Прошлое ещё не наступило

— Выходи за меня… Чимин потерял дар речи. Он точно такого не ожидал — всё, что угодно, но не это. Блондин видит то, как все на него смотрят с завистью. Ему это вообще не нравится. Люди стали собираться в кучу, образуя толпу. Зеленоглазый врач смотрит на Тэхена, который ждёт ответа. Разум кричит «Нет!», но сам Чимин не может произнести ни слова. Гробовая тишина, омега слышит стук своего сердца, ему просто страшно что-либо сказать, страшно даже дышать. — Чимин, ты согласен? Омега смотрит на красивые цветы, а потом на золотое кольцо. Жить с человеком, которого не любишь — это ужасно. Если отдать своё тело человеку, которого ты не любишь — считается ли это насилием над самим собой? Чимин понимает, что если откажется — опозорится. Громкие одинокие хлопки. Омега быстро переводит взгляд на человека, издающего громкие звуки. Сердце застучало сильнее. Блондин хочет побежать к нему, обнять крепко-крепко, чтобы его спрятали от этих глаз, которые, словно гиены, ожидают момента, чтобы напасть. Чимин смотрит на брюнета, который был одет безупречно. Чёрные брюки на точно таких же чёрных лямках, сильно выделявшихся на фоне рубашки. Волосы альфы были неаккуратно уложены, но это только придавало образу некую загадку. Белые рукава Юнги как обычно были закатаны по самый локоть, открывая красивые руки. Брюнет шёл медленно, словно дикий кот, который идёт к своей жертве, понимая, что она уже никуда не денется. Громкие хлопки закончились, и обычно безэмоциональное лицо брюнета расплылось в оскале. Омега с надеждой посмотрел на Юнги, надеясь, что он его заберёт и спасёт, сделает хоть что-нибудь, что заставит его сходить с ума. — Вот не понимаю… Как там тебя… Тэхён? Брюнет усмехнулся, возвращая свой оскал, чувствуя нервозность главврача. — Мне вот интересно, ты совсем прихуел? Знаешь же, что он боится тебя, что не откажет тебе при публике. Чимин хочет просто спрятаться, закрыть лицо и уши, чтобы не слышать ничего, чтобы просто исчезнуть из реальности, попасть в другой мир, где нет никого, где никто не смотрит на него, как на игрушку. Одинокая слеза потекла по пухлой щеке. — Пошёл вон! И не лезь туда, куда не надо! Омега вздрогнул, жмурясь от громкого звука, кровь запульсировала в висках. Юнги зарычал, прекрасно понимая, что блондин боится криков. Схватив главврача за грудки, альфа посмотрел тому в глаза. — Заткнись и не ори. Какой из тебя муж, если ты даже не знаешь, что он боится криков? Ты идиот. Запомни раз и навсегда — Чимин мой, и его я в обиду не дам. Тэхен оскалился, готовый ударить Юнги. Чужой оскал совсем не пугает, он видел гораздо страшнее, и именно этот показался смешным. Брюнет отталкивает от себя главврача, громко смеясь. Чимин удивлённо посмотрел на альфу. — Ты совсем больной? Смех Юнги резко стих. Мельком он посмотрел на зеленоглазого омегу, который от этого мимолётного взгляда чуть не упал, понимая, как сейчас больно носителю янтарных глаз, в которых было столько боли, сколько Чимин за всю жизнь не видел. Тэхен вздрогнул, когда на нём сфокусировался чужой взгляд. С одной стороны он был безразличным, а с другой — проникает прямо в душу, открывая двери, за которыми спрятаны самые страшные и тёмные тайны. — Да… Небрежно бросает альфа, усмехаясь. Медленно моргнув, Юнги возвращает былой безэмоциональный холодный взгляд. Блондин, не думая более, обнимает альфу со спины. Теперь ухмылка сменилась на мягкую улыбку. Тепло от чужих рук так и разлилось по всему телу. Прикрыв глаза, брюнет выдохнул, когда волна эмоций исчезла, будто её и не было. — Чимин? Удивленно говорит Тэхен, делая шаг назад. Юнги берёт чужую хрупкую ручку, поворачиваясь к омеге. Без какого-либо стыда, встав на одно колено, брюнет поцеловал тыльную сторону ладони. — Могу ли я тебя украсть, пчелёнок? «Пчелёнок» — одно только ласковое слово заставляет замереть сердце, и на мгновение просто умереть. — Да… Альфа улыбнулся, вставая на ноги, и, сплетя пальцы, побежал, ведя за собой своё зеленоглазое чудо, что чище любого белого цвета. Душа молодого врача была настолько светлая, что если долго смотреть на него — можно было ослепнуть. Осознание того, что за ним следует зеленоглазый лучик света, просто сводило с ума. Запах малины проникал в лёгкие, создавая иллюзию того, что всё хорошо, что в мире нет никаких проблем. Люди отскакивали с дороги бегущей пары, громко и недовольно крича, ведь их только что чуть не сбили с ног. Юнги, словно дурачок, улыбался широко, когда сердце билось очень быстро, и было непонятно — то ли это от быстрого бега, то ли от Чимина, который сжимал его руку.

