Прошлое ещё не наступило

Радость? Боль? Мать выглядит совсем по-другому. Нет синяков или шрамов на лице. Её улыбка искренняя… Или нет? Юнги не хочет её видеть из-за того, что она сделала. Но, может, в этом мире она другая. Может, тут она его любит, как сына. Брюнет стоит, не показывая ни одной эмоции, потому что мать — это последний человек, которому хочется показывать хоть что-то. Альфа не знает, кто приносит ему больше боли. Зеленоглазый омега или же родной человек. — Даже не впустишь свою мать в дом? — Юнги только усмехнулся. Ему было интересно, что же она ему может сказать, зачем она пришла, и какая она в этом мире. Альфа упал обратно на диван, продолжая думать ни о чём. Звонкий стук каблуков. Мурашки пробегают по спине. — Зачем пришла? Юнги прикрыл рукой глаза, чтобы противный жёлтый свет ему не мешал. Женщина была в облегающем черном платье длиной ниже колен. Её длинные волнистые волосы были аккуратно зачёсаны на одну сторону. На ногах — чёрные каблуки. — Юнги… сынок… Брюнет недовольно рыкнул. Все вот эти слова из уст матери вызывали отвращение. — Быстрее давай. — Отцу плохо… Альфа хрипло засмеялся. Жизнь отца для него ничего не значит. Сейчас на душе ему становится легче от одной только мысли, что хоть где-то этому человеку плохо. Юнги вспоминает про деньги, которые он нашёл недавно. Они для него ничего не значат, и отдать их было бы не жалко, но только не родителям. Кому угодно, но только не им. — Мне-то какое дело? Альфа принял сидячее положение. В его янтарных глазах блестит огонь, который вряд ли уже чем потушишь. Лисьи глаза медленно переводят взгляд на свои окровавленные бинты. Зловещая улыбка на тонких губах. — Мы же твои родители! Огонь разгорается. Слова матери приносят боль. — Разве родители будут издеваться над своим ребёнком?! Мне противно от одной только мысли, что у меня такая мать! Юнги быстро подскакивает на ноги. — Что бы к утру тебя уже не было! Брюнет понимает, что, возможно, его мать в этом мире совсем другая, и воспитывали его тоже не так, как он привык. Но всё же злость на мать берёт своё. Юнги не может забыть те увечья, которые ему нанесла она. Альфа, словно ошпаренный, вылетает из дома. Его трясёт — сколько можно терпеть? Быстрыми размашистыми шагами брюнет идёт за город. Июньский ночной воздух был прекрасен. Тёплый ветерок окутал с головой. Выдохнув полной грудью, Юнги, не сбавляя шага, осмотрел тёмное небо. Огромный желтоватый диск освещал путь. Луна сопровождала альфу, давая хороший обзор, но ярость туманила взгляд и слух. Брюнет остановился на границе городка. Прекрасный вид зелёных полей. Здесь Юнги немного замедлил шаг, наслаждаясь мелодией природы. Еле уловимый шелест травы ласкает уши. Сверчки устроили собственный концерт, на который брюнет явился без приглашения. Дуб одиноко стоял посреди зелёных полей. Нет, здесь альфа точно не будет останавливаться, это слишком близко к тем самым людям, что приносят боль. Юнги медленно поднимается на холм. Прекрасный вид ночной природы. Еловый лес стал одним чёрным пятном. Но даже так он манил к себе. Озеро было спокойнее, чем тогда, когда он впервые нашел это место. Водная гладь отражала желтоватый диск, что так выделялся на тёмном фоне. Скинув ноги с обрыва, который в любой момент мог обрушиться вниз, прямо в озеро, где неизвестно, что может ждать, Юнги заплакал. Мелодия, которую так тщательно создавала природа, была нарушена всхлипами. Брюнет уставился на свои руки. Белые бинты быстро впитывали солёные капли. Боль разрывает душу изнутри. Больше альфа терпеть не смог. Крик боли, отчаяния. На мгновение наступила тишина, которую разорвал зов. — Юнги! Брюнет сжался — он прекрасно знает, кто это может быть. Чимин, который словно знал, в каком состоянии сейчас находится альфа. Он как будто очень хочет увидеть Юнги слабым, ничтожным. Несильный толчок и тёплые объятия, в которых брюнет одновременно расслабляется и напрягается. — Прости! Я не знал! Альфа чувствует то, как чужая щека прижимается к его спине. — Почему ты не сказал правду?! Юнги не будет отвечать, он не будет говорить причину своих действий, ведь каждое сейчас слово будет отдаваться болью. Брюнет медленно начинает подниматься. Как бы ему сейчас не было приятно находиться в этих объятиях, он это продолжать не будет. Чимин быстро обошёл альфу, чтобы посмотреть тому в глаза. Но Юнги склоняет голову ниже. Поднявшись на ноги, альфа хочет побежать, но вместо этого делает медленный шаг назад. Блондин недовольно рыкнул, хватая альфу за грудки. Он не хочет, чтобы Юнги уходил. — Нет! Я тебя не отпущу! Слышишь?! Чимин не плачет, но очень хочет. Сейчас он должен быть сильным, чтобы не дать уйти человеку, который засел у него в голове. Зеленоглазый врач решил держаться крепко за того, к кому явно что-то чувствует. — Отвали! Юнги, словно в тумане, отделяет от себя чужие руки, отталкивая их, и совсем забыв об обрыве, что ведёт в неизвестность. Последнее, что брюнет смог увидеть — это глаза, наполненные страхом.

