Неоновая пустыня

Напряжение между ними росло по дороге домой. Питер ерзал на пассажирском сидении, Тони нервно постукивал пальцами по рулю, то и дело бросая взгляд направо. Они едва ли сказали друг другу несколько слов за всю поездку, а в лифте встали в разные углы, но их все равно притянуло друг к другу какой-то неведомой силой. Тони выходил из злополучного лифта с повисшим на нем Питере, пытаясь по памяти найти дорогу в гостиную — там хотя бы был диван. — Хочу тебя, — шептал ему Питер, пытаясь снять с себя футболку и стащить кроссовки. Тони что-то пробормотал в ответ, бережно опуская Питера в кресло. Тот разделся с нечеловеческой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Тони рассмеялся, мол, настолько не терпится? Питер ответил — ты даже не представляешь, насколько… Тони молча упал на колени перед креслом, развел ноги Питера в стороны и мягко коснулся языком ануса. Лизнул, добывая из Питера громкий стон, надавил кончиком, едва пробираясь внутрь. — Божебожебоже, — выдохнул Питер, цепляясь дрожащими пальцами за волосы Тони, притягивая его лицо ближе, буквально насаживаясь на ласкающий его язык. — Твою мать! Влажные, пошлые звуки и громкие стоны доводили Тони до сумасшествия. Член болезненно пульсировал, зажатый между животом и тканью боксеров. Черт, придется оторваться от него — нужно раздеться и переместиться в спальню. — Обхвати меня, я отнесу тебя на кровать, — Тони потянул его на себя, и Питер мгновенно оплел его ногами и руками. Тони разделся в мгновение ока, дизайнерский костюм валялся где-то в углу, туфли — в другом, но какая разница? Он вылил смазку, дальновидно припасенную в тумбочке, на пальцы, прошелся по своему члену, сжав его у основания, и вернулся к Питеру. Тот без проблем принимал уже три пальца, и Тони трахал его ими, наслаждаясь теснотой и жаром. Предвкушая, как на месте пальцев окажется член. — Готов? Питер только кивнул, заливаясь лихорадочным румянцем. Скромный доминант? Наверное, Тони достался единственный в мире экземпляр. Все, кого он встречал раньше, были самоуверенными королями жизни. Но Питер… Питер был особенным. Он мягко толкнулся, проникая внутрь. Дюйм за дюймом, давая Питеру привыкнуть, а себе — выдохнуть, чтобы не кончить тут же. — Двигайся, Тони, — еле слышно потребовал Питер, и тот тут же подчинился, размашисто погружаясь в желанное тело. — Да, черт! Волна радости и удовлетворения захлестнула Тони — он угодил Питеру. Наверное, нужно было бы возмутиться, но желания анализировать происходящее не было совершенно. Было слишком жарко и сладко, сводяще с ума потрясающе хорошо. — Отпусти себя, — выдохнул Питер между стонами, — я выдержу. И Тони отпустил. Навалился всем весом, подгреб под себя Питера. Он трахал его размашисто, не жалея, практически полностью выходя из него — и с силой вновь врываясь внутрь. Прикусывая его молочное плечо — и тут же зализывая укус. Почти сложив Питера пополам, сжав в горсти его непослушные кудри, игнорируя сердце, грозящее разорваться в груди. Кончил Тони оглушительно, до звона в ушах. Перед глазами плавали белые пятна, и он упал на кровать возле Питера, пытаясь перевести дух. — Я… Надеюсь, не слишком? — Тони вдруг испугался, что сделал что-то не то. Черт, он даже не позаботился о том, чтобы Питер успел кончить! — Идеально, — с улыбкой прошептал Питер. — Но мне нужно в душ, потому что я весь в сперме. И внутри, и снаружи. Как в порнухе, жуть! — Ты кончил, да? — Тони поймал запястье правой руки, пальцами которой Питер бездумно выводил узоры у себя на перепачканном животе. — Еще как! Он ушел в душ, а Тони остался один. Ему вдруг подумалось, что может быть — только может