Путь бунтаря (The Rebel Path)

На следующий день Ви решила надеть дурацкие старые штаны с нашивкой «Силверхэнд» на колене, просто чтобы посмотреть, скажет ли Джонни что-нибудь, и обнаружила, что слегка разочарована, когда он этого не сделал. Он по-прежнему держался на расстоянии, появляясь лишь изредка, чтобы ненадолго подшутить над ней, а затем сразу же исчезал, закапываясь и прячась в какой-то глубокий уголок ее сознания. Конечно, он заноза в жопе, и она доверялась бы ему только если могла выбросить из головы (то есть буквально никогда, учитывая, что он энграмма, застрявшая в ее мозгу), но пытка молчанием начинала сводить ее с ума. В основном потому, что она знала, что он все еще может видеть и слышать большую часть того, что она делает, и черт возьми, большую часть того, что она думает. И она предпочла бы, чтобы он просто высказал все, что думает, даже если это жестоко или бессердечно. Определенно не потому, что она соскучилась по его постоянным подколам, сказала она себе. И нет, определенно не потому, что она все еще пыталась понять, что за, блять, это был за сон. Не то чтобы она не задавалась вопросом, что будет, если она просто плюнет на все и попытается поласкать себя с Джонни там, в голове, просто по чистой необходимости. Господи, подумала она. Должно быть, мне чертовски одиноко, если я размечталась о мертвом террористе в своей голове. – В точку, принцесса, – сказал он, появляясь в поле зрения, пока она допивала остатки своего синтетического кофе, напугав ее и едва не заставив обрызгаться. – И ведь я еще думал, что это было грустно, когда эта шмара из «Облаков» выдала тебе ободряющую речь вместо того, чтобы выжечь мозги. Действительно превзошла самого себя, малыш. Суперская работа. – Катись к хуям, Джонни, – сказала она, чувствуя, как жар приливает к ее лицу. – В твоих мечтах, – ухмыльнулся он в ответ, и она взбесилась. Какое нахер право он имеет?! – Кажется, я помню, что ты был тем, кто подошел и засунул в меня свои пальцы, мудак! – выпалила она. – Только потому, что ты так мило попросила, – ответил он. Его авиаторы были все еще надеты, так что она не могла прочитать его лицо, и он тщательно скрывал свои эмоции. Она оскалилась и швырнула в него свою чашку. Естественно, та пролетела прямо сквозь него, выплескивая остатки кофе на ее дурацкие «арасаковские» часы. Какого хрена у нее вообще до сих пор эта штука? – Потому что это единственное, что у тебя осталось от той дыры, в которой ты жила со своей мамой, – ответил Джонни на невысказанный вопрос. – Твою мать, прекрати так делать! – проговорила она сквозь стиснутые зубы. – Это то, чем ты занимался последние двое суток? Копался в моих воспоминаниях? – Ты шутишь? Я бы заблевал нахрен тебе весь мозг, если бы так сделал. Она сердито уставилась на него, и он пожал плечами. – Но иногда ничего не могу с собой поделать, Ви, – чуть мягче продолжил он. – Если ты думаешь о чем-то достаточно сильно, скорее всего, я тоже это увижу. На самом деле я мало что могу с этим поделать. Научись лучше контролировать свои мысли или типа того, если тебя это так волнует. Он закурил и отвернулся. Он видел больше из ее прошлого, чем хочет признать, она чувствовала это. – Спасибо за бесполезный совет, придурок, – прошипела она, протискиваясь мимо него в ванную, чтобы засунуть пару запасных ингаляторов «МаксДок» в карманы пальто и выскочить из квартиры. После того, как она отчасти выплеснула свой гнев, выбив зубы двум близнецам-фрикам на ринге в Кабуки (опять же, в немалой степени благодаря топовому киберпротезу левой руки, который Вик поставил ей пока она восстанавливалась после ограбления), она вспомнила сообщение от Кирка, где тот предлагал встретиться в «Эль Койоте Коджо». Она планировала проигнорировать его, но внезапно решила, что, возможно, не будет такой уж плохой идеей зайти и проведать Пепе и маму Уэллс, может быть, даже нанести визит Падре. Ей бы не помешало увидеть несколько знакомых лиц. Она отписалась Кирку встретиться с ней там через час. Ви знала, что с ее стороны глупо даже думать о том, чтобы снова работать с ним, но эдди есть эдди, и прямо сейчас ей их нужно побольше.