***

Бежать, нужно бежать, не важно куда, но подальше от этого чертового дома, подальше от поместья «Мин», подальше от родителей. Утирая слёзы, Юнги бежал сломя голову по лесу, где было неизвестно что. Ветки изогнутых деревьев хлестали по лицу, рукам, ногам, оставляя царапины, которые пока не болели. Но эти же самые царапины будут потом себя проявлять, будут болеть, сразу же, как только адреналин сойдёт на нет. Лёгкий туман упал на землю, и сумрак скрывал под ногами ямы. Брюнет бежал, вытирая слёзы, что предательски закрывали весь путь. Шмыгнув носом, Юнги совсем не заметил небольшую ямку, но даже этого было достаточно, чтобы потерять равновесие. Боль в ноге заставила вскрикнуть. От столкновения с землёй воздух из лёгких исчез, заставляя широко открыть глаза и рот, пытаясь глотнуть кислорода. Как только способность дышать вернулась, двенадцатилетний ребёнок расслабился на земле, учащённо дыша. Страх пульсировал в висках, хотелось встать и побежать опять, опять сорваться с места и продолжить путь в неизвестность, туда, где, возможно, ждёт смерть. К чёрту. Пересилив боль, Юнги поднялся на ноги, продолжая бежать. Внешние звуки полностью исчезли, оставляя только бешеное биение сердца. Сильная рука хватает за шиворот, отчего ворот кофты передавливает горло, заставляя тихо заскулить. Двенадцатилетний ребёнок повис в руках родителя, словно маленький бездомный котёнок, которого сейчас либо убьют, либо же сжалятся и приютят. Было страшно, очень сильно. Подняв свои янтарно лисьи глаза на отца, Юнги замер. Всё тело мелко задрожало, оскал родителя пугал до чёртиков. Хотелось закричать, но скользкие, липкие щупальца страха заткнули рот. Всё тело онемело. — Страх потерял, щенок?! Альфа зажмурился. Шершавая поверхность дерева встретила спину ребёнка. Рука отца легла на шею начиная душить. Небольшие ручки начали пытаться убрать то, что блокировало поток воздуха. В глазах начали плясать чёрные пятна, а сил как-либо сопротивляться совсем не осталось. Тело стало ватным, а разум полностью затуманился. Юнги потерял сознание. Глава семейства Мин усмехнулся, закидывая ребёнка себе на плечо, словно ненужную никому игрушку, которую надо доломать и выкинуть в мусор.

