Do u love me?

      Последние несколько дней новости только и гудели о крупных происшествиях, произошедших на территории Кореи. Телеканалы один за другим обсуждали непойманных виновников, бездействие полиции в рамках расследования и возможные заговоры со стороны. Однако, город продолжал жить своей обыденной жизнью — машины шумели на дорогах, на светофорах толпились люди, рестораны и уличные лавки собирали вокруг себя толпы туристов и местных жителей. Закончив учебу раньше обычного, Ёнро как можно скорее покинула друзей и побежала к приближающемуся к остановке автобусу, что шёл в центр. «Остановка Сити Холл»       Покинув, наполовину заполненный людьми, салон автобуса, девушка включила музыку в наушниках и накинула сумку на плечо, завернув к исторической достопримечательности — Дворцу Токсугун, скорым шагом направилась к мастерской, в которой впервые встретилась с другом дедушки. С каждым поворотом, она осматривала шедших на неё людей, которые бурно что-то обсуждали. Наконец, миновав последний поворот, Ёнро подняла голову к зданию, в котором находилась мастерская господина Кима.       Остовы стен, оборванные провода, металлические перекошенные балки и обломки кирпичей лежали грудами, будто кто-то стер с этой улицы ранее стоявшее задание и несколько мелких магазинчиков рядом. Копоть тянулась по обугленным фасадам, около них чувствовался лёгкий дымный запах гари. Часть дороги у мастерской перекрывали переносные ограждения, на которых висели сигнальные красно-белые ленты, потрёпанные, как будто их торопливо натянули посреди ночи. Ёнро вынула из ушей наушники, музыка тут же оборвалась на середине, позволяя ворваться шумной улице внутрь. Растерянный взгляд метался по руинам ранее невысокого здания. На секунду девушка даже забыла зачем шла к мастерской и что ей нужно было там.       Чёрный автомобиль, медленно ехавший около тротуара, притормозил рядом с ней, наезжая на прогнившую от дождя листву. Стёкла плавно приспустились, показывая водителя за рулём и его пассажира на заднем сидении, который выглянув в окно, молча кивнул на место рядом с собой. Заметив знакомого ей человека, Ёнро осторожно взглянула на свободное сидение и открыла дверцу машины, которая, дождавшись третьего пассажира, рванула с места в сторону железнодорожной станции Сеула. — Вы так легко сели в автомобиль, госпожа Ли, — поспешно начал разговор мужчина, замечая на себе её требовательный ответов взгляд. — Ещё с той встречи в Италии, вы кажетесь надёжным человеком, Ким Сокджин… — ответила она ему. — Видно вы знали, что я приду и по какому вопросу. Но, к вашему сожалению, я направлялась к господину Ким Сокуну? Где он? Мне нужно поговорить с ним… — О чём вы хотели поговорить с ним? — ответно спросил Сокджин, словно проверяя что-то. — О многом, — кратко ответила Ёнро, понимая намерения мужчины выяснить цель её прихода к этому месту. — С прошлого нашего разговора появилось ещё больше вопросов, на которые только он может ответить… — Мог. Мог ответить. К сожалению, Ким Сокун мёртв. Как вы видели его мастерская была уничтожена точно также, как часть информации, что осталась в тайниках за стенами.       Девушка замерла от услышанного. Её руки крепко сцепились на коленях, а ногти слегка царапали кожу. В голове проносилась масса вопросов, заполняющих все её мысли: Господин Ким мёртв… Единственный человек, который был связан с её дедушкой и единственный, кто знал ответы, на её вопросы… Почему всё так? Кто мог это сделать и что в итоге узнал? Может ли это быть тот клан из Японии или есть кто-то ещё играющий на другой стороне? И где теперь та информация, которую он ей тогда показал? Уничтожена дотла или скрыта у кого-то ещё?       Ёнро выпрямилась и шумно выдохнула застоявшийся в груди воздух. Несколько секунд она молчала, собирая ускользающие мысли, воспоминания воедино и намереваясь продолжить разговор. — Господин Ким, — обратилась девушка к мужчине, спокойно выжидавшему продолжения разговора. — Примите мои соболезнования… — её голова и плечи чуть склонились в поклоне, выражая собеседнику уважение и почтение. Она знает, каково это — терять, и также знает, кем приходится молодой человек перед ней почившему, но не может не продолжить, вынуждая Ким Сокджина продолжить разговор с ней. — Вы, вероятно, были близким человеком ему… Однажды, господин Ким Сокун сказал мне, что он может оказывать влияние на Апостолов. У него на руках находилось много информации на них, на их жизнь и людей рядом. Вы были тогда в Италии, я помню все те взгляды, обращённые к вашей персоне и, вероятно, что после смерти Ким Сокуна его место должен занять преемник, — Ёнро кивнула головой, словно намекая на то, что знает о положении младшего господина Кима. — Можете ли вы ответить мне на мои вопросы?       