* * *

Она не была в «Эль Койоте» со дня офренды Джеки. Это было всего неделю назад, но это была долгая неделя, и это не то воспоминание, с которым она хотела бы ассоциировать это место. Когда-то это было ее пристанищем, думала она, с визгом шин останавливая байк у входа. Местный кабак, к которому она в основном относилась как к своей гостиной, пока росла. Как и в то время, когда она была подростком, уличной крысой на побегушках у квартальных банд, а еще позже, когда она повзрослев начала работать на заданиях посерьезнее для Падре. Она начала свою карьеру здесь. Черт, тут даже работал барменом тот придурок из кочевников, с которым она когда-то встречалась. Он исчез, чтобы присоединиться к какому-то другому клану номадов, пока она была в Атланте, и хотя ей не было грустно узнать что он свалил, она была отчасти все еще немного огорчена тем, как он решил уйти. Она дважды ловила его на изменах: один раз с инструкторшей по прыжкам с парашютом, услуги которой она оплатила в качестве сюрприза, и один раз в квартире, которую они недолго делили. Не то чтобы она была намного лучше, когда дело касалось таких вещей, как обязательства. Она задалась вопросом, где он сейчас, и есть ли ему хоть какое-то дело до того, как у нее дела. Но самое главное, осознала она, заключалось в том, что возвращение сюда заставило ее вспомнить о времени, которое она провела, живя с Джеки и его матерью. Смех, теплота, которую эти двое проявили к ней, были непохожи ни на что, что она когда-либо испытывала ни до, ни после. И чилакилес был вкусный. И, конечно же, она вспомнила ту ночь, когда впервые встретила Джеки. В ту судьбоносную ночь их вместе арестовали за попытку угнать ту дурацкую гребаную машину. «С той ночи все и началось», – подумала она. Или это началось, когда она решила вернуться из Атланты? Или это началось еще гораздо раньше? Когда для нее стало слишком поздно менять курс? Она вспомнила, что говорил Джеки, когда бывал в особенно мрачном настроении. Родился в дерьме, в дерьме и умри. Неужели таким людям, как они, просто суждено раз за разом вынимать худшую комбинацию из всей колоды? – Ладно, Ви, харэ с этой грустной сентиментальной херней. Мы бухнем или нет? – Бухать буду я, – сказала она, поставив байк на подножку, перекинув ногу и направившись к двери. – Ты можешь заняться любой херней на выбор в моей голове. Она могла чувствовать раздражение Джонни по этому поводу, но часть ее рада, что он больше не блокирует ее полностью. Она глубоко вдохнула, затем толкнула дверь в бар и зашла внутрь. Пепе помахал ей рукой из-за стойки, и она села на табурет. – Ви! Здорово, что ты заглянула, – сказал он, протягивая ей ее обычный заказ, прежде чем она успевает открыть рот. Текила «Сенцон», замечательно. Она знает, что это любимый напиток Джонни, но тот факт, что Пепе протянул его ей, не сказав ни единого слова, должен сказать ему, что это предпочтение, которое намного опережает его. И, кроме того, кто сказал, что он получил право на фирменную текилу? Джонни, однако, молчал, поэтому она приподняла бровь, глядя на Пепе, и осушила бокал одним глотком. – Все еще странно видеть тебя здесь без Джеки, – добавил Пепе, наблюдая, как она ставила стакан обратно на стол. – Да уж, – согласилась она. Они обменялись несколькими воспоминаниями о нем, и он снова наполнил ее бокал. Она чувствовала, как тепло от напитка разливается у нее в животе, и это помогало избавиться от боли и одиночества, которые глодали ее с тех пор, как Джеки... после ограбления. – Как поживает Мама Уэллс? Пепе посмотрел направо, и Ви, проследив за его взглядом, увидела, что та сидит одна на диване, уставившись на портрет Джеки в обрамлении свечей. Стол до сих пор стоял в задней части зала, куда его сдвинули перед поминками, и, судя по его виду, Ви подозревала, что теперь это навсегда. Она встала из-за стойки и подошла к алтарю, останавливаясь чтобы осмотреть до сих пор лежащие там пистолеты Джеки. – Возьми их, mija, – произнесла мама Уэллс, заметив как она смотрела на них. – Они никому не приносят пользы, собирая пыль в этой старой таверне, – настойчиво добавила она. – Я уверена, ты найдешь им хорошее применение. Ви, уступив, положила один из пистолетов в свою запасную кобуру. Ей нравилась идея держать ствол Джеки рядом с собой. Как будто часть его все еще защищает ее. Она присела рядом с мамой Уэллс на диван.

* * *

Сегодня днем Джонни был общительнее обычного. От упреков за то, что она снова согласилась выполнить работу для Кирка, до комментирования по ходу дела, пока они следили за женой Пепе по его просьбе, они быстро начали возвращаться к легкому подшучиванию, к которому они неуверенно пришли в течение прошлой недели. В завершение вечера она залезла на крышу «Эль Койоте», как раньше делали они с Джеки, чтобы полюбоваться закатом и выкурить одну-две сигареты. Джонни отпикселился рядом с ней, и они сели в компанейской тишине впервые за все время. Джонни даже выдохнул и прикрыл глаза, когда Ви закурила. Сама она смолит не часто, только под выпивку, но было трудно не поддаваться постоянному нытью Джонни по этому поводу. И похоже, она тоже начала иногда испытывать тягу покурить. Она как раз заканчивает свою последнюю затяжку, когда вдруг на нее обрушивается откровение, резкое как тонна кирпичей. – Мистер Хэндс! – воскликнула она, заставив дернуться их обоих. – Придумываешь мне креативные прозвища? – опомнившись, фыркнул Джонни. – Да я не про тебя, придурок, а про того фиксера в Пасифике! Который звонил мне на днях и сказал обращаться только по делам. Помнишь? Еще подумала, что он выглядит чертовски подозрительным, и забила на него. – Ах да, парень c блокираторами для лица, что любит вешать трубку, – Джонни закурил еще одну воображаемую сигарету. – Попробовать не помешает. Возможно, у него есть какие-то контакты. Он глубоко затянулся, и Ви снова задалась вопросом, действительно ли он получает что-нибудь от этого. Может быть, раз он продолжает это делать. Или, может быть, это просто привычка? Пошарив в голо, она нашла нужный контакт. «Кстати, какого хрена тебя зовут мистер Хэндс?» – подумала она, слушая звонок и надеясь, что он ответит. Большинство других решал, с которыми она работает, просто называют свои настоящие имена. – Ви! Как жизнь? В ушах отозвался хриплый голос странного фиксера, и Ви с облегчением выдохнула.