поняв, что Тони снова приняла ее мнение за осуждение. — Пытаюсь смириться с тем, что ты не поможешь мне на этом уроке, и мне придется вспоминать весь материал самостоятельно. — Вообще-то, нет, — надежда Шелби взлетела вверх, но тут же опустились обратно, когда Тони заговорила. — Это необязательно делать, помни. Гудкинд не сводила взгляда с девушки, пока не стало ясно, что та не собиралась менять удобную позу. Блондинка потерла лицо и выдохнула, чтобы проветрить голову. Затем она достала свой учебник и начала решать задачи. Как бы ей ни хотелось, чтобы брюнетка помогла ей, за последний месяц они поговорили чуть больше одного раза. Поэтому, как бы ни было неловко, Шелби посчитала это занятие успешным. XXV. — Ну, что скажешь? Красивый? — спросил Эндрю, сидя на кровати рядом с ней. Шелби посмотрела вниз на его подарок, который она только что открыла. Он был великолепен. Кулон с серебряной цепочкой и простой, но элегантной подвеской. Подвеска изображала Деву Марию, она была украшена красивыми, но едва заметными драгоценными камнями. — Мне нравится, — сказала Гудкинд, и теоретически так оно и было. Но на практике это не совсем так. — Давай я помогу тебе надеть его, — Эндрю достал кулон из коробки. Блондинка убрала волосы, чтобы он мог закрепить его сзади. Она напряглась, когда его руки коснулись ее шеи, но заставила себя расслабиться, когда он погладил ее шею сзади и взял подвеску в ладонь другой руки. Эндрю позволил подвеске упасть ей на шею и улыбнулся. — Тебе очень идет, — резюмировал он, глядя на девушку, но Шелби заметила, что его взгляд опустился ниже подвески. Она посмотрела вниз и увидела, что кулон висел на одной длине с ее крестиком, они лежали друг на друге, так что она не могла видеть крест. Девушка прикусила язык, глядя на два ожерелья. Подвеску придется снять позже, блондинка не могла носить оба, а крест она ни за что не снимет, потому что никогда этого не делала. — Извини, но я не принесла твой подарок. Я не знала, что сегодня мы ими обмениваемся, — извинилась Гудкинд, вернув взгляд к Эндрю. Он все еще держал одну руку на ее шее, а другая лежала на ее ноге. — Ничего, детка, я знаю, еще кое-что, что мы можем сделать, — улыбнулся он, наклоняясь к ней. Шелби хихикнула и ответила на поцелуй, но через мгновение отстранилась. — Эндрю, ты же знаешь, что мы не можем, я имею в виду... — она запнулась, посмотрев на дверь Эндрю. Технически она должна была быть открыта, но его родители никогда не следили за ними, как это делали родители Шелби. Это была одна из немногих причин, по которым Шелби предпочитала свой дом. — Все в порядке, ты же знаешь, что они не войдут, — отмахнулся он от нее и вернулся к поцелую. Гудкинд поцеловала его в ответ и положила руку ему на щеку. Его рука легла на ее талию и притянула ее ближе. Щетина царапала щеку и руку Шелби, но она лишь глубже поцеловала его. Одна из его рук опустилась к ее ягодицам, заставив ее напрячься и отпрянуть. — Подожди, подожди, — проговорила Шелби, отстраняясь. — Нет, перестань, — надавил Эндрю и снова притянул ее ближе. — Нет, Эндрю, — блондинка повернула голову, чтобы избежать его поцелуя, но вместо этого он прошелся поцелуями по ее шее, снова оцарапав щетиной. — Эндрю, прекрати. Гудкинд убрала его руки, и он наконец отступил, тяжело вздохнув. — Серьезно? — возмущенно спросил он. — Ты знаешь, как это должно быть, Эндрю, — напомнила она ему. — Я просто не хочу увлекаться, это было бы чересчур, — Шелби мысленно скривилась при мысли о чем-то большем, чем поцелуи, но постаралась, чтобы это не отразилось на ее лице. — Но, детка... — начал Эндрю, но девушка прервала его, прежде чем он смог закончить. — Эндрю, я не хочу больше говорить об этом, — строго сказала она, а он только насмешливо хмыкнул и закатил глаза. — Как скажешь, Шелби, — он пересел обратно на кровать и взял свой телефон. Блондинка смотрела на него, размышляя, что делать, в конце концов она просто встала и надела туфли. Эндрю не поднимал глаз, пока она намеревалась уйти. — Мне нужно идти, — произнесла девушка, хотя они оба знали, что это не так. — Я напишу тебе позже. — Ага, пока, — сказал Эндрю, не поднимая глаз. Шелби размышляла, стоило ли ей говорить или делать что-то еще, но потом решила ничего не предпринимать. Она спустилась вниз и вышла через входную дверь, не столкнувшись с родителями парня. Придя домой, она сразу же умыла лицо, пытаясь избавиться от ощущения его щетины.