Может, ты поиграешь на мне?

-Правда или действие? -Что? Ну... давай действие... —два зрачка напротив кольнули острым и уголки губ расплылись в ухмылке. -Сними с меня что-нибудь. -Ты... Ты уверена? —я была удивлена, но почему-то чувствовала, что сейчас это было искреннее желание Лины, а не уступка и благодарность для меня. -Да, уверена. —вроде бы зелёный сигнал, маленькие плечи расслаблены, руки не теребят край футболки, дыхание ровное и спокойное, будто секунду назад она просто попросила прочитать ей сказку на ночь. -Ну хорошо, котёнок, как скажешь.. Я начала крайне медленно, останавливаясь и давая ей много времени на то, чтобы передумать. Мои пальцы, лёгкие и невесомые, скользнули под край ее розовой футболки, кончиками касаясь теплой кожи напряжённого живота. Но Ангелина замерла. Нет, не сопротивлялась, но всё её тело напряглось, как струна. Продолжать не было смысла, это было похоже на принудительное насилие над ней. И когда ткань майки зашевелилась у её груди, она резко схватила меня за запястье. -Стоп. Стоп, я...—её дыхание стало частым, поверхностным, глаза блестели уже не от возбуждения, а от накатившей паники. Я тут же убрала руку, но не отстранилась полностью, продолжая гладить её бок ладонью. -Всё в порядке, солнышко. Мы остановимся. Смотри на меня– дыши со мной. Вот так... Попытайся расслабиться, и если станет страшно- сразу говори. —она кивнула, стараясь синхронизировать вдохи с моими, но пальцы всё ещё впивались в простыню, становясь всё белее. -Боже, я же сама предложила... Почему я не могу...? – её голос звучал зло на себя. И, наверно, стыдливо. Я аккуратно вновь прижала холодную ладонь к своей груди, чтобы она почувствовала моё сердцебиение. -Смотри, чувствуешь? Я тоже нервничаю и это нормально. А твоё тело помнит то, что разум пытается забыть. И это тоже нормально. Сам факт- ужасен, но твоя реакция такая, какая была бы у всех. —я провела пальцами по её позвоночнику под тканью туда, где знала, что у неё есть маленькая родинка. Лина ничего не ответила, но её рука неуверенно и неловко потянулась ко мне в темноте, и, проигнорировав мои пальцы, спустилась к моему поясу. -Я могу... Попробовать? Может, мне так будет легче?.. -Конечно, милая, пробуй, я поддержу. Я послушно чуть шире раздвинула свои ноги и "нечаянно" приподняла футболку, оголяя свой давний пирсинг на пупке. Как бы не хотелось в этот момент закинуть голову выше и выгнуться неопытным ручонкам навстречу- мне приходилось контролировать свои реакции, лишь бы не спугнуть моего милого дебютанта. Её пальцы сильно задрожали, когда она расстёгивала пуговицу на моих домашних шортах. И я видела, как она старается: губы сжаты в тонкую полоску, брови чуть сдвинуты, будто она решает сложнейшую задачу по гармонии. В темноте комнаты её глаза казались огромными, полными решимости и... страха, к сожалению. -Я так хочу... —прошептала она, но её руки замерли на моём поясе, лишь слегка указательным пальцем проводя вверх-вниз по молнии. Я прикрыла испугавшиеся ладони своими, в немом жесте: "Мы можем остановиться." —Нет... —она резко вдохнула, будто испугалась собственного порыва. —Я... Я действительно хочу. Просто... Я не умею ничего.. Мне стыдно! —её голос сорвался, и я почувствовала, как крохотное тело напряглось под моими руками. Не от желания- снова от ужаса. От воспоминаний, которые я не могла стереть, и она не могла, никто не мог. Я медленно убрала со своего тела её руки и раздвинула их в стороны, не разжимая пальцев. -Посмотри на меня, Ангелин, пожалуйста...—она подняла глаза и в них уже копились слёзы. —Ты здесь. Со мной. Никто не торопит тебя, никто не оценивает и не осуждает, я не жду от тебя идеальных действий и быстрого согласия. —я перевернулась на спину, оставив между нами пространство, но не отпуская её руку. Она замерла, потом медленно, будто проверяя свою и мою реакцию, прижалась ко мне боком. -Я думала... нет... Даже была уверена, что сегодня получится. —прошептала она в темноте, утыкаясь мокрым носом мне в плечо. -Мы не торопимся. И мне не нужно ничего, кроме того, что ты можешь дать. Может.. Может нужно найти решения, чтобы тебе стало легче? -О чём ты? -Ну, больше времени проводить в уязвимых положениях, переодеваться друг перед другом, снимать лифчик на ночь, например. —я игриво оттянула и резко, но не больно, отпустила лямку бюстгальтера на её плече. —Ты хоть раз спала без него? Неудобно же, кис.. -Ну, было пару раз. Не с тобой. —она неловко улыбнулась, потирая красный отпечаток на плече и пряча лицо в одеялах и подушках. -Вот видишь... А давай примем ванну? Вдвоём. Расслабимся, поболтаем, привыкнем, поиграем в твоих резиновых котят, не зря же ты их припёрла из дома. -Ну.. Наверно, стоит..

