Большая Книга Снов

По древним легендам и преданиям, давным-давно Боги разозлились на людей, за то, что те убили жизнь в себе и в том, что их окружало. И послали на землю страшный огонь, гром и тьму. И только немногие остались живыми. Несколько поколений люди жили в древних Горах, в глубоких домах, многие из которых и сейчас пытаются разыскать охотники на предмет поживы. Но потом, конечно, нашлись те, которые больше не хотели прятаться по сырым и тёмным норам. Наслушавшись сказок от старейшин, они рискнули выбраться наружу. Сначала это были единицы, и не всегда они возвращались обратно. Но те, которые возвращались, приносили удивительные вещи и рассказы. Да, по их словам получалось, что прежний мир, каким он был в рассказах, передаваемых из поколения в поколение, погиб. Но проснулось нечто другое. Проснулась изначальная сила Земли. Облик её сильно поменялся, раны и руины после великого огня затянулись новыми видами растений и деревьев, а некоторые люди, обосновавшиеся на поверхности, получили самые удивительные подарки — с ними заговорила сама Земля. Так возникла каста Шаманов. У них проявились особые способности, разные у всех, конечно, но нет на свете человека, способного лучше понимать леса вокруг, вызывать огонь или общаться с духами, чем они. Потом и остальные вышли из глубоких домов, расселились по местности. В основном люди старались следовать заветам Старейшин, наложивших запрет на использование страшных механизмов предков, разрушивших прежний мир. Вместо этого люди осваивали новые, проснувшиеся в них силы и полученные явления самой Матери-земли. Да и привыкать к открытому миру вышедшим из убежищ предкам пришлось долго и сложно. Природа была не совсем та, которой они её представляли по рассказам, многое пришлось исследовать и открывать заново. Не все, конечно, жили дружно и весело, как в сказке. Случились две или три местные «войны» и некоторые люди ушли в леса, обосновали свои независимые племена, кто-то выжил, какие-то совсем одичали. Местных животных приручили, наладили тропы между поселениями. И пошли в свои опасные путешествия первые Охотники. Они много полезного приносили, в том числе и всякую всячину из необитаемых подземелий. Многие предметы люди уже и не помнили, зачем нужны были, какие-то были нерабочими совсем, да и Старейшины не всем дозволяли пользоваться, боясь снова разгневать Богов. Если у кого в деревне и были такие «находки», то держали это в страшном секрете. «Но это мне всё рассказывала прабабушка, которая и сама услышала это от своей бабки, а та была совсем маленькой, когда люди уже почти сотню лет на поверхности обитали. — закончила Сага. — Так что может, и напутано тут много». «А что ещё от старого мира осталось? — спросила Вика. Она-то поняла причины местного апокалипсиса, но объяснять сейчас это Саге бессмысленно, да и сил хватало только чтобы идти и слушать — Ну, древние большие дома там, книги, крупные машины?» «Смешная! Конечно, осталось. Ты ж сама кубок нашла. Дома… Нет, я больших домов древних не знаю, не слышала даже про такое, машины иногда находят и сейчас тоже. А вот книги — мало, да только они странные, их и понять-то никто не может. Но ценятся — зверски. Наверное, думают, что если смогут разгадать древние символы, то всю мудрость предков поймут. Но пока что-то никому не удалось. Да и Старейшины их не жалуют, книги эти. Только Шаманам дают просматривать, и то не всем». За разговором дошли до Сагиного схрона. С виду это казалось непроходимыми зарослями высоких деревьев, с крупными, до самой земли лапами веток. А плющ и разные лианы здесь буйствовали как нигде. Сага велела Вике достать из мешка баночку, обёрнутую грубой тканью, и намазать ей везде голые участки кожи, потом надвинуть капюшон и надеть