Прошлое ещё не наступило

Надежда. Вот, что поселилось в детской душе. Улыбка не сползала с лица. Предвкушение счастливой жизни. Предвкушение любящего родителя. Чимин шагал босыми ногами по линолеуму, оставляя небольшие следы детской ножки, чем очень раздражал санитарок. Вязаный свитер — и то был потрёпан временем, больше на два размера, и шортики чуть выше колен. Из-под болотно-зелёного свитера виднелась продолговатая рана, чем-то похожая на царапину, но гораздо шире и больше. Зайдя в помещение, которое было похоже на чей-то кабинет, десятилетний Чимин начал оглядываться по сторонам. Красиво и богато. Большой дубовый стол, настольная лампа и какие-то документы. Большой стеллаж, к которому омега подходит, смотря на книги. Он всегда мечтал хотя бы об одной, чтобы прочитать её от самого начала до самого конца. А когда она закончится, перечитать ещё раз. Диван, казавшийся очень мягким. Мягче, чем кровати в приюте. Хотелось просто упасть на него и уснуть. Воспитательница ушла, оставляя Чимина одного радоваться, что его наконец заберут, что наконец в жизни наступила та самая белая полоса. Протянув тоненькую ручку к книге, омега начал листать её, вдыхая приятный запах листов и чернил. Чимин начал вчитываться в текст, улыбаясь. Книги он крайне редко держал в руках и от своего впечатления совсем не заметил то, как в помещение зашли. — Интересно? Омега испуганно посмотрел на альфу лет сорока, который имел пару десятков лишних килограмм. Чимин быстро вернул книгу на место, кланяясь старшему. Ребенок суетливо начал поправлять белые волосы, мягко улыбаясь. — Простите, я не должен был… Трогать ваши вещи. Альфа потрепал омегу по волосам, улыбаясь и вызывая некое доверие у детского разума. — Все хорошо, я их всё равно не читаю, поэтому можешь брать тут всё, что хочешь. Меня, кстати, Томас зовут. Чимин улыбнулся шире, когда ему протянули книгу. Недолго думая, детские ручки прижали подарок к груди. Впервые в жизни ему кто-то что-то подарил. — Спасибо, я буду её беречь… Шепчет омега, с благодарностью смотря на старшего. Было немного стыдно за свой внешний вид перед богатым и хорошо одетым альфой. Просто в приюте не было большого выбора. — Тебя же Пак Чимин зовут? — Омега быстро закивал. — Вот и хорошо, пойдём на диван, сядем, я хочу узнать тебя поближе. Омега кивает, усаживаясь на диван, который оказался таким мягким, что захотелось просто лечь на него и уснуть. — Ты такой послушный и хорошенький, у тебя очень красивые глаза. Пухлый палец прошёлся по щеке ребёнка, не вызывая у того ничего, кроме смущения. Омега никогда не слышал комплиментов в свою сторону, и чужие слова просто вызвали приятное ощущения того, что он всё же красивый. — Спасибо… Рука Томаса легла на худенькое детское колено, начиная поглаживать. Чимин мягко улыбнулся совсем не понимая этого жеста. Альфа медленно начал расстёгивать пуговицы. — Я видел у тебя рану на спинке, ты знаешь, что из-за этого тебя никто не будет любить? Но я буду, ты очень хороший. Чимин с надеждой посмотрел на старшего, мягко улыбаясь. — Спасибо… Томас пересадил ребенка на колени, ухмыльнувшись. — Только ты должен быть хорошим. Альфа тут же впивается в губы Чимина, поднимая в нём волну страха. Чужая рука скользнула под старую одежду. Омега оттолкнул от себя альфу, быстро направляясь к двери, дергая за ручку желая убежать. Он не понимал, что сейчас происходит, но внутренний голос кричал «Беги!». Чимин начал стучать в дверь, прося, чтобы открыли. Но никто не слышал. Сильная рука схватила за шиворот, откидывая ребенка на диван. Томас быстро начал расстегивать ремень. Омега хотел встать, побежать хоть куда, потому что стало ещё страшнее. Альфа содрал с детских ног штаны, от чего Чимин завопил сильнее, начиная пинать старшего. Омега не понимал, как всё поменялось по щелчку пальца, как человек, который ему улыбался, сейчас делает больно. — Нет! Мне больно! Отпустите! — Заткнись! Зашипев, Томас рукой начал сдавливать шею десятилетнего ребёнка, заставляя захрипеть, пытаться оттянуть от себя чужую руку. Тело пробирает дикая боль. Альфа облегчённо выдохнул, когда вошёл в нутро омеги который запищал, выгибаясь от боли. Резкие толчки и довольное мычание Томаса. Громкие вопли ребёнка, который пытался хоть как-то отстраниться, убежать, но чужие руки держали крепко, делая ещё больнее. Жизнерадостный ребёнок умер вместе со своей наивностью. Больше нет никаких чувств, кроме отвращения и страха. Чимин теряет