Прошлое ещё не наступило

— Это не моё дело, — проносится в голове раз за разом. Человек, который мог помочь, но сделав вид, будто бы ничего не видел, ушёл. Обида? Злость? Чимин не знает, что именно он чувствует. Двое альф, что не отпускают хрупкого омегу очень пугали. Хотелось заплакать от безысходности. Никто не поможет. Чимин не вправе винить Юнги, который и так только вышел из больницы. Может это даже к лучшему, что он ушёл. — То есть, ты не хочешь нам давать эти препараты? Страх засел противным комком в горле, который не давал сказать и слова. Отрицательно мотает головой. Чимин не хочет приносить лекарства, от которых могут быть галлюцинации, если их неправильно применять. Удар в стену. Прямо около головы. Омега прижал ладонь ко рту, пытаясь заглушить писк. Ноги стали ватными. Всем телом Чимин показывал, что ему очень страшно, что в этой ситуации он крайне беззащитен. Второй рукой омега сжал пакет с едой, которую он нёс Юнги. Побежать, сломя голову? А сможет ли он убежать от двух альф? Звать на помощь? Какова вероятность, что ему не заткнут рот, как только он пискнет? Альфа отдёргивает небольшую ладошку от лица блондина. Грубый палец небрежно проходится по пухлой нижней губе. Омега жмурится, готовясь хоть что-то сделать, чтобы только перестали к нему прикасаться. — Будто пчелы покусали… — Только я могу так говорить. Омега посмотрел в сторону знакомого голоса. Облегчение или новая волна страха? Юнги стоял, спокойно облокотившись на пыльную поверхность кирпичной стены. Длинные пальцы закатывали рукава по локоть. — Чё вернулся? Мало мы тогда тебя отметелили? Брюнет усмехнулся, проводя указательным пальцем по губе, что уже зажила. — Или хочешь побыть героем в глазах симпатичного омеги? Юнги усмехнулся. Зачем он вернулся? Причина же не в омеге? Ответа точно никто не знал. — Мне всё равно на него, — альфа кивнул в сторону напуганного Чимина. — Я просто пришёл поставить шавок на место. Смешно. Один из бандитов подходит к Юнги, широко улыбаясь. Да, было бы смешно, если бы не взгляд янтарных глаз, которым можно было убивать. Удар в челюсть. Один из бандитов падает на землю. Омега вскрикивает, закрывая глаза. Пачкая своё пальто, Чимин спускается по стене на землю, утыкаясь лицом в колени и закрывая уши. Размяв кулаки, Юнги ударил второго альфу, который кинулся на него. Удар был настолько сильным, что противнику стало сложно дышать. Нападающий упал, ртом хватая воздух, словно рыба на суше. Подхватив за горло задыхающегося альфу, Юнги припечатал тело к стене. Ногой брюнет пнул второго противника, отчего тот упал на спину. Юнги, не боясь убить человека, наступает ему на горло. Чимин решился посмотреть откуда исходит этот ужасный, истошный хрип. Увидев страшную картину, в глазах потемнело, отчего хрупкое тело омеги обмякло на проходной земле. — Ещё раз я увижу, что вы, паскуды, угрожаете кому-то, то ваши шеи будут сломаны. Узловатые пальцы сильнее сжимают чужую шею. — Я понятно объясняю? Хрип в ответ. Юнги брезгливо отталкивает одного. — Мы… мы поняли. Нога брюнета исчезла с чужой шеи. Громкий вздох. Быстро подорвавшись, двое альф скрылись в ночной тьме. Именно чувства превосходства Юнги и ждал всё это время. С ощущением выполненного долга, альфа хотел было пойти домой, но лежащая на полу фигура остановила его. Красное заплаканное лицо омеги не выражало никаких эмоций. — Оставить его? — сам у себя спросил Юнги. Из-за этой мысли ему стало противно от самого себя. Что это могло значить? Раньше альфа не испытывал таких чувств в адрес омег, которые для него были просто игрушкой. Но сейчас как будто