***

Мрачное, плохо освещённое помещение. На тёмном потолке можно увидеть блики подрагивающей воды. Юнги внимательно смотрит на огромный бассейн. Он знает, что сейчас что-то будет. Будет что-то плохое. Рядом стоит отец. Тихий плач. Сердце четырнадцатилетнего замирает. Незаметно для родителя Юнги начинает оглядываться по сторонам, пытаясь найти того, чья жизнь сегодня закончится. Эхо отражалось от стен, и найти сегодняшнюю жертву было сложно. Юнги не видит ничего, кроме хорошо освещённого бассейна, за пределами было сложно что-то разглядеть. Брюнет знал причину следующей смерти. Знал, что как бы жертва не просила, она умрёт в любом случае. А глава семейства Мин снова сможет утолить свою жажду крови и остаться при этом безнаказанным. Резкая вспышка света под самым потолком. Юнги жмурится из-за того, что его глаза не ожидали такой резкой смены освещения. Под самым потолком висел связанный человек. Омега. Сердце ребёнка забилось сильнее, когда он заметил довольно большой живот. Юнги прекрасно знал, насколько жесток его отец, но это был уже перебор. — Отец, он же носит ребёнка… Почему ты… — Его дорогой муж занял у нас денег и не вернул их вовремя. Глава семейства Мин в предвкушении потёр руки друг о друга. — Я, конечно, не даю вторых шансов, но если он выберется из бассейна глубиной два с половиной метра - пусть живёт, если нет - то… Юнги посмотрел наверх, где тихо скулил человек. Брюнет начал молиться всем богам, только чтобы этот омега умел плавать и смог бы вылезти. Было страшно за маленького, ещё не родившегося ребенка, который не успел сделать ничего плохого, чтобы вот так вот умирать. — А… где его муж? Почему… — Потому, что этот самый муж сам отдал своего беременного омегу, чтобы только спасти свою шкуру. От этого по спине пробежали неприятные мурашки. Липкий страх и отвращение к этому миру возросло в разы. Юнги не понимал, как можно дать любимому человеку умереть. Да даже если этот омега был нелюбимым, то как можно было отдать на растерзание своего маленького ребёнка, свою частичку? «Любви не существует.» В этот самый момент брюнет смог для себя отметить, что люди не умеют любить по-настоящему, не умеют ценить то, что им было даровано судьбой. В этом мире всё, что имеет ценность - это деньги. Жизнь человека не имеет значения, если за его плечами нет большой суммы. Тихий плач. Юнги уже давно не ощущал страх в полной мере за другого человека, и сейчас это проклятое чувство вернулось. — Отпускайте! Брюнет замирает так же, как и его сердце. Юнги видит то, как омега падает, прижимая колени к груди, чтобы основной удар пришёлся на ноги, а не на живот. Громкий всплеск - капли воды разлетаются во все стороны. «Плыви… Плыви… Плыви!» Повторял Юнги про себя. Но когда увидел то, как барахтается чужое тело, все надежды рухнули. — Помо… Вода жадно пыталась поглотить сразу две жизни. Брюнет смотрит на то, как беременный омега идёт ко дну. Омеги слабы, и сегодняшний день тому доказательство. Безжизненное мертвое тело медленно опускается на дно. Больше не было всплесков. Повисла гробовая тишина. — Слабак… Сказал отец Юнги, направляясь к выходу. — Запомни, сынок, если человек тонет - не прыгай за ним, потому что он потянет тебя собой.