***

Вода была почти горячей, как она любит. Я насыпала пену горкой, бросила пару капель лавандового масла, две бомбочки с вишней, достала с дальней полки гель для душа с запахом шоколада- всё то, от чего моя любовь была без ума, а значит и я вместе с ней. Ангелина стояла в дверях, наблюдая, иногда улыбаясь и нервно теребя подол футболки. Я знаю, что даже такой простой жест, такая невинная затея для неё настоящее испытание. Она доверится мне, снимет с себя тканевую оболочку и войдёт в воду, смывая с себя напряжение тяжёлого дня- я думала будет так. Но блестящие глазки снова нервно бегали по всем поверхностям, избегая лишь пунцовые неровности моего лица. -Ты... ты точно думаешь, что это классно? -Котёнок, это моя идея, помнишь? —я протянула руку. Она глубоко вдохнула и, отвернувшись, стянула с себя раскалённую одежду. Быстро, будто боялась передумать. Неловкие движения застряли на уровне груди, никак не решаясь оголять аккуратные молочные полушария, но, в итоге, тонкое кружево всё таки осталось валяться где-то на кафельном полу. Я сделала то же самое, стараясь не смотреть на идеальное, подтянутое и юное тело в упор. Ох, как же это тяжело даётся, особенно когда впереди предстоит делить тесную тёплую ванну. Пушистая пена, будто нарочно, скрыла прозрачную воду почти полностью. Ангелина залезла первая, сразу прижавшись к дальнему краю, а я села напротив, оставив между нами расстояние, и вдруг мои щёки тоже вспыхнули, видимо, из-за общей атмосферы. Лина всеми силами пыталась прикрыть грудь, спрятаться от моего назойливого взгляда, который, на самом деле, всеми силами избегал её, провалиться под землю, уплыть вместе с пеной в канализацию. Мой огромный бюст по сравнению с ней начал ужасно меня смущать, ведь я даже никак скрыть его не смогу, пены точно не хватит, и зачем я сняла трусы? А она сняла? Не заметила... Ладно, пора помогать страхам уходить в прошлое. -Видишь? —я потыкала плавающего резинового котёнка в её сторону. —Никаких обязательств, лови его! —она фыркнула, но уголки губ дрогнули, а руки наконец отлипли от голого тела, давая ему хоть каплю свободы и самостоятельности. Пена тоже слегка расплылась, и под мыльной водой я увидела, что трусишки она всё-таки оставила. Конечно, я сделала вид, что не замечаю абсолютно ничего. Шаг и так колоссальный. -Надо будет ещё купить уток, коты не по канону. —розовые от пара и смущения щёки теперь улыбались. -Может быть... Ну это ты у нас кошколюб. —мы болтали о пустяках... О конкурсе, о дурацких анекдотах Финнеаса, о том, как же важно покупать кошкам корм, подходящий под их весовую категорию. И постепенно её плечи опустились, страх стекал с них, как и капли с волос, голос стал увереннее, а глаза наконец сосредоточились на одном месте- игрушках перед ней. -Билли?.. -М? -Спасибо. За... вот это. —Геля провела ладонью по воде, оставляя след в пене. —Я думала, ты... расстроишься. -Я же говорила, всё хорошо. — я осторожно протянула ногу, коснувшись её ступни под водой. Она ответила на давление- сначала робко, потом сильнее. Наши пальцы соприкасались под защитой мыльной пелены, невидимые, но тёплые. -Мне нравится, когда.. Когда я тебе нравлюсь.. —что она имеет ввиду? -Ты всегда мне нравишься, Ангелина. -Мне кажется, когда я первая проявляю признаки внимания, то ты думаешь, что я озабоченная.. -Что? —я даже поперхнулась воздухом. —если ты озабоченная, то кто я? Не говори ерунды, я обожаю, когда ты первая идёшь на контакт. -Ну ладно...