что-то изменилось. Присев рядом с телом молодого доктора, Юнги усмехнулся. Пухлые пальчики продолжали сжимать пакет с едой, а мокрые от слёз щёки поблескивали под тусклым лучом света. Хочется дотронуться до мягкой на вид кожи, но нельзя. Быстро встав на ноги, альфа большими шагами направился в сторону дома. Чувство вины не дало сделать и пары шагов от подворотни, где и лежал Чимин. Страх, что с этим надоедливым врачом что-то может случиться, заставил ноги враститься в землю, не давая сделать и шага. Пути вперёд без этого омеги нет. Юнги готов был удариться головой об стену, только чтобы не возвращаться обратно. Разум говорит одно, а тело делает совсем другое. Он вернулся. Подняв тело зеленоглазого врача, альфа поморщился. — Вот же кабан мелкий. Где живёт Чимин, Юнги не знал, да и зачем ему это надо было? К омеге не было отвращения, только к самому себе. Не понимать себя — это самое ужасное. Дом встретил мраком. Тьма была настолько густая, что было трудно дышать. Стало страшно, хотя раньше Юнги не испытывал такого. Раньше, ему было всё равно на темноту, но сейчас… Продолжая нести Чимина, альфа наткнулся на лампу. Как только он потянул за веревочку, мрак был развеян жёлтым светом. Чистая гостиная. Нет книг, что лежали на каждом шагу, нет пыли, что покрывала почти всё. Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, Юнги удивлённо посмотрел на омегу, которого держал на руках. Здесь было тоже чисто. Спальная комната, от которой веяло уютом. Включив там свет, альфа ухмыльнулся. Идеально заправленная кровать. Чистое постельное бельё, пахнущее свежестью. Комод, до этого выглядевший не очень, сейчас был украшен горшком с цветком. Длинные веточки растения свисали до самого пола. Вроде бы, ничего и не изменилось. Но, в то же время, в комнате поменялось всё. Уложив тело молодого врача на кровать, Юнги начал снимать пальто, чтобы то не мешало спать. Лакированные туфли с каблуком были бережно поставлены около кровати. Забрав пакет с едой, альфа накрыл хрупкое тело одеялом. Покинув спальню, альфа направился в библиотеку. Каждая книжная полка была заполнена. Книги стояли, рассортированные по дате. Юнги провёл пальцем по обложкам, чтобы проверить наличие пыли, но её не было. В библиотеке витал еле уловимый запах малины. Поленья, что были ранее разбросаны около камина, теперь были бережно сложены. Сейчас в этой комнате хотелось проводить дни напролёт. Оставив еду на кухонном столе, Юнги направился в душ. Уж очень хотелось смыть с себя всё, что накопилось за это время: больничный запах, мысли о прошлом и о вчерашней ночи. Хотелось содрать с себя кожу, чтобы только перестать чувствовать эти объятья, от которых так легко на душе. Прохладная вода ласкает бледную кожу. Хотелось остановить время и остаться под этими приятными каплями навсегда. Резкое желание закричать, но вместо этого Юнги садится в чугунную ванну. Горячие слёзы стекают по лицу. Брюнет плачет. Плачет потому, что больше нет сил. Да, Юнги сломался. Только сейчас нет того, кто бы его обнял. Нет того, кто сейчас бы сказал, что все будет хорошо. Больно. Только раньше эта боль была не такой сильной, как сейчас. Альфа не хотел думать о своей прежней жизни. Не хотел думать о том, с кем он был знаком в том, другом мире. Даже мысли о Чонгуке, который пытался всегда поддержать, Юнги отбрасывал. Красный диван принял в тёплые объятья. Спать опять не хотелось, и это было ожидаемо. Альфа привык к тому, что каждая его ночь проходит в раздумьях о будущем, но сейчас его мысли были только о прошлом, несмотря на то, что Юнги искренне пытался отбросить их.

