Неоновая пустыня

— Стив, это просто мрак, — Тони натянул капюшон и стукнул рукой по столу. — Тебе скажу один раз, больше никому. Представляешь, он мальчишка! Восемнадцать лет. Мозги, конечно, гениальные, тут спору нет, но мальчишка! — Тони, — Стив подался вперед и сочувственно помотал головой, — не самое страшное, что могло случиться. Подожди чуть, пусть пообвыкнется, смирится, а потом научишь его всему. Вам в любом случае теперь друг от друга далеко не уйти, даже если захотите, не сможете. — Если бы, — Тони снова стукнул рукой по столу, но в этот раз переборщил и поморщился от ноющей боли. — Все наоборот. Это мне надо пообвыкнуться и смириться. Он мой доминант. Ничего не говори, — добавил он, глядя на ошарашенное лицо Стива. — Ну, знаешь... — Не знаю. — И я не знаю. Офигеть. Лучше и не скажешь. Стивен Роджерс, руководитель группы поддержки для потерявших пару, консультант всевозможных кризисных центров на эту же тему и организатор телефона доверия, смог выдавить из себя только это. Офигеть. И правда же. Тони офигевал последнюю неделю. Питер приходил в мастерскую, они работали, немного разговаривали на отвлеченные темы типа погоды или бейсбола, пару раз ужинали, не отходя от стола, заставленного материалами, и только. Вчера Тони поймал себя на том, что ему хочется прикоснуться к Питеру. Он и раньше это чувствовал, но вчера — особенно остро. Поэтому сегодня он пропустил их встречу и вместо нее встретился со Стивом. Где-то на периферии мозга зудела мысль о том, что Питер там, в башне, ждет его, но Старк отгонял от себя этот морок. Пусть подождет. Да и не обязан он с ним нянчится. У него корпорация, и так свободного времени нет, может он себе позволить хотя бы раз... — Тони, думаю, тебе стоит поговорить с ним. От молчания никому еще лучше не становилось. — Да что я ему скажу? «Эй, привет, я знаю, что нам с тобой звезды предсказали быть вместе, но прости, не могу, никак не могу, а пока давай вот померимся гениальностью, работая каждый день бок о бок у меня в мастерской и делая вид, будто между нами ничего не происходит». — Над речью еще нужно поработать, но лучше уж так, чем молчание. Подумай — ему восемнадцать! — Старк застонал, — он наверняка еще в большем шоке, чем ты, но держится с достоинством. Знаешь, чего это стоит? Когда твой человек рядом, ты знаешь, что можно чуть надавить тут, чуть там, и все, никуда он не денется, будет по пятам за тобой ходить? — Может, он не знает? — Да брось. Ко мне в группу поддержки ходят много доминантов. Они рассказывают, что понимают все почти сразу. Будто им открывается секретный уровень. Это рефлексы, побороть которые очень сложно. А Питер может, держит себя в руках, видит, что ты даже поговорить об этом не готов, и держит. Так что зря ты так к нему. — Ну конечно, сейчас пойду отдамся ему прямо на рабочем столе, только погуглю, стоит ли брить задницу перед столь волнующим событием. Я-то раньше как-то с другой стороны был, так что нужно посоветоваться со знающими людьми. — Дурак, — Стив отмахнулся от него, — не в сексе дело, не в том, кто кого. Секс это так, побочный продукт. Просто когда ты подчиняешься дому... это такая эйфория, что ни одна наркота не сравнится. Опять же — не из личного опыта. Наслушался. — Да ясное дело, ты скучный до зевоты. Попробовал бы закинуться чем, а. — Иди ты, — беззлобно послал его Стив. — Но все же подумай о том, что я сказал. Не молчи, не затягивай. Тони и правда думал об этом. Всю дорогу до башни и пока поднимался к себе, на самую крышу, в пентхаус. В последнее время, еще до встречи с Питером, он сходил с ума от всего, что его окружало. Эта огромная ответственность за корпорацию, нагнетание ситуации с оружием, пресса, партнеры и договоры, подписывая которые, он каждый раз ставил на кон свою репутацию. И это не говоря о том, что он столько лет жил в тени отца, его голос преследовал Тони, он говорил ему «не облажайся». Тони был бы рад, но получалось то, что получалось. А теперь еще и Питер. Как не вовремя-то, кто бы знал! Он покрутил в руках телефон, часы на котором показывали час двадцать пять после полуночи. Не зная, зачем, он написал Питеру «доброй ночи» и тут же отправил, не давая себе и шанса на то, чтобы передумать. Ответ пришел сразу же. «Ночь никак не может быть доброй, ведь сегодня я не увидел вас, мистер Старк». Идеальный Питер Паркер с его идеальными ответами. Тони разделся, на ходу бросая вещи на пол, и упал на кровать, лицом в подушку. Сон не шел, но сегодня вместо Наташи ему думалось о Питере. Как он? Скучал ли сегодня? Старк не скучал, нет, конечно же. Просто как-то привык за последние дни видеть Питера по вечерам, следить за тем, как он работает, как перебирает сотню идей, чтобы найти одну, ту самую, которая сработает. Как он запускает в непослушные волосы тонкие прохладные (Старк еще помнил его прикосновения) пальцы, вздыхает, покусывая тонкую нижнюю губу. Как он раздевается, каждый раз слишком быстро, но Тони удается выхватить взглядом то рельеф пресса, то узкие бедра, то сильные руки. Интересно, каково это, когда тебя хватают такими руками? Бесцеремонно, может, даже грубо, сгребают в охапку, прижимая... Питер сильный, это его паучьи штуки, Питер сильнее всех, они это проверяли. Он мог бы заставить Старка, но он ждет непонятно чего. Тони не сразу понимает, что возбужден. Член, зажатый между его животом и кроватью, твердый, горячий. Старк чуть напряг бедра, вжимаясь в матрас, и его пробило волной колкого электричества. Черт возьми. Губы Питера, руки Питера, его голос, которым он мог бы приказывать, но вместо этого — смеется и несет очень важную чушь. Сильные руки Питера, нежные — или беспощадные губы Питера, черт возьми, и он обхватывает Старка этими руками, шепчет пошлости, едва касаясь губами уха, Тони слышит это будто наяву: — Хочу вас, мистер Старк. Я с ума по вам схожу. Как вы хотите? Скажите, как... Грубо, нежно, быстро, медленно? Как угодно, я все сделаю, только скажите мне «да», — голос замолкает, а потом прохладная рука ложится на горло Тони, чуть сжимает... Тони кончает и шепчет «да, да, черт, да». Пытается отдышаться, закрывает глаза, под веками тут же распускаются белые пятна, сердце заходится в бешеном ритме... Спать в этой кровати решительно нельзя. Тони заставляет себя сходить в душ, бросает испачканные в сперме боксеры в корзину с грязным бельем, долго стоит под водой, совершенно сбитый с толку. Засыпает он на диване в гостиной. На этот раз быстро и безо всяких сновидений.