От лица автора

Спустя полчаса вода уже потеряла былое тепло, оставив после себя лишь мутноватую пену, прилипшую к стенкам ванны. Ангелина выскочила первой, всё также торопливо и спешно, и укуталась в большое банное полотенце. Она стояла перед запотевшим зеркалом, механически вытирая мокрые пряди волос, рассматривая свою распарившуюся кожу, когда движение за спиной заставило её замереть. Билли поднималась из воды медленно и важно, словно невесомая. Капли стекали по её шее, перекатывались через ключицы, исчезали в углублении между пышными грудями. Полотенце, небрежно наброшенное на плечи, приоткрывало бок, тонкую линию талии, изгиб бедра, тень ниже живота... Лина почувствовала странное тепло внизу живота. Уже пару раз знакомое, но от этого не менее тревожное. "Это из-за неё?"- пронеслось в чистом сознании. Она резко отвернулась, сжав край раковины пальцами. Сердце бешено колотилось, а между ног появилось странное пульсирующее ощущение, которое с каждой секундой было всё труднее игнорировать. -Чай с мёдом, котёнок? Или какао? Ты не голодная?".—Вернувшись в комнату, упав на кровать, Билли вдруг встала и ушла на кухню, а её бархатистый спокойный голос доносился издалека, уже за дверью. -Чай... С лимоном, пожалуйста. —Геля сидела на краю кровати, пальцы бессознательно сжимали край простыни. Чай с лимоном делать дольше, есть время побороть навязчивое желание. То странное тепло всё ещё не уходило, разгораясь сильнее, а шаловливое воображение лишь подпитывало зачатки греховности. Лина осторожно прикоснулась к своему дрожащему животу, почувствовала, что кожа под пальцами была горячей, почти огненной. Рука дрожала, когда неловко опустилась ниже, к краю трусиков. Мысли путались, в голове всплывали обрывки картин: Билли в ванной, капли на её коже, тень между грудями, их недавняя удачная близость, её первая разрядка. Ангелина никогда раньше не делала этого самостоятельно. Даже мысли о небольшой стимуляции вгоняли в ужас и казались до жути грязными. До этого момента её собственные прикосновения были лишь функциональными и бытовыми, быстрыми, безразличными, иногда даже грубыми. Мыться под ледяным душем, чтобы кожа не успела нагреться под руками; одеваться в темноте, чтобы не видеть собственного отражения; спать в мешковатых пижамах и лифе, чтобы скрыть каждую линию тела. Она боялась удовольствия. Боялась, что если позволит себе почувствовать что-то хорошее, то предаст ту девочку, которую когда-то трогали против воли. В её голове застряла уродливая формула, где удовольствие равнялось со стыдом. А ещё страх, что если она начнёт исследовать себя, то обнаружит там следы их рук, чужих и отвратительных. Что её тело навсегда испорчено, что даже в одиночестве она не сможет отделить себя от тех воспоминаний. Но в этот вечер, глядя на Билли, впервые появилось щемящее "хочу". Не для них. Не для выживания, а для себя. Один палец скользнул под резинку, потом ещё один, и когда они наконец коснулись нежной кожи, она ждала, что нахлынет отвращение... но вместо этого пришло другое чувство. -Боже, это... так странно...и мягко.. —она зажмурилась, представляя, что это не её пальцы, а чьи-то ещё. Родные, тёплые, уверенные. Знающие, что делать и как правильно. Дыхание участилось. Где-то глубоко внутри зарождалось что-то новое, незнакомое, пугающее и манящее одновременно. За дверью в этот момент Билли замерла с двумя кружками в руках. Из-за приоткрытой двери в спальню доносились сдавленные звуки, прерывистое дыхание, шорох простыней, а воздух наполнился атмосферой неопытности и смущения. Медленно, стараясь не скрипнуть половицами, Билл отступила назад, а губы сами растянулись в гордой улыбке. "Прогресс.. "- подумала певица и спокойно спустилась обратно на кухню. Конечно, она никогда не расскажет своей малышке о том, что слышала. Не укажет на тихие слова полушёпотом и красные щёчки. Она точно знала, что лучшая поддержка сейчас- молчаливое принятие. Утром обе сделали вид, что вчерашний вечер оказался выдумкой, но прикосновения после сна стали настойчивее, поцелуи глубже, а уши уже не горели как красный цвет светофора. Но телефон певицы брякнул уведомлением, потом ещё одним и ещё. Без великой радости Билл пришлось отвлечься от тёплого комочка под боком и узнать своего раздражителя на экране. Финнеас. @finneas -Утро доброе, по школе пару новостей. И некоторые полный отстой. @billieeilish -Не может быть ничего отстойнее, чем твоё сообщение рано утром. Давай встретимся в моём кабинете и расскажешь. @finneas -Поверь, сейчас ты ошибаешься, захвати с собой поесть, Клау на меня обиделась и не готовит завтрак.. @billieeilish -Снова задержался до поздна на студии? @finneas -Нет, нечаянно назвал её Ангелиной. Это всё из-за тебя, все уши мне прожужжала. Теперь надо их знакомить, а то не верит.. Айлиш лишь усмехнулась и вновь легла лицом к яблоку раздора их семейства. Ангелина была задумчивой и молчаливой, видимо, остатки воспоминаний всё ещё свисали с кончиков её ресниц, но Билл это никак не прокомментировала. Вместо этого, чуть позже, они вдвоём спустились на кухню, позавтракали и уже были готовы мчать на учёбу.