нарукавники. Мазь пахла лавандой и приятно холодила кожу. Поднимая то одну огромную ветку, то другую, пробираясь чуть ли не на коленях, забрались в самую чащу. «Тут видишь, какое дело. Лианы, которые тут на деревьях наросли, страсть, какие жгучие для всех нормальных людей. А мне Ян достал мазь от одного из шаманов, рецепт-то они, конечно, в секрете держат, да и Ян у них мазь эту за огромную заслугу получил, что-то важное для них принёс, мне не говорил, но видимо и правда важное. Без этой мази сюда никто даже и соваться не подумает, охота что ли потом ожоги-то лечить? А мазь хорошая, пару дней держится, ни одна трава не обжигает». В глубине густых зарослей подлеска начали встречаться и совсем уж гигантские стволы, некоторые из них с расселинами у самых корней. Сагиным убежищем и было одно из таких деревьев. Пространство у корней дерева-гиганта образовывало небольшую пещеру под крышей из почти непроглядных ветвей. Тут же обнаружились и заготовленные дрова, и спальник, и котелок. «Эти деревья почти не горят, можно спокойно костёр разводить, воду снаружи заберём, там у меня бутыль припрятана», — пояснила Сага. Костёр разжигали необычным способом. В заплечнике обнаружился стерженёк, размером с карандаш, край которого закрывал странный металлический колпачок. Снимаешь колпачок, и кончик стрежня тут же вспыхивает пламенем. Вика решила, что это местный вариант зажигалки. Но Сага сказала, что это обычный живой огонь. Им и в деревнях пользовались. Было два типа такого огня. Голубой хорошо освещал всё вокруг, но совсем не давал тепла, а жёлтый наоборот: освещал похуже, зато грел отлично. Откроешь крышку — горит, закроешь — тухнет. И долго горят по несколько месяцев, а то и лет. Их шаманы научились делать, кто побогаче был, покупали у них и сферы с таким огнём, и стержни. На костер пристроили жариться грибы, поставили кипятиться воду для местного чая из трав. И тут Вике стало так хорошо, уютно и безопасно, как никогда прежде не было в её суматошной и сложной жизни. Пещерка быстро прогрелась, грибы и закипевший в котелке «чай» наполнили воздух терпкими ароматами. Потрескивание дров успокаивало. А улечься после ужина на лежак, от которого пахло сушёными травами, и дать отдых натруженному событиями дня телу и вовсе казалось сказкой. И был, на взгляд Вики, такой ужин гораздо вкуснее дорогой ресторанной еды, а душистый спальник мягче её почти ортопедического матраса. Вот только засыпать было страшно. Хоть и странным и небезопасным выдался день, но ощущения познания необычного и такого прекрасного мира, обретение, пусть и невольно, нового друга, столько красоты, загадок и невероятного вокруг, что просыпаться в привычной жизни совсем не хотелось. Особенно учитывая её серость, рутину и практически невыносимое одиночество. И хоть сознание уже ощущало волны накатывающего сна, Вика не хотела уходить в забытьё, не хотела расставаться ни с Сагой, ни с этим удивительным миром. «А кто такой Ян?» — спросила Вика, чтобы продлить минуты бодрствования. «Ян… Ну, если б у меня была обычная судьба, как у всех в деревне, то может и стал бы мужем когда-нибудь. Он же тоже из Охотников, только недавно один ходить начал. А я, что я? С такими как я семью не заводят». «Это почему?» «Так проклятая я от рождения, мать отца моего так и не назвала старейшинам, сказала только, что не из местных, да и не из дальних был. Да и прожила после моего рождения недолго, как мне сказали. Бешеная кровь с ней случилась. Остальных родных у неё в деревне не было. Вот и оставили меня старухам местным на воспитание. У нас во всех деревнях древние матери, ну те, которые уже совсем работать не могут, за малыми да сиротами приглядывают. Они и живут отдельно в своих домах. Вот и берут детей в пригляд за еду или вещи