***

Холодное помещение. Юнги боится. Боится идти дальше за отцом, но ноги продолжают вести его за главой семейства Мин. Белый потёртый временем кафель, что так давил на разум. Шаги отдавались эхом, отчего было сложно понять откуда шёл человек. Громкий вопль, заставляет каждый волосок на детском теле подняться, а сердце забиться с удвоенной силой. Юнги прекрасно знал то, что походы с отцом никогда не будут благоприятными для детского разума. Колени тряслись с каждым шагом всё сильнее. Резкий запах крови, сырости, плесени и гнили ударил в нос, отчего хотелось выплюнуть всё, что когда-то попало в желудок. Железная дверь, за которой точно ничего хорошего нет. Массивные петли заскрипели, заглушая крик боли. Кровь. Она везде. Человеческие органы валялись тут и там. Некоторые уже начинали разлагаться, тем самым создавая ещё один тошнотворный запах. Юнги замер, боясь пошевелиться. В центре комнаты стоял большой стол, на котором был человек. Глаза страдающего бегали из стороны в сторону, пытаясь найти спасение, но его нет. Как и нет человечности в хозяине этого помещения. Маленький альфа хотел прижаться к родителю, но это было бы самой большой ошибкой. Лисьи янтарные глаза, что не выражали эмоций, заметили руку человека, который лежал на столе. Каждый из пальцев был вывернут в разные стороны, под неестественным углом. — Пож… жалуйста… не… убивайте… Всхлип. Юнги хочет помочь, но детское тело боится даже вдохнуть не то, чтобы заговорить. Маленький альфа пытается не показывать эмоций. Сердце стучит с такой скоростью, что появляется ощущение, что оно может пробить грудную клетку, после чего падая на этот грязный пол и продолжая отбивать последние удары. — Язык. Грубый, прокуренный голос отдался эхом от залитых кровью стен. Мелкая дрожь прошлась по всему телу ребёнка. Бета с огромным секатором подошёл к вопящему человеку. Юнги хочет закрыть глаза и уши, когда видит, что огромные ножницы медленно лишают человека языка. Огромная ладонь отца ложится на детское плечо, заставляя смотреть. Смотреть, как человек кричит от боли, но этот крик превращается в бульканье. Юнги смотрит, как человек захлебывается собственной кровью. По бледному лицу стекает алая жидкость, вперемешку со слёзами боли. Юнги замечает то, как глаза, наполненные отчаянием, смотрят на него. Переломный момент. Слёзы по детским щекам стекают на подбородок, падая на грязный пол. Лицо ребенка остается безэмоциональным.

***

Удар за ударом. Альфа хочет отвлечь себя от этих мыслей. Хочет забыть, забыть всё. Но разве это возможно? Возможно забыть то, что отпечаталось в памяти навсегда? Лёгкий запах малины, он везде. Он душит и, в то же время, успокаивает. Теперь в доме приятно находиться, уют окутывает с головой. Зеркало, что раньше не давало покоя, теперь даже не вызывает интереса. Лёгкие клетчатые штаны, обнажённый торс. Каждая клеточка тела была напряжена. Запах мандарина горчил из-за переживаний. Как бы хорошо тело альфы не было натренированным, усталость берет своё. Юнги падает на красный диван, прижимая ноги к груди. Погрузившись в свои мысли, альфа не слышит того, как скрипят ступеньки лестницы под чужим весом. Пара зелёных глаз смотрит на хозяина дома. Чимин видит, как человек страдает. Видит, как ему страшно довериться. Видит всё, но помочь не может, пока Юнги сам не захочет этого. Ноги были ватными из-за обморока, но даже так омега продолжал стоять, внимательно рассматривая альфу. Чимин поражался тому, каким Юнги был человеком. Сначала он показывает свои сильные стороны, а потом тихо страдает в одиночестве. Хочется прикоснуться, сказать что все будет хорошо, но сделав это, омега может оттолкнуть от себя человека, которому так нужна помощь. Кто знает, если бы Тэхен тогда не зашёл в кабинет, как бы сейчас Юнги вёл себя? Может ему стало бы легче? Заметив свой пакет с едой, Чимин шмыгнул на кухню. Нет, он не будет подавать виду, что что-то видел. Еда, что омега готовил с любовью, приятно пахла. Подойдя со спины