***

Упав на зелёную траву, альфа раскинул руки, тяжело дыша. Чимин сел под дерево, прикрывая глаза. Юнги перевёл взгляд на омегу, мягко улыбаясь. Лёгкий ветерок немного растрепал белые волосы, отчего образ зеленоглазого врача был очень милым. Блондин дышал через нос. Небольшие кулачки были напряжены. — Спасибо… Бубнит омега, не открывая глаз. Чимин не хотел попадать в реальность, где все так и хотят завладеть его телом. Где все хотят сломать его и подстроить под себя, куда угодно, только не в реальность. Юнги тихо засмеялся, переводя взгляд на голубое небо, где свободно летали птицы, распевая песни. — Не за что, пчелёнок… Я же обещал прийти… Омега закивал, быстро утирая слёзы. Хотелось подползти к своему спасителю, обнять его крепко и, уткнувшись в его вкусно пахнущую шею, просто уснуть. — Я… Я не хочу за него выходить… Я его совсем не люблю… Юнги перевел внимание на молодого врача. Всё, что только могло, исчезло на второй план, только хрупкая фигура была сейчас в янтарных лисьих глазах, заменяя весь мир, всю вселенную. Вся бессонная ночь прошла в раздумьях о том, что же всё-таки значит Чимин для темной души и каменного сердца альфы. Юнги думал, рвал на себе волосы, пытаясь отрицать очевидное, пытаясь хоть как-то заглушить свои чувства через боль. Но всё было напрасно. Внутренний альфа Юнги рычал, скрёбся, пытаясь выбраться наружу и показать истину, и у него это получилось. Теперь брюнет лежит на земле, собираясь с силами, чтобы признаться. Раньше бы он просто взял свое, не боясь услышать слово «нет», но раньше у него было много денег, о которых знали все, и никого не волновало, кто он и какие у него проблемы, деньги в настоящем мире были превыше всего. Но сейчас никто не знает о его деньгах, знают только о проблемах, и отказ был, считай, обеспечен. Юнги готов был услышать «нет» от любого человека на этой планете, только не от зеленоглазого врача, который каждый раз лечит не только его тело, но и уродливую душу. — Чимин… Я вчера ушёл, чтобы просто… Понять то, что я к тебе чувствую… Я понял, что я люблю тебя… Я понимаю, сейчас я поступаю как эгоист, но я больше не могу молчать. — Юнги в кулаках сжал траву. — Молчи и не отвечай мне, это не поменяет наши былые отношения… Я просто хочу, чтобы ты знал… Омега прикусил губу, чуть морщась от ноющей боли в груди, а всё из-за чужих слов. Юнги облегчённо выдохнул. Стало намного легче, когда он признал то, что так пытался отрицать. Чимин хотел заплакать, взвыть, но держался, он не будет показывать, что это взаимно, нельзя. Нельзя, будет больнее, когда снова используют, снова уйдут, закрывая дверь с другой стороны на ключ. Оставляя его совсем одного в полной темноте. Омега знает, что он будет кричать, срывая голос, будет стучать, разбивая руки в кровь, но никто не услышит, как и тогда. Только раньше его закрыли с монстром, убившим маленького жизнерадостного ребенка, который хотел жить, который просто искал свет во всём, который был наивным — и это было самой большой ошибкой. Чимин хочет исчезнуть с лица земли, просто забыться, чтобы никогда не вспоминать прошлое, хочет лишиться всех эмоций, но даже так он продолжает искать добро в этом мире. Юнги посмотрел на омегу, поджимая губы, чувство вины накрыло с головой. Приняв сидячее положение, брюнет громко выдохнул, переводя взгляд на поля. Вроде, вот она — свобода, беги, но тяжёлые цепи держат, словно какого-то зверя. — Прости, пчелёнок, я должен был молчать, особенно в такой момент. Я дурак и я это знаю, хочешь меня ударить? Снова это ласковое «пчеленок», омега еле заметно улыбнулся. Брюнет тихо хмыкнул. Чужая улыбка словно новый глоток воздуха. — Я собак не бью… Бубнит блондин, заставляя альфу удивленно поднять брови. Но даже то, что должно было оскорбить, вызвало только трепет. Сейчас Юнги чувствует себя душевно больным, которого нужно срочно изолировать ото всех. Запретить ему смотреть на зелёные самородки, запретить вдыхать этот сладкий запах малины, и, возможно, тогда альфа станет собой и сможет натянуть маску безразличия, которая с треском ломается каждый раз, когда на него смотрят зелёные глаза. — М-м, ну и правильно, я слишком хороший пёс, чтобы меня бить. Чимин тихо засмеялся, смотря на альфу. Снова весь внутренний мир Юнги переворачивается. Брюнет снова завалился на спину, закрывая глаза. Сейчас не важно, что скажет зеленоглазый, главное — то, что он рядом, а больше для счастья альфе ничего не надо. Чимин тоже притих, этот незначительный короткий диалог немного поднял настроение, и теперь стало намного легче. Шмыгнув носиком, омега расслабился. Шелест листвы и травы подарили спокойную атмосферу. Сейчас счёт времени полностью потерян. Не имеет значения прошлое, настоящее или же будущее. Есть только одно мгновение, наполненное самым настоящим спокойствием, которого раньше ни Чимин, ни Юнги не чувствовали. Легкий ветерок ласкал лицо, тем самым нагоняя дремоту. Тихий топот и лошадиное ржание, повернув голову, альфа чуть улыбнулся, проваливаясь в сон.