Слегка удивлённый столь искреннему проявлению чуткости к его утрате, а также и вопросу, что последовал после, Сокджин слабо улыбнулся и, склонив голову, кивнул своей собеседнице. Он уже был наслышан о том, что юная госпожа Ли, находящаяся перед ним не самый обычный человек, как это могло казаться на первый взгляд. Тем не менее, выражая сочувствие, она оставалась рациональной и логичной, анализируя все факты перед собой, но кое-чему всё же научилась — не ждать нужного момента и прямо спрашивать обо всём, что её интересовало. — Вы знаете, где сейчас хранится информация, которую скрывал Ким Сокун? Он наверняка показывал вам те бумаги, на которой была расписана хронология событий, происходивших несколько лет назад. — С большей вероятностью сгорела в мастерской, — кратко отвечал ей собеседник, не собираясь продолжать свою речь. «Ничего не осталось» «Эта монета — тому доказательство. Сохранность вашей жизни — мой главный приоритет и, как я уже сказал, в случае её угрозы, я незамедлительно вам помогу… Данная сделка бессрочна, если не я, мой внук поможет вам. Невыполнение сделки ведёт к самым наихудшим последствиям для меня и него», - воспоминания моменты её разговора с Ким Сокуном, что внезапно всплыли в памяти, они словно озарили девушку задать следующий вопрос. — Что насчёт сделки о сохранности моей жизни? Он всё ещё действует? — Данная сделка является действующей с момента соглашения и подписания её с двух сторон. — Ясно… — с лёгким выдохом ответила Ёнро. — Есть ещё кое-что, что мне интересно… Кому выгодно, чтобы сейчас в Японии главенствовал клан Такано? Что насчёт второго клана? — Что? — вдруг спросил её Ким, оглядывая девушку, которая не отводила от него глаз. — Почему вас интересует это? — Отсюда следующий вопрос, — монотонно произнесла она. — Что происходит сейчас в Японии? — Для чего вам эта информация? Но даже так, если вы и получите ответ, каков ваш план дальше? Госпожа Ли, при всём моём уважении к вам, эти воп… — Нет никакого плана, — перебила его Ёнро, — есть только вопросы, на которые никто не может ответить. Я знаю, кто-то стоит за вторым кланом — Маэда, но кто? — На этот вопрос у меня нет ответа. Я также, как и вы пытаюсь разгадать эту запутанную историю. За ними правда есть кто, кто отдаёт приказы и действует против Третьего Апостола, — он покачал головой, кидая взгляд на дорогу. — Это мог знать Ким Сокун… — продолжила Ёнро, опуская взгляд на свои руки. — Я спрашивала вас о Японии не просто так. Сейчас я требую от вас развёрнутого ответа — вы директор в компании моей матери, так? Почему вы отправляете её туда? Что если там она будет в опасности? Что если кто-то стоящий за кланом Маэда решит её убить? Если они будут использовать её, чтобы навредить мне и… — Госпожа Ли, ваше волнение понятно, но как бы странно это не звучало, сейчас в Японии ей действительно будет безопаснее, чем здесь. — Как там может быть безопаснее?! Когда тот, кто стоит за всем этим напрямую связан с кланом Маэда? — воскликнув, перебила его девушка. — Почему вы перевели её на эту должность? Почему ей нужно ехать сначала в Японию, а потом в Нью-Йорк на несколько лет? Не месяцев, а лет… Ответьте мне, господин Ким. — Должность твоей матери связана с отличительными её способностями в работе в компании. Один из филиалов компании находится в Японии, ближайший филиал, где нужен такой человек, как госпожа Ким. Я понимаю ваши опасения насчёт Японии, но уверяю вас, госпожа Ли Ёнро, никто вашей матери не навредит… В отличие от вас, как бы грубо сейчас это не звучало, у неё есть кое-что ценное, то, что не доступно многим и то, о чём Ким Тэджон вместе со своей женой позаботился, чтобы это досталось их дочери. — О чём это вы? Что есть? — всё ещё не понимая