Не жалею!

      Я забыл сказать, что Уилл уговорил меня за бокалом так полюбившегося нам «Christmas Tree» дождаться момента появления на свет малыша, имя которому мы пока так и не выбрали: Уилл засыпал из-за возраста и усталости, ну а я просто… не дурак подрыхнуть.       То, что старик Бартелиус, будучи бесплодным бетой, годами доказывающий, что имеет право на запрещённое старое как мир ЭКО, смог преодолеть все преграды, связанные с этическими, юридическими, медицинскими, да и с финансовыми проблемами для продления своего рода — достойно уважения. Узнав, что есть возможность появиться на свет ещё одному «бг», я расчехлил все свои: фонды, наследство, накопления — чтобы дать шанс не исчезнуть, даже сейчас рычащему во мне, злющему доминантному гену. Богачи-братья Лихтенштейны следили за развитием событий «со стороны», хотя, надо отдать должное, денег предлагали (рычит и в них мелкий засранец доминант!), но успокоились, узнав, что там я шебуршу. А я побогаче их буду (да, и финансово тоже…) Только в отличие от них, мне плевать на «золото предков», я сам себя обеспечить могу!       Вот только… как оказалось, трачу я быстрее, чем зарабатываю…       Уилл ходит в клинику каждый день, и пока его нет, я целыми днями собираю инфу, разрабатываю план, просчитываю все возможные варианты и… дрочу на цифровую голограмму Ким Тэхёна, потому что кто-то экономил мои же деньги и теперь его домашний робот лишён элементарных фемтосекундных лазеров, способных создавать сверхкороткие импульсы и я не могу коснуться Тэ…       Я был так увлечён своими мелочными, мерзкими предвкушениями, что пропустил момент появления в доме младенца. Только как-то к вечеру, ожидая, как всегда, возвращения Уилла из клиники, чтобы вместе поужинать, я забеспокоился, что тот запаздывает. Решил проверить и, открыв без стука дверь в комнату беты, застыл от зрелища…       Граф Уильям Оливер Бартелиус стоял в центре комнаты и баюкал в руках «кокон», выстланный бело-кружевным, спадающим до пола атласом, с расшитыми по углам гербом и знаком рода Бартелиус.       Увидев меня он так счастливо улыбнулся, что даже слёзы на его лице поменяли направление, следуя «руслам» морщин.       — Вансесон Мин, позвольте представить вам виконта Леонарда Оскара Бартелиуса, — Уилл всё-таки нарушает церемонию и вытирает нос уголком вышитой пелёнки, — И, Юнги, когда меня не станет… — и тут заплакал младенец, вторя ему плачет старый бета, а я никак не проглочу вставший в горле комок…       Ребёнка забирает у Бартелиуса новенький андроид-гуманоид, заказанный мной через родильный центр, вместо дешёвой модели робота, который разряжался, сука, быстрее, чем я кончал, забирая у меня мигающую и дрожащую голограмму Ким Тэхёна.

