Черная дыра

Время все ближе и ближе двигалось к вечеру. Трасса постепенно начала заполняться машинами, которыми управляли уставшие люди, ехавшие с работы домой. Они не торопились обгонять друг друга, но что это за Россия без людей, которые любят притворяться предками знаменитого Шумахера. Не всегда, конечно, это были водители легковых автомобилей. Иногда это были водители грузовых машин. Крупные, как правило, с огромным пивным животом. Прямо сходят с картинки знаменитых "Дальнобойщиков". Есть даже мастера, по нарушениям правил дорожного движения. Эти любители экстрима и задом наперед едут, при этом не сталкиваясь с другими машинами, но этот исчезающий вид можно увидеть только днем. Среди легковых машин ехали газели. Они никогда не были торопыгами. Люди, которые находились внутри, без какого-либо интереса рассматривали проезжающие машины. Ну а если в газели присутствовали дети, то они без какого-либо стеснения разглядывали машины и дома, которые они проезжали, и деревья. Даже самая мелкая чепуха, на которую люди привыкли не обращать внимания, не проходило мимо их взора, и если вдруг они заметят что-то интересное, то сразу начинают кричать своей маме или сестре, чтобы она тоже посмотрела, или, хотя бы, знала об этом. Может быть, поэтому поездка становилась интересной, потому что, когда сидят одни взрослые, то в газели нависает тишина. Каждый думает о своих проблемах и от этой картины становиться грустно и жутко. Некоторые водители таких русских маршруток включают "Юмор фм", чтобы хоть как-то скрасить поездку. Все как обычно двигались по дороге, кроме одной Лады, которая сначала обогнала одну машину, потом другую, двигаясь как змея по древу, а из салона слышался голос радиоведущего "Радио дача" и крик Нижнего Новгорода. - Коля, пожалуйста, сбавь скорость! - но Коля даже не думал этого делать и продолжал обгонять очередную машину. От каждого поворота Нижний Новгород, который ехал на заднем сиденье, падал то на один бок, то на другой. Только Калининград спокойно сидел на сиденье пассажира. Он приоткрыл окно, чтобы в лицо его обдувал ветер, и наслаждался этим, но Новосибирск продолжал лететь по шоссе. Вот, он уже объезжает очередную маршрутку, и Нижний Новгород опять перемещается на другой бок. - Петр меня убьет. Коля, ты не боишься, что мы врежемся в машину или в столб, в конце концов? - Нет, я же хорошо вожу. - Только быстро! - крикнул очередной раз Нижний Новгород. - Ну и что? Это же хорошо. Да успокойся ты, что ты ведешь себя как Петр... - его волосы шевелились на ветру. На лице сверкала белоснежная улыбка, а глаза блестели от счастья. Когда Нижний Новгород смотрел на лицо неумолимого гонщика, то на душе его разливалось чувство радости. "Я рад, что у него такое хорошее настроение, в начале поездки он выглядел ужасно".Нижний Новгород вспомнил, как они выехали на большую трассу и как в стекле заднего вида видел грустного Новосибирска. Халат, в который был одет Новосибирск, они выбросили ещё у дома Москвы, а вот лицо было в чем-то испачкано. Когда они остановились у светофора, то Нижний Новгород достал из пакета бутылку с водой, которую он купил в придорожном магазине, и протянул Новосибирску. Тот сидел и смотрел в даль. Бледность лица придавала ему омертвевший вид. На протянутую бутылку он не обратил никакого внимания. Так было, пока Нижний Новгород не сказал: - Сейчас мы проедем светофор, я припаркуюсь, и ты умоешься. Если хочешь, можешь потом подремать, все равно долго ехать, - Нижний Новгород повернул голову к Новосибирску, тот ничего не ответил и взял бутылку. "Может, ему эмоционально плохо, или физически переутомился..." - Нижний Новгород посмотрел на Калининграда, который тихонько спал. Он снова посмотрел на Новосибирска, который продолжил разглядывать даль, думая о чем-то. - Коль, тебе плохо? - не выдержал Нижний Новгород. - Нет. Просто устал. "Что-то мне не вериться. Постой ка, а может..." - Может, ты обиделся, что тебя не пустили за руль? - спросил Нижний Новгород в надежде, что попал в самую точку. Новосибирск сначала нахмурился, потом перевёл глаза на Нижнего Новгорода, который так и продолжал рассматривать его и сказал. - Обидно. - Ну, хорошо. Если тебе так важно поводить машину, то я дам, но потом. Только, пожалуйста, не превышай скорость. На лице Новосибирска появилась слабая улыбка. Они смотрели друг на друга как дядя и племянник, которые договорились о какой-то шалости, за спиной родителей. Загорелся зелёный свет и Нижний Новгород спокойно нажал на педаль и машина тронулась вперед. "Ну зачем я его пустил за руль, мне же говорили чтобы я этого не делал. Но, по крайней мере, он выглядит намного лучше, чем раньше. А то на нем лица не было". Нижний Новгород чувствовал, как тепло разливалось в глубине его души, и он не сдерживал улыбки, но ненадолго, так как из-за очередного обгона грузового автомобиля, он непроизвольно переместился в противоположный конец машины. "Нет, нужно что-то сделать, если мы хотим добраться до Пятигорска живыми". Ему пришла идея. Ведь Новосибирск был не глупым городом, поэтому Нижний Новгород решил переубедить его статистикой, но начал разговор издалека. - Коль, давай лучше я поведу. - приподнялся Нижний Новгород, чтобы лучше видеть лицо