Прошлое ещё не наступило

Что может быть хуже одиночества? Юнги уже второй день, словно овощ. Никто к нему не приходит, кроме санитарок и каких-то медсестёр. Поговорить не с кем, хоть на стену лезь. Больничная еда просто ужасная. Даже от одного её вида хочется блевать. Альфа все ещё пытается выловить своего зеленоглазого доктора, но он его игнорирует. Ну а что ещё можно было ожидать от Чимина, который пару дней назад ушёл, громко хлопая дверью. Чувство опустошённости накрывает с головой. Юнги хочет позвать омегу, попросить, чтобы тот хотя бы пару минут поговорил с ним или просто посидел рядом… Больничный запах давно стал, как родной, поэтому почувствовать еле уловимый аромат малины было не сложно, особенно, когда только его и ждешь. За окном стемнело. Как только Юнги перестал чувствовать дикую слабость, бессонница тут же вернулась. Снова эти проклятые мысли о прошлом, которые как раз и не дают заснуть. Даже книги рядом нет, чтобы почитать, только газеты, которые давно можно использовать для растопки печи.

***

Запах сырости будто впитался в лёгкие. Капли с громким звуком падают в небольшую лужицу, медленно увеличивая её. Писк грызунов слышится тут и там. Тяжелые шаги заставляют Юнги напрячься. Ребёнок хорошо знает поступь своего отца и отдал бы всё на свете, только чтобы её не слышать больше никогда. Прерывистое дыхание матери, Юнги тоже узнает из тысячи. Яркая вспышка света заставила на мгновение зажмуриться. Лампа, что небрежно свисала с потолка, осветила серые стены, на которых рос плесень и мох. Цепи звенели так громко, что уши закладывало. Ноги трясутся от страха. Юнги хочет убежать, но нельзя. Тихие стоны боли. Страшно повернуть голову в сторону звука, но надо. Человек, подвешенный вниз головой, истекает кровью. Юнги только и успел прикусить язык, чтобы не закричать. Кровь стекала по грязному мокрому телу. Когда-то карие глаза наполнились алой жидкостью. Капилляры лопнули. Во рту у покалеченного человека был кляп, отчего кричать он не мог, только издавать звуки, похожие на стоны. Детское лицо не выражало ни одной эмоции, хотя внутри маленький альфа кричал от страха. Юнги чуть вздрогнул, когда рядом появилась фигура отца. Хотелось бежать прямо сейчас, но тяжёлая рука родителя легла на плечо. Можно было почувствовать то, как пальцы главы семьи Мин обожгли детскую кожу через одежду. Все тот же бета подходит со спины к человеку, который отчаянно начинает брыкаться. Юнги видит. Видит биту с огромным количеством гвоздей. Хочется закрыть уши и глаза, но что потом будет с матерью? Юнги смотрит. Первый удар по рёбрам. Шипы вонзаются в мягкую плоть человека, который очень громко мычит. Капли крови разлетаются в разные стороны. Юнги продолжает смотреть, не выражая ни одной эмоции. Второй удар по ногам. Полумёртвая туша начинает брыкаться, раскачиваясь из стороны в сторону. Кровь обрызгивает грязный пол и лакированные ботинки Юнги. Мин смотрит на лицо, по которому текут слезы. Третий удар пришёлся по животу. Мученик начинает сопеть, словно задыхаясь. Он явно хочет закашляться и закричать одновременно, но кляп не даёт. Капли крови попадают на лицо ребёнка. Сжав посильнее кулаки, чтобы не поддаться рвотному позыву, Юнги посмотрел на отца, который улыбался. — За что с ним так? — спрашивает безэмоциональный голос ребёнка. — Деньги, сынок, деньги. В руке главы семьи сверкнуло лезвие ножа. Юнги напрягся. — Хочешь помочь ему не чувствовать боли? — Но… — голос дрогнул. — Ты говорил, что помогать — значит показать слабость, отец. — Эта помощь отличается от той, что мы видим обычно. Эта помощь показывает насколько ты силен. — Что я должен делать? Глаза ребёнка расширились, когда отец провел ножом по горлу человека. На пол что-то упало, после чего можно было услышать дрожащий сорванный голос. — Умоляю, убейте… меня… Юнги посмотрел на человека, что висел вниз головой. — Мальчик, убей меня… я больше так не могу… Слёзы вперемешку с кровью и слюной начали падать вниз. В детскую руку легла тяжёлая рукоять ножа. Юнги пытался не выдать дрожь во всём теле. На мгновение он застыл. Ноги просто вросли в грязный каменный пол. Что делать? Как поступить? Детский разум просто не мог понять, что ему делать, до того момента, пока он не услышал всхлип матери. Как в тумане, Юнги сделал шаг, еще один и так, пока не подошел к плачущему альфе, что висел вниз головой. Рука дрожала, и этого уже никак нельзя было скрыть. Детское лицо не выдавало дикого страха. Приставив лезвие к чужому горлу, Юнги посмотрел на мать, что дрожала, словно осиновый лист при сильном ветре. Рука сама надавила на нож. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, сильнее пачкая белоснежную кожу маленького альфы. Вся кровь, что когда-то качала сердце, теперь лужей расползалась под ногами Юнги. Детские ноги не выдерживают. Ребёнок падает на колени, выблевывая всё, что съел накануне.

