Лучшее поражение над Скруджем или как снова стать проигравшим.

Самый богатый селезень мира шел вдоль длинного коридора, обвитого пафосом: однотонные обои на стенах, большая люстра,—которая, собственно, и освещала весь этот путь—, красный уложенный ковер, хорошо вписывающийся в интерьер части этого особняка. Также, висели картины с портретом известного, как второго богача мира — Флинтхарта Гломгольда. МакДак остановился, задержав свой взгляд на одной из картин: там Гломгольд совершенно молод, лет 35-40. Щетина на лице только-только стала проявляться, подтянутое мускулистое тело, хороший темно-синий костюм, и глаза, наполненные харизмой, наполненные жаждой чего-то преуспеть. На самом деле, ему удалось преуспеть во многом. У него большой особняк, большое богатство: казалось есть все, но нет одного — семьи. На всех этих портретах Флинт совершенно один — нет ни одного отголоска из его прошлой жизни. Скрудж махнул головой, поправив очки, направился дальше вдоль длинного коридора. В конце его ждала закрытая деревянная дверь с красивыми узорами на ней, видимо, ручная работа лучшего мастера. Может, до сих пор вертется вопрос: а что, собственно, самый богатый селезень делает здесь, в особняке своего врага? Ему самому на самом деле неизвестно. Тот позвал его, дабы обсудить очень "важный вопрос" по поводу фирмы «McDuck» и «Glomgold-Enterprise». Так сказать, большие дяденьки будут решать свои большие делишки. МакДак наконец подымает руку, чтобы постучаться о деревянную дверь. —Войдите.—слышится с иной стороны кабинета Флинтхарта. Мужчина заходит внутрь, осматривая мелкое помещение: кабинет Гломгольда был куда меньше, чем кабинет самого МакДака, но этого бы не показалось, не будь Скрудж таким же, как и Флинтхант, довольно высокомерным, ставящим свое — всегда выше. —А-а-а, Скруджи, проходи,—мужчина, что сидел напротив другого за своим рабочим столом, соизволил встать, указывая на стул, стоящий рядом. Мебель внутри была не хуже, чем дверь: все такое вырезанное, уточненное и красиво выполненное, что Скрудж даже позавидовал. Мысленно, конечно.—присаживайся. —Может, все таки объяснишь, для чего позвал меня сюда на самом деле, Флинтхарт?—МакДак проигнорировал предложение Гломгольда, продолжая стоять, опираясь на свою трость.—Денежный вопрос мы давно закрыли, и я в этом точно уверен. Слава богу, провалы в памяти еще от меня совсем далеки. —О-о, наивный Скрудж МакДак,—Гломгольд обошел стул, на который указывал ранее, медленно приближаясь к селезню с цилиндром.—Ты был уверен в том, что я именно для этого позвал тебя сюда? —Бога ради, прекрати этот концерт! Не томи меня и не исчерпай мое терперние!—Больше, чем трату денег на себя и кого либо, Скрудж ненавидел другое - трату своего драгоценного времени. Его выводило это из себя.—У меня нет так много времени для твоих глупых разговоров...—мужчина отвел взгляд, падая им на рабочий стол Флинта: зеленая, пустая секляшка и прозрачный стакан. Как он этого не заметил, будучи войдя сюда еще пару минут назад?—...еще и пьяных. Гломгольд молча оценил взглядом Скруджа, проводя им сверху-вниз и снизу-вверх, после, аккуратно коснулся головы МакДака, снимая с того цилиндр. —Что ты делаешь?—Скрудж напрягся. Ему вовсе не нравилось поведение того, а учащенное дыхание - тем более.—Отдай мне, сейчас же! Я не просил тебя... —Замолчи, Скрудж,—Флинтхарт перебил того, бросая на пол головной убор, что снял с головы врага. Точнее, на данный момент, МакДак являлся предметом симпатии для него.—Теперь ты не смей исчерпать мое терпенье. Не совсем понимая, первый богач молча моргнул, оставаясь на месте, как истукан. Второй же опустил руки на красный пиджак, растегивая пуговицы. —Флинт? Ты что делаешь, чувак?