Прошлое ещё не наступило

Сильная головная боль. Снова этот больничный запах. Юнги морщится. Такое чувство, будто на правом боку что-то стягивает кожу. Очень сильно хочется пить. Веки настолько тяжёлые, что открыть их практически невозможно, но, как только это удаётся сделать, яркий солнечный свет ударяет по глазам янтарного цвета. Рука, в зоне локтевого сгиба, очень сильно болит от иглы, что вводит в кровь необходимые для жизни лекарства. Оглядевшись по сторонам, альфа грустно усмехается, потому что рядом с ним нет никого, кто бы мог обрадоваться тому, что он очнулся. Юнги привык. Привык одиночеству. Белые стены давили, отчего альфа просто закрыл глаза. Хотелось плакать, но нельзя было показывать свою слабость; нельзя было давать волю слезам даже тогда, когда очень хочется. Послышались приближающиеся тихие шаги. Лёгкое шуршание и запах цветов ударяет в нос, точно так же, как и аромат малины, на который Юнги раньше не обращал внимания. Сейчас же, его было сложно игнорировать. — Я снова пришел, — звучит тихий, измученный и знакомый голос, который в простой бы ситуации начал раздражать. — Пожалуйста, только не умирай. «Почему? Зачем я тебе? Почему ты вообще, приходишь сюда?» Альфа хотел сказать что-то, но сил на это не было. — Ты знал, что когда спишь, то ты очень милый? — Чимин усмехнулся. — Но это только тогда, когда ты спишь. Сейчас же, ты вызываешь у меня только жалость. На тыльной стороне ладони Юнги почувствовал лёгкое прикосновение. — Боже, какие руки холодные. Ты, наверное, замёрз, — альфа чувствует, как омега нависает над ним, и как одеяло накрывает его прямо до шеи. Руки были бережно спрятаны под покрывало. Стало значительно теплее. — Юнги, просыпайся поскорее. Я хочу снова услышать, как ты мне пытаешься нахамить. Эмоции держать под контролем всё же очень сложно. Сдерживать их не каждый сможет, а у кого это получается, может в любой момент сломаться, так же, как сейчас ломается Юнги, наконец выпуская наружу слёзы; слёзы, которые с детства пытался держать в себе. Теплый палец проходится по бледной щеке альфы, вытирая мокрую дорожку. Юнги с трудом, но все же поднимает веки. Потухшие зеленые глаза вмиг загораются. Это было самое прекрасное, что видел альфа в своей жизни; хотелось продлить мгновение. Пухлые губы растягиваются в улыбке. Юнги замечает синяк на скуле, рану на губе и ярко-синий след на шее. Однако даже с такими ссадинами Чимин светился ярче солнце, отчего снова хотелось закрыть глаза, дабы не ослепнуть. Рука омеги пролезает под одеяло, сильно сжимая ладонь альфы, что намного больше его собственной. Слезы продолжают обжигать щеки, а большой палец Чимина, что пытается стереть солёные капли, только усугубляет ситуацию. — Ты плачешь, где-то болит? Боже, сейчас Юнги готов зарыдать во весь голос, если молодой врач не перестанет своим взволнованным голосом задавать вопросы о его самочувствии. Даже его лучший друг не видел его слез и не волновался так, как это делает сейчас Чимин. — Нет, — прошептал альфа, поворачивая голову так, чтобы Чимин больше не смог видеть его слез. — Тогда почему… почему ты плачешь? — омега привстал, прикасаясь ладошкой к щеке альфы, чтобы повернуть его голову и посмотреть в лисьи глаза. К удивлению омеги, это получается. — Хочу и плачу, тебе какое дело? — прошипел Юнги. Он бы накричал, если бы были силы. — Хамить можешь, значит идешь на поправку, — улыбнулся Чимин, поправляя одеяло на груди альфы. Юнги впервые был рад тому, что над ним пошутили, или тому, что его руку держит омега. Без какого-либо сексуального подтекста; просто держит и излучает поддержку. Альфа снова отворачивается, пуская новую порцию слез. — Откуда… откуда у… тебя синяки? — Юнги шмыгнул носом, поворачивая голову обратно. Выражение лица Чимина говорило о том, что произошло что-то плохое. Омега отвел взгляд, чтобы не выдать своего волнения. Он обязательно расскажет все, но не сейчас. Сейчас брюнету нельзя волноваться или злиться, потому что все негативные эмоции могут ухудшить состояние Юнги, который только пережил операцию, а до этого ранение. — Потом, потом обязательно расскажу, а сейчас тебе надо отдохнуть, — Чимин убрал темные пряди волос со лба. Альфа и вправду чувствовал дикую слабость. Прикрыв глаза, брюнет испугался, что опять останется один. Может раньше он был бы и рад остаться в одиночестве, но сейчас от одной такой мысли хочется кричать. — Ты уйдешь? — прохрипел Юнги, ватными пальцами сжимая ладонь молодого врача. — Нет, я буду тут, пока ты не поправишься. Я же твой лечащий врач. Альфа слегка заметно улыбнулся. — Отдыхай.