к чему клонит Сокджин, спросила она. — Это называется — Sanctum. Если говорить простыми словами — это абсолютная личная неприкосновенность. Особый статус, преимущество, что не позволит никому из других, например, кланов Японии или Апостолам навредить вашей матери. Её жизнь невозможно будет оборвать так просто, как вам кажется. Никто не посмеет причинить ей не то, что вред, даже физически навредить. Sanctum — следуют все, его нарушение ведёт к мгновенному открытому контракту, открывающему охоту на тех, кто посмел покуситься на жизнь, охраняемого этим статусом. — Значит… — Sanctum распространяется только на одну персону, госпожа Ли. Вы не попадаете под его действие, на вас распространяется только заключённая сделка между Ким Тэджоном, Чон Сэыль и Ким Сокуном. Объясню более подробно: Эта сделка носит условный характер. Я обязан помочь вам в случае угрозы вашей жизни, но, если те или иные обстоятельства выйдут из-под контроля, я ничего не могу гарантировать вам… Однако, да, сохранность вашей жизни, как говорил господин Ким, лежала на нём, но это было только договорённостью между тремя друзьями и ответственность всецело лежала на Ким Сокуне. К сожалению, это не было задокументировано в сделке на момент её подписания и именно это, отличает ваше положение от положения вашей матери. «Будто я рассчитывала на это…»       Пояснение Кима оставили на душе горький осадок. Ёнро многое не понимала и одновременно с этим доверилась ему в вопросе работы матери. С одной стороны, так называемый статус — Sanctum, успокаивал девушку в том, что её мать официально имеет защиту, но вместе с успокоением появилась и тревога. А вдруг его нарушат, а вдруг она пострадает или того хуже. Все ли могут следовать этому закону? А вдруг есть лазейка, благодаря которой этот статус ничего не значит? Множество вопросов крутились в её голове, вызывая сомнения, беспокойство и страх. С другой стороны, она сама. Всё то время, находясь подле Мин Юнги и его окружения, Ёнро ни разу не могла почувствовать себя в безопасности. Каждый раз она балансировала на тонком острие меж, которого две стороны — смерть и жизнь. Её выбор, действия, мысли и интуиция заводили в самые разные места, где выход на деле был только иллюзией, а свобода, изредка дававшаяся ей — маленьким глотком воздуха в бурлящем шторме.       Пальцы девушки медленно разжались. Сила, с которой она вжимала ногти в кожу, мгновенно рассеялась, а тишина, наставшая внутри, разрушилась одним немым вопросом: «А есть ли кто-то…» — Не забывайте, госпожа Ли, я также причастен к сделке и обязан помогать вам в случае угрозы, но всё же, позвольте дать вам совет на будущее, — вдруг прервал насевшую между ними тишину Сокджин. — Постарайтесь быть хладнокровнее и рациональнее, больше, чем того может требовать та или иная ситуация. И ко всем вокруг относитесь с наибольшей осторожностью… «Потому что убить вас будет намного проще, чем защитить».

***

      Огромный светлый дом в районе Каннама приветствовал на своей территории две семьи. Светлые стены, дорогая хрустальная люстра, несколько старинных коллекционных предметов аккуратно стояли неподалёку от гостиной, где удлинённый стол уже ломился от еды, что как раз успели приготовить до прихода гостей. А дополнительно нанятый персонал бесшумно, словно тень, помогал хозяевам обустроить место сбора. — Господин Пэк, спасибо за приглашение, — улыбнувшись своему другу произнёс мужчина, вместе со своей женой проходя внутрь дома. — Ну что вы, господин Ким! Как никак мы с вами скоро станем родственниками, я не мог не пригласить вас отметить это! — громко отзывался Пэк, приглашая всех присутствующих к столу. — Устраивайтесь поудобнее… — Ах, спасибо… Тэхён немного опаздывает, но обещал приехать как раз через десять минут, — сообщил господин Ким своему другу, присаживаясь за стол вместе со своей женой. — Ничего, я как раз позову дочь… К его приходу все и соберёмся за столом, — отметил хозяин дома, поднимаясь вверх по лестнице на второй этаж.       