Спой мне, пташка

— Привет, — выходя из кафе, где он завтракал каждый день с момента возвращения, Матвей сшиб дверью Лукерью, которая, изучая документы в папке, шла на работу. — Матвей? — она удивлённо подняла глаза. — Я. Не делай так, — он кивнул на неё. — Как? — она поразилась ещё сильнее. — Мы уже две недели живём на одном этаже. Не делай вид, что удивлена меня видеть, — мужчина поравнялся с медленно шагающей в сторону Следкома девушкой. — Нет, не удивлена. Просто… Я обычно хожу на работу одна. Лукерья сильнее запахнула лёгкое пальто. Сегодня ей не хотелось наряжаться, поэтому брюки, блузка и мягкая кофта сверху стали её идеальными спутниками. Но она никак не ожидала, что погода совершит такую подставу, и температура упадёт почти до нуля. Тучи и холодный порывистый ветер только усиливали мерзкие ощущения, заставляя ёжиться, хотя февраль был на удивление тёплым. — Подержи. И ничего не говори, испортишь момент, — он с улыбкой протянул ей стакан чая и накинул на плечи своё пальто, от которого мгновенно стало теплее. Находясь в абсолютном шоке от происходящего, она прикрыла глаза и потянулась носом к чашке. — Пей, быстрее согреешься, — предложил Матвей. Следуя какому-то странному велению подсознания и словам Кондратьева, девушка убрала за ухо прядь удлинённой чёлки и сделала глоток. Крепкий, сладкий, со вкусом цитрусов. Чай, боже! Чай! Не Матвей! — Почему ты всё время молчишь? — спросил Кондратьев, прошагав в тишине добрую половину пути. — Ты сказал молчать, я и молчу, — она улыбнулась. Не сказать же ему, что после чая она только и думала, какой же на вкус сам Матвей. И решила, что наверняка горький, как шоколад. — Поразительная покорность. А если я скажу меня поцелова…? Он не успел закончить вопрос, как мягкие губы девушки коснулись его щеки. Мандарины. Она ошибалась: не шоколад, а цитрусы. Он тоже пах мандаринами. Как её любимый аромат духов. Как Новый год. Как его чай. Это, к слову, был самый вкусный чай, который она пила в своей жизни. — Спасибо, — шепнула девушка ему на ухо и проскользнула в кабинет. Кондратьев застыл на пороге отдела, пропуская её вперёд, и вперился взглядом в зеркало, рассматривая своё удивлённое и раскрасневшееся в смущении лицо. Идеально неправильно. Его реальность сгорала дотла. Что она только что сделала? Она его поцеловала? Баженова? Да. Да! Он явно чувствовал, как её губы были на его щеке. Вот лёгкий след её пудровой помады. Это не мираж. — Вот скажи мне, ты реально собралась быть приманкой? — войдя в кабинет, капитан позволил себе повысить голос. Он всё время думал о её словах, и сдержаться на улице и коридоре, когда они, наконец, остались одни, чтобы как следует не тряхнуть её за плечи и не спросить «Ты дура или как?» — стоило просто титанических усилий. — Реально собралась, — передразнила его Баженова, включая чайник. Кофе утром на работе — ритуал против идиотов. — И как ты можешь вот так спокойно об этом говорить? — заводился Кондратьев. Нет, ну точно дура! Безбашенная. Сумасшедшая. Без чувства самосохранения. Чертовски красивая… А это его уже занесло. Он сам не понимал почему, но ему не нравилась эта затея. Ему не нравилось, что Баженова собиралась добровольно подвергать себя опасности. — А что мне нужно делать? Бегать, размахивать руками и кричать, что я боюсь? — искра попала и на девушку, которая шипела, как поленья в костре. «Обжигающе», — мимолётно подумал капитан, наблюдая, как Железная леди разносит кабинет: перекидывает папки, толкает стулья на колёсиках. — Ну, можно и так, — он обречённо опустил руки, понимая, что её, похоже, не переубедить. — Так вот, Матвей, — она подошла слишком близко, так, что Кондратьев уловил нотки её духов: его любимый мандарин, только женская версия, и ещё что-то вкусное, не приторно-сладкое, а лёгкое и свежее, и ткнула пальцем ему в грудь, — я в ужасе! Но об этом никто не должен знать. В перепалке они даже не заметили, как дверь в отдел открылась, и Эмма и Макс тихонько наблюдали, как начальники пускают молнии друг в друга. Воздух был наэлектризован. Такой Лукерьи они ещё никогда не видели. Всегда рассудительная, спокойная, с холодной головой — сейчас она была раскалена до предела, щёки покрылись румянцем, а в глазах плясал огонь. — Как думаешь, что между ними? — тихо шепнула Эмма, стараясь не привлекать внимания. Эта славная блондинка была грозой местных гопников и авторитетов. Эмма Литвинова не зря получила своё прозвище «монстр в юбке». А еще она с лёгкостью выводила на чистую воду подпольные казино, их владельцев и всех, кто был связан с преступным миром. — Что-то большее, чем просто «мы не сработаемся», — улыбнулся Макс. Муж Эммы был отличным программистом. Только благодаря Эмме и Лукерье его удалось заполучить отделу, предварительно вытащив из зала суда, где его ждал срок за хакерские подвиги. До сих пор все задавались вопросом, как не имеющий образования и чистой совести Литвинов получил работу и доступ ко всем тайнам, и к тому же оснастил Отдел по последнему слову техники. А ещё он был великолепным профайлером, поэтому допросы с Максом Баженова, да и другие сотрудники, просто обожали смотреть, потому что они были похожи на хорошее кино про спецагентов. — Баженова! — рявкнул Матвей, отвлекая её от созерцания доски. Она делала вид, что больше не заинтересована в обсуждении её роли в этом деле. А вот ему нужно было расставить все точки над «i». — Что? — безразлично ответила эта самая Баженова, покручивая между пальцами маркер. Такая мысль пришла, а Кондратьев её спугнул. — Себя пожалей. И окружающих. Им не всё равно, — пытался убедить её мужчина. И зачем он вообще пытается найти способ её защитить? Но сейчас это казалось самым правильным вариантом. — Всё равно. Поверь, — она тряхнула головой, перекидывая кудри через плечо. Затем скрутила и завязала узлом у шеи, длина позволяла обходиться без заколки. Матвей отметил красоту её тонкой шеи и невольно засмотрелся. — Баженова, моя ты золотая девочка! Всем всегда было не наплевать на тебя, — капитан пытался сменить гнев на милость. Кнут на пряник. Может, хоть спокойствие в его голосе её переубедит. Но это сделало только хуже и будто разрезало ту верёвку, которая держала хрупкое самообладание напарницы. Моя золотая девочка. Никто из них даже не придал значения этому местоимению, ловко закравшемуся в разговор. Но такое маленькое слово из трёх букв вызвало мурашки у Лукерьи. «Моя». Он назвал её «Моя». Девушку затрясло. — Хочешь повторения ситуации с Звездочётом? Пожалей Фила, если нас не жалко, а тем более себя, — всё же обозначил своё присутствие Макс. А Лукерья будто с цепи сорвалась. — Вот! Вот с этого момента меня никому не жаль. Если бы он меня тогда убил, никто бы не заметил. И сейчас бы не вспомнил, — злая на саму себя из-за непонимания мотивов, которые двигали Кондратьевым, она продолжила ещё громче. — Перестань промывать мне мозги, разговор окончен. Займитесь своими прямыми обязанностями, капитан Кондратьев! — рявкнула девушка и со всей силы хлопнула у него перед носом стеклянной дверью, оставляя вариться в котле просто ужасных мыслей. — Ну чем не дура, а, — в сердцах высказалась Эмма и закрылась в своём кабинете. Спустя полчаса размышлений о том, почему она стала такой, Матвей нашёл единственный правильный ответ: она одна. Вспомнил, что родителей она лишилась перед выпускным. Её некому защитить. Ей нужен был герой, и она им стала. Сама для себя. Сама тащила себя со дна болота, барахтаясь, захлёбываясь, но держась на плаву. Матвей вышел в общую комнату и заварил чай. Подумал, что нужно накормить её вкусным и дать выдохнуть. Налил две кружки и только собирался открыть дверь в кабинет Баженовой, как его остановил Макс, работавший за компьютером. — Матвей, — темноволосый парень оторвал глаза от экрана, на котором пытался выстроить алгоритм действий Джазмена, собирал каждую деталь, каждую мелочь, просчитывал значение каждой жемчужной бусины и пытался найти логику в поступках убийцы. — Что? — Кондратьев притормозил. Кипяток сквозь стекло неприятно обжигал пальцы. — Кофе. Латте. С пенкой, сладкий. Посыпанный сверху шоколадной крошкой, — улыбнулся Литвинов. — Кафетерий двумя этажами ниже, если скажешь, что для неё, — он кивнул на дверь, — поймут без слов и сделают её любимый. — Принято. Спасибо, — искренне