***

На полу лежал Юнги без сознания. Альфы, что стояли рядом и смотрели на обездвиженное тело, противно ухмылялись. Зеленые глаза начали осматривать лежащего брюнета. Кровавое пятно на рубашке расползалось очень быстро. Крик застыл в горле. Чимин не боялся крови, потому что медицинское образование того требовало, однако чужая смерть, которая порой наступала внезапно, заставляла дрожать от страха. Омега сделал шаг назад, но эта проклятая лестница скрипнула громче прежнего. Две пары глаз устремились на молодого врача. Чимин, словно загнанный в угол заяц, боялся даже пошевелиться. Да что там пошевелиться — он даже боялся сделать лишний вдох. Зеленые глаза снова наткнулись на тело Юнги, что истекало кровью. Страх медленно отступил. Омега ринулся вверх по лестнице. Громкий крик «Лови его!» застыл в памяти. Топот за спиной. Адреналин отдавался стуком в висках. Чимин побежал в библиотеку. Омега хотел вылезти через окно и позвать хоть кого-нибудь на помощь, но проблема любого плана в том, что ничего не получается так, как надо. Никогда. Сильный толчок в спину, отчего ноги заплетаются и Чимин падает на камин, сильно ударяясь губой об его край. Омега встает, облокачивается на кирпичное сооружение, которое должно обогревать и создавать уют, и хочет снова побежать, однако следом прилетает сильный пинок в колено, и стоять больше не получается. Блондин падает на пол, прямо на те поленья, которые он буквально пару минут назад собирал в одну кучку. Дыхание сперло от падения. Деревянные брусочки полетели в разные стороны. Тёмная фигура нависает над хрупким телом. Большие ладони смыкаются на тонкой шее, перекрывая поступление кислорода. Чимин пытается оттолкнуть от себя противника, но силы были явно неравными. Альфа с ухмылкой наклоняется к хрипящему омеге, который пытается отцепить от себя чужие руки. — Как только ты умрешь… — мокрый язык проходится по мочке уха. — Я буду брать тебя раз за разом, пока ты не начнёшь разлагаться. От этих слов всё похолодело. Пухлые пальцы начинают водить по полу. В глазах темнеет. В этот момент под руку попадается что-то тяжелое. Чимин со всей силы бьет этим предметом по голове своего мучителя. Тело альфы обмякает. Хватка на шее ослабевает, давая сделать такой желанный глоток воздуха. Скинув с себя чужое тело, омега усаживается на пол, пытаясь привести мысли в порядок. Голова кружится от удушья, но это не мешает блондину подняться, облокачиваясь об камин. Громкие шаги приближаются. Омега надеется на то, что он успеет выбраться через окно. Неважно, что это второй этаж. Не успел Чимин сделать и шагу, как на пороге появляется второй бандит. Омега хотел было ринуться к окну или к выходу, как огромная фигура альфы появляется перед Чимином и наносит сильный удар в лицо, отчего голова поворачивается в сторону. Чимин сгибается пополам, облокачиваясь рукой об стену. Боли от ударов он совсем не чувствовал. Зрение уловило что-то длинное. Мозг полностью отключился. Омега двумя руками обхватил импровизированное оружие и с размаху нанес удар по голове второму альфе. В руках молодого врача была кочерга. Которая, по-видимому, не только вырубила противника, но и выбила ему пару зубов. Не выпуская из рук кочергу, Чимин ринулся к выходу из дома, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Омега быстро подбежал к Юнги, проверяя пульс. Живой. Чимин побежал звать на помощь. Кровь стекала по подбородку, но её никто не стирал. Горло жгло от удушения, однако омега не обращал на это внимание, продолжая бежать. Чимин пулей влетел в больницу, чем очень сильно испугал охранника и дежурного врача. Омега видел, что в кабинете Тэхена горел свет, поэтому туда и направился. Главный врач безразлично поднял глаза на бескультурного человека, который ворвался без стука. Но когда Тэхен увидел Чимина, да еще и в таком состоянии, его взгляд от безразличного быстро поменялся на взволнованный. — Чимин, что случилось? Главный врач вышел из-за стола, подходя к своему подчинённому, который пытался что-то сказать. — Это Юнги сделал? — Нет… — омега схватил Тэхена за руку, утягивая того за собой. — У Юнги ножевое ранение и ему нужна помощь. По возвращению на место, где произошло покушение на убийство, бандитов уже не было. Всё, о чем сейчас думал Чимин, был Юнги.