—мужчина, наблюдал за происходящим, уже осозновая: насколько же ему надо быть терпеливым, чтобы прямо сейчас стоять и смотреть на это, а не врезать пьяному богатенькому уродцу и сбежать отсюда? Тот молчал, уже полностью расстегнув красный предмет одежды, начиная снимать его с плеч селезня, что наблюдал в не совсем нормальном состоянии. Он был крайне непонимающим и, даже, напуганным. Под пиджаком пряталась белая футболка: Флинт стал медленно проводить руками от плеч Скруджа вниз, большими пальцами оглаживая ткань по-верху, что так мешала. Сначала руки, до локтей. После ладони переместились на талию мужчины, сжимая бедра. Ноги Скруджа подкосились, от того, что мужчина напротив потянул его на себя. Трость упала с глухим стуком на пол. —Ну, хватит тебе уже дурью маяться, Флинти!—Толстосумм смутился не на шутку: кожа под белоснежными перьями стала алеть, тело дрожать, а дыхание сбиваться. Ком в горле встал твердо, не давая сглотнуть, сбивая речь.—Лучше приляг! У тебя, в-видимо, был тяжелый день... —Да у меня все дни тяжелы, Скрудж, все!—Флинтхарт придвинулся лицом к лицу МакДака, почти шепча ему в губы.—С того самого, когда встретил тебя. Я от тебя без ума, Скрудж. —Что?—селезень не верил своим ушам: это что - признание в любви? Не может такого быть. Скрудж не мог так обложаться в последние 30 лет!—Это чушь! Хватит! Пусти меня, Флинт! Скрудж было хотел дать отпор, но сделать ему этого не дали: Флинтхарт хоть и пьян, но в силе по-прежнему имеет больше преимуществ, чем МакДак. Рука первого богача сжимается в кулак, размахнувшись. Думал Скрудж, что попадет куда нужно, но ошибся. Рука повисла в воздухе, ведь ее держала чужая рука, и держала довольно крепко. Гломгольд поворачивает МакДака к себе спиной, заводя туда и его руки, резко, что тот и опомниться не успел. —Лучше не рыпайся, Скрудж! Будет только хуже, а именно тебе. Мне в потеху играться с тобой. Флинтхарт держал одной рукой обе руки толстосумма, второй же цеплялся за край белой ткани футболки и пробирался пальцами под нее. —Даже и подумать не мог, что ты такой сексуальный, когда беспомощен.—Гломгольд произнес это с издевкой, на ухо МакДака, тяжело дыша. Горячее дыхание обдавало ухо второго, вызывая в теле волну мурашек. —Звучит отвратительно...—прокряхтел Скрудж, пытаясь не выдать себя и свое нарастающее возбуждение. Флинтхарт, все еще держа руки своего пленника, толкнул того в сторону рабочего стола, чтобы тот упал своим весом на него. Так и случилось: Скрудж больно ударился грудной клеткой и животом о деревянный стол, выдохнув при ударе и закашляв. Бутылка, стакан и другие лежащие предметы стали падать на пол, но лишь некоторые. Сзади на Скруджа надавила и другая масса, прижимаясь ближе. Торс Гломгольда стал медленно тереться о задницу МакДака, член был тверд, даже через ткань можно это почувствовать. При этом мужчина издавал то ли вздохи, то ли порыкивания. Но это не важно, дело лишь в одном: это — звуки удовольствия. —Ты об этом сильно пожалеешь, Флинт!—довольно громко произнес первый богач.—Очень пожалеешь! —Я пожалею, если сию же минуту не трахну тебя, Скруджи. С этими словами, вторая рука, что была под футболкой МакДака, уже тянулась к брюкам несчастного, что лежал почти всем телом на столе: он был наклонен туловищем на деревянную опору под ним, только ноги стояли на полу, и то —те уже дрожали. Когда бляшка ремня и ширинка брюк был расстегнуты, рука резко спустила их, вместе и с нижним бельем мужчины. Тот зажмурил глаза, не веря в происходящее. —Если про это когда нибудь узнают мальчики,—думал Скрудж.—то пусть они простят меня, пусть простят! Из этих мыслей вывело что-то холодное, влажное внутри себя. Стало неприятно, и МакДак поерзал, попытавшись поднять голову и посмотреть, что этот идиот творит с его телом. Флинтхарт вводил первый палец в толстосумма, используя вместо смазки слюну. Гломгольд медленно проводил по стеночкам, уже двигаясь фалангой внутри. Скрудж закусил нижнюю губу, пытаясь не издавать ни звука, ни намека на то, что ему это нравится. Стоп, что? Вот уже второй богач вводит второй палец, двигаясь ими внутри своего пленника. Тот лишь тяжело дышал, изредка переставая, делая глубокий вдох, а после и выдох.