Бейся, сердце, время биться.

Остолбенев на секунду, Алексей тут же очнулся и быстро подбежал к другу, всё так же лежащему на полу. Не замечая, что коленом он упёрся как раз в лужу разлитого энергетика, фельдшер быстро перебирал в голове последовательность оказания первой помощи в такой ситуации. Окликнув кардиолога по имени и не получив ответа, парень подхватил того под руки и оттащил из-под стола. Закинув ноги неподвижно лежащего парня на стул, чтобы кровь прилила к голове, Алексей положил руку на лоб врача и с ужасом понял, что он невероятно горячий. По всей видимости, у него была температура, и при том очень высокая. Поколебавшись, фельдшер все-таки решил ненадолго открыть окно, чтобы в комнату попал свежий воздух. Переживая, как бы не ухудшить состояние и так температурящего друга, парень прыжком перескочил из одного края комнаты к другой и закрыл дверь, чтобы избежать сквозняка. С пола раздался слабый стон, и Алексей вмиг снова оказался сидящим около врача. — Слава, ты меня слышишь? Слабо приоткрыв глаза, кардиолог мазнул взглядом по сидящему рядом фельдшеру и снова закрыл их. — Нет, нет, Слава, давай просыпайся, не дело так тут лежать. Давай помогу встать. Опусти ноги, если можешь. Подхватив под спину слабо сопротивляющегося врача, Алексей помог ему принять сидячее положение. Положив взлохмаченную голову на колени, Вячеслав сидел молча и не двигаясь. — Слав, ты в курсе, что у тебя температура? — Не знаю, не заметил. — Тебе уже давно нехорошо? — Не знаю. — Слава, ты уже взрослый человек, мать твою, двадцать шесть лет, ты же сам врач, ещё и с офигеть каким опытом, а о себе позаботиться не можешь. Ещё скажи, что докторов боишься! Кардиолог молчал. — Слав, сколько дней тебе уже плохо? — Дня три. Не уверен. — О, и именно поэтому ты решил поставить себе суточное дежурство. Надёжный план, однако, — не удержавшись, съязвил Алексей. — Можешь поменьше болтать, пожалуйста, и без тебя голова раскалывается. — Ладно. Прости. Последний вопрос. А нахрена ты заливаешься энергетиком, если знаешь, что болеешь? — Не знаю. Просто. Вкусно же. — Вкусно…? Господи, какой кошмар. Так, ладно, давай помогу перебраться на кровать, а дальше будем думать, что с тобой делать. Ага, так, обопрись об меня, тихо-тихо! Стоп! Помедленней, ага, вот, отлично, ложись. У тебя есть градусник? А хотя ладно, валяйся, сейчас пойду свой принесу сразу со всей аптечкой. — И заодно тряпку возьму, вкусноту твою вытру, — добавил фельдшер, кося глаза на всё так же валяющуюся на уже сухом, но явно липком полу банку.

***

— Вячеслав Павлович, не выпендривайтесь, иначе я начну пускать всякие сплетни про то, как Вы себя ведёте! Если знает Любовь Георгиевна, значит знают постовые медсёстры, а если знают они, то знает вся больница. — Лёш, да отстань ты, Бога ради, ну не пятую же чашку чая за час, в меня столько не влезает! — Ага, а две банки энергетика за двадцать минут в нас очень даже влезают. Не выпендривайся говорю, а то я буду сидеть рядом и громко петь, чтоб тебе скучно не было. — О Господи, ладно, давай сюда свой чай. — Знаешь, сначала мне польстило, что ты смеешься над моей шуткой вторую минуту, но что-то мне подсказывает, что она была не так хороша. Ты мне льстишь, да? — Я кашлял. — Ааа, вот оно что… Ну, значит надо сделать ещё чай. — Блин, вот это дубак на улице, да? — Ага. Кстати, где будешь Новый Год праздновать? — Ну… — Чего? — У меня на тридцать первое дежурство стоит. — Слава, ты придурок! — Ну как, вкусно? — Вкусно, спасибо. — Врёшь, да? — Нет — А вот и да! — Да нет же, правда вкусно! — Ну ладно, ладно, мне просто хотелось побольше послушать похвалу. На здоровье! — Лёха, я тебя задушу ночью. — Ага, сначала свой насморк вылечи, а то ты так страшно сопишь, что я из кухни слышу. Не подкрадёшься же ни в жизнь! — Точно задушу.