***

Солнечный свет проникает сквозь больничные окна. Раньше бы Юнги начал возмущаться, но сейчас он был даже рад этому. Уже четвертый день альфа находился под пристальным вниманием зеленоглазого врача. Омега чуть ли не каждые полчаса наводил порядок в палате, где лежал Юнги. Чимин пытался как можно больше проводить время с тем, кого чуть не убили у него на глазах. С каждым днем всё теплее и теплее, что не могло не радовать. Сейчас, выйдя на улицу, можно было увидеть довольно легко одетых людей. И только Чимин, по непонятной причине, носил с собой пальто. Это одновременно удивляло и забавляло. Куриный бульон был очень вкусным. Да, раньше бы Юнги и не посмотрел на такого вида еду, но в такой обстановке и в таком состоянии, он решил попробовать. Потому что, если выбирать между больничной едой и той, что готовит Чимин, выбор падёт на второе. — Ты, как пчела. Омега удивленно поднимает взгляд на альфу, что за обе щеки уплетал то, что он ему принёс. — Здесь никто кроме тебя и того раздражающего врача не ходит. — Этого раздражающего врача зовут Тэхен, — цокнул языком Чимин, ополаскивая тряпку в ведре. — Мне нравятся пчелы… — Поэтому ты к ниму каждое утро целоваться ходишь? Ухмылка на лице Юнги не заставила себя ждать. Особенно, когда он увидел удивлённые зеленые глаза, что уставились на него. — Ну, у тебя такие пухлые губы, что я начинаю подозревать, что у тебя… — Мои пухлые губы никак не связаны с пчёлами, — спокойно сказал омега, продолжая тереть полы. — Когда я смогу отсюда выйти? — Не волнуйся, ещё два-три дня и можешь гулять, — зеленые глаза сверкнули, бросая быстрый взгляд на Юнги. — Ты довольно быстро поправляешься. На тебе все заживает, как на собаке. Альфа недовольно фыркнул. Да, он уже привык к такому обращению к нему. — Да, лучше бы меня убили, чтобы я не слышал больше твой противный голос, — отставив от себя тарелку, Юнги продолжил. — Что за бандиты пошли? Даже зарезать не могут нормально. — Конечно, видимо там куда тебя ранили, нет жировой прослойки. — Что?! Я стройный! И нет у меня лишнего веса! Чимин вздрогнул, из-за чего швабра в его руках упала на пол, застеленный линолеумом. Юнги не смог в очередной раз проигнорировать тот факт, что каждый раз, когда он повышает голос, омега вздрагивает. Боится. — Прости… — За что? — Ты знаешь. Лисьи глаза больше не смотрели на хрупкого врача. Это было его первое извинение. Раньше он никогда бы не извинился. Его все детство учили быть сильным, не показывать эмоции, особенно слёзы; говорили, что извиняться и помогать — значит показывать слабость. Но этот омега, за такое короткое время, сломал все стереотипы. Можно ли сказать, что Мин Юнги, которого воспитывали самыми жестокими способами, слабеет перед каким-то врачом по имени Пак Чимин? — Я пойду, мне надо помочь Тэхену с документами. Брюнет даже не посмотрел на омегу, который быстро забрал посуду, ведро и швабру, после чего исчез. Поселяется странное ощущение в груди Чимина, отчего он не может перестать улыбаться. Оставив всё ненужное у санитарки, молодой врач побрел в кабинет, где его ждала бумажная волокита. Последнее время главврач был хмурым, особенно тогда, когда проходил мимо палаты Юнги. Кабинет был залит солнечным светом и заполнен документами пациентов. Тэхен, как обычно, сидел за своим столом, просматривая буквы на белой бумаге. — Мне кажется, что тебе надо перестать общаться с Юнги. Усевшись за стол, Чимин поднял на главного врача свои глаза. — Ты не задавался вопросом, почему его сначала побили, а потом чуть не зарезали в собственном доме? Омега отмахнулся. — Это грабители. Наивная детская улыбка. — Юнги хороший. Я это знаю. — Через неделю у моих родителей будет годовщина, ты придёшь? — Конечно. Я приду, — омега внимательно посмотрел на Тэхена. — Хорошо, я им передам. Чимин полностью погрузился в бумажную работу, однако время от времени к нему приходила мысль о Юнги, которую он пытался отогнать, как можно дальше. Синяк на скуле уже не так сильно было видно. Осталась небольшая ранка на нижней губе и синяк на шее. Омега был рад тому, что ему удалось спасти жизнь молодого альфы, сделав этот мир светлее своей добротой. Солнечный свет отлично попадает на стол Чимина, которого поставили здесь совсем недавно. Радости от того, что ему выделили свой собственный уголок, было крайне много. Последний документ был отправлен в стопку «закончено». Потянувшись