***

Альфа замер, наблюдая за пустым обрывом. Страх. Громкий всплеск воды, и зеркальная поверхность начинает медленно подрагивать, искажать отражение. Снова эта давящая тишина. Юнги не знает, что ему делать. Он не понимает, почему его должно волновать, что случится с этим зеленоглазым омегой, почему ему сейчас страшно только от одной мысли, что он не умеет плавать. Альфа подошёл ближе к обрыву в надежде, что он увидит белую макушку, которая медленно плывёт к берегу. Но её нет. Только темно-синяя вода. Быстро сняв с себя рубашку, Юнги разбежался на всякий случай, чтобы не приземлиться на стонущего блондина. — Твою мать! Брюнет недовольно рыкнул, прыгая вниз. Он не даст ещё одному человеку умереть на его глазах. Было даже страшно представить, что он увидит мёртвое тело зеленоглазого врача. Холодная вода окутала с головой. Оказавшись в воде, альфа начал оглядываться по сторонам в надежде, что он найдёт хоть какой-то признак жизни. Хотя бы всплеск, но ничего нет. Только небольшие волны от колебания тела Юнги. — Кого ищешь? Брюнет вздрагивает, он совсем не ожидал, что Чимин окажется за спиной. Юнги смотрит на пухлые губы, растянутые в улыбке. На душе стало легче от одного осознания, что с зеленоглазым омегой всё хорошо. Альфа готов обнять, попросить прощения за то, что столкнул. — Придурок… Шипит Юнги, брызгая холодной водой в красивое лицо. Брюнет быстро поплыл к берегу. Зачем прыгнул, почему так сильно испугался за какого-то врача? Альфа, наверно, никогда не сможет ответить правду на эти вопросы. — Юнги! Неужели ты волновался за меня? Чимин быстро поплыл за удаляющейся фигурой. Сейчас он понимает, как сильно ошибался. Сейчас омега не может даже понять, как он мог вообще подумать о том, что этот человек мог совершить какой-то низкий поступок. — Нет, я бы никогда не прыгнул за тобой. Я… Я просто поскользнулся и упал. Пробубнил Юнги, выходя на берег. Стало значительно холоднее. Штаны прилипли к коже, а ветер обдувал, вызывая дрожь во всём теле. Успокаивало только то, что сверху, на склоне, лежит его сухая рубашка. — Да? Альфа недовольно развернулся, намереваясь нагрубить. Но сверкающие зелёные глаза не дали ничего сказать. Чимин выходил из воды, словно сказочное существо. Омега был красив даже в такой момент, будто он и не человек вовсе. —Поэтому, когда ты поскользнулся, ты снял рубашку? Только сейчас Юнги понял, как он облажался. Снова его подлавливают на лжи. Брюнет только морщится, отводя взгляд. Чимин обхватил себя за плечи и на дрожащих от холода ногах подошёл к альфе, смотря на него снизу вверх. — Мин Юнги, прости меня… Я дурак, и это нельзя оправдать. Брюнет только одним глазком хотел взглянуть на выражение чужого лица, но увидел глаза, наполненные виной, и замер. — Я поверил в то, чего не было… Обвинил тебя в том, чего ты не совершал. Я признаю, что был не прав и прошу меня простить. Юнги только хмыкнул. Он бы никогда не смог простить кого-то. Но сейчас все иначе. Рядом с Чимином он уже не тот монстр, которым был. — Ты прощаешь меня? Чимин с надеждой посмотрел на альфу. — Хорошо. Не дожидаясь реакции омеги, брюнет быстро пошёл по склону, чтобы надеть свою сухую рубашку. Сейчас альфа не знает, что он чувствует - раздражение или же облегчение. Сегодня он ночует на улице, потому что домой возвращаться он не хочет, всё было бы хорошо, если бы не насквозь промокшие штаны и обувь, которая при каждом шаге издаёт противное хлюпанье. Но даже эти противные факторы не могут заглушить приятное чувство, ведь у него попросили прощения, и он простил. Новый порыв ветра. Краем уха Юнги услышал постукивание зубов друг о друга. Повернув голову в сторону звука, альфа увидел, как Чимин трясётся от холода, пытаясь отлепить от своего тела мокрую ткань и при