Do u love me?

***

             Тьма среди холодной и дождливой осени окутывала густой лес. Его деревья жёсткими, облезлыми и голыми ветвями, устремлёнными ввысь, качала на ветру немую колыбель. Гнилые листья шуршали под ногами, выдавая местонахождение шедшему за нею монстру. И только лунный облик туманно освещал ведущую тропу вперёд.        Облитое горячей кровью сердце ускоряло пульс, что отдавал в виски и вены. Дрожащие от страха руки в надежде на опору хватались за каждый ствол деревьев, что стояли на пути. Сбитое в спешке дыхание затрудняло поступление воздуха внутрь, отчего частые рывки набрать побольше, превратились в чрезмерный кашель. Каждый шаг стягивало болью, а мокрая земля скользила под сплошной подошвой и так и норовила потянуть к себе. Ослеплённые слезами карие глаза искали выход средь мглы, еле различая от реальности устрашающие воображением силуэты.       Громкий свист сквозь зубы пронзал округу, заставляя юное сердце остановиться, а мозг принять дальнейшее решение. Остаться на месте равнялось её смерти, а бег сулил хоть и малое, но шанс на жизнь. Набравшись смелости, она бежала дальше, прочь от того места, меняя траекторию, надеясь окончательно запутать своего преследователя.        — Где же ты, моя малышка?! — разрывался грозный голос, эхом разносясь на метры и заставляя листву дрожать на поднявшемся ветру. — Не бойся… Ёнро-я, я не укушу тебя. Всего лишь…              Споткнувшись о торчавший корень, девушка упала наземь, покатившись кубарем со склона. Грязь липла к коже на лице и шее, острые горные камни расцарапали нежные руки, оставляя после ссадины и синяки. Схватившись за оторвавшуюся под давним натиском ветров ветвь, Ёнро крепко сжала её в окровавленной ладони и, отползая к оврагу, что прятал внутри себя часть сухой травы, притаилась за моховой стеной земли, слушая приближающиеся шаги и свист.        — Куда же спряталась моя малышка? Разве прятки не игра для деток, а?! — Хриплый, скрежещущий, шипящий крик, словно лезвие у горла, пронеслось над головой. — Раз! Два! Три! Четыре… Пять. Я иду тебя искать…       

Задолго до

— На сегодня всё, расписание ваших экзаменов будет выложено на сайте университета в скором времени, следите за обновлением, — оповестил профессор, покидая аудиторию, в которой всё ещё были студенты. Ёнро, как и другие её одногруппники, быстро покинули помещение, наконец направляясь на небольшой отдых перед повторной самостоятельной учёбой. Девушка, не успев попрощаться с одногруппницей, скрылась в толпе однокурсников, что потоком неслась к главным дверям корпуса. Внезапное утреннее сообщение, пришедшее от матери, заставило её напряжённо отсиживать последние часы пар: «У меня есть новости. Встретимся сегодня после двух?» несвойственные ей предложения, наводили на не самые лучшие мысли, отчего Ёнро не могла полностью сосредоточиться на предмете профессора Чхве. Шумная веранда, заполненная гостями кофейни, которые забежали на небольшой перерыв, не переставала принимать новых посетителей около высотных офисов. Прохладный воздух смешивался с ароматом тёплого наваристого кофе, очаровывая любителей осени и заставляя их подольше оставаться на своих местах с включённой камерой на телефоне. Ёнро подошла к нужному столику, за которым одиноко сидела её мать, временно вышедшая из офиса на обеденный перерыв. Она выглядела в глазах девушки встревоженно и одновременно с этим немного радостно, по керамической кружке стучали тонкие изящные пальцы, а взгляд всё время метался из стороны в сторону, будто наблюдая за другими приходившими на веранду посетителями. — Привет, — произнесла девушка, присаживаясь напротив своей матери, которая тут же улыбнулась ей, ответив тем же приветствием. — Как дела? — следом спросила Ёнро, оставляя сумку позади себя. — Неплохо… — затянуто ответила мама, отпивая почти заканчивающийся кофе. — Да и на работе всё пошло в лучшую сторону, — добавила она, сомневаясь, как преподнести следующие новости, которые женщина обязана была ей рассказать. — Это же хорошо! Да? — Обрадовалась за неё дочь, быстро, но скрыто осматривая веранду и людей позади, чувствуя со спины на себе чей-то изучающий взгляд, но найти столь внимательно смотрящего за ней человека, девушка так и не смогла. В голове уже закрадывались очередные неприятные мысли о паранойе, что стала в последнее время усиливаться в несущейся толпе, внезапно образовывавшейся на улице. Её мать заметила блуждающие по округе глаза, она подозревала, что к её дочери могли приходить надоедливые репортёры мелких новостных каналов, журналов и газет с расспросами о Ким Тэджоне, но Ёнро никогда не говорила и не звонила ей по этому поводу. Да, последний месяц для