***

— Слушай, а ты вообще когда-нибудь до этого падал в обморок? — задумчиво спросил Алексей, помешивая ложкой сахар в кружке с чаем. Прошла неделя с того момента, как кардиолог потерял сознание. Сейчас он был полностью здоров и оба молодых человека сидели на кухне, по традиции ужиная вместе. — Мм, на самом деле нет, наверное. По крайней мере, я точно такого не помню, — нахмурившись, ответил кардиолог, — Я даже тогда не понял, что мне настолько плохо, что я сознание потеряю. — Мне кажется, это от температуры. Когда я потрогал твой лоб, он был просто раскалённый. Тем более, ты был с дежурства, не спал и как всегда со своими энергетиками сидел. — Ну, это явно не от них. — И это мне говорит кардиолог? И не просто кардиолог, а кардиолог с проблемами с сердцем, — укоризненно приподнял бровь фельдшер, — Сам себя-то слышишь? — Да, как-то нескладно вышло. Виноват, получается, — сдался Вячеслав. — Это да. И как ты вообще дожил до своих лет, если каждый раз игнорировал плохое самочувствие? — Не знаю. Наверное, хорошо, что ты в этот раз оказался рядом. Вроде обычная простуда, а проблем было на целую неделю. Спасибо тебе, правда. Кардиолог внимательно посмотрел на собеседника. Тот, смутившись неожиданному откровению врача, что-то пробормотал в кружку с чаем, и это выглядело до жути смешно. Не сдержавшись, врач захохотал. Обескураженный фельдшер смотрел на смеющегося соседа с тенью ужаса в глазах. Он уж было подумал, что тот сошёл с ума или у него опять лихорадка. Насмеявшись, Вячеслав с улыбкой поднёс к губам свою кружку. — Ну, значит, слушай, — произнёс он, не глядя на фельдшера, и начал свой рассказ. Он рассказал ему всё. Про то, почему решил стать врачом, про университетские годы, про первые тревожные звоночки по поводу своего здоровья, про признание коллегами, про то, как нашёл закономерность в работе и ухудшении самочувствия, про то, как оказался в этом городе и про то, как остался совсем один. Фельдшер слушал внимательно. Он не перебивал, иногда улыбался, а иногда хмурился. Когда кардиолог закончил, молодые люди молча смотрели в свои кружки. — А ты? Расскажешь что-то? — наливая кипяток в пустые кружки, спросил Вячеслав у собеседника. — Ну, может, у меня не такая интересная история, как у тебя, но попробую, — ответил тот, доставая из холодильника булочки и ставя их в микроволновку. Алексей родился в маленькой деревушке неподалеку от города, где сейчас работал, в семье врачей, где был единственным ребёнком. Родители зарабатывали очень мало, работая в местной поликлинике, и поэтому мальчику пришлось уйти после девятого класса и поступить в медицинский колледж, так как университет и переезд семья бы не потянула. Единственным вариантом был город неподалеку, где и располагался колледж. К тому времени, как Алексей отучился на фельдшера, его семья смогла принять какое-то стабильное положение и он с облегчением остался работать в том же городе, где и познакомился с Вячеславом. С родителями у парня были отношения, которым можно позавидовать. Он с детства увлёкся медициной, наблюдая за родителями и слушая их рассказы о работе. Отец и мать, в свою очередь, старались дать сыну всё, что знали сами, они привили ему человеколюбие и неподдельный интерес к постоянному поиску новых знаний. Алексей не сердился на родителей за то, что не смог поступить в университет и стать врачом, как они. Он планировал поработать пару лет и немного подкопить на свою учёбу. А работу фельдшером он рассматривал как полезный опыт, позволяющий ему взглянуть на медицину с разных сторон. Он никому не рассказывал об этом, даже родителям. Парень считал, что видя свою цель, можно увидеть и дороги к ней. А дороги бывают разные, как и условия, с которыми можно эту дорогу пройти. Условием для Алексея было время — и он спокойно принял это, как данность, медленно и упорно продолжая идти к мечте. Он с удовольствием слушал рассказы Вячеслава о болезнях сердца и сосудов, а на сменах часто читал любые медицинские книги, попавшие ему под руку. Молодой человек был явно влюблён в медицину и горел идеей посвятить ей свою жизнь. Просто ему нужно было немного опыта и времени. — Впечатляет… — с восхищением произнёс Вячеслав, когда Алексей закончил рассказ, — знаешь, ты и в правду молодец. Будешь теперь для меня примером. — Да ладно тебе, — смутился фельдшер, — мне до тебя ещё далеко. — Думаю, нам обоим есть чему поучиться друг у друга. — Пожалуй, можно и так сказать. Что же, было приятно познакомиться, Вячеслав Павлович! — Взаимно, Алексей Сергеевич! Рассмеявшись, парни налили себе очередную кружку чая и продолжили болтать ни о чём, смеясь и иногда покрикивая друг на друга. Часы уже давно отбили час ночи, но молодые люди не торопились расходиться. Они были настолько увлечены разговором и уютом обстановки, что хотели продлить этот вечер как можно дольше. Наконец все барьеры между ними были разрушены, а напряженность и страх улетучились. Кажется, теперь они точно стали друзьями.