этом спотыкаясь на каждом шагу. Брюнет остановился, чтобы пропустить вперед омегу, чтобы подловить его, если он вдруг будет падать. Но как только зеленоглазый заметил это, он тоже остановился. — Проходи вперед, а то идёшь, как будто у тебя ноги кривые. Блондин недовольно фыркнул, скрещивая руки на груди, чтобы Юнги не смог увидеть его тело под ярким светом луны. Омега бы с радостью пошёл вперед, но мокрая рубашка прослеживается, а это значит, что лисьи янтарные глаза смогут увидеть то, что он так тщательно пытается скрыть. — Нет… Пробубнил Чимин, смотря в сторону озера. — Иди вперёд… Я… Зубы блондина стучали друг о друга, от этого звука сердце Юнги сжимается. Резкое желание обнять зеленоглазого врача и согреть, сделать хоть что-нибудь, чтобы омега смог расслабиться. Подняв свою сухую рубашку, альфа внимательно смотрит на неё, а потом на Чимина. Недовольно рыкнув себе под нос, брюнет кидает сухую одежду в омегу, который инстинктивно её ловит. С голым торсом и мокрыми штанами в придачу с обувью альфа направляется обратно к городу, чтобы зайти домой и переодеться, после чего опять пойти бродить по окрестностям. — Юнги… Замерзнешь ведь! — Надевай и догоняй. Юнги идёт так, будто в его внешнем виде ничего не изменилось. Омега же просто утопает в чужой одежде. Конечно, было еще достаточно холодно, но хоть один элемент сухой одежды улучшил состояние зеленоглазого врача. Чимин не решается подойти к альфе, он предпочитает идти сзади, поглядывая на красивую спину. — У меня сейчас дыра в спине будет. Недовольно бубнит Юнги, заставляя омегу быстро отвести взгляд. Полночь, людей нет нигде. Свет в окнах не горит, весь городок накрыло спокойствие, которое нарушают только двое. Проходя мимо редкого забора с открытой калиткой, омега замер. Брюнет сразу заметил то, что за ним больше не идут. Повернув голову, альфа увидел два блестящих глаза. Они смотрели в чужой двор так, будто там есть что-то столь редкое и прекрасное. Интерес взял своё, Юнги тоже решил взглянуть на то, что вызвало такую реакцию у молодого врача. Но, в отличие от Чимина, альфа не нашёл ничего, что могло у него вызвать примерно такой же восторг. Просто цветы на клумбе. Красные, желтые и белые. Юнги не любит цветы, но этот самый белый цветок вызвал у него только недоумение. Обычно он видел цветы с зелёными стебельками, а тут цветок был полностью белым. Это было видно даже в такое время суток. — Цветок эдельвейс. Он мёртвый, но такой прекрасный. Омега перевёл взгляд на Юнги, который молчал. — Я бы очень хотел себе такой, хотя бы один, но Вектор даже за деньги не отдаёт. Брюнет усмехнулся, неужели хоть где-то деньги не имеют значения? — Он даже полюбоваться им не даёт, хотя, насколько я знаю, у него задний двор полностью усажен этими цветами. Юнги только хрипло засмеялся. Неужели кому-то могут быть настолько важны какие-то цветы? Июньский ветер ударил по мокрым ногам с новой силой, отчего неприятные мурашки прошлись по всему телу. Проходя мимо собственного дома, альфа испытал на себе новую волну отвращения. Брюнет остановился перед входной дверью, ему нужно только зайти и забрать чистые сухие вещи, ничего больше. — Юнги, всё хорошо? Альфа только вздыхает. У него не всё в порядке, с того самого момента, когда он родился на этом проклятом свете. Но вместо того, чтобы сказать, альфа кивает и быстро заходит в дом, оставляя входную дверь открытой, чтобы, если что, убежать, как маленький ребёнок. Чимин медленно, будто боясь сделать что-то не то, встаёт в дверной проход. Он чувствует, что с Юнги что-то не так, чувствует, но сказать не может. Идти дальше в дом что-то останавливает. Блондин будет ждать альфу, не просто же так он оставил входную дверь открытой. Брюнет долго ждать себя не заставляет, поскольку