Прошлое ещё не наступило

Юнги ходит вокруг зеркала, пытаясь понять находится он во сне или же всё-таки попал в прошлое. В зеркале то и дело мелькает собственное отражение альфы. Луну, что сопровождала ночное время суток, медленно заменяет солнце, что изначально светит оранжевыми лучами, которые постепенно светлеют и превращаются в обычный дневной свет. Сна ни в одном глазу. Усталость да, но сна нет. От этого давления в висках и глазах, мысли меняются каждые десять секунд. После ухода омеги, в доме настала тишина, которую нарушал лишь скрипучий пол. Чувство одиночества накрыло с головой. Юнги осмотрел каждый уголок дома. Книги, собранные по датам написания в аккуратные стопки, были повсюду. Довольно просторная комната на втором этаже куда, видимо, и придётся складывать все эти книги. В будущей библиотеке был камин, а рядом с ним валялись деревянные поленья. Небольшой столик изготовленный из светлого дерева, позолоченные подсвечники и темно-синее кресло. В спальне кроме комода серого цвета, шкафа, большой кровати и светло-синих занавесок, больше ничего не было. Потёртая из-за многолетнего пользования ванная комната, что оставляла желать лучшего. На первом этаже было только две комнаты. Просторная кухня, где был спуск в погреб и гостиная, на полу которой лежал большой красный ковер. Тут же стоял небольшой журнальный стол, шкаф с чайным сервизом, покрытый толстым слоем пыли, красный диван, пианино и проклятое зеркало, которое никак не давало Юнги покоя. — И что мне, блять, делать? В тишине дома, голос альфы прозвучал громко. Красный диван принял в свои объятья измученное тело. Хотелось сделать хоть что-нибудь, только чтобы выбраться отсюда, попасть в кабинет этого странного доктора, который бы сказал, что Юнги просто перебрал с алкоголем и все это ему показалось. Но время шло, а ничего так и не менялось. Хочется пойти в свой офис и снова почувствовать себя просто лучше других. Хочется поехать на гонки и снова почувствовать себя живым. Но это невозможно, ведь он в прошлом, а всё, чего он так желает, находится в далеком будущем. В шкафу Юнги нашел какие-то вещи, которые, по-видимому, принадлежали ему. Белая рубашка и клетчатые брюки. В реальном мире, где живёт альфа, он никогда бы даже не посмотрел на такую одежду, но делать было нечего. Юнги, конечно, мог остаться в той же одежде, в которой он и был изначально, но встретиться с усмешкой пухлых губ Чимина, что засели в памяти, совсем не хотелось. Не хватает Чонгука. Сейчас бы они вместе пошли куда-нибудь и выпили, дабы забыть все насущные проблемы. Лёгкий утренний ветерок вызывает мелкую дрожь. Солнце почти встало, люди уже начали выползать из своих домов для продолжения рабочей недели. Пиная мелкие камушки, Юнги идёт непонятно куда. Делать ему все равно нечего, поэтому почему бы просто не прогуляться? Каким бы этот мир не был странным и надоедливым, тут всё равно было довольно спокойно. Засунув руки в карманы клетчатых брюк, альфа вздохнул полной грудью, продолжая своё путешествие. Завернув в очередной переулок, Юнги остановился. Светловолосый омега, ярко улыбаясь, гладил полосатую кошку, около которой были маленькие котята. Коротенькие пухлые пальчики протягивали лакомство, которое кошка с радостью поедала, благодарно мурлыкая. Уголки губ альфы немного приподнялись. Резкая боль в губе заставляет зашипеть. Кровь из ранки медленно начинает вытекать, отчего Юнги приходится быстро слизнуть алую жидкость. Недовольно фыркнув, альфа быстро направляется в другую сторону. Он терпеть не может, когда люди делают вид, будто готовы в любой момент прийти на помощь. Юнги поверил только одному человеку в этой жизни, и это был Чонгук. Медленно шагая по узкой улочке, альфа погрузился в воспоминания, которые он так сильно хотел забыть.