быть! — быть сабмиссивом Питера Паркера не так уж и плохо. === Питер по вечерам иногда уходил из дома, прихватив с собой неприметный рюкзак. Тони знал, что в нем лежит костюм — старый, конечно, новый проходил последние проверки, поэтому носить его пока было нельзя. Все время, пока Питера не было, Тони отчаянно пытался не думать о нем. Он представлял, что Питер ушел в кино или в магазин, а что там с ним случится? Да ничего страшного. Думать о том, что Питер, его Питер, где-то на улице один против каких-нибудь идиотов с пушками, было страшно. Он ничего не говорил ему о своих опасениях, помня об их уговоре не лезть в «профессиональную» жизнь друг друга. Но Питер сам успокаивал его, перед каждым уходом обнимал, говорил: — Не волнуйся, Тони. Я скоро, правда. Немного прокачусь на паутине и вернусь. Не волнуйся, — Питер улыбался и гладил его по волосам. На Тони от таких слов накатывала волна спокойствия, но оно было ненастоящим, бутафорским, поэтому сквозь него то и дело проглядывала паника. Питер сказал не волноваться, но разве можно было всерьез послушаться такого приказа? Или это не было приказом. Кто его разберет. Поэтому Тони всматривался в ночной город, недовольный тем, что никак не может перестать. Лучше бы разбирал бумаги или зависал в мастерской, там всегда много работы. Мозг кипел, можно было применить эту энергию в мирное русло, но совершенно невозможно было ни на чем сосредоточиться. Все заканчивалось хорошо. Питер возвращался уставший, но целый и невредимый. До сегодняшнего дня. Тони поймал его возле выхода на террасу, когда тот почти упал на пол. — Ты с ума сошел? Сам? Сюда? На такую высоту? Неужели нельзя было позвонить?.. Но Питер поморщился, и Тони сразу же прикусил язык. Он потом еще успеет его отчитать, а сейчас нужно было что-то сделать, как-то помочь. — Хорошо. Ты можешь встать? Нужно дойти до лабораторий, там есть медкапсула, хотя бы просканируем тебя. Вдруг там какие-то внутренние повреждения! — Хорошо, — Питер ухватился за Тони и с огромным трудом поднялся на ноги. Видимо, его последние силы ушли на то, чтобы добраться сюда и не сорваться вниз. Тони было страшно даже думать об этом. — Ну нет, — Тони аккуратно подхватил Питера на руки и бережно понес его в сторону лаборатории. — Сейчас. Потерпи. Там есть обезболивающее. Питер сжал челюсть и побледнел. Видимо, ему было очень больно. Медкапсула бесстрастно сообщила о сломанных ребрах, ушибе селезенки и сотрясении мозга. Предложила вызвать скорую помощь. Но Тони знал, что это плохой вариант, поэтому он устроил Питера на диване, вколол ему обезболивающее и сел рядом, пряча лицо в ладонях. Твою мать. Твою мать. Твою гребаную мать! Он позвонил знакомому врачу, которому мог доверять. Тот обещал быть в течение часа, но это совершенно не устроило Тони. — Я пришлю вертолёт. Сейчас. Просто скажите, где вы. Минуты ожидания тянулись бесконечно. Питер перестал метаться, но дышал тяжело, инстинктивно прижимая руки к животу. Тони мог только догадываться, какую боль тот испытывал — в брюшной полости наверняка скопилось много крови, а Питер еще и прыгал по крышам. Идиот. То, что селезенка заживет, было ясно. Ребра тоже не вызывали опасений. Но с кровью явно нужно было что-то делать. Когда врач прибыл, Тони кратко описал ему ситуацию. Рассказал как есть — а что он еще должен был сделать в такой ситуации? Ему было страшно, ужасно страшно. Лучше бы его так приложило, ей богу. Лучше бы это он сейчас лежал и мучился от боли. За что это Питеру?.. Глупый Питер, совершенно невозможный идиот. Зачем сунулся, куда? Это еще предстояло выяснить, и плевать на старые договоры. После такого Тони должен был знать