Едва шаги Пэка стихли на втором этаже, в гостиной повисла короткая и незаметная пауза. Молчание супругов совсем не вызывало никакой неловкости перед женой Пэка, скорее, оно было наполнено лёгким ожиданием. Супруги обменялись взглядами: губы госпожи Ким сами дрогнули в сдержанной и лёгкой улыбке, направленной на мужа, а взгляд прошёлся по интерьеру, идеальному и сдержанному сочетанию, прохладе и минимализме, сервировке на столе, лежащей точно на своём месте. Все мельчайшие детали, что ловила женщина, подсказывали ей о том, как тщательно готовились к сегодняшнему вечеру. Господин Ким же немного нервно посматривал на часы в гостиной и свой молчавший телефон. Последние дни в их семье был небольшой разлад и ссоры с сыном, но он знал, выбор, что сейчас стоял перед его сыном определит дальнейшие их отношение. Как бы сильно тот не старался устоять меж двух огней, даже если выбор будет сделан неправильно, другая сторона откажется от этого. Хотя бы ради самой себя.       Второй этаж заполонила пустота. Выслушав наказ своего отца, девушка охотно приоделась и, прихватив с собою лежащее на видном месте золотое кольцо, бегло вышла из своей комнаты. Она спустилась также тихо, как и персонал, что ходил рядом. Сдержанное чёрно-белое платье мягкой тканью струилось по фигуре, небольшой кулон, подаренный недавно семьёй её жениха, ярко поблёскивал на приглушённом свету гостиной комнаты. — Дагён, рада тебя вновь увидеть, — заметив девушку, обрадовалась госпожа Ким, привстав со своего места и подтолкнув супруга. — Здравствуйте, госпожа Ким, господин Ким, — поклонившись будущей свекрови и тестю, девушка села напротив пустого места, предназначенного для её супруга. — Ты прекрасно выглядишь, — тихо произнесла госпожа Ким, голос которой был похож на мягкое прикосновение. — Тэхён немного опаздывает, не серчай на него… — А, да, всё хорошо, я понимаю, — Дагён едва заметно улыбнулась, сложив руки на коленях. Её ответ был как всегда необычайно вежлив и скромен, как и подобает единственной наследнице семьи. — Раз вы так говорите, по-другому и быть не может, — её мать ответно улыбнулась супруге Кима и встала позади дочери, положив руки на её плечи, она слегка их сжала и, нагнувшись к уху, прошептала: «В этот раз веди себя ещё достойнее… иначе ты…»       Её слова звучали незаметно для других, но так отчётливо, эхом проносились в голове, заставляя девушку не забывать своё значение внутри этой семейки. Госпожа Пэк выпрямилась, вновь надев спокойную и светскую улыбку, ту самую, что видели все и публика, и соседи, и гости. — Тогда давайте подождём, — произнесла хозяйка дома, обращаясь к своей семье и гостям, легко касаясь рукой высокой спинки стула, что предназначался для Тэхёна. — Он ведь должен появиться с минуты на минуту.       Господин Ким негромко кашлянул, напряжение в плечах не уходило, а сердце с каждой щёлкающей минутою сжималось всё сильнее. Он хорошо знал: сын придёт, хочет он того или нет — они его семья, которую он не подведёт.       Громкий стук нарушил ни о чём не интересный разговор между двумя семьями. Один из персонала уже бесшумно направлялся к двери, но был остановлен девушкой, решившей встретить опоздавшего. Остановившись около дверей, он поклонился и также тихо растворился средь теней. Дагён осталась напротив массивной двери, смотря на парня, что отражался в небольшом экране рядом: промокший от дождя и вероятно чем-то обозлённый, он равнодушно ждал, игнорируя прилипшие к окровавленному лбу растрёпанные волосы.       Потянувшись к дверной ручке и, крепко сжав, она опустила её вниз, открывая двери парню, не намеренного переходить порог столь злополучного для него дома. Их взгляды встретились, словно в битве, финал которой заведомо известен им обоим.        — Как бы сильно ты и твоя семья ни старались, этого всегда будет мало… Я никогда не буду рядом с тобой, ты и сама это знаешь, так что пока не поздно отмени эту грёбанную помолвку…              Дагён знала, где он был и кого так нервно искал всё это время. Понимала, что не сможет заменить её, что не сможет получить всю ту любовь, которую он отдавал другой. Однако, знала, что сейчас именно она являлась победителем в этой непростой игре. Неважно как сильны его чувства к той, что так внезапно потерялась из его виду. Неважно сколько он будет бегать и искать. Неважно, сколько раз он будет убегать в попытках догнать прошлое. В конце концов он всё равно вернётся к ней, что уже неотвратимо вплетена и закреплена кольцом в его судьбе.