***

Счастливая детская улыбка. Улыбка, которая говорила «Наконец у меня получилось.». Юнги сильнее в кулачках сжал поводья, готовый просто пищать от счастья. Спина ребенка была идеально ровная, словно струна. Словил на себе взгляд отца, который с гордостью и любовью смотрел на своё чадо. Мать хлопала в ладоши. — Молодец! Ты у меня такой талантливый! Юнги готов был просто взлететь от счастья. Родительская любовь — это самое важное в жизни. Это то, что так сильно желает получить любой ребёнок, это не сравнится с игрушками. Ведь только мгновения объятий любящей матери рушат все страхи и добавляют в жизнь своего ребёнка дополнительные яркие краски. Увидеть гордость в глазах отца — это значит стать на одну ступень ближе к своей ещё не поставленной цели. Это радовало и безумно мотивировало двигаться вперед и не оборачиваться назад, не смотреть на прошлое. Солнечная тёплая погода придавала всей ситуации особую атмосферу. Спрыгнув с коня, Юнги побежал к родителям и упал в их объятия, продолжая широко улыбаться. — Мой сын безумно сильный и целеустремлённый, умница, что не сдался. Большая ладонь отца начала гладить голову сына, продолжая проговаривать слова похвалы. Холодный порыв ветра пробрался под летнюю одежду. Юнги поёжился, но радостное выражение лица никуда не делось. Отстранившись, альфа хотел начать делиться своими эмоциями, но от увиденного улыбка сползла с лица мальчика. Оскал отца напугал, Юнги попятился назад. Хриплое болезненное дыхание. Повернув голову в сторону звуков, брюнет испуганно замер. — Мама… Прошептал ребёнок, желая дотянуться до самого важного человека в жизни. Она лежала в луже собственной крови. Тело стало тяжёлым, ноги больше не в силах держать. Юнги камнем падает на землю. Поднялся холодный ветер, то и дело завывая. Толпа людей начала выходить из-за конюшни. Увидев их, Юнги хотел побежать, но тело не слушалось от слова совсем. Ужасные кровавые раны были настолько глубокими, что физически нормальный человек даже пальцем не смог бы пошевелить. У одних изо рта текла обильным ручьём кровь. У других падали зубы прямо на землю. Некоторые из них просто ползли, перебирая переломанными конечностями, что находились в неестественном положении. Один из этих людей выглядел целее всех, но его мокрая одежда и сероватая кожа говорили о том, что он как все остальные. Мертвый. Это был омега, который держался за круглый живот. Громкий гул голосов. «Ты… Убил… Не спас… Не помог… Ты… Виноват… Умри… Тоже…» Каждый пытался высказаться. Юнги отрицательно замахал головой. Слёзы градом начали падать на пол. — Я ненавижу тебя! Начала кричать мать. Громкий смех отца слился с этой убийственной какофонией.