Безусловно, несчастный был не таким уж и несчастным — ему это нравилось, и хотелось чувствовать большее, чем пальцы внутри себя. —Гломгольд,—тихо выдавил из себя Скрудж, стараясь привести дыхание в норму.—Отпусти мои руки. —С какого перепугу?—Флинтхарт поднял взгляд на лежащего под собой.—Чтобы ты хорошенько мне влепил и сбежал? —Черт, да я хочу тебя больше, чем сбежать отсюда. Гломгольд даже опешил, удивленно вскинув брови вверх, не веря своим ушам. Что только что сказал МакДак? Он его хочет? Да ну? —Ну же, Флинти...—Скрудж умоляюще просил, почти стонал, показывая, что тоже, как и Гломгольд жаждет нарастающих эмоций, возбуждения. Второй не особо верил первому, но решился и отпустил его руки. Тот и вправду не стал пытаться ударить, схватить что- то и вонзить в глотку извращенцу. Он просто поставил руки удобнее, поднимаясь на локтях. Это Флинтхарта очень обрадовало. Вскоре он продолжил подготавливать дрожащее от неудобства тело Скруджа, уже добавляя и третий палец. Все три прекрасно входили, растягивая стеночки и колечко мышц МакДака, а тот насаживался сам, с удовольствием и нетерпением. И тогда Гломгольд решил заканчивать с этим, перейдя на более сложную стадию. Отсторонившись от мужчины на столе, он стал снимать и свою нижнюю часть одежды, что так мешала сейчас. Пока тот это делал, МакДак шире обустроил ноги,—которые довольно затекли—, открывая чудесный вид на все свои прелести. Флинтхарт закончил с ненужными элементами одежды и вновь подошел ближе, вместо пальцев уже вставляя головку своего органа. Делал это аккуратно, стараясь не навредить тому, кто был под ним. МакДак затаил дыхание. Когда же Флинтхарту удалось войти наполовину, то он попытался сделать первый толчок, от чего Скрудж невольно, но громко вскрикнул. После еще один и член полностью вошел внутрь. Гломгольд дал мужчине привыкнуть к заполнению в себе, а когда тот медленно толкнулся бедрами, то пришел в полное наступление. Флинтхарт толкался в Скруджа. Кабинет наполнился стонами обоих и пошлыми шлепками, которые с каждыми минутами становились все резче, громче, желаннее. —Сильнее, Флинти,—умоляюще стонал МакДак, хватаясь руками за все, что лежало на столе, а именно: важные документы, что уже были недействительны из за своего смятого и порванного состояния.—Сильнее! Гломгольд и не стал перечить своему пленному (пленному ли?) и сделал так, как тот захотел. Проникал глубже, сильнее и жестче, наконец задев особенный комочек нервов внутри Скруджа. Тот изогнулся, как только можно и сладко простонал, чувствуя это райское наслаждение. Второй богач взялся руками за плечи первого и притянул его к себе, поставив в прямое положение тела. Одна рука Гломгольда схватилась за бедро Скруджа, прижимая его к себе ближе, входя глубже, а вторая рука оказалась на груди, нежно беря пальцами каждый сосочек по очереди, прокручивая их. Губы коснулись шеи МакДака, оставляя засосы, укусы, а после язык проходил по ним, создавая влажную и прохладную дорожку. Оба уже были на пике. Скрудж опустил свою руку на свой стоячий орган, начиная дрочить себе, еще громче издавая звуки сладострастного удовольствия. Спустя пару секунд он также громко кончил себе в руку, запачкав стол. За ним закончил с рыком и Флинтхарт, выйдя из мужчины предварительно. *** —Черт, мои документы!—Гломгольд только сейчас увидел, приводя в порядок свое рабочее место, что все контракты на очень приличные и желанные для него суммы - уничтожены.Скрудж надевал свой пиджак.—МакДак, тебе это дорого обойдется! Самый богатый селезень Даксбурга поднял свой цилиндр с пола, стряхнув с него пылинки, надев на голову. После взял в руки и свою трость, что также валялась на полу. —Вот уж не думаю. Ты же знаешь, деньги всегда на моей стороне, а тебе так и быть нищим.—последнее, что сказал толстосумм, выйдя из кабинета, идя по длинному и пафосному коридору с ковром, прекрасным интерьером и портретами на стенах, слыша за собой: —Будь ты проклят, Скрудж МакДак!