улыбнулся Матвей, выливая чай в ближайший цветок: огромную монстеру, которая занимала почётное место в самом просматриваемом углу. — Если Черри после этого сдохнет, она тебя убьёт, — продолжил Литвинов, уже не отрывая глаз от компьютера. — У меня несколько вопросов, потом пойду за кофе, — Матвей замер возле цветка. — Можешь даже не задавать. «Лукерья Андреевна» — слишком долго, а «Луша» — для особо близких. Мы, конечно друзья, но её короткое имя — только для семьи. Так она сама говорит. Поэтому «шеф», больше никак мы её не называем. Я — хакер, который почти сел за решетку, — в этом месте Макс засмеялся, — не спрашивай. Я тут благодаря Эмме и Лукерье. И очень прикольно быть преступником среди полицейских. Я могу то, чего не можете вы. Черри — любимый питомец шефа. Она принесла её сюда, когда у цветка было только два листочка, а теперь у нас вот какая красавица растёт. — Баженова — цветочница, — Матвей хлопал глазами, — два этажа вниз, и ты — под следствием. — Всё верно, кроме последнего. Обвинения с меня сняли, но осадочек остался, — Максим улыбался, не отвлекаясь от экрана. — Матвей! — позвал Литвинов, когда капитан собрался спуститься в кафетерий, — смотри! — Что? — Кондратьев подошёл и встал за спиной у парня. — Гляди, что нашёл. Эксперты не видели, а я изучал фото с мест убийств. Возле каждой девушки были следы животного. И судя по всему это… — Лиса. Имитатор? — быстро соображал Матвей, взъерошивая причёску. — Или маньяк с дрессированной лисой, — он хмыкнул, поражаясь абсурдности пришедшей в голову мысли. — Вы чего тут шумите? — выглянула из кабинета Лукерья. — Иди сюда, — Матвей махнул рукой, не отрывая взгляда от экрана. Баженова встала между стулом и капитаном, который невольно положил голову ей на плечо, — смотри внимательно. Что замечаешь? Лукерья довольно долго рассматривала фотографии, которые Макс выводил на экран. — А что это за животное? — спросила незаметно подошедшая Эмма. — Литвиновой приз за сообразительность! — Матвей протянул ладонь, блондинка хлопнула по ней, отдавая «пять». — Волк? Их же не могло так загрызть животное. Он имитатор? Джазмен — имитатор? — пыталась сопоставить факты Баженова. — Лиса. Это лиса, — повторился Матвей. — Максу приз за внимательность. Вы реально крутые! — восторженно проговорил капитан. — Пошли выпьем кофе, Кондратьев? — Лукерья улыбнулась и поправила его волосы. А Матвей смущённо улыбнулся. Баженова готова была поклясться, что его щёки покрыл румянец. *** Лукерья уже четвёртый час изучала базу хозяев диких животных: в Черняховске лис держали только семь человек, объехать каждого — самая простая задача на сегодняшний вечер и завтрашний день. А ещё — клиентов мастерской по изготовлению чучел. Выезжавшие повторно на место преступления эксперты установили, что следы лап — от реального животного, а вот глубина следа не от лисы, вдавливали лапу в мокрую землю так, будто нарочно желая оставить следы. Или лиса весила килограммов тридцать, не меньше. Матвей сначала досконально рассматривал фото, пытаясь найти ещё зацепки, а потом ушёл, чтобы связаться с Питером: появились новости. — Шеф, мы в тир, вы с нами? Сегодня-завтра надо сдать зачёт по стрельбе, — Макс заглянул к ней в кабинет. — Да, иду, — девушка быстро встала. Вот что-что, а пострелять — это она всегда за! Лучший стрелок среди всех оперативников Следкома. С ней не соревновался никто: считали пустой тратой времени. Спрятав кобуру с табельным оружием в сейф, Баженова, словно окрылённая, как в рекламе всем известного энергетического напитка, слетела в тир. И сразу же застыла возле двери, не желая прерывать момент. Пока Литвиновы сдавали норматив, она стояла в сторонке и в буквальном смысле пускала слюни. Кондратьев был чертовски красив! Мышцы перекатывались под светлой тканью рубашки. Длинные пальцы бережно, но крепко держали рукоять пистолета, и ей невольно захотелось, чтобы эти пальцы вот так держали её талию. Русые волосы небрежно откинуты назад, и такая причёска идёт ему гораздо больше. — Ммм, браво! — зааплодировала Лукерья, уже минут десять наблюдавшая за успехами капитана. — Баженова? — он был так