***

— Эй ребята, вы слышали новости? — подбегая к группе людей на заводе, произнёс один из рабочих. — Сейчас по всюду говорят о том, что кто-то нарушил Старый Закон убив кого-то очень важного у кого есть «Sanctum». — Что? Быть того не может… — хором заговорили все. — Да, мы все ограничены правилами Третьего, никто бы не посмел тронуть тех, у кого есть такой статус… — собирая товар по коробкам, произнёс второй рабочий. — Точно-точно, — поддерживал другой, не веря в услышанное. — Поговаривают, сам господин Чон Чонгук нарушил данный закон, — продолжал первый, показывая что-то другим, отчего те замолкли, рассматривая неопровержимые доказательства. — Те, кто приближены к нему, говорят, что видели это в живую… И что тут говорить о правилах. Чем вообще занимается наш главный? Почему Агуст всё ещё держит его рядом? — А вы слышали, как он избавился от Дэхёна за то, что тот изнасиловал какую-то девчонку? Сколько уже работаем, всегда были такие как Дэхён, и он никогда не обращал на такое внимание, а сейчас что? Тьфу, — плюнул четвёртый рабочий, — Нельзя уже пойти развлечься спокойно с кем-нибудь в закоулке… — А в Красном Квартале видели, как опустело стало? Совсем запустили его! Я как ни приду нет ни одного новенького с кем можно поразвлечься. — Вот-вот, раньше вообще собирали в группы и отправляли в регионы разобраться с должниками, а сейчас сидим тут на этом проклятом заводе, собираем очередную хрень… — Что ж ты молчал, когда Дэхён насиловал девчонку? — прозвучала с другого конца помещения. — Что за бред вы там несёте! Посмотрите на них, ты откуда это взял, а?! — кричал другой работник, бросая свою работу и собираясь группой своих ребят. — Он? Ты совсем забыл, как обращаться к господину? Он… посмотрите на него, босс тебе друг что ли? Эй, малец, а ты хоть знаешь, что будет за клевету на главного? Показать? А? — Господин Чон, по приказу главного, всегда контролировал и ликвидировал тех, кто нарушает правила, — приговаривал другой, прищурено осматривая группу со стороны. — Вы мелкотня, давно работаете? Как смеете так нагло болтать и клеветать на своего босса, а? — Так ты… То есть вы посмотрите! — выпалил первый, сжимая в руке листок с потёртыми фотографиями. — Вот доказательства. Видели эти лица? Это не слухи! — Прибежал сюда с какими-то потёртыми листками, и я в это должен поверить? Мне пойти доложить на тебя господину Чону? — Да к чёрту! Хоть самому Агусту! Что он сделает? Про убийство человека с Sanctum уже все знают… Может твоего господина Чона совсем попрут с поста, а?       Все рабочие собрались со своих постов посмотреть на стычку двух групп. Несколько человек набросились друг на друга, толкая и ударяя друг друга. Буквально через каких-то несколько секунд всё превратилось в бессмысленный хаос — кулаки, удары по спине, груди, лицу, хруст суставов и ломающихся костей…       

***

      Кабинет, что находился между вторым и третьим этажом погрузился в тишину, после новости, которая была озвучена его хозяином. Юнги вновь перечитал письмо, пришедшее от Правления, и небрежно отбросил его на стол. О смерти Ким Сокуна, обладавшего определённым статусом, теперь уже знали все, как и о том, что это произошло в Корее. Чонгук и Хосок, находящиеся в это время рядом, молча рассматривали золотое тиснение и прописанные чёрной тушью слова:       «На вас накладывается ряд ограничений до полного разбирательства… Посланник Правления выедет к вам на следующей неделе, ожидайте, господин Третий Апостол».       Встав со своего места и прислонившись спиной к стене, Мин достал из кармана новую пачку сигарет и, прижав меж губ сигарету, прикурил её.        — Ким Сокун это тот самый человек… — спросил Чонгук, вспоминая умершего. — Почему Правление накладывает на тебя ограничения? Разве не ты должен выяснить и доложить им о том, кто нарушил Старый Закон? — За нарушение этого закона ответственность несёт действующий Апостол, — ответил Хосок за Юнги, осторожно посматривая на друга, чьё лицо скрыла тень. — Правление накладывает на Апостола ряд ограничений, связанных с его работой. Если Старый Закон нарушен, первый из подозреваемых всегда будет действующий Апостол, он же один из самых уязвимых сейчас, конечно, пока не открыли охоту за реальной убийцей. И в каком-то плане, хорошо, что не открыли… Охота сейчас, породила бы ряд смертей среди наших людей, высокопоставленных политиков, мирных жителей Кореи и других… — Господин Мин! — в кабинет стучался один из подчинённых, привлекая к себе внимание сидевших внутри друзей. Как только прозвучал приказ впустить, охрана тут же открыла ему двери и пропустила запыхавшегося паренька. — Господин