***

Теплое солнышко припекает детскую спину. Ноги дрожат, но Юнги продолжает стоять, гордо подняв голову. Мелкие капельки пота стекают по бледному личику. Отец с указкой ходит вокруг сына, крепко держа его мать второй рукой за запястье, пока женщина покорно следует каждому указанию мужа. Идеально ровный газон, на который каплями льётся кровь котят, что перед смертью издают последнее «мяу» в попытке позвать свою маму. Но они даже не знают, что их кормилица лежит мертвой тушей под ногами огромного беты, что забирает жизнь ни в чем не повинных животных. Подстриженные кусты, под которыми растут разные цветы. Круглый стеклянный столик, на котором стоит стакан холодного виски, где-то в метрах ста отсюда находится бассейн с кристально-чистой водой. За спиной Юнги огромный особняк, отбрасывающий большую тень, однако этого недостаточно, чтобы накрыть детское тело и защитить от солнечных лучей. А это была лишь небольшая часть заднего двора. Богатство, что может быть лучше? Большое количество людей лишь позавидовала бы такой шикарной жизни. Но правда ли все так идеально, как думают остальные? Люди смотрят на внешний образ жизни, но они не знают того, что происходит в стенах огромного особняка. Душно, очень душно. Из носа Юнги тонкой струйкой потекла кровь, но даже так, он не шелохнулся, продолжая смотреть перед собой. Увидев это, женщина виновато отвела взгляд. Ей было жалко сына, который страдает из-за нее. — Мой сын должен быть сильным, стойким и беспрекословным. Я сделаю из тебя настоящего альфу. Эти слова отпечатываются в детской памяти. — Отец, — твердо позвал Юнги своего родителя, который раздраженно посмотрел на него. Лицо одиннадцатилетнего ребенка не выражало никаких эмоций. Кровь из маленького носика продолжала бежать по губам, каплями падая с подбородка. — Кого ты хочешь воспитать? Альфу или монстра? Резкая пощечина оставляет идеально ровный отпечаток руки. Юнги падает. Щека пылает от такого удара. Но даже теперь, когда маленькая боль растекается по всему телу, лицо ребенка не выражает никаких эмоций. Юнги встаёт, рукавом проводит по носу, пытаясь стереть кровь, но лишь сильнее растирает её по всему лицу. Альфа быстро подходит к ведру, в котором находились маленькие котята и, взяв одного за шкирку, обхватывает тонкую шейку животного. — Прости… — одними губами шепчет Юнги, после чего сворачивает шею котенку, который напоследок мяукнул, причиняя сильную боль детскому сердцу. — Ты доволен? Я могу идти? — Иди. Юнги откинул тело мертвого животного и быстро направился к особняку. Слезы сами появляются на глазах. Руки начинают трястись. Хочется кричать, но нельзя, потому что мама может пострадать. Смыв с себя кровь, мальчик обессиленно падает на кровать. Свернувшись калачиком, Юнги закрывает глаза, надеясь, что больше он никогда их не откроет. Чувство вины пожирает его изнутри.