к Юнги, Чимин пошуршал. — Я слышал, что злого пса можно задобрить вкусной едой. Альфа фыркнул. Опять этот омега пытается разрушить всё. — А я слышал, что злые псы могут до смерти покусать. — Прости меня… — За что? — Ты знаешь. Нет, Юнги не знает. Он даже не догадывается. Приняв сидячее положение, альфа взял еду, что настойчиво протягивал Чимин. Рис и жареное мясо. Уголки тонких губ немного приподнялись вверх. Приятное тёплое чувство разливается по всему телу. Раньше такой заботы Юнги никогда не получал. Омега улыбнулся, обходя диван. Усевшись рядом с альфой, пухлые губы Чимина растянулись в широкую улыбку. Зелёные глаза превратились в две небольшие щелочки. Юнги удивлённо посмотрел на Чимина, отсаживаясь от него. Его пугал не сам омега, а то, что он каждый раз чувствует, когда тот рядом. Страшно испытывать те чувства, которым ты даже не знаешь объяснения. Уголки пухлых губ опустились вниз. Ярко-зелёные глаза потухли. Чимин смотрел на розоватую полосу на боку альфы. — Шрам… Юнги усмехнулся. Повисла тишина, каждый думал о своём. Тиканье настенных часов, о существовании которых хозяин дома не подозревал. Юнги глазами ищет то, что так нарушает тишину. Стрелки показывают два часа ночи. Уже поздно. Альфа внимательно смотрит в зелёные глаза. Страх. Но с чем это связано? Что могло напугать молодого доктора? Юнги молчит, продолжая вглядываться в чужую душу и пытаясь понять, что могло так повлиять на поведение омеги. Воспоминания. Альфа прекрасно понимает, какого это хранить в памяти то, что так хочешь забыть. Облегчение или сострадание? Юнги не может понять, что он чувствует в этот момент. Радость из-за того, что он не один такой или же жалость к Чимину. Альфа не мог разобраться в себе. Раньше он даже не пытался этого сделать, ведь ему было всё равно. Сейчас это уже не так, но ничего не получается. Юнги тяжело вздыхает, потирая глаза руками. Отложив еду на диван, альфа направился к самодельной груше. Брюнет снова начал наносить удар за ударом, в надежде, что странное чувство иссякнет вместе с силами, и он упадёт на пол. — Пианино… Услышав мелодичный голос, Юнги остановился, тяжело дыша. — Сыграй, пожалуйста. Хочу… хочу немного послушать музыку. Шаг. И ещё один. Альфа не понимает зачем он идёт к музыкальному инструменту. Зачем садится и нажимает на клавиши. Юнги никогда не любил играть на пианино, это ему не приносило никакого удовольствия, потому что его заставляли это делать, но сейчас всё по другому. Альфа краем глаза замечает, как пухлые пальчики начинают вытирать солёные дорожки. Сейчас его сердце сжимается от ноющего чувства. Впервые хочется кого-то успокоить. Впервые хочется кого-то обнять. Как только длинные узловатые пальцы перестают играть мелодию, Чимин быстро поднял голову вверх, дабы успокоиться. Юнги внимательно следит за этими действиями. — Кто… кто тебя научил так играть? Омега пытается не смотреть в сторону брюнета. — Мать. — У тебя замечательная и талантливая мама, и отец наверняка такой же. Отец? Разве можно назвать человека, который издевался над тобой, отцом? — Не каждый может себе позволить играть на музыкальных инструментах. Значит у тебя состоятельная семья. — Тебя только деньги волнуют? Юнги готов разочароваться в любом человеке, только не в этом зеленоглазом омеге. — Нет… просто я жил в приюте… и там не самые благоприятные условия… Чимин посмотрел на свои колени. — Я жил там, как в клетке. Грустная ухмылка. — Золотая клетка все равно остаётся преградой. Юнги посмотрел на зеркало. Ничего. Просто зеркало — не больше. — Ты прав. Думаю, мы оба настрадались в детстве. Грустная улыбка. Чимин медленно подходит к альфе, протягивая руку. — Давай как-нибудь расскажем друг другу всё, что было. Омега ждёт пока Юнги пожмёт его руку. Альфа сам не понимает зачем он протягивает свою ладонь в ответ. Зачем кивает, смотря в эти зелёные глаза, которые убивали всех демонов внутри. Но Юнги знал точно, что этот омега чистый, как белый лист, и невинный, как ребенок.