***

-Какой ещё спектакль? Они там с ума посходили? У меня и так нет времени, ещё и это самодурство! —Билли нервно наматывала круги по классу, лишь изредка кидая разъяренный взгляд на брата. -Успокойся, откуда я знаю зачем это им. Но сказали, что если не поставим хотя бы десятиминутную сценку- с названия школы уберут слово "Искусств" и будет просто "Школа". Это бред, мы не математике учим. —рыжий уже листал список всевозможных детских постановок. -Отлично просто... У нас конкурс на носу у старших, у меня собственные концерты, а тут опять с младшими возиться. -Конкурс через пару дней, отыграют и пусть возятся с ними, будет у них как педагогическая практика. Смотри, вот весёленький какой-то... —Финн повернул экран телефона к сестре, показывая афишу оперы для маленьких "кукареку". —Нужно пять котят, пять поросят, пять лягушат, пять цыплят, петух и курица. -Спасибо, что мне дальше делать с этой информацией? -Бери двадцать попавшихся детей и скидывай ответственность на других детей. Ангелина не хочет себя попробовать в роли режиссёра? Или, в роли курицы? -Хватит! —Билл надулась, но лёгкая улыбка всё-таки выдавала её настоящий настрой. —Я спрошу. Она одна не справится, нужен ещё кто-то. -Клэр? Эллен? -О Боже, они поубивают друг друга. -Зато быстро всё сделают. Скажи, что это приказ такой. Не от нас, конечно. -Хорошо, но тогда именно ты скажешь Лине эту чудо-новость. -Билли..Ой!... Мисс Айлиш, вас зовёт... А, это ты, Финнеас... —запыхавшийся ребятёнок забежал в кабинет. —Я думала, это кто-то другой, я уже успела испугаться блин! -Так, кто меня зовёт? —Билл и Финн усмехнулись, смотря на Ангела. Но та в ответ лишь пожала плечами. -Тебе сегодня опять нужно заменить нашего препода, она поехала домой срочно.. -О Боже... Длинный школьный коридор, освещённый жёлтым светом старых люстр, казался сегодня особенно бесконечным. Их шаги- чёткие ботфорты Билли и лёгкие шажки Ангелины звучали в унисон, но мысли бежали в совершенно разных направлениях. Билл шла первой, рассеянно проводя пальцами по стене, где висели детские рисунки и афиши прошедших концертов. Она уже мысленно ворчала, представляя, как будет два часа подряд объяснять одной и той же группе разницу между простыми и сложными формами. Вспомнила, что обещала Финнеасу подготовить новых солистов к весеннему концерту, и скривилась. Кофе в учительской уже точно остынет, а её любимый веганский круассан наверняка стащит кто-то из коллег. За её спиной Геля волочила ноги, будто идя на казнь. В руках она сжимала потрёпанную папку с нотами, те самые, которые она должна играть на конкурсе через два дня. "Что, если я опять запнусь на том пассаже? А если жюри заметит, как дрожат руки? Или, хуже того... если Клэр..."- Она резко сжала веки, пытаясь прогнать навязчивый образ соперницы, холодно улыбающейся со сцены с кубком в руках и всеобщим признанием. В животе заныло так, будто она проглотила камень. -Ты ведь тоже сейчас на мой урок идёшь? —внезапно обернулась Билли, прерывая её мрачные мысли. -М? Да... — Ангелина натянуто улыбнулась, быстро пряча тетрадь за спину. —Тебе уже не терпится? -Да уж... Хоть бы кто-нибудь из них наконец научился делать задания без решебника. — пробурчала Билли, не глядя на неё, и тут же пожалела о своей раздражённости. Но усталость брала верх. Они дошли до двери класса, где уже слышался гул голосов и беспорядочные гаммы. Ангелина задержалась на пороге, глядя, как Билли уверенно распахивает дверь и входит, даже не оглянувшись. А в кабинете Клэр уже сидела за первой партой, её пальцы безупречно настукивали ритм сложного этюда. Увидев Ангелину, она лишь едва заметно приподняла бровь и раздраженно вздохнула. "Вырядилась, корова.."- пронеслось в голове Ангела, когда, идя к своему месту, она рассматривала новенькое пошитое школьное платье Холт, которое сидело на той безупречно. Прогоняя из головы нотки ревности, Лина села прямо позади Клэр. Билли увидела как над ними сгущается воздух, но её это только умилило и слегка рассмешило. -Всем здравствуйте, сегодня я веду ваш урок. Какое у вас было домашнее задание? Кто сегодня отсутствует? —Айлиш деловито села за учительский стол и с важным видом начала листать журнал, отмечая тех, кому повезло остаться дома. Узнав про то, что на дом было задано написать конспект параграфа про мазурки Шопена, певица без радости начала проверять всех детей. —По очереди мне приносите тетради свои, а то мне нужно каждому поставить оценку за этот урок. Эмма, давай сюда... Это оказалось небыстрое занятие. Спустя несколько минут Билли открыла очередную тетрадь и чуть не фыркнула. "Мазурки Шопена- это быстрые польские танцы в размере 3/4",- было выведено старательным подчерком. "Характерны синкопы и акценты на слабых долях". Всё верно пока что. А вот