них прошёл порознь, они мало виделись, общались, что также сильно тревожило женщину, ведь после всех событий, она только и могла что день и ночь забываться в работе и проектах, на которые самолично вызывалась, лишь бы не думать о поджидающих её репортёрах и полиции, не закрывающей дело об умершем офицере в тот день, и новостях, и статьях, выходящих тогда в цифровой мир. — Как у тебя дела? Выглядишь неважно, ты не заболела? — вдруг спросила она, потянувшись к дочери и потрогав ладонью её лоб. — А, да, нормально, готовлюсь к экзаменам… наверное, я просто устала за последние дни, поэтому так выгляжу, — ответила Ёнро, пригладив выбившиеся волосы и поправив шарф на шее. — В целом так и провожу последний месяц, просто с друзьями сижу в библиотеке и иногда хожу гулять… — Отдыхай больше, ты вся бледная, точно не заболела? — недоверчиво переспросила женщина, но получив мотание головой из стороны в сторону, выдохнула соглашаясь на молчаливый ответ дочери. — Ладно, как твоя учёба? В этом университете, почти год прошёл, скоро второй курс… Ты ведь была в Италии на конференции, расскажи, как тебе? Понравилось? Да и заграницей в целом как тебе? — Мне нравится в этом университете, много профильных и дополнительных предметов. А в Италии… было напряжённо, наш университет и те, кто поехал, представляли проект… В целом точно также, как и другие студенты. Было довольно-таки волнительно, но потом, после сдачи, мы все собрались поужинать и погулять, я показывала же фотографии, да? — коротко пересказав выдуманную сказку матери, Ёнро потянулась к телефону, но женщина остановила её. — Я видела, красиво… А с другими студентами из других стран вы общались? Просто это так необычно, первокурсников везут на международную конференцию, впервые встречаю такое. Хорошо, что ты пошла в этот университет. — Да, мы в перерывах подходили пообщаться и познакомиться друг с другом… Я и сама была удивлена, услышав о том, что меня выбрали на эту конференцию. — И обмен между студентами тоже наверняка есть… — добавила мать девушки, — читала информацию на сайте. Сейчас во многих вузах есть такое… Может интересовалась таким в своём университете? — Ну, да, — коротко ответила она, подозревая неладное в стольким интересе в вопросах о загранице. Ёнро видела насквозь, как её маму что-то тревожит то, что она хотела рассказать, но пока не решалась. — Ты так спрашиваешь о загранице и программе, хочешь, чтобы я поехала на учёбу в другую страну? — прямо спросила девушка, отчего её мать улыбнулась. — На самом деле, я думала об этом, — честно призналась женщина, не став увиливать от ответа перед догадавшейся о её намерениях дочерью. — Компания, в которой я работаю, продолжает развиваться и намеревается выйти не только на азиатские рынки, но и на зарубежные. Я же сказала, что на работе всё пошло к лучшему, так? Сегодня вышел приказ о назначении меня на новую должность. Теперь я директор по международному развитию и коммуникациям компании… — умалчивая остальные подробности, что привели её к этой должности, проблемы на работе и отношение коллег, которые видели и знали новости и, конечно же, не могли не обсуждать это за спиной, женщина продолжила, — мне предложили эту должность с одним условием… — голос матери чуть поутих. — Я должна поехать в Японию в один из филиалов на четыре месяца… Потом уже меня переведут в новый филиал в Нью-Йорк, я останусь там работать на несколько лет… «Нет… то не… Нет… только не туда!» «Почему Япония…» «Почему именно Япония», — одно только слово тут же заполняло всю её голову. «Ситуация там сейчас не предполагает возможности, ответить взаимностью на предложение главы клана Маэда…» — вспоминала она его слова. «Ситуация…там. Я даже не знаю, что там сейчас… Что может произойти в ближайшее время… Зачем? Почему именно туда? А если это может быть ловушкой? А что, если я вдруг потеряю и тебя?» — руки девушки, ранее лежавшие на столе, опустились на колени и стали подрагивать от осознания, где в скором времени придётся жить и работать её матери. Сто пятьдесят дней. Одна в другой стране, в которой кто знает, что может произойти за эти четыре месяца. И кто может угрожать ей, тем самым вынуждая Ёнро приехать туда.       