***

Ночью больница выглядит устрашающе. Юнги медленно шагает, пытаясь издавать как можно меньше звуков. Тишина. В ушах немного звенит. Из-под двери, где должен находиться кабинет Чимина, исходит тонкая полоска света. Альфа до сих пор не понимает, зачем он сюда пришел. Но что-то тянет. Тянет услышать этот мелодичный голос, посмотреть в зелёные глаза… Костяшки пальцев встречаются с деревянной поверхностью двери и аккуратно стучат. Сердце начинает быстро колотиться, но от чего? Шаги приближаются. Юнги видит, как ручка медленно опускается. Петли немного скрипит, когда деревянная преграда открывается, открывая взору Юнги очень уставшего Чимина. Омега явно был удивлён видеть перед собой альфу, на которого обиделся за грубость. Хотелось захлопнуть дверь, но мысль о том, что брюнету может быть плохо, остановила. Лисьи янтарные глаза внимательно смотрят в два ярко-зелёных самородка. Пухлые губы еле заметно дрогнули, но этого было достаточно, чтобы Юнги уловил движение. — Пришёл сказать, какой у меня противный голос, и как тебе без моих разговоров хорошо? — скрестив руки на груди и приподняв одну бровь, Чимин стал ждать ответа. Альфа мнётся с ноги на ногу, не решаясь начать. Поняв, что Юнги не будет говорить, омега хотел захлопнуть дверь. Да он бы это и сделал, если бы не рука альфы, которая появилась в самый последний момент. От удара кожа быстро покраснела, но альфа не выдал ни одной эмоции. — Боже… ты дурак! Чимин быстро начал осматривать тыльную сторону ладони куда и пришёлся удар. — Тебе что, совсем не больно?! —Больно, — прошептал Юнги, внимательно наблюдая за тем, как молодой врач осматривает конечность на наличие перелома. — Тогда зачем руку-то подставил?! Придурок… Резким движением Чимин потянул альфу в кабинет, в котором больше никого не было. Достав аптечку из настенного лакированного шкафчика, омега начал рыться в ней, дабы найти нужную ему мазь. — Зачем пришёл? — бубнит Чимин, открывая нужный ему тюбик. — Руки захотел лишиться? — Я же пёс. Вернусь к тому, кто был добр со мной. За окном царит прохладная ночь. Хотелось туда, чтобы просто прогуляться; чтобы ощутить холодный ветер на своём лице. — Боже, Юнги, ты время видел? Почему ты ходишь тут? Холодная мазь ложится на кожу, что покраснела от удара. — Бессонница. — Я сейчас дам тебе снотворное, и всё будет хорошо. — Не поможет. Мой организм давно к нему привык. — Тогда я не понимаю, зачем ты пришел? — омега в недоумении смотрит на пациента, который был явно чем-то расстроен. — Ты же хотел… хотел узнать почему я стал… таким… Чимин точно такого не ожидал. Альфа был явно замкнутым человеком, а тут он готов всё рассказать. Для чего? — Ты не обязан этого делать. Мне без разницы… «Мне без разницы» Это отдаётся эхом в голове. Снова его не хотят слушать. Снова его оставляют одного. Это больно. Хотелось плакать, но разве можно? Особенно в такой момент. — Да… почему я вообще думал, что меня будут слушать, — грустная ухмылка. — Я пойду, спокойной ночи. Хочется спрятаться от всех глаз совсем, как в детстве; как когда-то давно, ещё четырнадцать лет назад. Кисть руки обхватывают чьи-то пальцы, заставляя Юнги остановиться. — Я имел виду, что не настаиваю на том, чтобы ты рассказывал то, что, возможно, для тебя является болезненным воспоминанием. Альфа застыл, смотря в одну точку. Он сюда пришёл, чтобы просто поговорить, а не изливать душу. Может на него так подействовали воспоминания о своем детстве? — Чимин… мне страшно… От этих слов врач на мгновение застывает. Юнги медленно садится на корточки, закрывая лицо ладонями. Да, такого омега никогда не видел. — Тебе кто-то угро… — Мне страшно… потому что… я стал тем, кем точно не хотел быть. Присев рядом с альфой, Чимин понял, что Юнги страдает, так же, как и он сам когда-то. В небольшом кабинете две фигуры сидели на полу. Можно было услышать тихие, совсем приглушенные всхлипы. — Я стал монстром, чтобы защитить того, кто был мне дорог… но… но моя помощь была никому не нужной. Широкие плечи подрагивают. — Я убил человека… когда… когда мне было одиннадцать… только, чтобы спасти мать. От этих слов Чимин пошатывается и чуть ли не падает. — Я не хотел… не хотел… я был ребенком… — повторяет Юнги раз за разом. — Его мучили. Этот человек просил, чтобы я его убил… он молил, чтобы я прекратил его мучения… я