он быстрым шагом идёт прямо на зеленоглазого врача. В руках Юнги была сухая одежда и какой-то кейс. Чимин смотрит удивлённо на альфу, который даже не переоделся. — Ты куда? Юнги только усмехается. Он быстрым шагом направляется в сторону, откуда только пришёл. — Гулять. Блондин хочет пойти за альфой, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Поэтому, не теряя ни минуты, омега побежал за Юнги, который резко и неожиданно разворачивается, и молодой врач врезается в чужую оголённую грудь. От столкновения Чимин попятился назад. Зеленоглазый уже готов столкнуться своим телом с твёрдой поверхностью тротуара, но длинные пальцы крепко схватили под локоть, что не дало хрупкому телу упасть на землю. — Не ходи за мной… В словах альфы не было грубости или приказа, это была просьба. — Почему? Разве я не попросил прощения? Хочешь, чтобы я на колени встал и начал просить, умолять? В лисьих янтарных глазах мелькнуло озорство. — Хочу, чтобы ты встал на колени, но совершенно для других действий. Чимин удивлённо выпучил глаза, понимая всю тонкость шутки. Блондин хотел оттолкнуть от себя Юнги, но заметил уже другую эмоцию в его глазах, более серьёзную. — Чимин, пожалуйста, я хочу побыть один… Понять себя… — Почему? Ты же знаешь, что я хочу помочь? — Нет… Ты не понимаешь, я хочу побыть один не потому, что я на тебя обижен, а просто потому, что когда ты рядом, что-то меняется, я не могу так больше. Я приду, обещаю. Юнги быстро пошёл к выходу из города, оставляя Чимина одного.

***

Рабочий день шёл своим чередом. Молодой врач хотел поговорить с Тэхеном. Он был на него зол, ведь из-за него причинили другому человеку боль. Чимин сегодня пытался погрузиться в работу полностью, но мысли о Юнги совсем не давали покоя. Время от времени блондин пьёт обезболивающие и блокаторы. Ему сложно в таком состоянии делать хоть что-то, но если не он, то кто? Главврача в больнице нет, что довольно сильно раздражало зеленоглазого омегу, ведь все обязанности Тэхена опять свалились на него. Чимин ждёт, но чего? — Мин Юнги… Зачем так делать? Тяжело вздохнув, омега положил голову на стол. В ординаторской никого не было, поэтому блондин не оставляет попыток поговорить с самим собой. Раньше, когда он проживал в приюте, омега часто говорил сам с собой или с бездомными животными, которых он подкармливал, жертвуя собой. Мышцы гудели так сильно, что совсем не хочется двигаться. Чимин точно не знал, что могло вызвать такое состояние - его вчерашнее падение в холодную воду или же сегодняшняя работа. Завтра последний день рабочей недели, и он сможет наслаждаться мягкой постелью дома. — Чимин! Пойдем во двор! Там такая прекрасная погода. Блондин поднимает взгляд на Эрику, которая держит в руках два стакана кофе. — Ты сегодня как пчёлка работаешь, не покладая рук. Чимин только хмыкает, ведь правда, он сейчас присел в первый раз за целый день, он даже не обедал. На улице было приятно находиться, тёплый ветерок и облачная погода делали своё дело. Зеленоглазый врач впервые за сегодня смог расслабиться и забыть про Тэхена. Казалось, что во двор больницы сошлись все обитатели лечебного заведения: врачи, уборщики и пациенты. Прикрыв глаза, омега облокотился на колонну. Лето - самое любимое время года, ведь именно в это время происходит много приятного. Открыв глаза, Чимин увидел Тэхена, который уверенно шёл к нему. В руках у главврача был большой букет красных роз. Омега испепеляющим взглядом смотрел на начальника. И, как только тот подошёл ближе, зеленоглазый спросил: — Тэхен, могу я… Блондин резко прервался, когда перед ним встают на одно колено. Молодой врач попятился назад, удивлённо смотря на Тэхена, который достаёт из кармана бархатную коробочку. — Пак Чимин, выходи за меня.