на не очень удобном кресле, омега выдохнул с облегчением. Теперь он может пройтись и по возможности поговорить с кем-нибудь. За окном было уже за полдень, поэтому отдыхающих должно быть немного. Пустой коридор больницы отзывался эхом, когда Чимин проходил там, заглядывая в каждое окошечко, находящееся на дверях палат. Все на месте. Все спят. Свернув по коридору, омега попал в детское отделение. Видеть как дети страдают от разных болезней, было ужасно. Но видеть как они поправляются и с улыбками покидают больничные стены, было прекрасно. В детском отделении всё отличалось от основного больничного корпуса. Ведь дети должны радоваться жизни и радовать других своими улыбками, несмотря на болезнь. Проходя мимо палат, где должны быть более осознанные дети, омега ужаснулся. Их не было на месте. Страх и волнение заставили омегу побежать обратно, чтобы всё рассказать Тэхену и решить, что делать. Быстрый бег молодого врача можно было услышать в каждом уголке больницы. Легкая мелодия заставляет резко остановиться. В палате, где был Юнги, играла тихая и довольно спокойная мелодия. Быстро заглянув туда, страх исчезает. Пятеро детей одиннадцати и тринадцати лет уселись вокруг альфы. Чимин застыл, наблюдая за счастливыми улыбками детей. Длинные узловатые пальцы перебирали струны гитары, создавая легкую и нежную мелодию. Сейчас Юнги не был похож на того, кого омега встретил впервые. Сейчас в нем явно что-то поменялось. Как только мелодия закончилась, молодой врач зашел в палату, отчего пять пар детских глаз напугано посмотрели на него. — Вы знаете, как сильно я испугался? — Чимин попытался сделать самый грозный вид, на который был способен. Дети виновато опустили глаза. — Ой, неужели наша пчёлка всё же может быть злой? Омега бросил на альфу недовольный взгляд. — Бегите скорее к себе, а то покусает. Юнги отдал гитару мальчику, который сразу же выбежал из палаты вместе со своими друзьями. Тишина. Можно было только услышать тяжёлое дыхание альфы. Чимин внимательно разглядывал черты лица напротив. Они ему однозначно нравились. — Пчела может только ужалить, а злой пес может и убить, — омега демонстративно сел на пустую койку рядом с Юнги. — Поэтому надо не забыть предупредить маленьких детей, что в конуру к злому псу лучше не лезть. Альфа ухмыльнулся. Его не задевали шутки молодого врача. — Да, тогда не забудь рассказать, что пёс стал злым, потому что на то были причины, — смахнув свои чёрные локоны с лица, Юнги продолжил. — И то, что злой пёс может быть добрым, если найти нужный подход. Широкая улыбка на лице Чимина появилась в мгновение ока. Было приятно видеть, как человек улыбается; самой настоящей улыбкой. Сейчас, находясь здесь, Юнги может сказать, что он счастлив. Его больше не смущает тот факт, что тут он появился совершенно случайно. Теперь в его планы входит только жизнь. — Тогда могу ли я попробовать найти подход к этому злому псу? Альфа только неуверенно пожал плечами. — Все зависит от тебя. Омега быстро пересел на кровать к Юнги. — Расскажи… — Что? Зеленые глаза смотрели уверенно. — Почему пес стал злым? Альфа грустно усмехнулся, ведь его опять ломают; ломают самым жестоким способом. Этот зеленоглазый доктор рушит все; рушит то, что делало Юнги сильным. Но можно ли это назвать силой? Или же тут подойдет слово жестокость? Виноват ли сам Юнги, что стал таким? Ребенок, что горел желанием жить и любить — умер; умер быстро, но болезненно. В одиннадцать лет, Юнги уже не чувствовал себя живым. И так длилось всё это время, пока он не попал сюда, в больницу, где лечащим врачом стал зеленоглазый омега, который лечит не только тело, но и душу. — А тебе всё скажи и расскажи, — Юнги с ухмылкой ткнул Чимина в лоб, отчего тот недовольно зашипел. — Вот почему ты так? Может я бы тебе тоже что-нибудь рассказал, — скрестив руки на груди, омега отвернулся и высоко задрал нос. — Что бы ты мне рассказал? Как по утрам ходишь и собираешь пыльцу, чтобы сделать мед? Корчась от неприятной боли, альфа лег на спину, натягивая на себя белое больничное одеяло. — Да даже если бы и это. Мог бы порадоваться, что с тобой хоть кто-то разговаривает. — Мне и без разговоров твоих хорошо, — пробубнил Юнги, закрывая глаза. — Раз так, то больше я сюда не приду и будешь есть больничную еду. — Да, посмотрим как скоро ты соскучишься по мне. Омега фыркнул, выходя из палаты и хлопая дверью.