Чон Чонгук, Господин Чон Хосок, — он тут же поклонился им и продолжил, — на нескольких предприятиях были задержаны наши люди с ушедшим в регионы товаром из порта. Также произошёл инцидент в Пусане — драка между рабочими, есть погибшие и пара выживших. Многие говорят, что среди них достаточно предателей, кто-то вербует их в ту группировку — Призраки. Господин Хван из Инчхона, убил всех своих ребят и перешёл к Призракам. И… — продолжал докладывал парень, изредка посматривая на Чонгука, который сверлил того взглядом. — Это всё… Господин Мин, люди господина Чона, ваши подчинённые и господина Кима поделились на две группы, новости о предательствах продолжают поступать из разных регионов… — Можешь идти, — махнув рукой, ответил Юнги, провожая взглядом прибежавшего подчинённого.       Кабинет вновь погрузился в мрачную и леденящую тишину. Никто не смел высказывать что-либо, как и продолжать предыдущий разговор. Юнги в последний раз выпустил сигарный дым и потушил дотлевающий табак. Неизбежное обязательно придёт к нему, он знал это и чувствовал — вот-вот то, что было выстроено им и его людьми по новой, контроль, работа и правила, доверие, полученное за прошедшие года — рушится и ускользает, словно ветер, что нельзя поймать, но всё ещё возможно обуздать. Вот только надо ли оно ему? Вопрос всё неизменно повторялся, но ответа так и не было. Когда-то он боролся за свою жизнь, за жизнь оставшейся семьи, за своих людей и друзей, что шли с ним рядом, а что сейчас? Ветер не менялся, но перемены точно неизбежны, как и его участь, которую он ожидает с каждым днём. — Чонгук, возьми с собой Тэхёна, отследите перешедших на сторону Призраков предателей, — спокойно вынес свой вердикт Юнги. — Ликвидируй каждого. — Принято… Я могу начать сегодня? — спросил Чон, поднимаясь со своего места и посматривая на наручные часы, будто отмеряя время для чего-то. — Да… — Юнги, — как только двери кабинета хлопнули, Хосок осторожно начал разговор. — Помнишь я говорил тебе, после больницы, что тот, кто был на месте взрыва у Красного Квартала… Чёрт, ты уверен, что можешь доверить Чонгуку это дело? Если он и правда… — Мы с вами уже больше десяти лет вместе, он справится, — усмехнувшись на вопрос, ответил тот ему. — Что будешь делать дальше? Правление, Призраки и тот, кто стоит за ними. Ты же знаешь, кто идёт по твою душу, — Чон не спрашивал, лишь утверждал, пытаясь поймать ход мыслей Мина. — В итоге всё идёт точно так… как ты и хотел или…? — Хосок, ты ведь помнишь план? — после недолго молчания, что повисло между ними, вдруг начал Третий и, получив короткий кивок, продолжил. — Хорошо… Изменений нет. Всё должно пойти так, как и было задумано….

***

      Холодный и сухой ветер пробирался сквозь тёплую куртку и замотанный на шее шарф, вызывая по телу легкую дрожь. Лицо краснело от колющего мороза, внезапно настигшего Сеул под конец последнего месяца осени, а руки крепко держали тёплую грелку, что помогала хоть немного согреться. Шагая вдоль улиц, девушка быстро перешла дорогу и завернула к зданию, около которого стояли посетители. Она прошла внутрь помещения, пропахшего горячим попкорном, в котором также были посетители, ожидавшие начало премьеры нового кино. Уходя чуть дальше и вновь повернув, Ёнро вышла к лестнице и, поднявшись на второй этаж, остановилась рядом со знакомой, ставшей ей другом среди всех, кого она знала в этом месте. Шрамы, что покрыли кожу лица и шеи, также остались и на руках, которые в тот вечер на встрече с Чан Сынвоном спасли ей жизнь. Каждый раз приходя на свою «работу» Ёнро потихоньку сближалась с ней и перед тем, как подняться к Чонгуку, болтала минут десять то ни о чём, то обо всём, что происходило пока девушка отсутствовала. В который раз, она с привычным безразличием осматривала своих друзей и коллег, что были заняты своей работой. — Привет, — поздоровалась она с Ёнро, которая только кивнула ей на приветствие. — Господин Чон Чонгук сегодня отсутствует, Господин Чон Хосок тоже… — Значит могла и не приходить, — ответила ей Ёнро не то утверждая, не то риторически спрашивая. — Сонмин, есть что-нибудь интересное? — спросила девушка, указывая взглядом на суетливых работников. — Все так суетятся, будто подготавливаются к чему-то… — М-мм, да нет, пока ничего интересного, как появятся новости расскажу, — ответила ей Сонмин и, приближаясь ближе к уху, прошептала: «Кстати, Господин Мин просил меня передать тебе, чтобы ты подождала его в кабинете». — Он сейчас там? — кивнув в сторону коридора, в конце которого находился его кабинет, Ёнро подольше задержала на нём взгляд, всматриваясь в кружащие от неонового света тени. — Нет, куда-то ушёл минут двадцать назад. — А-а, ясно… — она отвела взгляд в сторону, наблюдая со второго этажа за некоторыми гостями, точно пришедшими к Мину, который провожал их, выйдя из-за лестницы. — Тогда пойду, — добавила Ёнро, отходя от Сонмин и направляясь к коридору под негромкие возгласы «Давай-давай» от знакомой.       