***

Трава колышется под лёгкими порывами ветра. Тень дуба спасает от солнечных лучей. Ствол служит спинкой дивана, на который альфа облокачивается. Скрестив руки на груди, Юнги спал. Свежий воздух помог победить усталость и, в конце концов, нагнать сон. Теплый ветер раздувает светлые волосы. Пальцы держат небольшой букет полевых цветов. Заметив хорошо знакомую фигуру, омега подходит к спящему альфе, усаживаясь рядом. Чимин был одет в легкое пальто. Тело омеги крайне неустойчиво к прохладной погоде, но, заметив то, в какой неудобной позе Юнги спит, Чимин снимает пальто, складывая его виде подушки. — Я же врач и не могу допустить, чтобы человек страдал. Омега аккуратно приспускает ниже по стволу тяжелое тело альфы, подкладывая под голову пальто. Юнги недовольно морщится, бубня что-то невнятное. Бессонница бессонницей, но организму всё равно требуется отдых. Чимин улыбается и видит, как альфа прижимает обе руки к груди и переворачивается на бок. — Вот когда спишь, ты такой милый. Убрав пухлым пальчиком прядь черных волос с лица альфы, омега сел в позу лотоса, умело переплетая стебельки цветов. Поёжившись от прохладного ветерка, Чимин пересел туда, где тёплые солнечные лучи ласкали его фарфоровую кожу. Лёгкое жужжание пчелы, которая села на белую ромашку, вплетённую в венок, заставляет омегу улыбнуться. Он внимательно наблюдает за тем, как тонкие лапки собирают пыльцу. Чимин не делает лишних движений, чтобы насекомое не испугалось. Пчелы, в попытке защитить то, что им дорого, часто погибают. Омега не любил видеть страдания других. Это приносило ему ужасные моральные терзания, которые гораздо сильнее, чем физическая боль. Как только пчела улетает, Чимин продолжает сплетать стебельки цветов. Ромашки, одуванчики, васильки и даже зеленоватая пшеница. Все это сплеталось в не очень ровную окружность. Омега что-то напевает себе под нос, причмокивая пухлыми губами. Как только венок был закончен, он был одет на светлую макушку. Чимин сидит тут благодаря Тэхену, который отпустил его. Главный врач больницы был всегда добр к своему самому главному ассистенту, которому он доверял, как себе. Это льстило. Скулеж? Омега начал оглядываться. Звук исходил от спящего Юнги. — Мама… уйдем… побыстрее… Чимин взволнованно подошёл к альфе. Тот лежал уже на спине, то и дело мотая головой из стороны в сторону. Присев на коленки рядом со спящим, омега склонился над Юнги, и альфа тут же подскочил, ударяясь лбом о лоб омеги. Чимин отскакивает, шипя от боли. Венок слетел с белых волос. Альфа ото сна не совсем понял, что случилось, но заметив омегу, который тоже потирал лоб, тут же всё понял. — Опять ты?! Чимин вздрогнул. — Да что ты всё время крутишься около меня? Юнги привстал с земли, недовольно смотря на фыркнувшего омегу. Рука молодого доктора потянулась за спину альфы, забирая своё пальто, что пропиталось запахом мандаринов. В это мгновение альфа смог уловить приятный привкус малины смешанный с больничным запахом. — Я пойду, — недовольно бросает омега, натягивая на себя тёплую одежду. Подхватив свой венок, Чимин собирается уходить, но его тонкое запястье перехватывают длинные пальцы Юнги. Одного вопросительного взгляда хватает, чтобы смутить альфу, который тут же отпускает руку Чимина. Зачем он остановил того, кто так его раздражает? Даже для Юнги это было неизвестно. Лисьи янтарные глаза на мгновение сверкнули надеждой, но тут же потухли. — Что ты тут делаешь? — хриплым голосом спрашивает альфа, отводя взгляд. — Разве ты не должен сейчас следить за больными? — А я и следил, — бросает омега, намереваясь уйти. Юнги сразу понял колкость такой шутки. Вскочив на ноги, альфа хотел ответить, но из-за резкой смены положения тела, в глазах внезапно потемнело. Оперевшись ладонью на шершавую поверхность дерева, чтобы не упасть, Юнги стал невидящим