сознание от нехватки воздуха и боли. Он словно кукла в чужих руках, которую использовали в своих целях. Маленький, ещё не раскрывшийся полностью цветок был сломлен. Человеческие руки просто вырвали с корнем растение, что так хотело жить. Что так стремилось к свету. Боль во всем теле. Чимин открывает красные от слёз глаза. Затхлый запах стен. Приют. Омега смотрит на простынь, которая была измазана в крови, а по внутренней стороне бедра стекает кровавая капелька. Воспоминания ударили в голову. Громкий вопль заполнил стены приюта. Хотелось просто содрать с себя кожу, которая казалась грязной, которую уже ни вода, ни мыло не отмоют. Воспитательницы только махали головой. Им нет никакого дела до страдающего ребёнка, что был не похож на остальных. Им дали деньги и они будут делать вид, что всё хорошо, и ничего не случилось. Рядом лежала злополучная книга, отчего Чимин закричал громче, начиная рвать страницы. Омега готов был лезть на стену от боли, что так и убивала в нем всё живое. Оправившись физически от всего, что с ним происходило, Чимин стал белой вороной. Никто не хотел с ним играть или разговаривать. Все сторонились его, словно одно только прикосновение могло убить. Дети росли и становились жестокими, и именно это Чимин ненавидел. Раньше с ним хотя бы просто никто не говорил, а сейчас смеются, показывая пальцем, уничтожая всё, к чему так привязался необычный ребенок, не похожий на остальных внешне. Чимин кричит, пытается остановить. Сердце обливается кровью, когда он слышит жалобное «Мяу», но помочь ничем не может. Белый кот, что так часто приходил к одному только блондину, затих. Толпа разошлась, омега подбежал, тяжело дыша и беря на руки окровавленное тело кота, который был единственным другом для него на протяжении долгого времени. Чимин тихо плачет, прижимая к груди тело уже мёртвого животного. Было больно расставаться с ним. Лёгкий стук каблуков, омега поднял взгляд на женщину, что взволнованно смотрела на него, быстро приближаясь, в сопровождении подростка, который был примерно его возраста, и альфы. Видимо, это муж. — Эй, ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел? Женщина садится перед Чимином, начиная мягко гладить его белые волосы. Омега смотрит в её добрые, настоящие глаза и просто падает в ее объятья, продолжая прижимать к груди бездыханное тело кота. — Пойдёшь с нами? Мы тебя не обидим… Я буду твоей мамой, Тэхен твоим старшим братом, а мой муж твоим отцом… Чимин быстро закивал, хлюпая носом. Он хочет уйти отсюда, чтобы больше никто не смеялся над ним и никто больше никого не убивал. Омега дрожит, смотря на то, что так отчаянно прижимал к себе. — Я Тэгё, но можешь звать меня так, как тебе удобно. Этот кот, наверное, тебе был очень дорог, раз ты так плачешь. Омега закивал, шмыгая носом. Женщина поцеловала в висок Чимина, тихо и напряжённо выдыхая. — Тогда пойдём его похороним, а потом вместе домой, где будем вкусно, вкусно кушать. — Моя мама очень вкусно готовит…

***

Чимин сидел в тёмной комнате, забившись в угол. Как же он сейчас хотел просто исчезнуть с лица земли. Было больно вспоминать прошлое, было больно находиться в этом мире. Слёзы стекали по пухлым щекам, хотелось хоть кому-то выговориться, но рядом совсем не было никого, кто бы посмотрел без осуждения или отвращения. Зеленоглазый врач чувствует отвращение от самого себя, чувствует то какой же он слабый, раз просто не смог убежать, чувствует себя жалким ведь его использовали. Даже спустя такое большое количество времени, омега чувствует чужие руки что душили, руки что делали больно. Чимин не хочет любить, ведь боится что в нем разочаруются, что уйдут, предадут, сделают больно, воспользуются моментом и используют. Омега не знает кому верить, кому можно просто прийти и упасть в руки, после долгой болезненной дороги. После чёртовой дороги, что наполнена большими кустарниками, ветви которых царапали изничтожая белую бархатную кожу, пуская алую кровь. Дорогу, что наполнена камнями, которые просто изничтожали ноги. Тем самым задерживая путника, который решил найти любовь. Чимин ненавидит жизнь за то, что одним все, а другим ничего. За то, что он не может жить и доверять. Вроде вот стоит человек, доверься и упади ему в руки, но навязчивые мысли душат, а голос в голове начинает задавать вопросы «А нужен ли я ему? А правда то, что говорят? А не предадут ли меня?» Это мешает сделать последний решающий шаг. Омега закричал. Через этот