Войдя внутрь просторного кабинета, окутанному тёплой пеленой заката, девушка медленно прошла к столу и, проведя рукой по спинке кресла, села напротив такого же, пустующего и ожидавшего своего хозяина. Бездумно оглядывая тёмные графитовые стены, шкаф и вещи на столе, она зацепила взглядом лежавшие на поверхности документы и конверт, рядом валялась не закрытая ручка, словно застыв в моменте, когда он был тут, его отвлекли от работы, отчего всё осталось на своих местах. Парочка вещей, находившаяся где-то с краю или около закрытого ноутбука, растворялась в поле её зрения, создавая визуально пустоту, среди которой выделялся прозрачный и гранённый стакан, напомнивший ей недавно прошедший вечер…       Остановив своё внимание на стене, у которой находилось окно, Ёнро так ясно вспомнила его силуэт, спадающие и выделяющие лицо тени, едкая ухмылка, что вечно тянула губы, и руки, крепко державшие тот самый стакан.       Как ни странно, её воображение продолжило рисовать события того дня, отчего она даже не заметила, как, прислонив пальцы к губам, до покраснения медленно тёрла их.       Ёнро и правда не жалела о содеянном, но всё ещё томилась в истязающей тревоге и вопросах, что мучали и заставляли её вечно обдумывать, искать ответы, смотреть на реакции и ни капли не расслабляться. Чувства разрывались внутри неё. С одной стороны, вспоминая всё, что было до того момента, она никак не могла успокоить своё плохо скрываемое волнение и бешено стучащее от казалось долгого ожидания сердце. С другой её голова никак не могла выкинуть разговор с матерью о Японии, внезапную встречу с младшим господином Кимом и смерть старшего. Её мысли разрывались и всё время ускользали, перескакивая с темы на тему.        «В Японии ей действительно будет безопаснее, чем здесь…Абсолютная личная неприкосновенность… Я обязан… но не могу гарантировать…» «Доверяй не тому, кто близок, а тому, кто спасёт твою жизнь…», — даже сейчас девушка вдруг вспомнила те слова шамана, прозвучавшие на университетском фестивале. «А есть ли кто-то, — вопрос, что прозвучал тогда внутри неё, не требовал ответа, ведь сердце всё уже сказало за неё. — Тот, кто сможет…»       Неопределённость с двух сторон давила точно также, как и неизведанное будущее, что пугало с каждым днём. Ёнро, метнувшись взглядом к лучу солнца, проникающем сквозь приоткрытое окно, остановилась на слабо видном отражении. Почти не моргая, она вновь ушла в себя, пытаясь отыскать хоть что-то наподобие ответов. «Обескураженной, взвинченной, раздражающейся от каждого движения, злящейся от любого слова, взволнованной от молчания и мечущейся от малейшего взгляда или улыбки, уязвимой и потерянной… И одновременно с этим. Обворожительной и притягательной, местами дерзкой и сумасшедшей, и при этом невероятно умной, догадливой и смелой… Проигрывающей… — вновь взыгравшие очередными красками воспоминания, не давали ей покоя, продолжая изнурять и разрывать её со всех сторон. — Понимаешь, что делаешь сейчас?» «Сам-то понимаешь, что наделал? Чёртов ты ублюдок!» — кричало её сердце и душа.       Она нервно опустила руки, копошась и переплетая пальцы, чувствовала, как усиливалась боль по телу и отдавала пульсом на виски. Та самая проверка, завела в тупик, но также давала и ответ, который оставался для неё беззвучным. Было это лишь опьянённым ситуацией мгновением или нечто большим для них обоих… Ёнро сжала губы в тонкую натянутую струну, пальцы перекручивали тонкое кольцо, которое она забыла снять и намеревалась всё вернуть. Её воспоминания продолжали откатывать произошедшие события назад, словно подбивая мысли прийти к признанию. «За это время, я и правда, привязалась и… — прозвучал немой толчок вперёд. Прохладная дрожь пробежала по спине, а боль, терзающая голову, сменилась щекочущей теплотой, что подтверждала её мечущиеся и волновые чувства. — Но, что насчёт тебя?       Зайдя в свой кабинет и закрывая дверь, Юнги остановился. С того дня его взгляд совсем не был похож на тот, каким он привык рассматривать её. Повернувшись к окну, она сидела полубоком и в пробегающем по комнате закатном свете ощущалась слишком нереальной. Тёплый оранжевый отблеск ложился на линию её скулы, подчеркивая изгиб шеи, что создавал в её образе тонкую и утончённую хрупкость. А может, это только он сам видел то, что никогда не принадлежало ей, но всё время рождалось в нём, когда она оказывалась слишком близко. То, чего он не позволял касаться другим и собственноручно рушил.       