***

Вечерняя пасмурная погода. Именно такую Юнги и любит. Гулять под серым небом было одно удовольствие. Холодный ветер бодрит уставший разум. В голове только одна мысль – зеленоглазый доктор. Как бы альфа не пытался выкинуть этот образ из головы, у него ничего не получилось. Желание увидеть его. Но что он скажет, когда придёт? Как оправдает свой визит? Никак. Поэтому желание остаётся желанием. Этот странный омега, вызывающий странные чувства, притягивает к себе. С чем это могло быть связано, Юнги сказать не может. Уже смеркалось. Из-за этого на улице мало кого можно было встретить. Только играющих около своих домов детей. Подпинывая небольшие камушки, брюнет замечает знакомую фигуру в сопровождении двух пожилых людей и того самого раздражающего альфы. Пухлые губы растянуты в широкой улыбке, время от времени можно было услышать до безумия красивый смех, который ласкает уши, пуская табун мурашек по всему телу. Повернув в первый попавшийся проулок, Юнги направился медленным шагом в таверну, где он играет на пианино за определённую плату. За всё время, что брюнет живёт здесь, он выучил этот маленький городок, как свои пять пальцев. Укутавшись в своё пальто посильнее, омега не мог убрать улыбку с лица. Находиться в компании родителей Тэхена было одним удовольствием, ведь Чимин считал их самыми родными людьми. Господин Тэгё когда-то приютил маленького семимесячного ребенка, которого нашёл у себя на крыльце дома. А его жена, Чиё, хорошо следила за маленьким Тэхеном. Семья Ким была бездетна, поэтому, найдя малыша, они без раздумий решили стать его родителями. Дав медицинское образование сыну, Тэгё отдал свою больницу в руки воспитаннику. Тэгё и его жена были доброй души людьми, поэтому увидев страдающего пятнадцатилетнего ребенка, они тут же забрали его к себе и стали обучать медицинскому делу. Чимин с радостью принимал знания. Для него обрести семью обозначало начало новой жизни. Семья Ким гордится своими воспитанниками. — Чимин, тебе не холодно? Женщина лет сорока погладила плечо блондина. В карих глазах было столько ласки и любви, что это можно было практически ощутить физически. — Нет, всё хорошо, мама. Нежная улыбка Чиё. Тонкие длинные пальцы потрепали белые волосы. Женщина всегда восхищалась их необыкновенным цветом, ведь практически все, кого она знала, были брюнетами. — Вы слышали, что в таверне появился превосходный музыкант? Тэгё поправил свою бежевую шляпу. — Мы всё хотим с вашей мамой послушать, но никак не можем его застать. — Я уверен, что когда-нибудь вы сможете послушать его игру. Тэхен улыбнулся, когда встретился взглядом с зелёными глазами. Этот вечер для него был довольно волнительным, ведь именно сегодня он готов признаться Чимину в своих чувствах. Зайдя в шумную забегаловку, Тэгё огляделся. Последний столик, за которым небольшая семья разместилась. Чиё увлеченно начала рассказывать о своём любимом деле, а именно о помощи животным. Разговор женщины присоединился к гулу посетителей таверны, что тоже говорили без умолку. Заказанная еда чуть ли не падала со стола, господин Тэгё снова перестарался, пытаясь хорошо накормить своих воспитанников. Гул резко стих. В таверну кто-то вошел. Заметив знакомую фигуру, зелёные глаза заблестели. Омега хотел позвать Юнги, но тот молча, под пристальные взгляды, прошёл к музыкальному инструменту. Семья Ким затаила дыхание. — Я не думал, что этот музыкант настолько красив. Тэхен недовольно посмотрел в сторону бывшего пациента. Его раздражал тот факт, что дорогие ему люди восхищаются им. Главврач видел в Юнги соперника. Мать Тэхена довольно заулыбалась, когда первые ноты прозвучали, разрушая тишину, которая появилась после прихода альфы. Мелодия была грустной, Чимин сразу все понял. Омега понимает чувства альфы, которые он так пытается скрыть. — Отец можно он присоединится к нам? — Чимин посмотрел на человека, которого считает своим отцом. — Конечно, если он этого захочет. Музыка продолжает отбиваться от стен. Нежные ноты быстро сменились на резкие. Движение альфы из медленных превратились в прерывистые и быстрые. Лицо Юнги было каменным. Глаза прикрыты, а губы сжаты в тонкую полоску. Чимин никогда не слышал такого произведения. — Это прекрасно… — прошептала женщина, вкладывая свою руку в ладонь мужа. Омега, словно заворожённый, встал со стула, но тонкое запястье было тут же перехвачено длинными пальцами Тэхена. Зелёные глаза вопросительно посмотрели на главврача. Тот всем своим видом просил, чтобы блондин остался. Чимин только пожал плечами, направляясь к пианино.