#cosydazaiweek 2022

      Детский плач едва слышен среди шума площадки. Мальчик лет семи упал под деревом, закрывая лицо кулачками и стараясь стереть слезы, активно стекающие по раскрасневшимся щекам. Как бы он ни пытался вести себя тихо, все равно срывался на громкие всхлипы. Глаза щипало, а руки и коленки горели и неприятно покалывали. Капельки крови выступили на свежих ранах, пока стертая кожа саднила. Он упал и немного проехался по земле, теперь светлая футболка была в пыли, а сандали едва не порвались.       Тетушка наверняка будет злиться и накажет ребенка, вместо того чтобы помочь. От таких мыслей слезы лишь активнее стекали по щекам, как и сопли, которые нечем было убрать, кроме как краем футболки, пачкая ту сильнее. Малыша буквально охватила истерика, он готов кричать, но не может себе позволить, вместо этого задыхаясь в начавшейся истерике.       — Почему ты плачешь?       Дазай дергается и поднимает испуганный взгляд на подошедшего. Мальчишка, кажется, его возраста, стоит напротив, хмурится и обеспокоенно всматривается в заплаканное лицо. Под взглядом ребенок тушуется, вжимает голову в плечи и пытается не только закрыться руками от незнакомца, но и от всего мира, лишь бы никто не видел его таким. Тетушка постоянно ругается и повторяет, что он будущий мужчина, а они не должны плакать или вести себя так. «Ревешь как девчонка! Да никто с таким нытиком и тряпкой дружить не будет, кому ты сдался, сопляк!» — зло плюется женщина всегда, когда у Дазая появляется хоть намек на слезы, не важно будет то после ссоры или от простого удара об угол стола. Осаму уже успел усвоить, что плакать нельзя, как минимум — перед тетушкой точно.       — Ты поранился? — мальчик с яркими рыжими волосами подходит ближе и присаживается рядом с Дазаем, даже не спрашивая разрешения. Дазай ежится и поворачивается чуть в сторону, однако ему становится любопытно, и он осторожно посматривает на незнакомца поверх рук.       Рыжий мальчик роется в своем маленьком рюкзаке с забавным брелоком в виде черного котика с длинным хвостом. Тонкие брови нахмурены, а нижняя губа прикушена, он очень сосредоточен, но в следующее мгновение лицо проясняется. Мальчик улыбается и достает несколько пластырей с Hello Kitty. Осаму удивляется, шмыгая носом. Слезы почти не щиплют глаза, оставаясь влажными дорожками на щеках. Ребенок водит носом по рукаву, утыкаясь в изгиб локтя, пока незнакомец осторожно придвигается ближе. Тетушка говорит, что настоящий мужчина не может пользоваться и восхищаться какими-то милыми вещами, «девчачьими», но этот мальчик абсолютно спокойно держит розовые и белые пластыри, даже на его руке приклеен точно такой же, теперь Осаму это заметил.       — Давай заклеим ранки? Мама говорит, что если в ранки попадет грязь, то можно сильно заболеть. — Ребенок говорит мягко и старается вести себя аккуратно, чтобы не спугнуть Дазая. Он наклонятся ближе, пытается заглянуть в чужие глаза и осторожно тянет свою маленькую ручку к темной макушке. Осаму напрягается, замирает как загнанный зверек, но не противится, а еще ему не страшно. Рядом с этим ярким мальчиком почему-то не страшно, хотя когда так тянет руку тетушка, она часто ударяет по голове или тянет за волосы, настолько часто, что ребенок теперь постоянно дергается от попытки прикоснуться к его голове. Но незнакомец трогает каштановые пряди и ласково гладит по голове, пытаясь утешить и поддержать. Дазай прикрывает глаза и подается ближе к ладошке. Он тянется к нежности, которой всегда так не хватает дома.       — Как тебя зовут? — мягко спрашивает незнакомец, всматриваясь в заплаканное лицо. — Меня Чуя. Накахара Чуя.       — Осаму. Дазай Осаму, — тихо ответил шатен, в последний раз шмыгнув носом. — Спасибо…       — За что? — Удивленно вскидывает брови Накахара. Он ничего не сделал, а его благодарят, странный мальчик.       Они сидят так еще какое-то время. Осаму окончательно успокаивается, лишь иногда вздрагивая после сильного плача, а Чуя продолжает его гладить то по голове, то по спине. Мальчики разговаривают тихо, с длинными паузами, но по чуть-чуть узнают друг о друге больше. Дазай соглашается на несколько пластырей, которые на бледной коже выглядят как-то странно и до жути непривычно. Темные брови хмурятся, в голове проскальзывают мысли сорвать пластыри и выбросить, ведь он будущей мужчина и такое не для него. Чуя рядом смеется и улыбается — так ярко и солнечно, он говорит, что Дазаю идет и тот выглядит красиво, даже мило. Осаму хмурится лишь сильнее, путаясь в своих мыслях, и вздрагивает, чувствуя объятия. Чуя поддерживает его, и Дазаю спокойно на душе. Он всматривается в лазурные глаза и впервые за время, проведенное вместе, у него легкая улыбка на губах. Пластыри остаются на ранках, хоть потом их и придется заменить или снять, а мальчики сцепляют мизинцы в знак дружбы.