Глаза неустанно цеплялись за любое малейшее очертание профиля: начиная с подрагивающих при моргании ресниц и заканчивая неуверенным копошением пальцев рук. Длинные и распущенные волосы, заправленные за ухо, мягкой золотистой волной рассыпались по лопаткам и плечам.       Его руки отпустили дверную ручку, но он так и не сдвинулся со своего места, продолжая рассматривать девушку, которая, словно погрузившись в свой внутренний мир, совсем не обращала никакого внимания на то, что происходит.        «Но и ты не в числе победителей… Мин Юнги…» — шепчущим эхом проносились её слова над головой, заставляя ещё больше задуматься над не покидающими его мыслями.       Нахлынувшие воспоминания о давно минувшем вечере вызвали едва заметную удовлетворённую улыбку на его лице. Лёгкая усмешка, уловимая в тёплой тишине кабинета, могла привлечь её внимание. Мин знал, что тогда происходило. Понимал, почему она решила проверить его… и, конечно, продолжал играть. Вот только партия, затеянная им самим, в итоге обернулась поражением. Он думал и точно был уверен, что разгадать её мотивы и действия явно будет проще простого, однако, сам того не ожидая, был обманут ею. В тот вечер и прямо сейчас перед той, которая не видит этого, он уже не мог сдержать себя, позволяя ощутить те чувства, что воспылали в нём тогда. Мин всё равно соврёт самому себе, если будет отрицать их, но сказать — не скажет прямо, продолжая выжидать того момента, что станет их началом.        Всё это: начиная от юношеской влюбленности, привязанности, любви и заканчивая противоположным — утратой, болью и предательством. Уже происходило в его жизни, но кое-что всё же оставалось новым.

И лично для неё оно точно будет неизменным…

      Протянутый скрип пола привлёк её внимание. Юнги видел, как она резво обернулась и подскочила с кресла, будто была поймана на чём-то. Ёнро схватилась руками за край стола и облокотилась на него, молча поддерживая зрительный контакт. Начинать разговор первой, она явно не намеревалась. Мужчина прошёл к ней ближе, находясь всего в каких-то нескольких сантиметров друг от друга, он чувствовал, как меняется её прежде спокойное дыхание, как на ранее бледных щеках появляется легкая и еле заметная краснота, как её глаза цепляются за него, а пальцы сильнее сжимают и опираются на деревянную кромку. Словно зачарованный ею, Мин остановил свой взгляд на светло-карих глазах, в которых видел собственное отражение, и спустился ниже к раскрасневшимся сухим губам. Вновь тот самый свежий цитрусовый шлейф её духов перекрыл ему весь воздух, что, как ему казалось, выветрился из его кабинета за эти несколько дней, которые он её не видел.       Ёнро терялась от этого молчания и глухой тишины меж столь коротким расстоянием. Стук сердца так слышно бился о грудную клетку, что она почти не слышала ничего вокруг, кроме собственного пульса. Её глаза не переставали рассматривать его отросшие по плечи волосы, которые в последнее время всегда были завязаны в растрёпанный и не тугой хвост на затылке, прямые брови, очерченные, падающей со стороны тенью, скулы, сомкнутые губы и, конечно же, этот томный оглядывающий её взгляд. Слишком откровенно. Слишком не сдержанно. И слишком явно.        «Попался…»              Сама того не замечая, уголки её губ приподнялись, привлекая его внимание и вновь сцепляясь с ним глазами, Ёнро не отвлекалась на свои мысли, продолжая поддерживать безмолвный разговор.       Отрываясь от неё, Юнги потянулся к лежащему белоснежному конверту на столе, и подхватывая его меж пальцев, протянул девушке, начиная разговор, за которым он и позвал её к себе: «Скоро пройдёт одно обязательное и приватное мероприятие, на которое нас пригласили, и наше присутствие там в качестве обрученной пары — необходимо». — Скоро? — Ёнро небрежно и быстро открыла конверт, в котором лежало два пригласительных билета с месторасположением и временем мероприятия. Её внимательный взгляд продолжал изучать крупицы информации о встрече на позолоченной бумаге. — Чеджу? — она ещё раз прошлась по месту проведения, дате и времени, и вновь столкнулась с не сводившего с неё глаз мужчину. — Подожди… Оно же завтра… — Поскольку мероприятие обязательно, отложить его нельзя. Билеты на самолёт оформлены на сегодняшнее число… вылетаем через три часа, — его взгляд метнулся на кольцо, искрившееся при последних лучах уходящего за горизонт солнца, и вновь вернулся к ней немного потрясённой и отрешённой столь скорой спешкой.