дальше... "Шопен писал мазурки, когда тосковал по дому, потому что его девушка уехала в отпуск". Билли закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. Она красным вывела на полях: "Романтично, но неверно". и поставила жирный вопросительный знак. Следующая тетрадь обрадовала её не меньше. "Мазурки бывают трёх видов: весёлые, грустные и... средние". -Гениальная классификация, Эндрю. —похвалила Билли с небольшим сарказмом. —Уточни, что имеется в виду под "средними". Стопка тетрадей медленно таяла. Где-то путали мазурку с полонезом, где-то уверенно утверждали, что Шопен написал примерно сто тысяч мазурок, а одна тетрадь и вовсе содержала загадочную приписку: "Если играть мазурку слишком быстро, Шопен будет вертеться в гробу". -Клэр, давай тетрадь. —в руки к брюнетке попала идеальная вылизанная тетрадь, где каждый столбик и абзац начинался с завитной буквы, а важные темы были выделены фломастером. —Молодец. Ангелина, давай теперь ты. —Билли ожидала от своей девочки записи ещё лучше и красивее, но... их вовсе не оказалось. -Я в следующий раз... Принесу.. Я не успела вчера... —ребёнок стыдливо опустил голову и говорил тихо-тихо, уверенная в том, что Билли в ней точно разочаруется и Клэр снова её переиграла. -Хорошо. Так, давайте продолжим урок. —но в Айлиш не было злости или чего-то другого, она прекрасно помнила, что вчерашний вечер они всецело посвятили себе, а мазурки Шопена Ангелина и так знает от начала до конца каждую. —Сегодня я вам буду зачитывать лекцию, а вы записывайте всё, что посчитаете важным. Тема- ноктюрны и полонезы Шопена. Билли начала рассказывать в своём обычном режиме, уверенным голосом, с лёгкой небрежностью профессионала, для которого полонезы Шопена были как азбука, которую она выучила ещё с пелёнок. -Героический полонез, мой любимый...— её пальцы сами собой сыграли в воздухе первые аккорды. —Написан не просто как танец, а как символ непокорённой Польши. Обратите внимание на... Её взгляд автоматически скользнул по классу, отмечая привычные картины: кто-то сосредоточенно записывает и внимательно слушает, кто-то украдкой зевает, пара человек на задних партах уже начала тайком переписываться на бумажках. Всё как всегда, ничего нового. И тут её внимание привлекла Клэр. Девушка сидела на первой парте, слишком близко к Билл, подперев подбородок рукой, но её обычное холодное выражение лица сменилось чем-то странным. Глаза, всегда такие равнодушные, теперь смотрели на учителя с непривычной интенсивностью. Взгляд был тяжёлым, изучающим, будто она рассматривала не преподавателя, а что-то гораздо более интересное. Билли на секунду запнулась, но быстро взяла себя в руки: -Обратите внимание...на басовую линию, которая создаёт этот маршеобразный ритм. Клэр медленно, чересчур медленно провела языком по нижней губе. Не случайное движение, а нарочитое, почти театральное, немного мерзкое. За её спиной Ангелина, обычно такая внимательная на уроках, особенно которые ведёт Билли, вдруг замерла с ручкой в воздухе. Её брови чуть сдвинулись и она явно что-то почувствовала, но ещё не понимала что. Билл намеренно отвернулась, делая вид, что изучает ноты на пюпитре. Когда она снова подняла глаза, Клэр уже сидела иначе, слегка откинувшись на стуле, одна нога чуть выдвинута вперёд. И тогда Билли заметила движение. Подол платья, того самого, бархатного и красного из школьной формы музыкалки- неторопливо, почти незаметно поднимался. Сначала чуть выше колен... потом ещё... Ангелина внезапно резко кашлянула, её рука дёрнулась, как будто она хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Вместо этого она глубже вжалась в свою парту, глаза расширились и она наконец увидела то, что делала Клэр. Айлиш резко захлопнула ноты. Звук был таким громким, что несколько учеников вздрогнули. -Практическое задание! — её голос прозвучал резче, чем планировалось. —Разбейтесь на пары и разберите первые шестнадцать тактов. У вас десять минут. —она твёрдыми шагами подошла к первой парте и наклонилась к Клэр, делая вид, что проверяет её конспект. —Если ты не прекратишь это представление прямо сейчас, — прошептала Билли так тихо, что слышала только Холт. — То следующие полгода будешь играть только в кабинете директора. Поняла? За спиной Клэр раздался лёгкий стук- Ангелина уронила ручку. Её лицо было бледным, а губы плотно сжаты, она явно видела всё: и провокацию, и реакцию Билли. Холт медленно убрала руки с колен, позволив юбке скользнуть вниз. Но её губы растянулись в едва заметной улыбке, она знала, что добилась своего. Лина резко встала. -Можно выйти? — её голос дрожал, хотя она явно старалась этого не показывать. Билли кивнула, наблюдая, как девчонка почти бежит к двери. В классе повисло неловкое молчание. Урок был безнадёжно испорчен.