крик он выпустил всю боль через которую прошёл когда-то. Через которую заставили пройти. Блондин упал на пол, прижимая ноги к груди тихо рыдая. Он просто не знал, не понимал что делать. Это ласковое «Пчелёнок» просто сводил с ума. Запах мандарина заставлял сердце сжаться. Хотелось вместо холодного деревянного пола упасть в руки. Хотелось вдыхать чужие феромоны до потери сознания. — Юнги… Шепчет зеленоглазый жмурясь от того, что перед глазами начало мелькать красивое лицо, с такой мягкой и тёплой улыбкой. Янтарно лисьи глаза, что с заботой и нежностью смотрели на него, даря душевное тепло. Чимин стоит на шаткой лестнице жизни, которая вот-вот обрушится, которая упадёт разбиваясь на мелкие щепки. Если огляделся назад, то можно было увидеть предыдущие ступени, которые выглядели хлипкими, но все же омега прошёл через все них оставляя за спиной, которые вот-вот готовы были обрушится вниз в пустоту. Сильный ветер шатал не только лестницу, но и самого хозяина, заставляя руками вцепиться в скользкие перила, что готовы утащить вниз, к самому началу, чтобы пройти всю боль заново. Следующая ступень выглядела крепче остальных, в ней не было проплешин оставленные термитами, она выглядела новой и надёжной. Но почему на неё так страшно встать? Чимин просто боится последствий своего поступка. На предыдущее ступени его кто-то подталкивал, заставлял, и он не думал о последствиях ведь ему нужно было только удержаться, но в этот раз он выбирает сам наступить на ту самую ступень на которой написано «Мин Юнги» или же перешагнуть, на следующую. Но было страшно, даже просто смотреть, просто думать о том, что ступень поломается, что оборвётся вниз, утаскивая его за собой. Тихо всхлипнув, омега поднялся на ноги, подходя к туалетному столику. Посмотрев на своё заплаканное лицо, Чимин схватился за края деревянного изделия, тяжело дыша сквозь сжатые челюсти. — Ненавижу! Слёзы с новой силой хлынули по щекам, от чего блондин потерял былой окрас кожи. Она была болезненно красная, особенно те места по которым стекали слёзы. Когда-то зелёные жизнерадостные глаза поменяли свой облик. В них поселилась боль и ненависть к самому себе. В них было желание умереть.

***

Юнги сидел на своём излюбленном диване, тихо поглощая алкоголь, который совсем не действовал на разум. Слишком много он пил этой дряни, что сейчас она была не крепче чёрного чая. Облизнув губы, альфа посмотрел в окно в котором уже смеркалось. Целый день брюнет ходил в неведении, где зеленоглазый врач. Но что точно знал брюнет так это то, что на работе блондина не было. Это напрягало. Юнги смотрит на закрытый кейс с деньгами. В дом зашли Чарли и Джек, держа в руке новую бутылку виски. Они молча поставили на стол перед хозяином бутылку с алкоголем. Брюнет похлопал рядом с собой и те покорно сели. Мысли о том, как Чимин убежал, будто его облили горячей водой не давали покоя. Что-то говорило о том что младшему плохо, что он страдает сейчас. Но что сделать, чтобы он улыбнулся? Юнги не мастер слов. Его эмоциональность начинается с шуток, а заканчивается истерикой, в любых других случаях он одевает маску безразличия, и это сейчас было ужасно, ведь он не может поддержать дорого для себя человека. Это бесило, не только брюнета, но и его внутреннего альфу, который завывал, чувствуя неладное. Тихо и обречённо выдохнув, Юнги открыл новую бутылку, наливая себе в стакан, после чего тут же его осушая. Чуть поморщись от жжения в горле, альфа громко шмыгнул носом, откидываясь на спинку дивана. Джек и Чарли переглянулись, смотря на своего «работодателя.» Стало почему-то не по себе. — Вот что мне делать? Я устал быть тем кем я не являюсь… хочу чтобы меня хоть кто-то не боялся. Юнги снова налил себе огненную жидкость, но уже не заливая её в себя. Длинные узловатые пальцы сжали плотное стекло стакана. Воспоминания последних событий, что были до момента, пока брюнет не оказался здесь в этом мире. Он точно также пил виски, вокруг него танцевала много людей, потом какой-то омега, туалет и обморок. Юнги хмыкнул скрещивая руки на груди, продолжая держать стакан. Альфа продолжил вспоминать, ворошить в голове прошлое. Больница, доктор, зеркало, и чертов календарь с большими цифрами «2022», потом этот мир, ссадины, и уже другой календарь который словно призывал посмотреть на него, и на котором было написано «1914» а потом хрупкая фигура, зеленоглазого врача. — А какой сейчас год месяц и число? Неожиданно