Её будто окатили ледяной водой. Япония, Нью-Йорк если первое ещё относительно близко по расположению, то второе для неё уже не кажется таким. Четыре месяца, а затем и несколько лет в другой стране, вдали от родного дома и дочери, что не закончила обучение в университете. Всё это казалось странной, грубой и отвратной шуткой. Ёнро попросту не могла поверить в это, внутри неё что-то говорило, предупреждало об умалчивании и сокрытии чего-то, но спросить об этом она не могла. «Несколько лет… Это сколько? Пять, Десять? Почему сейчас? И именно в то место, в котором сейчас находятся те, кто причастен к убийству её близкого человека?» — Я поэтому и спрашивала тебя об учёбе за границей… На самом деле я лучше спрошу тебя об этом прямо — не хочешь ли ты попробовать учиться в Нью-Йорке по обменной программе? — спросила мать девушки, замечая её немного оцепеневшее состояние. — Это может быть хорошим бонусом к твоей учёбе здесь… — Я… Я не уверена, что могу ответить тебе сейчас, — ответила она, поглядывая на спокойную мать, на лице которой нисколечко не дрогнул мускул. — Твой переход и переезд — это правда? Ты не шутишь? Это серьёзно? Почему так внезапно? — Это лучше, чем уйти в никуда и заново начинать путь на новом месте, да и плюсов в работе на новой должности и в другом месте тоже больше. Руководитель Кан общался со мной и Директором Ким Сокджином насчёт этой возможности и… «Ким Сокджин?» — вновь знакомое имя всколыхнуло затаившиеся в памяти воспоминания. Теперь же вопросов стало больше, но задать она их хотела не сидящей перед ней матери, а человеку, который появился в её жизни также тихо, как и исчез. — Ким Сокджин тот человек, которого я встретила в Италии, внук Ким Сокуна, теперь ещё и директор компании, в которой работает моя мать. Да, кто же вы такие? Я совсем ничего не понимаю… Он ведь точно знает, что творится в Японии… Зачем отправлять туда мою мать? — В любом случае, всё зависит от тебя. Если захочешь, я помогу тебе с переводом и переездом… — заключила мать девушки, несколько виновато опуская голову. — Если не захочешь, тогда оставайся здесь, я всё равно буду приезжать сюда на праздники и отпускные… Да и твой отец, тоже тут. Если что-то случится можно будет обратиться к нему, ведь так? — Не знаю… Я не могу дать ответ сейчас, — повторила она, — однако, почему именно в Японию? Разве у компании нет ещё филиалов в других странах или городах Кореи? — спросила Ёнро, перебирая в голове прозвучавшие тогда слова Мина. Она уже предугадала ответ своей матери, но всё же хотела услышать его от неё, пусть и знала, что прозвучит в тот момент. — Один из филиалов находится в Японии, моя должность там будет новой, так что мы обсудили это с руководством и пришли к тому, что это хороший шанс для меня поработать в Японии, а после перебраться на работу в Нью-Йорк… Конечно, это не навсегда, и я вернусь обратно в Корею, но… — Я поняла, — ответила ей Ёнро, не дожидаясь полного ответа. — И когда ты переезжаешь? — Через три недели я выхожу на новую должность в Японии. И уже начала подготовку. — Ясно, — кивнула ей девушка, всё ещё находясь в пучине своих мыслей, витающих вокруг двух Кимов и Японии и нависающих над ней. — Кстати… Я хотела кое-что спросить у тебя. Помнишь в день похорон, приходили многие знакомые, коллеги и друзья дедушки. Вот… В тот день приходил ли друг дедушки? Кажется, его зовут Ким Сокун? — Ким Сокун? — женщина вспомнила человека, что подходил к ней тогда и отдавал лично в руки, но сейчас она никак не ожидала, что он всплывёт в их разговоре с дочерью. — Ты его знаешь? — заметно напрягаясь, спросила она. — Смутно помню, что могла видеть его на похоронах. Но не уверено он ли это был… Я видела его фото с дедушкой, когда разбирала вещи в его комнате, — соврала Ёнро, стараясь не сильно упоминать свой поход к нему в мастерскую и разговор, что происходил тогда за закрытыми дверьми. — Он приходил. Мы говорили с ним о твоём дедушке, да и просто вспоминали кое-что, а что? Почему ты вдруг спросила о нём? — Ничего, стало интересно кто он. Я никогда не видела его с дедушкой вживую… Так что просто было интересно, что за человек приходил… — понимая, что мать не договаривает ей и дальнейшие расспросы только вызовут подозрения с двух сторон, девушка улыбнулась и отвернулась к официанту, чтобы сделать заказ. «Мне нужно вновь увидеться с господином Кимом… и спросить его, что всё-таки происходит…»

***

Согреваемый солнцем тёплый осенний ветерок врывался в кабинет, что в последнее время пропах сигарным дымом и тёплым знакомым ароматом, который никак не хотел выветриваться. Может одному хозяину этого места так казалось? Ведь другие, заходя внутрь, ёжились от проступающей прохлады к их тёплым телам и, зная, что пробудят там не более двух часов, заранее надевали сверху куртки.       Восседая на своём кресле за столом, что за долгое время был пуст от бумаг и прочих вещей, Мин облокотился на спинку и, прикрыв глаза, скрестил руки на груди. В памяти всплывал прошедший вечер в честь возвращения Хосока, а именно встреча и разговор с девушкой, что пришла к нему последней из всех. В воздухе вновь парил её парфюм, смешанный с вином, отчего Мин открыл глаза и, осмотрев кабинет, растрепал волосы у лица. Запах застрявший здесь мучал и изводил его. Будь в помещении хоть десять окон или находись он на улице, везде была она. В тихом пении ветра, в легкой музыке дождя, в каждом вдохе, в каждом шаге, тишине — она одна.       