Бейся, сердце, время биться.

Мягкий свет настольной лампы был единственным источником освещения небольшой комнаты. За окном барабанил дождь, из открытой форточки тянуло прохладой и свежестью. Было ещё не совсем поздно, но из-за ливня и сгустившихся на небе туч казалось, что уже давно наступила ночь. На достаточно большом рабочем столе среди стопок книг и кучи каких-то папок с бумагами стоял ноутбук с черным экраном, скромно мигающий какой-то кнопкой, словно заявляя о том, что он вполне настроен на работу, стоит лишь включить. Напротив, у края стола, лежал открытый учебник с вложенным между страницами карандашом, а рядом стояла кружка с почти допитым чаем. Вячеслав лежал на кровати, будто бы спрятанной за этим столом, и листал что-то в телефоне. Сегодня было воскресенье, и он отдыхал. Отдых для него был в спокойствии, в тишине, в домашней обстановке. Вчерашняя субботняя смена забрала у него много сил, и врачу требовалась передышка. Вдруг послышался стук в дверь. Парень удивлённо приподнял голову на внезапный звук. Отложив телефон, он встал с кровати и, обув тапочки, пошёл открывать. Повернув на два оборота замок, он отперел дверь и увидел Алексея. — Добрый вечер, — сказал тот. От парня заметно пахло чем-то очень аппетитным, и, присмотревшись, Вячеслав сделал вывод, что источником дразнящего аромата является кухонная лопаточка, которую его сосед держал в руке. — Добрый вечер, — в некотором замешательстве ответил врач. Он уже немного нервно реагировал на стук в дверь или звонки, потому что всё это ассоциировалось у него с работой. Помедлив, он добавил: — Что-то случилось? — Да тут такое дело, понимаете…понимаешь, то есть… В общем, я ужин готовлю, и как-то перестарался, вышло очень много. Сам я это всё не съем, а если в холодильник убрать, то потом будет невкусно. Вот я и подумал, может, ты голодный? — выпалил тем временем Алексей, жестикулируя лопаточкой. Вячеслав сначала немного опешил. На секунду задумавшись, он решил, что это не такая уж плохая идея. Всё равно живут они на этаже вдвоём, на работе постоянно пересекаются, и игнорировать существование друг друга вечно не получится. Тем более, он правда был голоден. — С удовольствием, я как раз хотел в ближайшее время поесть. С меня тогда чай. У меня много разного, — с полуулыбкой ответил врач. — О, это отлично! Спасибо! Тогда приходи на кухню, я уже закончил, как раз остынет, пока придёшь, — будто с облегчением сказал парень и быстро пошёл по направлению к кухне.

***

— Куришь? Ты же медик. Буду теперь каждый раз осуждающе на тебя смотреть. — Сказал врач с энергетиком в руках. — А что, если я вместо молока налью в хлопья кофе? — А что, если ты этого не сделаешь? — Твою же мать, Слава, тебе опять плохо? Слава? — Всё нормально. — О Господи, ну-ка, обопрись об меня, присядешь, ты уже зелёный весь. — Почему ты не сказал, насколько всё было плохо? — Не хочу быть обузой. Я могу справиться с этим. — Не поступай так с собой! Позволь мне хотя бы попробовать тебя поддержать. — Вот чёрт, не могу найти свою куртку, после переезда половина вещей пропала. — Возьми мою, она в моей комнате в шкафу. — Без обид, но ты выглядишь ужасно. — Спасибо, ты не лучше. И, знаешь, кажется меня опять тошнит. — Ты уверен, что тебе стоит оставаться на работе? — Всё нормально. Не заморачивайся. Ты бы шёл к своей бригаде, а то Любовь Георгиевна опять устроит выговор на час, за то что ей приходится тебя искать. — Не прогоняй меня. Я просто хочу тебе помочь. — Зачем? — А люди не могут друг другу помогать? — Лёш, это не твоя вина. Такое случается. — Да как же так могло случиться?! — Алексей, послушай меня. Столкновение со смертью неизбежно. Никто не всемогущ. Ты сделал всё что от тебя зависело. — Я же всё сделал правильно! А она взяла и умерла прямо у меня на глазах, мы даже не успели её довезти до тебя! — Я знаю. Не казни себя. Человеческая жизнь очень хрупкая. — Как мне теперь жить? Я буду везде видеть её… — Всё пройдет. У тебя больше нет вызовов сегодня? Пойдём поднимемся ко мне на отделение, поговорим.