правда не хотел. Меня заставили… Что делать? Бежать? Остаться и успокоить? Или же просто смотреть на то, как человек мучается от того, что когда-то его заставили сделать. — Ты… теперь боишься меня? — красными глазами Юнги смотрит на растерянного Чимина. — Я теперь… монстр в твоих глазах? — Нет… Взяв себя в руки, омега встает на колени, чтобы было поудобнее заключить в объятья Юнги. — Ты не монстр. Легкое поглаживание по черным волосам. — Ты тот, кого заставили делать ужасные вещи, чтобы спасти свою мать. — Я же убийца… — Ты спас сразу две души. Свою мать и того человека, который просил о смерти. Впервые за свою жизнь, Юнги смог почувствовать облегчение. Впервые за всю свою жизнь, Юнги смог почувствовать себя уютно. Впервые Юнги нашел поддержку в другом человеке. Легкие поглаживания успокаивали альфу. Сладкий запах малины помогал понять то, что он не один, а тёплые объятия говорили о том, что он всё же не монстр. Слышать сердцебиение другого человека было приятно. От тихого дыхания хотелось спать. Чимин и представить не мог, что человек может настолько сильно страдать. Обнимая Юнги, он чувствовал всю боль, все переживания, но самое обидное — он ничего с этим не мог сделать. Омега не любил те самые моменты, когда помочь он просто не мог, но молодой врач даже не представлял, как благодарен ему сейчас Юнги; он даже не мог представить, как на душе брюнета становилось легче просто от осознания того, что над ним не смеются в такой момент. Крепкие руки альфы обвивают тонкую талию Чимина так, будто это единственное спасение в его жизни; будто Юнги все это время находился в бушующем море, в котором вот-вот утонет навсегда. Но вдруг, сквозь тучи, пробился светлый лучик солнца, а потом и земля с бесконечно зелеными полями, где растёт множество цветов. Альфа плывёт туда, надеясь, что там получит спокойствие. И он это получает. Дверь тихонько открылась. Чимину было всё равно на это. Юнги же был погружен в свои мысли. Тэхен замер. Злость накрыла с головой, но тут же пришло смирение. Он не может указывать омеге, как жить. Больно. Да. Но разве не самое главное, чтобы человек, которого ты любишь, был счастливым? Главврач мог бы уйти, но посчитал лучшим решением прервать эту идиллию. Да, он не может указывать человеку, что делать, но он может прерывать такие моменты. — Почему больные ходят по ночам? — Тэхен прошёл мимо так, будто ничего не происходило. — Что, испугался бабайки под кроватью? Чимин даже не думал отпускать Юнги, если бы последний сам не показал, что хочет выбраться из объятий. Брюнет не будет показывать другому альфе свои слабые стороны, отныне их вообще никто не будет видеть. Быстро стерев слезы с лица, Юнги направился к выходу. Омега только смотрел вслед удаляющейся фигуре. — Что, кошмар приснился? Пришел, чтобы его успокоили? Чимин удивлённо посмотрел на человека, которого считал родным братом. — Зачем ты так? — Просто я вижу, как этот Юнги смотрит на тебя. Я знаю, что у него на уме, — пожал плечами Тэхен, ставя стакан с кофе себе на стол. — Юнги страдает…может даже хуже, чем я страдал когда-то, — омега встал на ноги, по привычке отряхивая халат. — Только я нашел свое спасение, а он нет, из-за этого ему сейчас плохо. — Чимин, ты же понимаешь, что я для тебя хочу только лучшего. Я буду тебя оберегать так же, как и в детстве, — Тэхен подошел к омеге. Рука главврача легла на хрупкое плечо. — Точно так же, как тогда, когда ты был ребёнком… — Только я уже не ребёнок, — произнёс Чимин, делая шаг назад. — И когда мы встретились, я им уже не был. Зеленые глаза посмотрели в лицо напротив. — Тэхен, мне больно осознавать, что мой кумир, на которого я пытался равняться, который учил меня помогать тем, кому это надо, сейчас говорит бросить того, кому эта помощь нужна. Главврач замер. — Скажи… ты с ним только из-за желания помочь ему… или… — сказать следующие слова было очень сложно, — …или есть и другой мотив? Тишина. Все же задать этот вопрос было не такой уж и сложной задачей. Что воистину было сложно, так это услышать этот проклятый ответ. Но сколько бы главврач не ждал, ответа не было. Чимин просто ушёл, оставляя Тэхена в недоумении. Сам омега точно не знал ответа. Как только Чимин увидел, что перед ним открылся Юнги, всё как будто бы поменялось. Не только в голове, но и в сердце.