От лица Ангелины.

Я, что есть силы, рванула прочь из квбинета по длинному коридору. Не знаю почему. Уверена, Билл сама не в восторге, хотя.. Платье на Клэр сидит лучше, чем на мне... Ладно. Впопыхах распахнула дверь двадцать пятого кабинета- внутри сидел Финнеас и мило беседовал с Мисс Дэвис о каком-то петушке и поросятах. Они обратили на меня внимание, хоть я и постаралась успокоиться и тихо зайти внутрь, не выдавая своё состояние. -Здравствуйте, Мисс Дэвис.. -Привет, Ангелиш. Чего какая грустная? —педагог сделала глоток кофе и похлопала по месту на диване рядом с собой. —У тебя сейчас разве не музыкальная литература? -Да, Билли должна вести. —зачем-то вмешался Финн. -Да, да.. Я ушла, там.. Да не важно.. -Как неважно? Ну-ка рассказывай, кого нам отчитать? —два рыжика усмехнулись и ждали моего ответа. Говорить или нет?.. -Просто, там Клэр странно себя вела.. И приставала к Билли и.. Там.. —я почувствовала как их взгляды стали пристальнее и заинтересованнее, а мои щёки вспыхнули пожаром. —Она ещё задирала юбку под партой! Вот!! —всё-таки этим двум людям я доверяю. -Боже, она совсем что-ли с ума сошла? Ой, да если честно, мне эта девчонка сразу не понравилась. —Виктория, допив стаканчик, начала рассказывать шёпотом, боясь, что за дверью могут услышать. —Она на моих уроках ведёт себя как коза! Будто она не учиться сюда пришла, понимаете? Я, как дура, должна только сидеть и хвалить её. -Я слышал, что другие учителя тоже на неё жаловались. Видимо, сегодня этот список пополнит Билли. Ангелина, не обращай внимания, ну глупенькая она, и богатая, этим всё сказано. Билл её терпеть не может, расслабься. —Финнеас мне слегка по родному улыбнулся, будто он был и моим старшим братом, и действительно стало чуть легче. Хотя бы теперь я знаю, что у меня есть единомышленники. —Кстати.. Насчёт Клэр.. Вам тут задание дают.. После конкурса нужно поставить спектакль, мы нашли вот небольшой и лёгкий, про петуха, который потерял своё "кукареку", и тебя с Холт назначили ответственными... Извини.. -Я только обрадовалась, а ты... —приплыли. -Да ладно, Ангелиш, он идёт минут пятнадцать, понимаешь? Быстро вдвоём сделаете, разделите обязанности и всё. О, и про конкурс, хотела спросить- что ты будешь играть как пьесу не по программе? Уже придумала? Пора бы, два дня осталось. -Да, придумала... Могу не говорить? -Как хочешь. —Дэвис немного удивилась, но настаивать не стала. Нет, я не придумала, но намётки идей есть. В кабинет резко зашла Билли. -А я тебя ищу везде... -А ты чего не на уроке? У вас же ещё полчаса.. —спросил Финн. -Я их отпустила пораньше, они меня что-то раздражают, а эта Клэр... -Мы знаем. —в один голос сказали Финнеас и Вика. -Ладно... Надо сообщить её родителям, наверно. -Не думаю, её отец сильно болеет, лежит в больнице. Это мне другие преподаватели рассказали. —Мисс Дэвис села прямо, а музыкальные пальцы сжали край рукава. —И мама у неё вроде давно умерла, или ушла, не знаю точно. Сейчас к ним только мачеха иногда приходит. -А что будет, если и отец умрёт? —Билли недоумевала, но это явно не давало выходке Клэр оправдание. -Наверно, они распишутся официально с мачехой, все деньги и бизнесы перейдут к ней, и Клэр, соответственно, тоже пойдёт ей под опеку. Ну или другие родственники оформят, на самом деле много вариантов. —Дэвис пожала плечами и начала вставать с дивана. —Ладно, ребят, мне пора. Мы, получается, до конкурса больше не встретимся, да, Лин? Занимайся и ничего не бойся, всё хорошо будет. —она легонько похлопала меня по макушке и ушла