Его взгляд упал на потерянную ею в тот вечер заколку. Подобрав вещицу со стола, Юнги прокрутил её меж пальцев, вглядываясь в мелкие детали, лунный камень и рубеллиты на цветках, которые так подчёркивали цвет её глаз, белоснежную кожу и вечно покрасневшие от укусов губы.              «Жалеть не буду…» — тихий шёпот, прозвучавший в тот вечер, всё не покидал его. Даже сейчас, сжимая руки в кулаки, он вспоминал её тогда: резкие движения, тёплые руки, царапающие кожу коготки, контроль, что так боялась потерять, лёгкое волнение и прикосновения.        — Чёрт… — на выдохе, словно он проиграл партию в игре, тихо прозвучало сорвавшееся с губ слово. Витавший в воздухе парфюм, проникал в лёгкие и полностью заполнял их, перебираясь в разум, в котором она и так пустила корни. Мужчина отложил заколку и, скрестив пальцы, будто в мольбе, опустил голову на руки. — Я схожу с ума… — Можно? — раздался громкий голос со стороны открывшихся дверей. Внутрь кабинета после утвердительного кивка, вошёл Чонгук и, пройдя ближе к столу, сел напротив Мина. — Ким Тэхён сегодня отсутствует, докладывать буду я. Появилась информация о Призраках… Сегодня был в порту Инчхона, один рабочий доложил о странных поставках с наименованием «Taima Kannabi». Мы вскрыли содержимое коробок — это точно тот наркотик, с которым мы столкнулись несколько месяцев назад. Уже несколько поставок были отправлены в сортировочные центры и распределены далее… — И всё это несколько месяцев проходит через порт и центры? Наши люди в порту вообще разучились работать? — с явной раздражительностью в голосе, ответил Мин. — Прикажи Хвану усилить охрану во всех портах страны. Пусть проверяют каждую мелкую поставку. Ничто не должно пройти мимо. Эти игры с Призраками слишком затянулись. — Есть ещё кое-что… Мы занялись поиском прошедшего груза, каждая ушедшая из порта коробка была развезена по регионам и там, в более мелких объёмах, развозится дальше по городам. В регионах этими поставками будут заниматься люди Кима. Когда они выйдут на след… — Все, кто причастен к развозу и Призракам — ликвидировать. — Вынес свой вердикт Третий, но быстро поменял своё решение. — Хотя нет… Пусть продолжают, — вставая с кресла и расхаживая по кабинету, продолжил Юнги. — Дадим им то, что надо, но не упускайте их из виду. Обязательно контролируйте откуда, куда и сколько идёт поставок. Когда Второй Апостол уладит свои дела с кланом Маэда, передадим их ей, — заключил он и, останавливаясь около окна, внимательно следил за коротко кивнувшим Чоном, который уже собирался покинуть кабинет, но остановился около дверей. — Кстати, Ким Тэхён говорил что-то о своей свадьбе? — вдруг спросил Чонгук, вспоминая утренние новости, которые он услышал от своих коллег. — На вечере все только и обсуждали помолвку семьи Ким и Пэк. Кто они такие? Эта семья Пэк? Впервые о них слышу. — Семья Пэк… — медленно повторил Юнги. — До недавнего времени о них мало кто знал. В прошлом году они внезапно появились в деловых кругах и вложились в несколько крупных строительных проектов, купили долю в банке, пару акций нескольких компаний, открыли благотворительный фонд. Хосок проверял их. Как итог — они не связаны с прошлым Апостолом и остатками его людей… Господин Пэк всего на всего хочет породниться с семьёй Ким. Это даст ему много преимуществ в бизнесе, который он потерял несколько лет назад. — Ясно. И всё же они не входили в наш изначальный план. Стоит ли рассчитывать на сотрудничество с ними? — Нет. Подумай, что может предложить нам семья Пэк? Деньги? Нет. Связи? Их связи для нас не имеют значения. Влияние? Когда пройдут выборы и Юн Доксу станет президентом, у нас будет одна цель — подчинить под себя политиков и окончательно укрепить положение Третьего Апостола в Корее. Это поможет нам перейти на новый уровень и отделить прошлое правление Апостола от нынешней цели… — А если всё пойдёт не так, как мы задумали? — напоследок спросил Чонгук, касаясь рукой двери. — То, что мы построили за эти года…       В комнате повисло долгое и тяжёлое молчание. Юнги молчал несколько дольше, чем обычно, словно совсем игнорировал или пропустил слова Чонгука мимо ушей, но это было лишь напущенной иллюзией. Его взгляд скользнул по комнате с холодной сосредоточенностью, оценивая каждый звук, каждое движение и тени. А голос изнутри не прекращал твердить: «Пусть рушится то, что должно рухнуть… Ради того, чтобы на руинах вознеслась победа».