***

Юнги лежит под больничным одеялом. Он не может понять себя. Зачем он рассказал то, что его тревожит? Зачем обнял в ответ? Вопросов очень много, но нет ни одного ответа. Тихие шаги прямо за спиной. Брюнет не будет поворачиваться. Он чувствует себя ничтожеством. Легкий запах малины, что заставляет напрячься всем телом. Кровать прогибается под чужим весом ещё сильнее. — Юнги, всё хорошо? Альфа быстро принимает сидячее положение. Его лицо не выражает ни одной эмоции, а глаза, будто два кусочка льда. — У меня — да. Все прекрасно, даже замечательно. — Завтра можем тебя выписывать, — Чимин решил быстро перевести тему. — Хочешь потом прогуляться? Я покажу очень красивое место. Да, Юнги хочет. Хочет провести время с тем, в чьих глазах нет осуждения или презрения. Хочет снова почувствовать себя живым. Хочет снова оказаться в этих тёплых объятьях. — Хочу, — янтарные глаза встречаются с зелёными. — Но точно не с тобой. — Что… Омега растерянно смотрит на брюнета. — Я не хочу с тобой куда-либо идти. — Но почему? Я… «Потому что я слабею рядом с тобой» Мысли альфы остаются неозвученными. Юнги, что так долго искал спасение в бушующем море, сейчас ныряет под воду самовольно, всё отдаляясь от этих прекрасных зеленых полей. Лучик солнца исчезает. Под водой его совсем не видно. Холодное одиночество укрывает с головой. — Чимин, я устал. Иди работай. Омега растерянно кивает. — Да, да отдыхай… если… если вдруг что-то понадобится, то ты знаешь как меня найти. Так надо. Просто потому, что Юнги — это Юнги. Просто потому, что другого выхода он не знает. Просто потому, что Юнги боится оказаться в безопасности и почувствовать тепло. Он привык к этому холоду, к страху. Привык тонуть каждый день в своей же боли.

