Бейся, сердце, время биться.

Утро было необычным, каким-то не таким. Оно, казалось, хранило какую-то сокровенную, мистическую тайну, как это всегда бывает после ночи без сна. Просыпается всё вокруг, а ты даже не ложился, и это секрет для вас двоих — для тебя и для прошедшей ночи. Задумчиво глядя на поднимающийся из старенькой большой кружки причудливый пар, наполняющий воздух вокруг чудным еле уловимым ароматом чёрного чая с яблоком и нотами шиповника, Вячеслав сидел за столом, погруженный в свои мысли. Спать не хотелось, несмотря на то, что он отдежурил целые сутки. На столе остывала булочка с заварным кремом и орехами — нехитрый завтрак.

***

Выйдя из магазина, в который он зашёл по пути домой, чтобы купить продукты, молодой человек прямо на ходу открыл банку с энергетиком. Это уже вошло у него в странную привычку. Он никогда не пил кофе перед дежурством или во время него, но вот после, вместо того, чтобы спать, пил энергетики. Он в эти моменты чувствовал странное единство со временем, что-то почти интимное было для него в том, чтобы идти с работы в одиночестве, слушать музыку в проводных наушниках и пить при этом сладкую газировку с кофеином. В такие минуты врач словно мог почувствовать жизнь на вкус.

***

Кинув ключи прямо на кухонный стол, Вячеслав начал раскладывать еду из пакетов в холодильник. Задержав взгляд на упаковке чипсов, он решил, что пока ещё не проголодался, и положил её к остальным продуктам. Да, правильным питанием юный специалист не мог похвастаться. Это осталось у него ещё с университетских лет. Закончив разбирать пакеты, молодой человек с облегчением вздохнул и плюхнулся на табуретку, стоявшую у стола. Допив свой энергетик, он принял решение пойти в душ. Смяв пустую банку, Вячеслав уже собрался выкинуть её в мусорку у двери, не вставая, как вдруг эта самая дверь открылась и на кухню зашёл какой-то паренёк, растрепанный и немного бледный. Он казался таким замученным, что Вячеслав на секунду даже застыл с поднятой рукой со смятой в ней банкой. Опомнившись, он нахмурился и опустил руку. Что это за странный парень? И что он тут делает? Уже второй год у молодого человека не было гостей… Больница, в которой работал кардиолог, выделяла всем сотрудникам «служебное жилье», а именно общежитие, пустовавшее если не круглый год, то уж всё лето точно. Обычно там жили студенты из местного колледжа, но они обитали на верхних этажах, в отличие от медперсонала, обжившего весь первый этаж. По правде говоря, почти все врачи в больнице были уже людьми семейными и жили в собственных квартирах, Вячеслав же, совсем недавно отучившийся, был очень даже согласен на общежитие, тем более, что жил он на этаже один. Было ли ему одиноко? Пожалуй, да. Всё-таки город, в который он переехал, пока ещё был чужим и не особо приветливым, казался серым и неуютным, несмотря на солнечные и тёплые дни. Из потока размышлений Вячеслава выдернул чей-то сосредоточенный взгляд, уже начинавший потихоньку прожигать дыру во лбу у сидящего за столом. Протерев глаза, кардиолог в ответ вперился взглядом в стоящего в дверном проходе незнакомого человека. — Здравствуйте, а я Алексей, я недавно на работу фельдшером устроился, и мне сказали что я тут могу жить, — первым подал голос вошедший парень, тараторя и непроизвольно сжимая и разжимая пальцами край своей футболки, — Я Вас кстати видел сегодня в приёмном, это же Вы были? Там ещё пациент с аллергией был… — Здравствуй, — с неким замедлением ответил врач, случайно ослабив руку с несчастной банкой из-под энергетика, от чего та издала тихий хруст. Пытаясь мысленно успеть за быстрой речью внезапного гостя, он продолжил: — Я не помню тебя, извини. Непонятно почему, но фельдшеру стало очень неловко, потому что он как-то поджал губы и перестал теребить футболку. Странно, человек напротив был старше лет на пять, наверное, но почему-то ему казалось, что он какой-то школьник, стоящий перед взрослым врачом. Всю сонливость как рукой сняло. Было так странно встретиться здесь. Алексей, взволнованный недавним переездом, и ещё более взволнованный сегодняшним дежурством, и ещё много более взволнованный неожиданной встречей на кухне, вмиг перестал чувствовать усталось и стал чувствовать лишь небольшое любопытство. — Получается, мы теперь соседи? — попробовал он второй раз начать разговор. — Получается, — вздохнув, ответил ему Вячеслав. — Ты бы хоть на кухню зашёл, а то так и стоишь в двери уже десять минут. Я Вячеслав, кстати. Приятно познакомиться. Фельдшер чуть более радостно, чем следовало, кивнул в ответ и прошмыгнул внутрь комнаты. Поставив чайник, который вмиг заполнил кухню мягким шипением, он спросил: — Булочку будете? С орехами, вкусная… От этих слов кардиолог словно проснулся, ещё раз посмотрел на фельдшера и сказал: — Давай на ты… И да, булочку буду. А ты будешь чипсы? После этих слов губы врача тронула лёгкая улыбка. Забавная ситуация, взрослые люди сидят на кухне и делятся вкусностями. Как в детстве, что ли.