***

Комната общежития, в котором жили две девушки, никак не могла погрузиться в тишину. Повторяющиеся экзаменационные вопросы и ответы на них вновь и вновь слетали с губ двоих студенток, пытающихся запомнить верную интерпретацию ответа, которую от них ожидали не сессии. Сонхва ходила от одной стороны комнаты до другой, медитируя и заставляя себя сосредоточится, в отличие от Ёнро, которая спокойно сидела на своей кровати, прикрывая и почесывая ногтями шею. «Ситуация там сейчас не предполагает возможности…» — Тысяча четыреста… — тихо повторяла девушка один из ответов на вопрос. «Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь?» — грубый шёпот застрял в её голове, полностью прерывая мысли об учёбе и зубрежке ответов. Ощущения холода, того прикосновения к ней не покидало тело. Взгляд устремлённый в одну точку не был сфокусирован на ней, прикусив нижнюю губу и сильнее надавив пальцами на шею, которая вся покраснела от её расчёсывания, Ёнро будто находилась где-то в другом мире, не слушая что бормочет её соседка. Он вновь был перед ней: напряжённый, с той насмешливой улыбкой, что одновременно раздражала и притягивала. «Ты — моя тишина», — его слова, прозвучавшие тем вечером обескураживали её что тогда, что сейчас. Кожа на шее горела от ощущений, нахлынувших на неё в этот момент. Она вспомнила мягкое прикосновение губ, обжигающий шёпот на ухо, пробежавший мурашками по телу и выбивший из лёгких весь воздух. Даже сейчас, ощущая некий жар, прикативший к лицу, Ёнро быстро заморгала и замотала головой, пытаясь выкинуть из памяти эти надоедливые воспоминания. — Тысяча четыреста сорок… — повторяла она, продолжая стирать с шеи ощущение прикосновения к ней. — Ты чего покраснела? — заметила Сонхва, бегая взглядом по подруге, которая вздрогнула от её громкого голоса. — А, да жарко как-то стало, — отнекивалась девушка, убирая руку с шеи и переворачивая листы бумаги, лежащие на коленях. — Да? — протянула соседка, продолжая разговор, — ты только и делаешь, что шею трешь, она уже вся покраснела, аж до синяка натёрла. — Что?! — Ёнро подскочила с места и подбежала к ближайшему зеркалу в их комнате. Убирая распущенные волосы назад, она внимательно осмотрела кожу на том месте, которое всё время тёрла. На бледной шее и правда проступал лёгкий след, но вот на синяк, который должен был проявится от трения и царапания ногтями он совсем не был похож. Скорее багровое слегка округлое потемнение более сходило на оставшийся от чужого прикосновения след, которого не должно было быть, как она думала, ведь не мог же он и правда оставить на ней засос. Ёнро провела по покрасневшему месту пальцами, мнимо надеясь, что эта метка, которую он подарил ей, исчезнет, но под давлением кожа сильнее краснела. «Вот… ублюдок… чёртов засранец!» — возмущалась она, глядя на своё отражение в зеркале. — Ты что-то сказала? — Сонхва повернулась к ней, рассматривая светлый румянец, проступавший на лице соседки. — Что такое? Ты вся покраснела… — Жарко как-то, правда… может откроем окно? — прикрывая волосами шею, девушка обошла соседку и потянулась к ручке закрытого окна. Сердце бешено колотилось не то от волнения, не то от раздражения, не то от чувства, не отпускавшего её с того вечера. Прохладный воздух бил по щекам, резко врываясь в нагретую комнату. Холод приятно охлаждал лёгкие, отчего дышать становилось намного легче, чем раньше. Облокотившись на подоконник локтями, Ёнро взъерошила волосы у лба и одним движением убрала их назад. Её взгляд почему-то устремился на парочку, вышедшую за пределы здания. Объятия и смех ещё больше привлекали внимание других студентов, некоторые из них улыбались, глядя на влюбленных, некоторые смиренно вздыхали, продолжая обсуждать с одногруппниками какие-то проекты. Она опустила взгляд на руки и отошла от окна, попутно закрывая его, ведь холод начал пробирать до костей. Сев обратно на кровать, девушка убрала бумаги на стол, стоявший рядом, и рухнула на подушку, следя за соседкой, заканчивавшей повторять один из абзацев. — Кажется, пойдёт дождь… — заметила Сонхва, вглядываясь в серое небо, на котором мерцали грозы и разрывал гром. — Дойдём до кофейни, пока