***

Ещё одна ночь проходит без сна. Первые лучи солнца приходят в свое время, в принципе, ничего удивительного. Больничная рубаха впитала в себя приятный запах малины, отчего Юнги, как только встает с кровати, выкидывает одежду в другой угол комнаты. Рана на правом боку почти заживает. Желание поскорее уйти отсюда. Совсем не хотелось находиться там, где можно встретить эти зеленые глаза, которые как будто пожирали изнутри. Молоденькая медсестра приносит чистые вещи для Юнги, мило улыбаясь. От этой приторной улыбки тошнит. Также девушка приносит документ о выписке. Альфа не хочет знать, где зеленоглазый доктор, но сам не понимает почему спросил о нем. — А где мой лечащий врач? Такой писклявый, режущий уши голос девушки: — У него выходной. Всё понятно. Нет, Юнги не обиделся. Может только где-то в глубине души. Противно улыбающаяся медсестра ушла, да и слава Богу. Эта девушка напомнила ему тот мир, от которого он, можно сказать, сбежал. Но зато в этом мире нет тех людей, что так сильно отравляли ему жизнь. Домой совсем не хотелось идти. Там опять ждало одиночество и много книг. Юнги шёл. Просто шёл, не зная куда. Прохладный утренний ветерок залез под одежду, свежий воздух помогал взять себя в руки, а облачная погода радовала душу. Альфа ждал дождя, чтобы выйти под него и дать каплям воды смыть с него всё, что накопилось. Юнги засыпает под тем самым дубом. Шершавая кора дерева, будто бы забирала последние силы. Но даже полностью обессиленный, Юнги просыпается от очередного кошмара. Альфа находился недалеко за городом, и встретить тут кого-то было почти невозможно. Солнце начало садиться за горизонт, выпуская на улицы самых страшных существ в мире, а именно людей. Снова хотелось есть. Но денег, как и раньше, не было. Знакомая таверна «Весёлый Боб» встретила его, как и в прошлый раз. Запах пива, сигарет и еды витал в воздухе. Полноватый бармен улыбнулся, завидев Юнги. — Музыкант наш пришел. Брюнет только махнул рукой. — Снова денег нет? — А я смотрю ты такой проницательный. Хозяин только посмеялся. — Как тебя хоть звать-то? — Мин Юнги, — лисьи глаза пристально смотрели на пианино. — Уговор, как и в тот раз. — Любишь переходить сразу к делу. Это было скорее утверждение, чем вопрос. — Иди. Больно уж мне понравилась твоя игра. Ухмылка на тонких губах. Брюнет не знает, как зовут хозяина этой таверны, да и в принципе для него это не важно. В голову ничего не идет. Ни одно произведение, что когда-то он учил. Но даже так Юнги начинает играть. В голове крутятся мысли о детстве, о всей его жизни, отчего мелодия получается грустной. Злость и обида на отца, который мучал его, и на мать, которая молча наблюдала, делая вид, что ей больно смотреть на сына, что тонет в этой жизни. От этих мыслей мелодия, которую Юнги попросту не слышал, получилась резкой, каждая нота, что прозвучала, показывала насколько больно исполнителю. Людей всё больше и больше. Все желали послушать прекрасную музыку, наполненную болью. Последние ноты прозвучали протяжно, и все резко оборвалось. Наступила тишина, которую вскоре прервали аплодисменты. Владелец таверны хотел что-то сказать музыканту, но тот только забрал тарелку с жареным мясом и под пристальными взглядами пошёл за столик. Девушки и омеги столпились около Юнги. Они смотрели на него, как на какую-то диковинку. Кто-то даже пытался с ним заговорить, но был проигнорирован. Как только альфа доел, он, немедля ни минуты, выскочил из заведения. К этому времени на улице уже стемнело и стало гораздо холоднее. Идя домой по плохо освещенной улице, Юнги пытался не думать абсолютно ни о чём. Проходя мимо тёмной подворотни куда попадало крайне мало света, альфа заметил краем глаза странную картину. Двое Альф стояли рядом с Чимином, который испуганно опустил глаза. — Ты кусок придурка… Один из альф начал тыкать омеге в лоб, отчего тот всем телом затрясся. Все обернулись на Юнги. Альфа буквально видел, как зелёные глаза загорелись надеждой, но тут же погасли, когда брюнет пошёл дальше со словами: — Это не моё дело.