взглядом оглядываться по сторонам. Теплые капельки алой жидкости медленно начали стекать по губам, а потом и на подбородок. В голове промелькнула мысль о том, что этот кошмар наконец-то закончился, и он вернется туда, откуда пришёл. Но когда черная пелена исчезла, он снова увидел зеленое поле, тень огромного дуба и лицо молодого врача, который чем-то начал вытирать кровь с лица. От такого Юнги замер, смотря в два зелёных самородка. Таких глаз он не видел ни у кого. Зеленый цвет был невероятно ярким. Альфа раньше никогда не обращал внимания на такие вещи, потому что мать ему говорила, что глаза — это зеркало души, а Юнги не хотел видеть чью-то душу, потому что считает, что душа каждого человека гнилая. Да, у каждого она разная: кто-то полностью прогнил, как его отец, а кто-то только на половину, как Чонгук. Как бы брюнет не любил своего лучшего друга, он понимал, что в нем всё-таки есть гниль, которая выливается в употреблении алкоголя и большом количестве омег и девушек. Но сейчас, смотря в эти зеленые глаза сквозь густые ресницы, Юнги просто не может найти ни капли черного цвета в душе этого омеги. Душа Чимина была чистая, как у маленького новорождённого ребенка, что только-только открыл свои глаза, а значит и душу. Альфа даже и не заметил, как омега вытер всю кровь с его лица. — Возьми платок. Только сейчас, услышав мелодичный голос, Юнги смог оторвать взгляд от прекрасных глаз и посмотреть на протянутый кусочек ткани с пятнами крови. — Давление резко упало, тебе надо домой. — У меня здесь нет дома. Я из другого мира, — пробубнил брюнет, грубо выхватывая платок. — Хорошо, альфа из другого мира. Как врач, я рекомендую вам пойти и отдохнуть. Обед давно прошел, а организм Юнги так и не получил новой порции еды. Хотелось есть, что подтверждало мысль о реальности. Разве человек может во сне испытывать голод, чувство усталости, возможно, боли? Денег нет. Еды нет. Алкоголя нет. Работы нет. Вообще ничего нет. — Эй, врач, я даже не знаю, как тебя зовут. Омега улыбается, бросив взгляд на Юнги, который отвел глаза. — Пак Чимин. Омега быстренько вытащил сухой листочек из черных прядей. У Юнги возникло резкое желание отскочить, закричать, чтобы к нему никто не прикасался своими руками, но что-то его остановило. — Ты есть будешь? Здесь недалеко продают превосходные булочки. Да что с ним не так?! Разум альфы не мог понять доброту этого врача. Почему он к нему так хорошо относится? В чем его мотив? — Да? И что я тебе после этого буду должен? Опять эта детская наивная улыбка; эти на вид пухлые губы, что выглядят так неестественно, манят к себе, притягивают, вызывают желание прикоснуться к ним, но Юнги только отводит взгляд. — Ничего. Хрупкие плечи поднимаются и опускаются. — Ага, знаю я ваше «ничего». Потом потребуешь что-нибудь, что дороже этого, да? Зеленые глаза закатились, а небольшой аккуратный нос выдохнул слишком громко. — Хорошо. Взамен ты… — Юнги напрягся. — Позволишь брать твои книги, что у тебя по всему дому. — И все? — Да. Омега цокнул языком: — Мне больше ничего не надо. Просто книги. Альфа кивнул. — Забирай хоть все. Да ему всё равно на книги, ему всё равно на этот мир, но ему не всё равно на себя. Приятный запах выпечки ударил в нос, отчего чувство голода увеличилось в разы. Слюни чуть ли не побежали по подбородку. Омега в своих пухлых пальчиках держал две крупные булочки. Хотелось вырвать с рук и начать есть, подобно дикому животному. Юнги уже довольно давно не ел. Когда в длинных узловатых пальцах появилась еда, в сердце ту же поселилось странное ощущение. Раньше такого не было. — Спасибо. Юнги удивился самому себе. Он и раньше мало кого благодарил, особенно за такие простые вещи, как подача еды. Но, видимо, сейчас что-то поменялось. — Ох, наш грубый альфа из другого мира, умеет благодарить? — Умею, но не практикую.