не начался ливень? — спросила она молча кивнувшую в ответ соседку. — В какую пойдём? — Без разницы, что ближе будет, — ответила ей Ёнро, подхватывая со стола кошелёк. Они быстро собрались и вышли из общежития. Холодная улица встречала мало гостей на своём пути. Оно и понятно, ведь с каждым днём наступали холода, предвещающие морозную и сухую зиму со своими пронизывающими ветрами. По тротуару шуршали и летали неубранные осенние листья, что хрустом отдавали под обувью девушек. Маленькие и крупные магазинчики уже готовили ассортимент и витрины к новогоднему оформлению: искусственные ёлки с золотыми и серебряными шарами, коробки с новогодними подарками, мерцающие гирлянды. Запах свежей выпечки то и дело доносился из дверей кафе, в котором готовили вкусный чуррос политый различными топпингами. Кажется, дождь ещё не собирался идти, но воздух уже пропитался переменой с осеннего на зимний сезон. Город словно затаился, ожидая дождя или снега, и именно эта тишина казалась особенно живой, полной маленьких звуков, покрасневшей кожи лица, тёплого белого пара, шелеста одежды, скрипа обуви и далёкого смеха студентов, возвращавшихся со своих поздних пар. — Как будто снег пойдёт скоро, — заметила Сонхва, обращая внимание Ёнро на морозную погоду поздней осенью. — Помню говорили, что первый снег придёт в Сеул раньше, чем того обещали синоптики неделю назад, — ответила она ей, открывая двери ближайшей к ним кофейни. — Что будешь? — спросила девушка, переключая пальцем на экране напитки. — Новинку — горячий шоколадный латте, а ты? — Тоже, — ответила ей Ёнро, посматривая в окно, за которым виднелась чья-то знакомая фигура. Внимательно следя за высоким силуэтом в длинной тёмной куртке с аккуратно завязанным шарфом вокруг шеи, который также мгновенно привлёк внимание и Сонхвы, она нахмурилась, сильнее вглядываясь в мужскую фигуру за окном. Мужчина не остановился около кофейни и прошёл мимо, будто знал, что если сейчас зайдёт, то не сможет избежать встречи с девушкой, которая только и ждёт его появления в её жизни. «Хосок? Что он тут делает?» — пронеслось в мыслях Ёнро, как она узнала его профиль. Девушка взглянула на соседку, чей взгляд мгновенно поменялся, узнав незнакомца, шедшего по улице. Сонхва слегка сжимала свою куртку, сдерживая себя от порыва пойти за ним и начать разговор первой. — Не пойдёшь? — спросила Ёнро, замечая внутренние метания подруги. — Нет, — тихо прошептала она, отворачиваясь к стойке самостоятельного заказа напитка. — Давай просто возьмём кофе и вернёмся домой. — Точно не пойдёшь? Он ещё не уехал… — оповестила её Ёнро, смотря за тем, как Хосок с кем-то разговаривает по телефону около автомобиля. — Может всё-таки… — В этом нет никакого смысла, — заметно изменившись в настроении ответила ей Сонхва. — Я говорила, что не готова, но на самом деле я ждала его… Каждый день. Возможно, мои ожидания того не стоили и ждать дальше правда нету смысла. — Он никак не пытался связаться с тобой? — вдруг спросила девушка, пытаясь вспомнить дни, когда видела Хосока на работе и на вечеринке. — Нет, — с какой-то лёгкостью после высказанного ответила Сонхва, переходя к оплате на экране. — Всё настолько запутано, что я просто уже не хочу вникать в это. Лучше займусь учёбой, экзаменационная сессия вот-вот начнётся, не хочу… ничего не хочу. Сейчас бы сдать её и поехать на каникулы на море, как мы и планировали… «Почему мне кажется, что что-то не так? — проговорила про себя Ёнро, не сводя глаз с парня, всё ещё стоявшего около автомобиля и разговаривающего по телефону. «Так лучше для нас обоих…» — девушка вспомнила ответ Чонгука в тот день, когда они разговаривали о Джерен и именно сейчас, она ощущала нечто тяжёлое, предвестником чего могла быть только надвигающаяся беда. Сверкнувшая вдали молния разорвала серое небо, а за ней глухо прогремел гром. Возможно, сама природа предупреждала о неизбежном, что-то очень тяжёлое и скоро назревающее ворвётся в их жизнь. Ёнро ловила мельчайшие детали: дрожащие руки Хосока, его напряжённый взгляд в их сторону и сжатые плечи Сонхвы, ожидающей их заказ у стойки. Она понимала это, смотря на поведение Хосока и Чонгука, которые