***

Последние сорок восемь часов перед выступлением пролетели как один сплошной нервный сон. Я занималась до тех пор, пока пальцы не начинали залипать и дрожать на клавишах, пока в висках не стучало от усталости. Но даже когда я закрывала крышку рояля, музыка не уходила- она звенела в голове, навязчивая и беспощадная, напоминая, что я всё ещё могу ошибиться. Но я наконец определилась с пьесой на выбор- песня Билли в моей обработке. "Halley's Comet". И почему я вообще решила играть её? Лишь добавочный нерв... Но я хотела, чтобы Билли поняла, как сильно я... Нет, даже думать об этом было стыдно. Это же её песня, её личные переживания, её душа, вывернутая наизнанку. А я взяла и превратила их в конкурсный номер, как будто имела право. Хотя, думаю она будет рада, наверно.. Накануне вечером я не смогла уснуть. Лежала в темноте и представляла, как завтра встану на сцену, а из зала на меня будут смотреть десятки глаз. И её глаза самые важные. Что, если я подведу? Что, если сыграю плохо, и все поймут, что я не заслуживаю ни её гордости, ни её любви? А что, если Клэр сыграет идеально? И что хуже? Утром перед конкурсом меня тошнило от страха. Я пять раз переодевалась, потому что всё казалось не тем- то слишком откровенно, то слишком строго, то просто уродливо, остановилась на блестящем бежевом платье с рукавами-фонариками. Но каким бы красивым не выглядел мой наряд- в зеркале отражалось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. -Ты справишься, принцесса. — сказала мне Билли у выхода, нежными руками поправляя мой бант в волосах. Её пальцы были тёплыми и уверенными. — Я верю в тебя. И помни, мне не важен результат. —она приподняла пальцами мой подбородок и влажными губами поцеловала прямо в нос. Но сейчас её вера не согревала, она давила. Потому что если я проиграю, то подведу не только себя- я подведу её и Мисс Дэвис. —Кстати, ты вроде хотела маму позвать? Она придёт? -Нет, у неё дела. —не то чтобы хотела, но мысли такие были. Не потому что я скучаю или мне не хватает её внимания, а, наверно, из-за злости и собственной гордости, чтобы показать, на что способна. Но способна ли? -Может, это к лучшему, котёнок, а то ещё больше бы переживала. Концертный зал "Филармонии" оказался огромным. Высокие потолки с позолоченной лепниной, бархатные кресла, люстры, от которых рябило в глазах. Я стояла в артистической, прижавшись лбом к холодному стеклу окна, и пыталась не думать о том, что через час мне предстоит выйти на эту сцену. Билли оставила меня у рояля в репетиционном зале- маленькой комнатке за кулисами, где конкурсанты могли разыграться перед выступлением. -Мне нужно пройти в жюри, малышка...— она поправила мой воротничок, её пальцы чуть дрожали. —Ты справишься. —я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её духи- что-то древесное с нотками бергамота ещё долго витали в воздухе после того, как она ушла. Репетиционный зал был душным. Я играла гаммы, этюды, сложные пассажи из программы, но пальцы будто одеревенели, звук получался плоским, безжизненным. -Ну и что ты тут выдавливаешь? — раздался знакомый голос за моей спиной. Я обернулась. Клэр стояла в дверях, облокотившись о косяк. На ней было чёрное платье с высоким воротом, строгое, но от этого она казалась ещё более непостижимой. -Разминаюсь. —пробормотала я, снова опуская руки на клавиши. Она вошла, не спеша закрыла за собой дверь и села на стул рядом. -Интересный выбор- играть аранжировку Билли. Думаешь, подхалимаж поможет победить? -Это не подхалимаж. —мои пальцы замолчали. -А что? —она наклонилась ближе. — Признание в любви на весь зал? —я резко встала, отчего табурет с грохотом упал на пол. -У тебя есть своя программа, вот и занимайся ей! —Клэр лишь усмехнулась и, не торопясь, поднялась. -Ладно, не кипятись. Удачи. — она сделала паузу у двери. — Хотя... тебе вряд ли она понадобится. —дверь закрылась. Я осталась одна с дрожащими руками и комом в горле. Где-то за стеной объявили начало конкурса. До моего выхода оставалось двадцать минут.

***

Я стояла за кулисами, сжимая и разжимая холодные пальцы, пока Клэр заканчивала свое выступление. Её игра была, как всегда, технически безупречной- каждая нота на своем месте, каждый пассаж отточен до блеска. Но в этом и была проблема: в её музыке не было души. Ни трепета, ни страсти, ни того самого огня, за который моя Билли так любила Шопена. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. "Сейчас моя очередь. Просто дыши. Просто сыграй, как умеешь". Зал взорвался аплодисментами. Я приоткрыла глаза и увидела, как Клэр встает из-за рояля, ее лицо всё такое же холодное и надменное теперь освещено улыбкой, которую она выдавливала исключительно для публики. Она поклонилась, и в этот момент из первого ряда поднялась... Моя мама. Моё сердце пропустило удар. Она была в том самом синем платье, которое надевала только по особым случаям, и держала в руках огромный букет роз. Клэр улыбнулась ей не той фальшивой улыбкой, что дарила залу, а чем-то... искренним. Мама приобняла её. Я застыла, не в силах пошевелиться. Мозг отказывался понимать, что происходит. Почему моя мать, отказавшаяся приезжать на моё выступление, стоит здесь, на конкурсе, и дарит цветы Клэр? Почему они смотрят друг на друга так, будто... Но где-то рядом кто-то тронул мое плечо. -Вы выходите. — прошептал суфлёр. Я даже не заметила, как Клэр уже ушла со сцены, а мама исчезла в толпе. Зал затих в ожидании. Мои ноги сами понесли меня к роялю. Я села на табурет, положила дрожащие пальцы на клавиши и... Забыла, с чего начинается моя пьеса. Дурацкая рапсодия Брамса. Это провал. А впереди ещё вся программа. Начало было механическим- тело помнило движения лучше, чем разум. Левая рука вывела первые басы, правая вплела мелодию. Но внутри всё сжималось в комок. Главное правило во время игры- ни о чём не думать! Но как же это сложно... Пальцы потекли по клавишам, но уже на третьей странице что-то пошло не так. Левый мизинец соскользнул- ладонь была влажной от нервного пота. Звук получился грязным, резким и в зале кто-то едва слышно ахнул. Я впилась ногтями в клавиатуру, хватаясь за неё, как за последний якорь надежды. Сколько раз инструмент меня спасал, "Ну помоги же мне, миленький"- проносились в голове мысли. Этюд Рахманинова начался лучше. Техничные пассажи, которые я отрабатывала до кровавых мозолей, почти не требовали сознательного контроля. Но затем- снова неудача. В кульминационной октаве правая рука дрогнула, и вместо мощного аккорда раздался хриплый диссонанс. Убейте меня! Но я стиснула зубы и рванула дальше, будто ошибки и не было. Второе главное правило- никогда не останавливайся! А потом... "Halley's Comet". Моя аранжировка. Моё признание, зашифрованное в нотах, мой смысл и моя слабость. И случилось странное: пальцы вдруг перестали дрожать. Может, потому, что играла не чужое, а родное? Или потому, что где-то там, в темноте зала, сидела Билли и эта мысль всё-таки грела сильнее, чем софиты, на этот раз успокаивая. Я не помню, как закончила. Тишина. Потом- взрыв аплодисментов. Но я их не слышала. Видела только размытые пятна лиц, какие-то движения в первых рядах, кто-то кричал "Браво!". Я встала, сделала автоматический поклон. Где-то в стороне мелькнуло синее пятно. Но главное и страшное- я не видела Билли. Не видела её слёз, её гордости. Потому что смотрела в пол. Потому что стыдилась себя. А она сидела за столиком жюри и вытирала слёзы о рукав Финна. Не от грусти, от любви ко мне и к моему признанию. Кто-то бросил цветы на сцену, я прошла мимо, ведь главный букет уже подарили не мне.

