Жизнь состоит из цветных полос

      Этот поцелуй лёгкий, ненавязчивый, ни к чему не обязывающий. Такой он только по началу, а затем Арсений проходится языком по чужим губам, этим жестом спрашивая разрешения. Антон поддается, сам углубляет поцелуй, языком раздвигая тонкие губы.       Этот поцелуй Антон придумал.       Антон день за днём представляет, как целует Арса, без чувства неправильности. У него уже почти получается.

POV Антон

      Становится легче только сейчас, спустя три недели терапии и разговоров. Съёмок сейчас нет, и это ухудшает положение, потому что теперь я понятия не имею как отвлекаться от своих мыслей. Теперь уж точно, от себя не убежать. А надо ли? Тревожность тоже частично уходит, но не думаю, что через неделю врач отменит приём таблеток. Я двигаюсь в правильном направлении, но медленно. Медленней, чем мне хотелось бы. Хотя врач говорит, что это нормальный темп. Может и так.

***

      — Так и не бросил курить? — Дима застаёт меня с сигаретой на балконе. — Как видишь. — я бы мог съязвить, типа: «кто бы говорил», но ни сил ни желания нет. — Завтра последний приём у психотерапевта, который я уверен последним не будет. — Конечно, не будет, Шаст. — Поз разводит руками в стороны. — Ты только недавно перестал крушить всё вокруг, в том числе и себя, так что… — Да знаю я. — делаю последнюю затяжку и тушу окурок в пепельнице. — Спасибо за помощь с ремонтом, кстати. — Да я ж просто посоветовал людей. — Дима пожимает плечами. — И всё-таки, спасибо. — я разворачиваюсь к нему лицом, улыбаясь. — За всё спасибо, Поз. — Рад помочь. Как давно вы виделись с Арсом? — он открывает дверь балкона, проходя в гостиную. — Несколько дней назад? — выхожу за ним. — Неделю… Блять, всё перемешалось в голове опять, я не… — Тих, тих, Антон. Не суть, ладно. «Каждый день. В своей голове я вижу его каждый день.» — Что будет дальше? Так будет всю жизнь, да? — Что именно? — Ну, — я зарываюсь рукой в волосы (это нервное), — приму я себя, а дальше что? Мы всё ещё в России, всю жизнь скрываться? — Антош, ты забегаешь вперёд. Но если честно, я хуй знает. — Дима грустно улыбается. — Давай решать проблемы по мере их поступления, да? — Наверное, ты прав.

***

       — Я задам простой и банальный вопрос, Антон Андреевич, но именно он всегда оказывается самым сложным. — я мну рукава своей толстовки, и уже, кажется, готов к любым вопросам, но только не к этому: — Как дела? Как дела? Ответа на этот вопрос как будто не существует, причём ни у кого. Все привыкли отвечать, что всё нормально, в порядке, но это обычная ложь, как и этот вопрос в принципе, заданный обычно из вежливости. Но только не в кабинете психотерапевта. «В порядке» не значит «в порядке». Градация такая: отлично, хорошо, нормально, не нормально, я ненавижу тебя, в порядке. — Я не знаю. — в этот момент я решаюсь быть честным, хотя бы здесь, и хотя бы перед самим собой. — Хорошо. — врач что-то пишет в блокноте. — Хорошо, что вы не говорите, что всё в порядке, если это не так. — Значит, я уже не в таком отчаянии, да? — я впервые поднимаю взгляд на неё. — Когда друзья спрашивали, как у вас дела, вы часто отвечали именно так? — киваю в ответ, отводя взгляд куда-то в стену. — И как часто это было правдой? — я продолжаю тупо пялиться в стену, не находя ответа в своей голове. — Отчаяние — это постоянно врать, в первую очередь, самому себе, заниматься самовнушением, вместо того, чтобы признать проблему. Так что, да, вы уже не в таком отчаянии. — Самовнушение — хорошая вещь, — хмыкаю я, не отрываясь от светлой стены, — так говорят. — Самовнушение не решает проблему, а лишь откладывает её. Что будет, когда человек устанет внушать самому себе, что всё хорошо? Когда устанет держать этот контроль? — Это как с отключением эмоций? — Примерно. Невозможно всю жизнь жить в коробке из-под холодильника, и внушать себе, что это тёплая квартира в центре города. В конце концов человек просто сойдёт с ума. — Как я? — Вы не сошли с ума, и уже не сойдете. Потому что вы признали проблему, достаточно вовремя. И мы тут не занимаемся внушением. Я не пытаюсь вбить вам в голову, что в мире всё хорошо, и что все люди хорошие. Но что касается вас, людям действительно всё равно кто кого любит. — Любит… даже когда пишут едкие комментарии и угрожают? Таким точно не всё равно. — Таким просто нужно показать, что они якобы лучше, нормальнее. Проще говоря, им просто надо прийти и выплеснуть свой яд, который накопился на работе, например. Да, они могут быть ярыми гомофобами, отстаивая свою позицию в соц сетях, но на улицу с плакатами они не пойдут. — Типа диванные критики? — Можно и так сказать. Но везде бывают исключения. — И что с ними делать? — К сожалению, тут приходится просто игнорировать. Все законы, скорее на их стороне, а не на нашей. А чтобы это всё игнорировать, нужно прийти к полному принятию себя. Поверьте, тогда вам самому станет всё равно. — Хорошо, но ведь всё равно придётся скрываться… — Антон Андреевич, мы будем решать проблемы по мере их поступления, хорошо? — Хорошо.