через приносимую боль своим и другим чувствам, старались отгородить их от масштабной катастрофы. Всё это как часть одной большой картины: мир вокруг казался зыбким, холодный ветер поднимал ввысь сухие листья, мигающие витрины отражали пустоту, а городская тишина, прерываемая далёкими звуками скользящих по дорогам шин, сужала эту картину до неимоверно узких рамок. Дождь едва стал моросить, покрывая землю сыростью. Асфальт темнел, отражая мерцающий свет витрин и фонарей. Ёнро, не отвлекаясь, смотрела на Хосока: его брови напряжённо сузились к переносице, глаза метались по округе, словно он услышал то, что заставило кровь застынуть в жилах. Телефоны девушек и других посетителей зазвенели от уведомлений, приходящих с каждой минутой. Вытянув из кармана джинсов смартфон, Ёнро разблокировала его оказавшись на экране поисковой сети Never, где обновили новости: «Акции NS Group падают после отчёта — инвесторы выражают тревогу» «Граждане требуют расследования — скандал с мошенничеством угрожает репутации Юн Доксу» «Жестокое убийство в районе Каннама: происшествие произошло два часа назад. Полиция начала расследование, подробности пока уточняются» «Несколько взрывов прогремели в центрах крупных городов Кореи. Полиция и службы экстренного реагирования направлены на места происшествий»

***

      Мерцание огней ночного города, ярких рекламных вывесок, фар машин, спешащих по мосту, отражались сквозь омытое дождём панорамное окно просторного помещения. Сидевший в кресле человек махнул рукой, подав знак охране, после чего та покинула его, оставив в полной тишине. В воздухе повис тяжёлый запах металла и несгоревшего дымящегося из скрученной сигары табака. Тьма и холод обволакивали тело, касаясь огрубевших ран прошедших скоротечно лет. Он крутил в руках фотографию, на которой была отражена незнакомка и, взглянув ещё раз на неё, сощурился так, будто что-то разглядывал детальнее на ней. Её улыбка живая и искренняя, та, что не подделать. Несомненно, она напоминала ему кое-кого забытого в далёком прошлом. Того, кто уже не вернётся к нему. Он смотрел на неё долго, вглядывался и прищуривался, пытаясь насладиться очертаниями девушки сполна.              «Вот и всё… Наконец настают дни… когда всё твоё будет моим».              Голоса за дверью становились громче, а шаги больше. Несколько стуков в дверь и последующее её открытие прервали его. В комнату, что находилась дальше всех в опустелом здании, вошло трое. Их лица прятались в полумраке, но осанка говорила о почтении: они склонились, не смея заговорить первыми. Поднявшись с кресла, Лидер дёрнул свой пиджак и убрал помятую бумажку во внутренний карман. Тишина прервалась глубоким вздохом. Пустое помещение наполнилось эхом, отдаваемым громким твёрдым шагом. В глазах, скрытых под белой маской, отражались те смутные цвета утопающего в ночи города. — Вы все, — раздался хриплый с ноткой раздражения голос, — Проделали хорошую работу… «Никчёмные убожества» — подумал он, стиснув зубы так, что аж в висках зазвенело. — Но этого недостаточно для нашей цели, — продолжил Лидер, обращаясь к каждому, кто молча слушал. — Мы стоим лишь у порога нашего триумфа, — его голос стал ровным. — И, если вы думаете, что сделанное сейчас это всё и дальше будет легче… Спешу вас огорчить, дальше будет хуже и сложнее. У Третьего Апостола много людей в подчинении, много связей и преимуществ, которые мы с каждым днём обрываем… Закрытая ранее дверь со скрипом отворилась, приветствуя на пороге ещё одного человека, объятого в чёрное. Не создавая ни единого шума, он тихо ступал по полу, оставляя других молча стоять, опустив глаза. Приблизившись, он остановился в нескольких шагах от Лидера, который также, как и другие был несколько испуган и насторожен столь внезапному появлению незнакомца в этих владениях. Его лицо было до боли знакомым всем присутствующим, отчего те бросая косые и даже немного шокированные взгляды, застыли словно видели что-то за гранью реального. Приятная и обаятельная улыбка скрасила лицо вошедшего, а светлые и немного испачканные волосы даже сейчас сияли в смутном и блеклом свете старой лампы. — Это же… Пак Чимин, — прошептал