какие. А кому ж я была нужна, если за меня и дать-то нечего? Да и руки у меня не лежат ни шерсть выделывать, ни с камнем работать. Нет во мне нужной силы, понимаешь? Вот почти у всех в деревне есть, в детстве проявляется, а у меня так и не нашли. Мужикам-то с этим проще. Нет силы — иди в Охотники или в Защитники. А я — девка, что с меня взять. Всё детство тощей и хилой была. Да вот не померла всем на радость. А уж от старух мне в детстве чуть ли не каждый день хворостиной или палкой доставалось. Я ж то кувшин им разобью, то жука под кроватью спрячу, а он ночью такой шорох наводил, что бабки до утра меня по углам гоняли, а с утра на угол избы выставляли лицом к Горе. Чтоб мать моя видела, какая у неё девка беспутная растёт, чтоб стыдно и ей там, и мне тут было. Да вот только я Гору-то по-другому видела, и думала, что живёт там где-то в высоких пещерах мама. Найти её только надо. Вот потом и стала туда сбегать. А место там священное, старейшины и шаманы только могут в самые глубокие пещеры теперь ходить. Представляешь, по скольку дней я после этих прогулок сидеть не могла нормально от старушечьих «воспитаний»? — Сага мысленно улыбалась. — Вот тогда Ян меня и взял под защиту, как сестру младшую. От пацанов и взрослых укрывал, подкармливал. А потом и на вылазки с собой брать стал, когда через десять вёсен перевалило. — Долгая тяжёлая пауза сменила воспоминания детства. — Три дня назад Ян с вылазки вернулся. Без добычи и раненый. Наш шаман сказал, что бешеную кровь он подхватил. Это ж верная смерть. Я Яну жизнью своей обязана, понимаешь? Он меня научил почти всему, что в лесу знаю. И как тропы находить, и что можно есть, что нельзя, какую воду семью дорогам обходить надо. В нём-то сила земли рано проснулась, он всё это изнутри знает. Потому и стал у нас самым молодым Охотником, которого Старейшины признали. А тут — ушёл, меня с собой не позвал, пропадал больше двух месяцев, а вернулся пустой, да ещё и при смерти. Он мне дороже отца и брата, понимаешь? Я б без него тогда или со скалы сверзилась рано или поздно, или б пришибли б меня эти бабки, только никто со мной столько не возился, ни до, ни после. И не любил так. Так вот, Яна в лекарский дом отнесли, а я как в себя пришла, так со всех ног к нашему Шаману и понеслась. Он же отдельно живёт от деревни, чтоб с духами легче общаться было, ритуалы там свои тайные проводить. Вот он и сказал мне, что мол, если хочешь, чтоб Ян выжил, ступай в Железные зубья и принеси оттуда три древних диска. Объяснил, что когда принесу, тогда духи и скажут, что с ними дальше делать. Вот, за ними и бегала. А Фила я заметила уже на обратном пути, прятаться да следы путать стала. Он к нам тогда из соседней деревни приходил, видать подслушал, куда я собралась, да и слава про него дурная ходит. Что говорю, сама ж всё видела. Да только и он Охотник неплохой, следы читает как волк тропы лесные. Думала, что уж оторвалась от него, когда за деревья свернула, неслась в гору, что киргут бешеный, чтоб со следа сбить. А тут голову как поведёт, я и ткнулась башкой в дерево. А тут ты. И камень этот, чтоб его Гора поглотила! — Сага наконец-то прервалась и решила сменить не совсем приятную по воспоминаниям для обеих тему, — Ты б поспать попробовала, а то завтра долго идти придётся, а ноги даже у меня не каменные». Сон был лёгким, но слишком коротким. В сознании начал настойчиво проникать мысленный голос Саги, зовущий, нетерпеливый. По пробуждению не было ни непонимания происходящего, ни путаницы в мыслях. Что не могло не радовать. Однако Вика так и осталась «хозяйкой» тела. Ночь не сменила управляющего в голове, не отправила жительницу иного мира восвояси. Умывшись и забрав из прикопанной под корнями пещеры оставшиеся «диски», двинулись дальше.