***

— Вячеслав Павлович! Приёмное отделение, срочно, остановка сердца, мужчина 68 лет! — Сейчас буду. Вскочив, кардиолог стремительно встал из-за стола и быстро, практически бегом, выбежал из дежурантской и, как мальчишка, перескакивал через ступеньки, чтобы быстрее спуститься по лестнице. Сердце громко и размеренно билось в грудной клетке, несмотря на внезапную пробежку, в висках стучала кровь, адреналин приливал тем больше, чем ближе врач подбегал к единственной освещенной комнате в конце коридора, где его уже ждала бригада Скорой Помощи, безуспешно проводившая реанимационные мероприятия. — Несите дефибриллятор! Наш сломался! — крикнула женщина в синей форме с красным крестом на груди, — Алексей, чего замер, неси ещё адреналин! Быстро скинув халат, кардиолог подбежал к кушетке, на которой лежал бледный и не подававший признаков жизни мужчина, которого пытались откачать. Оценив ситуацию, он окликнул женщину, сосредоточенно и без устали нажимавшую всем корпусом на грудь старика: — Сколько по времени качаете? — Пошла четвертая минута, — слегка задыхаясь от тяжелых манипуляций, ответила женщина, — вызов был на боли в груди и одышку, но как только мы подъехали к больнице, у него внезапно пропал пульс. — Сколько адреналина ввели? — Пока ещё один миллилитр. — Перестаньте качать, дайте я подойду, пожалуйста. Мозг врача лихорадочно работал, он смотрел на пациента и будто бы пытался где-то на нём прочитать, что делать. Отточенными движениями проверив пульс на сонной артерии, доктор одной рукой положил ладонь на грудину неподвижно лежащего мужчины, а другую сжал руку в кулак так, что костяшки пальцев побелели. Он занёс кулак над головой и резко ударил пациента в грудину, будто бы в гневе стуча по столу. За этим всем молча наблюдала вся фельдшерская бригада и медсестры. Они поняли, что врач выполнил приём, называющийся прекардиальный удар, но не знали, поможет ли он, ведь времени после остановки сердца прошло уже достаточно. Они видели, как врач медленно подносит пальцы к шее пациента и проверяет пульсацию артерий. Его напряженная спина постепенно расслаблялась. — Пульс есть. Переводите его в палату реанимации и интенсивной терапии на наше отделение. Наталья Викторовна, пожалуйста, составьте историю болезни. Застывшая постовая медсестра вздрогнула, кивнула и быстрым шагом вышла из комнаты. Алексей, стоявший рядом с ней с зажатой в руке ампулой и стерильной упаковкой со шприцем, с восхищением и страхом смотрел на кардиолога. Он своими глазами увидел, как этот парень вернул к жизни человека, не задумываясь, не боясь, не ожидая подмоги. Он был восхищён знаниями и уверенностью молодого специалиста, его чёткими и верными действиями. Кардиолог тоже стоял неподвижно. Он чувствовал своё собственное сильное сердцебиение. В ушах звенело, а комната постепенно тонула в темноте. Удары сердца следовали неровно, они пропускали друг друга, напрыгивали, мешали. Лёгкие на пару секунд будто бы наполнились водой, это обжигало грудь, не давало дышать, резало изнутри по ребрам. Стало тяжело стоять. Парень на миг прикрыл глаза, стараясь обуздать нахлынувшее дурное самочувствие. Он медленно нащупал рукой кушетку и присел на неё. Ноги были совсем ватными, а в глазах было всё так же темно. Сердце билось оглушающе громко. Просидев так минуту, кардиолог поднес руку к карману, достал сверкнувший отраженным светом блистер с какими-то таблетками, едва дрожащими руками нащупал одну и положил под язык. Это не укрылось от глаз фельдшера. Он смекнул, что с врачом что-то не так, но не мог понять, что именно. Спина кардиолога была не такая прямая, как обычно, а руки слегка подрагивали, пока доставали какую-то таблетку. Или показалось? Алексей уже хотел подбежать и спросить, всё ли в порядке, но остановил себя. Он подумал, что это будет очень странно с его стороны. Они с Вячеславом были едва знакомы и врач сейчас было явно не в самом лучшем расположении духа, чтобы разговаривать. Фельдшер по своей натуре был очень сопереживающим человеком, он все эмоции пропускал через себя и чувствовал всё в несколько раз сильнее, чем обычные люди. Это было его даром и наказанием одновременно — медицина не терпит жалости, быть сентиментальным медиком — значит не уважать себя. Алексей был