***

Мокрая тряпка медленно отмывает следы с больничного паркета, что был только в кабинете главного доктора и его ассистента. Чимин что-то напевает себе под нос, то и дело полоская ткань в воде. Омега ловит на себе пристальные взгляды своего начальника. Тэхен внимательно просматривал какие-то документы, но взгляд сам цепляется за хрупкую на вид фигуру омеги. Буквы никак не могли отвлечь от прекрасного подчинённого. Главный врач прокручивает в голове те самые моменты, когда он впервые познакомился с Чимином. С того момента появились теплые чувства, о которых сказать было сложнее, чем вылечить то, что не лечится. — Всё, я закончил. Омега вытер тыльной стороной ладони лоб. Чимин не мог не улыбаться, когда видел плоды своей работы. Пухлые пальчики обвили тонкую металлическую ручку ведра. — Можешь оставить ведро, Чимин. Я сам разберусь. Омега ослепительно улыбается. — Хорошо, спасибо. За окном больницы царил мрак. Взяв пальто и небольшой пакет от которого приятно пахло едой, омега направился к выходу. Все доктора давно привыкли к запаху лекарств, поэтому любой другой распознать было легко. — Перед выходными решил поужинать хорошенько? Чимин повернулся, продолжая мило улыбаться. — Нет. Это не мне, а Юнги. Вопросительный взгляд Тэхена заставляет продолжить. — Помнишь того странного пациента, который был тут буквально вчера? Вот это ему. Было отлично видно в свете больничной лампы то, как лицо главного врача меняется. Ревность? Зависть? Злость? Тэхен и сам не понимал, что он чувствует. — Ты с ним, как я вижу, хорошо подружился. — Не то чтобы. Просто ему нужна поддержка, — омега медленно открывает дверь. — Просто мне кажется, что он похож на меня, и мне хочется ему помочь, так же, как и твоя семья когда-то помогла мне. После этого дверь закрывается, пряча за собой удаляющийся силуэт красивого доктора. Омега быстро накидывает на себя пальто, которое до сих пор хранит в себе запах мандаринов. Чимин медленно идет по тёмной улице. Ему почти не страшно, потому что дом, в который он направляется, уже совсем близко. Было видно горящие окна, а в них мелькающий силуэт. Прохладный ночной ветерок заставляет укутаться посильнее в верхнюю одежду. Лёгкий стук заставляет два сердца замереть одновременно. Омега пытается понять правильно ли он делает, помогая сумасшедшему альфе. Убежать пока не поздно, не так ли? Юнги же только закатывает глаза, понимая, кто пришёл. Он не хочет общаться с надоедливым врачом, но что-то заставляет его открыть дверь; что-то заставляет сделать шаг назад, приглашая омегу зайти в дом. Дверь закрывается за спиной Чимина. — Я принес тебе еды. Альфа небрежно кивает в сторону тёмного помещения, где предположительно должна быть кухня. Оставив еду на столе, молодой врач возвращается обратно. Чимин увидел плетёный мешок, подвешенный под потолком. Юнги снова подошел к своему изобретению, начиная наносить удар за ударом. Альфа слишком долго не мог выплеснуть то, что накопилось за один лишь день нахождения здесь. — Что это? — омега удивлённо подошел к Юнги, которому пришлось остановить грады ударов по мешку, наполненному землей. — Груша для битья, — стерев капельки пота со лба, альфа несильно толкнул мешок. — Помогает отвлечься. Омега замечает накаченные мышцы рук Юнги. — Ты довольно сильный, так почему ты дал себя побить? — Вот сам не знаю. Юнги открывает форточку, чтобы свежий воздух проникал в дом. — Книги везде, бери какие хочешь. Чимин кивает, осматриваясь по сторонам. — На втором этаже тоже есть. — Можно посмотреть там? — Иди. Альфа снова начинает бить самодельную грушу. На втором этаже было ещё больше книг, которые вели только в одну комнату, где было очень темно. Туда не попадал лунный свет, да и светильники там не горели. Пошире открыв дверь, омега замер. Большие пустые книжные полки, как в библиотеке. Камин, что давно уже не использовали по назначению. Рядом с камином были разбросаны поленья, которые Чимин аккуратно начал складывать в одну кучку. Книги здесь были покрыты тонким слоем пыли. Проведя пальцами по обложке, омега улыбнулся. — Если ваш хозяин разрешит, то я обязательно наведу тут порядок и буду за вами ухаживать. Пахло старыми страницами, пылью и мандаринами. Чимин понял, что это истинный запах хозяина этих прекрасных книг. Хотелось прочитать все, но торопиться нельзя было. Раздался резкий звук разбитого стекла. Омега ухмыляется, потому что думает, что это Юнги разбил тарелку. Полы скрипнули под ногами Чимина. Всё вокруг будто бы говорило о том, что что-то произошло; что-то плохое. Каждая ступенька лестницы, по которой шёл Чимин, отдавалась громким звуком. Как только омега оказался в гостиной, он ужаснулся. На полу лежал Юнги без сознания. Двое альф ухмылялись, смотря на обездвиженное тело. Зеленые глаза начали осматривать лежащего брюнета. Кровавое пятно на рубашке расползалось очень быстро.