обо всем! Врач аккуратно осматривал Питера, клеил на него датчики, недовольно цокал языком и качал головой. — Что там, док? Не томите. — Нужно везти его в больницу, мистер Старк. Мне нужно оборудование и помощь, здесь нет подходящих инструментов, да и это просто незаконно! — Мне все равно. У меня есть медотсек в Башне, я покажу. Вызови кого нужно, я заплачу любые деньги. И за молчание тоже. — Кто это вообще такой? Ради кого вы предлагаете мне поставить под угрозу мою мед лицензию? — Это мой доминант, — легко сказал Тони, и сам удивился тому, что не испытал в этот момент никакой неловкости. Врач осмотрел его с ног до головы, видимо, пытаясь найти подвох, и кивнул, поверив. Следующий час оказался для Тони сущей пыткой. Прибывшая медсестра выставила его из медотсека, в котором нашлось все, что нужно было для того, чтобы откачать кровь из брюшной полости и установить дренаж. — Посидите здесь, мистер Старк. Это совершенно несложная процедура, но выполнять ее под вашим пристальным вниманием мы не станем. Вот сука! Тони сел на диван в коридоре, вскочил, хотел было сходить за бутылкой, но не стал. Питеру понадобится уход и помощь. Сейчас неподходящее время. Нельзя раскисать. Тони чуть не сошел с ума. Он понимал, мозгом он все понимал. Что несложно, что Питер вообще-то не простой человек, все на нем заживет. Он понимал, но до этого дня как-то не осознавал всего масштаба опасности, которой Питер себя подвергал каждый раз, выходя из дома в своем нелепом костюме. А если сегодня все закончилось бы куда хуже? Как тогда жить Тони? Они столько всего не успели… Тони еще не закончил влюбляться в Питера — он чувствовал это, он знал и даже не пытался себя обмануть, — все движется именно в этом направлении. Связь, конечно, сделала свое дело, но сердце… Сердце тоже не молчало. Оно пело, бесилось, тревожилось. Оно наполнялось Питером все больше и больше, и Тони знал — еще чуть-чуть, и он не сможет без него жить. Он уже не смог бы. Не дай бог. Это была бы слишком ужасная, невосполнимая потеря. Гребаный Роджерс, подумал Тони. Зря он над ним подшучивал. Теперь как-то не смешно. Нет, нужно было заканчивать с секретами и невмешательством. Нельзя было принадлежать друг другу только наполовину, когда удобно. Да и Питер, кажется, и вправду был прекрасным доминантом. Тони так хотелось довериться ему полностью, но на это нужно было куда больше времени. Теперь же у него этого времени не было. Не после такого. Медсестра наконец-то позвала Тони, и тот влетел в медотсек, жадно всматриваясь в лицо Питера. Тот все еще был без сознания, подключенный к мониторам, а из живота торчала трубка. — Я завтра приеду, проверю дренаж. Когда он очнется, можно отключить его от мониторов. Но если все так, как вы сказали, его можно будет удалить, — врач снял шапочку с головы и утер ею лоб. — Дурдом, конечно, у вас тут. Тони позвонил вниз, распорядился отвезти врача домой, а для медсестры подготовить комнату на ночь, чтобы она могла быть под рукой, если что-то случится, попросил их оставить ему их платежную информацию, коротко поблагодарил, попрощался и сел рядом с Питером. Стул под ним был совсем неудобным, табуретка какая-то, а не стул, и Тони вспомнил, как Питер сидел в безумном кресле в его кабинете в ожидании, пока он выспится. Как давно это было, господи, вечность назад! А теперь… — Давай же, Питер, — Тони взял его ладонь в свои, поднес ее к губам, прижался, рвано выдохнул. — Я еще должен устроить тебе ужасную взбучку. Питер дышал ровно и спокойно, мониторы гудели и светились лампочками. Белый кафель, белые простыни, руки Питера — и те бледные, почти белые. Тони оставалось только ждать.