***

Алексей очень замёрз. Фельдшер стоял на улице и курил, пока смог поймать небольшой перерыв между вызовами. Ночь была такой тёмной, что не было видно ничего на расстоянии буквально двух метров. Тускло горящий фонарь над входной дверью работал так плохо, что не было видно даже ручку, и искать её приходилось либо на ощупь, либо светя телефоном. Зима выдалась холодной, а снег почему-то шёл всегда только ночью. На открытые руки и лицо молодого человека падали снежинки, на долю мгновения задерживались и тут же таяли. Лишь на тёмных волосах и ресницах они задерживались чуть дольше. Он небрежным движением стряхнул пепел и снова затянулся. Фельдшер невольно повернул голову и посмотрел на единственное окно во всем здании, в котором горел свет. Это была дежурантская, где сейчас сидел кардиолог. Его коллега. Сосед. Друг? Мог ли он назвать их отношения дружескими? Наверное, да. Они работали вместе уже примерно полгода, жили буквально через стенку столько же. В тот день, ещё летом, когда они впервые поужинали вместе, молодые люди разговорились и будто оттаяли друг к другу. Они стали чаще проводить время вместе, Вячеслав часто рассказывал Алексею что-то из кардиологии, фельдшер же с удовольствием слушал и запоминал. Он, как и его коллега, любил учиться. Парни нашли общий язык и им обоим стало легче. Один в поле не воин. А вот когда вас уже двое, становится намного проще. Жизнь состоит из мелочей. Она состоит из прохлады осеннего утра, из падающего в свете одинокого фонаря снега, из слёз, из смеха, из сладких пирогов с разными начинками, из горячего чая, из забавных шуток, из закатов и рассветов. Но всё это удивительное богатство становится в миллионы раз дороже, когда его есть с кем разделить. Человек не может быть одинок. Человеку нужен человек. Чего стоят долгие зимние вечера, если их не с кем скоротать за хорошим разговором или просто молчаливым присутствием? Будет ли самый дорогой чай таким же вкусным, как обычный из магазина под домом, но заваренный в двух кружках? Кто бы что ни говорил, но жизнь создана для того, чтобы делиться. Делиться эмоциями, опытом, впечатлениями. Таблетками, когда плохо. Обедом, когда хочется есть. Добрым словом, когда тяжело на сердце. Пока эти две души были одиноки в новом городе, они спасали друг друга тем, чтобы были одиноки вместе. Врачу было не так тяжело ждать звонка ночью на смене, зная, что где-то внизу есть фельдшер, который обязательно еле заметно кивнет ему, когда тот спустится к пациенту. В свою очередь фельдшеру было не так страшно залезать в Скорую Помощь, готовясь ехать на новый вызов, ведь он помнил, что всего четырьмя этажами выше сидит человек, который сможет помочь ему в любой ситуации. Эти двое стали друг для друга чем-то важным. Кардиолог взял в привычку по пути на смену покупать не одну булочку, а две, зная, что утром после дежурства к нему может зайти фельдшер на кружку чая. В свою очередь фельдшер, заходя за сигаретами, покупал энергетик, помня, что врач не пьет кофе и не спит после смен. Единственное, чего до сих пор не мог понять фельдшер, это состояние здоровья своего коллеги. Так выходило, что их смены всегда совпадали, и парень часто замечал, что кардиологу становится плохо именно в те моменты, когда он разбирается со сложным пациентом. Он уважал его за его профессионализм и интеллект, но немного обижался на то, что врач не делился с ним своими проблемами, хотя Алексей в силу своей чуткости и способности «чувствовать» людей понимал, что кардиолога что-то тревожит. Каждый раз, когда он пытался начать этот разговор, Вячеслав немного мрачнел и, комкая ответ, переводил тему. От размышлений фельдшера отвлекло то, что сигарета догорела уже до фильтра и слегка обожгла ему пальцы. Чертыхнувшись, он выкинул сигарету и смял её ботинком. Мысленно извинившись перед дворником, парень окоченевшими руками нащупал дверную ручку и зашёл в спасительное тепло коридора приёмного отделения. Потирая ладони, чтобы согреть руки, Алексей зашел внутрь. В помещении на кушетке сидела Любовь Георгиевна, подперев голову рукой и прикрыв глаза. — А, это ты, — пробормотала она, потирая пальцами переносицу, — Алёш, пока всё тихо, иди попробуй поспать немного. Если что, я позвоню. Парень кивнул и, пожелав доброй ночи, вышел из комнаты. Спать ему не особо хотелось, поэтому он решил зайти к дежурному врачу. Сделав было пару шагов, фельдшер вдруг замер у лестницы. В последнее время между ним и кардиологом висело какое-то невидимое, едва уловимое напряжение. Иногда он даже отводил взгляд, когда молодые люди пересекались в приёмном отделении. Алексей всё равно украдкой посматривал за другом, переживая, как бы тому снова не стало плохо. Дело было определенно в недоговоренности и недосказанности. Вздохнув, фельдшер решил всё-таки пойти и попробовать уснуть. Развернувшись, он медленно поплёлся по холодному коридору, невольно ежась от редких сквозняков. Когда он ложился спать в маленькой комнатушке прямо в рабочей форме, чтобы в случае чего не медля вскочить и побежать к машине, Алексей решил, что в ближайшее время ему нужно обязательно поговорить со своим товарищем.