увлечён стрельбой, что не заметил её присутствия. — Я. Классно стреляешь, — она нажала на кнопку и сняла мишень с держателя. — 47 из 50. Здорово! — искренне восхищалась девушка. — А ты? — Матвей протянул ей «Макарова». — А я не умею, — грустно произнесла Лукерья. Эмма хмыкнула, а подошедший Макс решил поддержать спектакль начальницы. — Да ладно?! Идём, научу, — Матвей взял её за руку и поставил перед мишенью. Взяв девушку за талию, Кондратьев прижал её к себе. Упругая попа упёрлась ему прямо в пах. Лукерья нервно выдохнула, а Матвей снова уложил голову ей на плечо. Подняв обе её руки, он обхватил ладони девушки, крепко удерживая оружие. Баженова сглотнула. Какое тут пострелять, когда от его прикосновений крышу сносит и в глазах темнеет? И что будет дальше? Она не собиралась влюбляться. Тем более в Кондратьева. — Всё просто, Луш. Раздвинь немного ноги, должна быть стойка, — бархатный голос будто шептал пошлости, а не учил её правильно стоять. Нет, явно ничего не выйдет. Она хотела его прямо здесь и сейчас. — Матвей, — Лукерья всхлипнула и судорожно выдохнула, когда его колено оказалось ровно меж стройных ног, — что дальше? — Глубоко вдохни, — прошептал Матвей. «Легко сказать», — усмехнулась Баженова, стараясь отогнать от себя ненужные… точнее, нужные, но такие не вовремя пришедшие мысли. — Задержи дыхание, — продолжал капитан, крепче прижимая её к себе, — теперь стреляй. Пять ровных выстрелов пронзили воздух. Лукерья не могла отойти от него ни на шаг. Грудь высоко поднималась. «Научи меня ещё чему-нибудь!» — подумала девушка и вильнула бёдрами, невольно вызывая у Матвея острое желание утащить её в ближайшую каморку. — Охренеть! — Кондратьев снял мишень и переводил растерянный взгляд с Литвиновых на Лукерью. Литвиновы громко рассмеялись. — 50 из 50. Это шутка? — Не шутка. Прости, — в умоляющем жесте сложила ладошки Баженова, — мне очень хотелось, чтобы ты меня научил. Видишь, ты очень хороший учитель. — Как ты?.. Баженова! А ну стой! — Матвей сорвался с места за убегающей хохочущей девушкой. — Я мастер спорта по стрельбе, — призналась Лукерья, которую капитан поймал и кружил на месте. — Признайся, — прошептал мужчина прямо в ухо, задевая носом серёжку. — В чём? — невинно спросила девушка, складывая свои ладошки на его руках. Зависнув в воздухе, она полностью отдалась во власть Матвея, откинув голову ему на грудь. — В том, что ты просто… — Что просто? — Хотела меня. — Хотела тебя. — Да? — Да. Она улыбнулась и добавила: — Конечно, с первого дня нашей встречи я тебя резко захотела и только сейчас прокололась. — Шеф, нам сделали выборку вместо той огромной базы, посмотрим? — Эмма вышла в коридор. — Да, да. Идём, — замешкалась капитан и попыталась выбраться из объятий. Ох, а можно остаться в них ещё на минуту? Час? На всю жизнь? — Баженова, — рыкнул Матвей, которому срочно нужно было продолжить разговор, и догнал девушек. — Потом. Лукерья махнула на него рукой, протиснулась в кабинет и упала на стул, выпив стакан ледяной воды. Необходимо было привести себя в рабочее состояние. Матвей Кондратьев вызывал в ней непонятные чувства. Он ей нравился. Она его хотела. Кондратьева, баргузин его дери! — Я попытаюсь вывести алгоритм, который хотя бы сузит нам круг поисков, — Макс уже уселся за компьютер и начал стучать по клавишам. Кондратьев устроился рядом. — Шеф, а по плаванию норматив вы сдали? — мимолетно спросил Макс, не отвлекаясь от экрана. — Ещё и плавание? Я приехал на самое весёленькое, — капитан оторвался от экрана, где Литвинов выделял нужные им параметры, и смерил взглядом Баженову, представив её в откровенном бикини, чётко сознавая, что с её характером в таком в бассейн она не придёт. — Ежегодно мы сдаём нормативы. Мы всё сдали. А Лукерье Андреевне остался только бассейн. — И мне остался только бассейн, получается, — Матвей философски подпёр голову. — Идём? Пока ребята ищут, мы сдадим. — Нет! — воскликнула девушка, — не сегодня. Завтра. Давай завтра, — заикалась Баженова, заламывая пальцы. — Ну завтра, так завтра, — он не обратил внимания на её растерянность, был слишком восхищён работой Литвинова. Всё будет завтра.