***

Юнги подскочил, тяжело дыша и обливаясь холодным противным потом. Чимин большими глазами смотрел на альфу, которого пробила мелкая дрожь. Было уже темно, отчего дул не сильный, но всё же прохладный ветерок. Блондин поёжился, подползая чуть ближе и заключил в объятия Юнги, который продолжал тяжело дышать, хватая ртом воздух. Воздух, который стал как будто гуще, не желая продлевать жизнь брюнета. — Всё хорошо… Это просто сон. Альфа устало положил голову на плечо зеленоглазого врача, жадно вдыхая чужие феромоны. Чимин прикрыл глаза, понимая, что Юнги плохо и он ничего плохого не сделает. Шмыгнув носом, альфа отстранился, вставая на ноги. Липкий страх ещё никуда не делся, но надо быть сильным. — Пойдём, я провожу тебя домой… А то уже холодно. Замёрз, наверное. Тихо говорит брюнет, пытаясь не смотреть на зеленоглазого врача. Знает, что он увидит настоящее состояние, настоящие чувства и слабости. Зелёные глаза как будто совсем не видели внешнего спокойствия альфы, они смотрели в самую душу, копаясь в ней, сдирая сухие болячки, открывая тем самым кровоточащие раны, от которых начинается заражение. Делая больно, но это только на какие-то несколько секунд, а потом быстро лечит их, даруя спокойствие. Чимин — словно маленький паразит, ломающий стену убеждений Юнги. Ломающий то, что закрывало свет, то, что мешало увидеть прекрасный светлый мир, на который альфа наотрез отказывался смотреть. Тихие шаги за спиной. Брюнет внимательно вслушивается в каждый звук, что издавал за спиной Чимин. На улице было слишком тихо, поэтому заметить кого-то лишнего было легко. Блондин шёл погружённый в свои мысли. Чужие слова до сих пор не выходили из головы. Но показывать что-либо омега отказывается. Лучше он будет один, чем с тем, кто, узная о нем правду, тут же уйдёт. Юнги напрягся, когда увидел свою мать, идущую по улице к нему в сопровождении двух альф. Они ещё не зашли на освещенную территорию, поэтому сразу и не видно было лиц двух амбалов. Брюнет замер. Чимин удивлённо посмотрел на спину альфы, выглядывая из-за неё. Дрожь накрыла всё тело. Тонкими пальчиками зеленоглазый сжал чужую одежду. — Юнги… Омега замечает в свете тусклого фонаря знакомые лица. — Это… Они пробрались к тебе в дом… Альфа нахмурился, смотря через плечо на своё зеленоглазое чудо. Вспоминая те самые синяки на шее и разбитую губу. Переведя холодный взгляд лисьих глаз на приближающихся, брюнет оскалился. Юнги чувствует страх омеги, который очень злил. Заметив кем-то оставленную метлу, альфа взял её, ухмыляясь. Раздражал тот факт, что даже тут его не любит мать, что даже тут она пытается от него избавиться. Стук каблуков — словно молотом по голове. Уверенная походка женщины, что его родила, вызывала некий страх. Но Юнги больше не маленький мальчик, он сможет защитить себя и Чимина. — Не бойся, я тебя не дам в обиду. Шепчет альфа, поворачиваясь к молодому врачу и целуя того в лоб. — Отойди немного, чтобы тебя не задели. Омега посмотрел с тревогой на брюнета, делая то, что ему сказали. Сердце быстро колотилось, было страшно за того, кто стал безумно дорог. Неприятные мурашки прошли по телу, а всё из-за того, что на него с ухмылкой посмотрел тот самый альфа, который душил. Юнги прокрутил метлу в руке, усмехаясь. Больше он не даст слабину перед матерью, он покажет то, кем является и на что способен. — Издеваешься надо мной? Отдай мне деньги и я уйду. Брюнет оскалился. Как же всё бесило. — Я тебе и твоему мужу ничего не дам. Альфа хочет закричать, но помнит про напуганного омегу за спиной, про то, что он боится криков. Желание спрятать молодого врача, чтобы он не увидел драки, но куда? Рядом кроме сырой подворотни, в которой не известно что и кто, ничего нет. А до дома было ещё далековато. Чимин спиной вжался в стену дома, боясь, что те самые грабители сделают то, что обещали. — Не хочешь по-хорошему? Юнги нервно дернул головой. Двое альф начали наступать, ухмыляясь. Мать расплылась в улыбке, от которой скоро нервный тик будет. Та самая улыбка, которая так сильно пугала в детстве, нездоровая, улыбка психически больного человека, но сейчас было видно, что это всё осознанно. Кулак справа. Брюнет на автомате бьёт кончиком палки в солнечное сплетение одному из противников, отчего тот попятился назад. Оскал на бледном лице. Юнги больше не даст себя ударить, не даст смешать с грязью. Чужая широкая рука на его воротнике, из-за чего Чимин запищал, испуганно смотря на альф, что начали надвигаться на брюнета, словно гиены. Двое против одного, силы были неравны, от осознания этого ноги задрожали. Омега осел на пол, прижимая руки ко рту. Юнги рычит, быстро переставляя ноги и вставая в более удобную позу, перекидывая через себя второго. От крика блондина свет в окнах начал загораться и жители городка стали вылазить из домов, явно недовольные тем, что их сон потревожили. Альфы глухо застонали, оказавшись прижатыми к земле. Утробное рычание брюнета пугало как никогда. — Убью… В следующий раз. И, поверьте, я смогу, подойдёте ко мне или моему омеге, я церемониться не буду, убью каждого, по косточкам разберу. Шипит Юнги, вставая на ноги и оглядываясь по сторонам, ловя удивлённые взгляды проснувшихся жителей. Альфа взял зеленоглазого омегу за руку, который в прямом смысле дрожал от страха. Брюнет быстро шел к дому Чимина. Чужой страх давил на разум. Юнги помнит это чувство, ему снова противно от самого себя, его боится самый дорогой для него человек. Дойдя до знакомого двухэтажного домика, альфа остановился, отпуская руку блондина. — Прости, что напугал. Юнги виновато посмотрел на омегу, прикусывая губу. Зелёные глаза сверкнули в полумраке. — Спасибо… Что защитил… Уже второй раз за день. Альфа, забыв обо всём, просто притягивает к себе молодого врача. Чимин замер, боясь даже вздохнуть лишний раз. Приятно, отчего стало страшнее, настолько, что слёзы, которые омега пытался сдержать, сейчас выбрались наружу, обжигая щёки. Хотелось обнять в ответ, сдаться, уткнуться в чужую шею, жадно вдыхая запах мандарина. Но вместо этого Чимин мягко отстраняется, молча убегая в дом.