***

      Вернувшись домой, я выпиваю свои таблетки. Естественно, отменять их ещё рано, ведь моё состояние только начало улучшаться. Шаст: «Привет.» Хочется сорваться: приехать, обнять, поцеловать… но я боюсь. Боюсь разочаровать человека, который мне дорог.

Арс: «Привет. Антон, как дела?»

Шаст: «Всё не так плохо. » «Я скучаю, Арс. » В первую очередь, нужно быть честным с собой, во вторую — с ним.

Арс:

«Я тоже скучаю.»

«Где ты?»

Шаст: «Дома.» «Арс, больше всего на свете я хочу к тебе, но я так боюсь разочаровать тебя, я так боюсь снова почувствовать что это всё ненормально.» «Но я знаю что мои чувства нормальны.»

Арс:

«Антон…»

«Прости, надо идти, я на съёмках.»

Шаст: «Хорошо.» На съёмках где? В Москве, Питере, Омске, Челябинске?.. Где бы он ни был, я просто хочу его увидеть, поговорить, хоть и всегда есть шанс, что я просто сорвусь. Как же меня заебал этот замкнутый круг. — Я обещал сначала разобраться со своей головой. Арс не заслужил этого всего. Пройти через такое количество боли, пройти стадию принятия, чтобы что? Чтобы его соулмейтом был я? Тот, кто боится общественного мнения? Арс заслуживает кого-то лучше, чем обычного Воронежского парня, с проблемами в голове. Может, всё же вселенная что-то перепутала.

***

      За окном начинает темнеть, я курю на балконе, смотря новое видео Куплинова, успешно отвлекаясь от всего. И мне даже весело на эти сорок минут. Звонок в дверь. Кого могло принести? Я тушу сигарету в пепельнице, блокирую телефон и выхожу из балкона в гостинную, а затем уже и в коридор. — Арс? — из меня вырывается лишь полушепот, когда я открываю входную дверь. Значит на съёмках он был в Москве, и когда освободился, приехал ко мне. Этот факт греет душу и я не могу перестать глупо улыбаться. Сейчас, пока мы всё ещё стоим на пороге и тупо смотрим друг на друга, а по руке проходит лёгкая боль, я понимаю, что вселенная ничего не перепутала, ведь чувства не могут быть ошибкой. — Антон, я… — он не договаривает и резко обнимает меня, губами легко касаясь шеи. Мы так и стоим в коридоре, обнимая друг друга, но никто не позволяет себе ничего большего. Сердце снова пытается разорваться от накопившихся эмоций, чувств и боли. Слишком много всего сразу. Мне страшно даже представить, что чувствует Арс. Такую же тянущую боль внутри? А может, ему больнее? Не уверен, хочу ли я знать ответ, хоть, наверное, и должен. — Я люблю тебя. — а в глазах снова слезы.