Новосибирска. - Нет. - Я просто волнуюсь, за тормоза. Вдруг откажут... Я уже давно не проводил осмотр в автомастерской. Нижний Новгород запнулся. Он посмотрел на Калининграда, который отвлекся от разглядывания пейзажа. Калининград смотрел на Нижнего Новгорода и не скрывал удивления. Его брови слегка были приподняты, а глаза расширены. Он поежился на своём месте и снова начал разглядывать даль. Весь его вид будто задавал немой вопрос: "С чего это ты взял? Это новая машина. И вообще, зачем ты начал этот разговор?" На что Нижний Новгород лишь развел руками, немного приподняв плечи, а его рот искривился в ухмылке. "Прости, но лучшего выхода из этой ситуации я не придумал" - подумал Нижний Новгород. Новосибирск не видел всего этого, и пока Нижний Новгород и Калининград играли в пантомимов, Новосибирск пытался сосредоточиться на сказанных только что Нижним Новгородом слов. После недолгих размышлений Новосибирск спросил. - С чего это ты решил? - его вопрос звучал провокационно, от чего Калининград улыбнулся. Он знал к чему приводит такая провокация, и он знал когда Новосибирск ее использует. На улице продолжало темнеть, после очередных обгонов машина встала на одну полосу и спокойно ехала, сливаясь с основным потоком машин. Постепенно солнце грело землю все слабее и слабее, от этого воздух охлаждался. Когда идёшь вечером по улице и тебе в лицо дует прохладный ветер, то так и хочется остановиться и насладиться этим мгновением, но когда ты сидишь в машине, которая несётся как ястреб по небу, то постепенно начинаешь замерзать от дуновения. Поэтому Калининград закрыл окно. Завывание ветра, которое сопровождало их всю дорогу, утихло. Новосибирск переключил на "Юмор фм", так как он не любил слушать новости, которые шли минут десять. На "новой" волне звучала песня, которая стала очень популярной. Из которой доносились повторяющиеся слова: "Мама Люба, давай, давай, давай...", которые зачастую звучат под окнами домов в весьма позднее время, только в в сопровождении хмельного гогота. Именно поэтому Новосибирск её так не любил, а вот Калининграда не интересовала песня, но в голове звучали немного другие слова: "дядя Коля давай, давай, давай...". Хоть они не были родственниками. Из шестьдесят второй комнаты в который раз, доносились тихие, резкие и шипящие звуки. Сергей Борисович, который прогуливался по коридору больницы в белом халате, немного почесывая свою седую бороду, остановился возле этой комнаты. Постучавшись, он начал ожидать ответа. За дверью послышался голос Санкт-Петербурга. - Заходите. Сергей взялся за ручку, открыл дверь и зашёл в маленькую комнату, где стены были кремового цвета, а шторы вздымались от ветра, исходящего из форточки. Санкт-Петербург сидел на постели и смотрел в окно, которое находилась рядом с ней. Его голова лежала на ладони, а локоть он поставил на тумбочку, которая стояла у того же окна. За стеклом окна было видно, как птицы порхали с одной ветки на другую. Когда доктор подошёл ближе, то Санкт Петербург встал и спросил. - Она очнулась? - его голос был низкий, а глаза не скрывали волнения. Седой старичок, который стоял перед ним, следил за ее и его здоровьем. Долго ответа не приходилось ждать. Сергей Борисович смотрел на него с умиляющей улыбкой, которая успокаивало его, но внутри все равно бушевал ураган, и Сергей Борисович это знал, так как он не раз замечал как он ходил по коридору то в одну сторону, то в другую. Иногда он уходил в другие отделения. Его глаза смотрели в пол а руки были скрещены. Иногда Сергея Борисовича беспокоило, как бы Петр не потерялся в огромной больнице, но куда бы Санкт-Петербург не заходил, то он всегда находил дорогу в свою комнату. - Нет, а вот вы что-то сильно расчихались. Самое время выписать курс витаминов, вы же не аллергик? - голос этого старичка был хриплым. На его носу находились прямоугольные очки, а глаза его были зелёного цвета. Когда Санкт-Петербург смотрел на него, то мельком пробегало чувство, что он где-то его видел. Уж очень он был похож на персонажа из фильма советских времён. С этим приятным старичком он познакомился недавно, когда приехал в Московскую больницу. - У меня хороший иммунитет, но я не против немного подлечиться. - Нужно следить за своим здоровьем, даже если вы не болеете. Кто знает. А может быть вас кто то вспоминает? - он тихо засмеялся. Петербург улыбнулся. Смех этого старичка был настолько теплым и неподдельно искренним. Давно Санкт-Петербург не чувствовал такой теплоты. Он посмотрел в окно. Солнце медленно опускалось за горизонт, а облака окрасились в алый. На окнах отражалась красота красота заката. "Как хорошо" - подумал он. Сергей Борисович посмотрел в окно. Он чувствовал облегчение, которое впервые посетило Санкт-Петербурга, за все время прибывания здесь. Это радовало доктора. - Знаете, я вот по пути в больницу купил газету "Аргументы и факты". Если хотите, можете присоединиться к изучению новостей, - предложил Сергей Борисович. - Я не против. - ответил Петербург. Он продолжил разглядывать вечерний пейзаж, а старичок ушёл из комнаты. "Маша..." - его волнение вернулось, а от улыбки не осталось и следа. - А можно мне... Хотел спросить Петербург, но когда он повернулся, в комнате никого не было.