***

      План у меня был простой. Я собирался провести течку с владельцем платформы «Made in China». «Гон» за «гон»! Вот таким был мой… «загон». (Всегда любил рифмы). А для этого мне нужно было находиться на территории омеги, чтобы не пропустить начало его «весёлых» дней.       Всё, что можно, а в основном всё, что нельзя, я узнавал сам: начиная с отчётов индивидуальной мед.кабины Тэхёна и заканчивая ступенями карьерной лестницы его жениха. А помимо этого: все передвижения Тэ за последние три года, приток и отток его финансов, его родственные связи и весь ближний круг… Упоминать о таких мелочах, как анкетные данные и из непонятных побуждений составленный список омег, которых потрахивал Чон Чонгук, — я не буду.       Я окончил Академию Межпланетных Связей с отличием, и вот этих самых «связей» каких только и где только у меня не было…       Ранним утром, подстрекаемый девизом всех молодых — «Слабоумие и отвага», я арендовал лазерный парусник и через сутки после пьянки знакомства с Лео Бартелиусом, регулярно пачкающим пелёнки, я покинул «гавайский» рай для беременных омег.       Платформа находилась вдали от оживлённых космических трасс, и я мог мчаться: половину пути двигаться с единичным ускорением, а вторую половину — с таким же ускорением тормозить. Затем разворачивал парусник, и повторял этапы разгона и торможения… Вместо двенадцати часов мне потребовалось семь с половиной, и я успел даже поужинать в «Пикнике на обочине», выбрав в этот раз вместо розового дивана — фиолетовый…       Обслуга на таких сверхразвитых космических сооружениях, как комплексная платформа «Made in China», проходила тщательный отбор. Через друзей наших с Намджуном общих друзей, а те через приятелей своих друзей нашли для меня знакомого омегу этих приятелей, который «работал»… (на третьем этаже, в общем).       Его звали Ким Сокджин, и он занимал по праву место самой элитной бляди на Млечном пути. Омега был красив, строен, ухожен. В нём не было и намёка на вульгарность или эпатаж. Он давно оставил позади времена, когда его физическое тело можно было снять на час или сутки, а вот вирт.реальность была переполнена как самыми простыми графическими копиями омеги, так и идентичными андроидами, повторяющих его — на любой вкус и кошелёк.       Он был не просто другом и частым гостем Ким Тэхёна. Здесь он начинал свои «первые шаги в профессии», которая сейчас приносила ему сверхприбыли…       Вот он-то и ждал сегодня вечером от меня сообщения и обещал «кому-то там» через «две кометы, три ракеты» приютить тайно у себя в апартаментах, которые имелись у него на платформе, приличного альфу, то есть меня. А вот о целях своего пребывания и планах я должен был рассказать ему сам.       Как только мой Alter Ego передал посыл, ответ пришёл незамедлительно. Приятный, чуть скребущий голос приглашал меня в левое крыло седьмого этажа, скидывая одноразовый шифр для индивидуального лифта…       Ким Сокджин встречал меня у арки-двери, ведущей в его личный «пентхаус». Апартаменты Тэхёна находились в правом независимом крыле этажа. И, как я понял, Джин и Тэ фактически не были «добрыми соседями». Чтобы навестить друг друга, им нужно было спуститься на второй, «ресторанный» этаж и только оттуда, по личному шифру-приглашению, подняться персональным лифтом в левое или правое крыло седьмого этажа, соответственно.       Омега стоит, облокотясь плечом на арочный выступ, скрестив ноги и сложив на груди переплетённые руки. В белых, просторных, мягких даже «на взгляд» брюках и толстом сером вязаном свитере а-ля «хемингуэй», Джин выглядит сногсшибательно. Он вообще выглядит сногсшибательно: и в одежде, и без… Мы как-то с парнями скинулись на «сложный» вирт, где голограмма «живая» и устроили групповушку с Ким Сокджином. Блять, смотрю на него сейчас и краснею, вспоминая, как кэп Намджун нас, пьяных и голожопых, выкидывал из кубрика первого пилота Гришки Ефимоффа, где, недвусмысленно наклонясь, стоял, упираясь руками в колени, как живой, голографический Джин…       — Приятные воспоминания? — омега знает, как его виртуальную копию пользуют во всей галактике, а у меня аж нижнюю челюсть судорогой ведёт, перекашивая физиономию и не давая элементарно выговорить приветствие.       — Я, да, я… — позорно подтверждаю подозрения Сокджина и улыбаюсь заискивающе, мол, «простите засранца».       Он невероятный: пухлые губы, идеальная кожа, смеющиеся глаза. Красивее только Тэ…       — Рад, что у меня будет гость, — омега делает приглашающий жест, предлагая следовать за ним.       Как хорошо, что ни одна голограмма не передает запах омеги: букет горьковатых хризантем с надломленными стеблями в каплях дождя. Так гармонично, так аморозо…