спрашивает брюнет подставляя край стакана к губам, но не выпивая содержимое. — Двадцать седьмое июля тысяче девятьсот четырнадцатый год. Спокойно говорит Чарли, а у Юнги глаза на лоб полезли от удивления. — Как?! Только же началось лето? Как уже конец июля? Джек пожал плечами. — Лето всегда быстро проходит, поэтому тут нечему удивляться. Брюнет нахмурился, всё внутри отказывались верить в то что это просто невнимательность, тут явно что-то не то, Юнги это знал, но сказать что именно не мог. Тихо выдохнув альфа прикрыл глаза, не понимая что творится, и что делать. По прошлому миру он точно не скучает, ему и тут хорошо, но что-то настораживает, как будто что-то должно произойти. — Босс, а почему вы не сходите до Чимина? Он из дома говорят совсем не выходил — И что я ему скажу? Чарли тихо усмехнулся. — Зачем что-то говорить, подарите ему цветы, и просто сядьте рядом. Не надо слов, только присутствия, он тогда не будет чувствовать себя одиноко. — Да, а если бы вы нашли белые цветочки, что растут у Вектора, то уверен у него поднимется настроения. Юнги заинтересовано посмотрел на собеседников. — Цветы? — Да, белые такие, у них ещё даже стебелёк белый, как будто из ваты сделан. Но он растёт только у этого старика… Вектора, и он их даже за деньги не отдаст. Чарли выдохнул, смотря на руки понимая, что эти цветы они не получат в любом случае. Азарт заиграл в крови, захотелось достать эти странные цветы любой ценой. — Чарли, Чарли, если нельзя купить, обменять, или взять просто забери, а поскольку их много, мы позаимствуем всего несколько штук. Джек удивленно выпучил глаза. — Залезть в его двор?! И украсть?! Юнги цокнул, отставляя стакан с виски на журнальный столик. — Украсть можно вещь какую нибудь или же деньги, а это просто растения, и я видел у него этих цветов, как говориться хоть жопой жуй, он даже не заметит. — Но у него есть собака и ружьё. Брюнет усмехнулся. — Вот и прекрасно, пошлите. Как же давно Юнги не ощущал этот риск, то как адреналин бьёт по разуму заставляя тело действовать самовольно, то как оно совершает, то чего чисто физически не могло. А разум в этот момент полностью очищается, и выдает только хорошие идеи. С каждым шагом, сердце билось быстрее. Осознания того что сейчас может что-то случиться заставлял кровь просто кипеть в жилах, заставляя руки мелко дрожать. Альфа чувствовал нервозность своих спутников, это немного забавляло, и заставляло шагать быстрее. С каждой секундой брюнет готов был просто побежать, чтобы избавиться от прилива энергии. На город давно опустилась глубокая ночь, поэтому эту компанию увидеть никто не мог. Каждый из жителей заснул глубоким спокойным сном не зная, что творится за пределами домов их стен. Юнги представляет то как пухлые губы расплываются в благодарной улыбке, а зелёные самородки начнут блестеть от восторга. Теперь альфа готов сделать всё чтобы это увидеть в живую, а не в своей голове. Брюнет тяжело вздохнул смотря на каменный забор, который выглядел просто непреодолимым. Словно Юнги эта маленькая букашка, которой оборвали крылья, не оставляя возможности жить, как и раньше. Возможно, в далёком прошлом когда он был просто ребёнком, с ним так и поступили. Только вместо крыльев у него оторвали душу, оставляя огромную чёрную дыру, где поселилась ненависть ко всем. Но зеленоглазый омега просто уничтожает эту ненависть, освещая путь. Джек и Чарли подсадили альфу, что тот с лёгкостью уселся на каменной преграде. Алкоголь в крови совсем не играл никакую роль. Брюнет оглядел чужой двор, замечая те самые белые цветочки. Усмехнувшись, альфа прыгает прямо в клумбу. Тишина, только шелест цветов её нарушает. Юнги отщитывает каждый цветок, собирая серебряный букет. Громкий лай собаки, и лязг натянутой цепи. Альфа прошипел, оглядываясь по сторонам. В окнах резко зажёгся жёлтый противный свет, но благо его лучи не доставали до брюнета который затаился в тени, среди белых и необычных цветов. Юнги не видели, но вот сам альфа прекрасно видел хозяина двора в который пробрался. Пожилой бета, с седой головой и бородой, стоял на крыльце с охотничьим ружьём, заряжая то чем-то. Брюнет посмотрел на букет, и кивнув самому себе, ломануться к забору где было удобнее запрыгнуть на него. Собака просто сходила с ума, и громкий звон рвущейся цепи заставил, Юнги быстрее добежать до забора запрыгивая на него. — А ну стой! Кричит бета, а после этого громкий выстрел и дикая боль волной накрывает с головой.