ещё совсем юн, ему недавно исполнилось всего лишь двадцать два. Молодому человеку только предстояло столкнуться со многими трудностями, увидеть тяжелых и безнадёжных больных, встретиться лицом к лицу со смертью, почувствовать страх, бессилие, окунуться во тьму. Быть фельдшером, знать, что ты мчишься на вызов к человеку, который, возможно, умирает, и что от тебя зависит то, сможет ли он добраться живым до больницы или нет, очень нелегко. Можно ли сравнить, кому из медперсонала тяжелее? Наверное, нет. Медицина поглощает людей, в ней всё должно быть слаженно, работать, как идеальный механизм. Без одной детали не будет другой, а без третьей не смогут функционировать первые две. Алексея мучила дилемма — подойти и спросить, или не лезть не в своё дело? Врач не просил помощи, медсестры тоже не показывали ни страха, ни волнения. Может, они просто не видели? Фельдшер так и стоял в нерешительности. Не замечая, что за ним наблюдают, Вячеслав всё так же сидел на кушетке с опущенной головой и пытался прийти в себя. Алексей заметил, какой он был бледный и как смотрел куда-то в пустоту. Решившись, он в два шага преодолел расстояние между собой и врачом и застыл перед неподвижно сидящей перед ним фигурой. — Вы в порядке? Кардиолог, которому стало немного легче после принятой таблетки, шевельнул головой и приподнял её на звук. Две пары глаз встретились — уставшие голубые и обеспокоенные серые. — У тебя всё хорошо? — ещё раз повторил фельдшер, переходя на «ты». Кардиолог уже окончательно оправился от приступа и потихоньку возвращался в реальность. Он пробормотал что-то вроде «всё нормально, я к себе, тебе показалось», поднялся, и, слегка пошатнувшись, вышел в коридор, чтобы подняться к себе на отделение, оставив позади себя ничего не понимающего фельдшера. В этот раз врач воспользовался служебным лифтом, а не стал подниматься пешком. Он был напряжён. Жизнь — изумительная шутница. У Вячеслава никогда не было проблем с обучением. Он всё схватывал на лету, быстро соображал и поражал преподавателей своим пытливым, живым умом. Казалось, что он знает решение любой проблемы. Но откуда? Уже на пятом курсе университета молодой человек не уступал по знаниям опытным врачам, мог предложить решение сложной задачи с той стороны, с какой не додумывались зайти старшие коллеги. За это его уважали. Новый взгляд на привычные вещи очень освежает. Но к концу университета у парня начались проблемы со здоровьем. Он не обращал внимания на это, ведь такой исход был очевиден — столько лет бессонных ночей, неправильного питания, стресса и нагрузки. Удивительно было бы закончить университет совершенно здоровым. Перебои в работе сердца тогда ещё студент списывал на энергетики и недосып. Какое уж может быть сердце при таком ритме жизни? Ироничным было то, что будущей специальностью Вячеслав выбрал кардиологию. У кого что болит, да? Но уже закончив университет и пройдя ординатуру, парень стал подмечать нечто странное. Сердце беспокоило его только на работе, и, что было странным совпадением, часто тогда, когда он спасал чью-то жизнь. Будто бы он отдавал частицу себя пациенту, делился с ним своей жизненной силой. Вячеслав думал, что ему всё это кажется, ведь эти совпадения не могли иметь под собой рациональную опору. Но спустя много лет, став врачом, парень принял эту особенность. Нельзя только брать, нужно что-то отдавать взамен. Это закон. За свою сообразительность и способность спасать пациентов даже, казалось бы, в безнадежных ситуациях, молодой человек платил здоровьем. Чем тяжелее был случай, тем сильнее болело в груди. Для таких ситуаций врач смог немного приспособиться и всегда на работе носил с собой лекарства, помогающие ему справиться с тяжелым состоянием. Кардиолог никому не рассказывал об этом. Обычно он отмахивался от вопросов о самочувствии фразами вроде «да это от недосыпа» или «кофе много пью». Никто не пытался докопаться до истины. Вячеслава уважали в больнице и не лезли к нему с допросами. Он не был замкнутым и мрачным человеком, совсем нет. Просто он не видел смысла рассказывать о своих проблемах. У всех за душой есть что-то гнетущее и мрачное. Он и сам мог со всем справиться. Он спасает жизни уже который год, и неужели он не сможет спасти ещё одну? Свою?