один из подчинённых Лидера другому. — Он самый… — Давно не виделись, отец… — сладкий и мягкий голос, не соответствовавший его образу, громко раздался эхом по небольшой комнате. — Что такое? Ты выглядишь… слегка испуганным…. Это и правда я, отец, — сорвав с Лидера белую маску, он, не сводя глаз внимательно смотрел на своего отца. — Вы что? Думали я мёртв? Капли за окном стихли в эту самую минуту. Обнажённое, искажённое в старых ранах и ожогах, лицо Лидера также подсвечивал холодный свет лампы. Его стеклянные и чёрные глаза без единой искры смотрели на сына и склонивших голову подчинённых. Бледные губы искривились в улыбке, в которой совсем не было ничего человеческого. Шумный выдох прекратил эту наставшую сырую тишину. Глядя в глаза своего сына, губы растянулись шире, а изо рта вырвался тонкий и приглушённый, срывающийся на скрип как шорох острых когтей по стеклу, жуткий взвывающий смех, что заставил всех вздрогнуть. Лидер приблизился к своему сыну и, изогнув кисть так, словно была не рука, а изуродованная лапа монстра, он едва коснулся очертаний лица сына. — С возвращением из царства мёртвых! — воскликнул Лидер с неестественным звучанием собственного голоса, резким, скользящим по комнате. Пальцы Лидера задержались на щеке сына долго и уверенно, будто того касался не родитель, а владелец. — Удивительно, как только этот мелкий ублюдок оставил тебя в живых… — Как ты можешь заметить меня сложно убить… даже тебе, — ответил ему Пак, убирая руку отца со своего лица. — Я принёс подарок, — продолжил он, отходя к двери, — кое-кто плохо справился с твоим заданием и упустил добычу, которую ты велел ликвидировать. Но, я помог исполнить назначенный тобою приговор.       Ранее лежавшая за дверью сумка тут же была подхвачена Чимином и глухо брошена под ноги Лидеру и его подчинённым, один из которых по приказу своего босса принялся открывать её. Его рука коснулась содержимого внутри и тут же одёрнулась назад, не желая более прикасаться к чему-то холодному и вязкому. — Достань и покажи мне, — приказал Лидер, с интересом ожидая доказательств слов сына.       Гулко сглотнув скопившуюся слюну, подчинённый сунул дрожащие пальцы внутрь сумки и, крепко сжав спутанный и мокрый комок, достал на показ всем тяжёлое содержимое, от которого уже смердело смешанной с грязью кровью. Не выдержав, подчинённый уронил доказательство выполненного приговора на пол, после чего и сам опустился на колени, схватившись за скрученный живот. Резкий щелчок и пар, с молниеносной скоростью разрезал воздух внутри комнаты, заставляя опустившегося замертво упасть рядом с окровавленной частью тела. — Мои старания только что были выброшены на пол какой-то трусливой тварью, отец… Разве могут такие подчинённые служить тебе и твоей цели? — убрав в кобуру огнестрельное оружие, Чимин устало облокотился спиной о стену позади. — Вы должны понимать, что вас будет ждать дальше… — обратился он к оставшимся двум подчинённым. — Это послужит вам напоминанием о былых временах. — Мой сын. Моё творение. Моё прошлое и будущее, — заклинал Лидер, с восхищением рассматривая Пака. — Напомнить о былом необходимо многим. Запомните и передайте всем, каков конец их ждёт за трусость и чрезмерную слабость… А теперь свободны. Все кроме тебя, — он указал на сына, который и не собиравшегося покидать его. — Как ты справился с Ким Сокуном? — когда двери помещения закрылись, Лидер тут же задал вопрос сыну, надменно восседавшему в его кресле. — Его устранением занимались лучшие из лучших. Зная кто он такой и каковы последствия за его душу… Ты уже считай одной ногой в могиле. — Также, как и ты. Это же твой заказ. — Я думал, как можно дольше погонять свою добычу и допытать его, но ты поспешил… Ни Правление, ни Апостолы, ни Интерпол, никто не может посягнуть на его «Sanctum». Это нарушение Старого Закона. — Ах, отец… За нарушение закона ответственность несёт действующий Апостол. Он же и убил Ким Сокуна, — рука парня потянулась к карману куртки, из которой он высунул знакомую им обоим вещь — чёрную монету. — Как твердил старый закон: Первым падёт контроль. Вторым — свита. Третьим — строй. И только затем — Империя и Король…