***

Зал замер, когда ведущий развернул конверт с результатами. Я стояла в ряду других участников, сжимая в руках краешек платья и нервно поправляя бант на голове. Жюри переместилось за кулисы, тоже волнуясь и поддерживая. -Первое место...—где-то сбоку я услышала, как Билли резко вдохнула. Её пальцы вцепились в Финна. —Клэр Холт! Зал ахнул. Не просто вздохнул- именно ахнул, как один человек. Где-то в первом ряду вскочила моя мать, хлопая так, будто это было самое важное событие в её жизни. А для меня это был провал. Самый настоящий. Была одна задача- сыграть без ошибок. И даже с ней я не справилась, выглядела как идиотка, подвела всех, разочаровала всех, я самая плохая, самая ужасная... Я даже не посмотрела на Билли. Не посмела. Клэр прошла мимо меня к центру сцены, её плечо слегка задело моё. Когда она подняла над головой тот самый хрустальный кубок, свет софитов отразился в гранях и ударил мне прямо в глаза. Я зажмурилась. Слёзы вот-вот потекли бы по моему лицу, но меня объявили. -Ангелина Эванс- второе место! Мне снова аплодировали. Кричали "браво" и "молодец". Но всё, что я слышала- это гул в ушах. Тем не менее, с гордо поднятой головой и натянутой улыбкой на лице я забрала свою маленькую серебрянную медальку. Объявили и остальные места и конкурс был окончен. Когда я вернулась за кулисы, Мисс Дэвис подошла первой, обняла меня за плечи и поцеловала в голову. -Ты играла прекрасно. Лучше, чем когда-либо. —под очками я видела её слёзы недоумения и радости одновременно. Потом подошла Билли. Её руки дрожали, когда она взяла моё лицо в ладони. "Это... несправедливо, ты была лучше!". Я лишь покачала головой. -Всё справедливо, Билли. —и тогда она поняла- я не злюсь. Не плачу. Не кричу. Я просто... сдалась. Кубок в руках у Клэр сверкал, как насмешка. -А знаешь что? Это вообще не важно! Ты вообще слышала себя? Это было гениально! Я молчу про твою школьную программу, блестяще и сверкающе, но... Моя песня.. Я даже не ожидала, что ты её выберешь, и... —её глаза вновь начали слезиться. —Просто спасибо тебе... За искренность, за то, что ты такая и ты моя. Это было просто.. У меня нет слов, спроси у мокрого рукава Финнеаса. -Ладно, спасибо.. -Веселей! Наконец это кончилось и ты самая крутая! Как я люблю тебя, ты даже не представляешь... —последнюю фразу она прошептала мне на ухо и слегка укусила за мочку. -Кстати, ты видела... Мою маму.. -А.. Да, видела. -В смысле? Она тебе что-то сказала? -Нет, нет. Я её видела из зала. Мне.. Сообщили что она собирается замуж за папу Клэр. Мне очень жаль, Ангелина, я не представляю, что ты чувствуешь. -А как же.. Отчим? Она изменяла ему? -Я не знаю. Милая, это не твои проблемы. -Но если они поженятся, то Клэр... Типо будет моей сестрой? Нет! Билли, пожалуйста.. Скажи, что это шутка.. -Тише тише.. —она обвила моё лицо руками и притянула к себе. Мы стояли в тёмной стороне за кулисами, и она решилась меня поцеловать. Мне это было необходимо, и сладкие губы вмиг успокоили затуманенное сознание. Но сбоку мелькнула вспышка. Клэр...