Прошлое ещё не наступило

Тэхен подбегает к Юнги, оттаскивая того от омеги и громко рыча. Брюнет устало и недовольно выдыхает, ведь он почти сделал то, чего так безумно хотел, но ему помешали. Чимин испуганно прикрывает рот рукой, большими глазами смотря на альф. Главврач безумно сильно пугал: его глаза горели от злости, а темная аура просто душила. Блондин хотел подбежать к окну, чтобы просто вдохнуть и избавиться от нехватки воздуха, однако страх сковал всё тело, не позволяя и шага сделать. Но что пугало больше состояния Тэхена, так это взгляд Юнги. Брюнет вроде бы был спокоен внешне, однако в его глазах всё равно столько холода и стали, от которого уже точно не убежишь. Зеленоглазый врач верил, что Юнги ему не навредит, что не обидит, но вот это вроде бы спокойное, но в то же время нездоровое состояние — заставляло внутреннего омегу сжаться и заскулить. Сейчас Чимин понимает, что Тэхен, по сравнению с брюнетом, просто маленький котёнок, который пытается напугать, но ничего не получается. Главврача просто раздражал тот факт, что Юнги спокоен, что не боится его. Тэхен замахивается на брюнета, но даже так ни одна мышца на его лице не дергается. Юнги быстро перехватывает руку главврача, заламывая за спину. — Ну уж нет, я и так получил слишком много травм, тебе та я ручки переломаю. Тэхен зарычал, когда его просто оттолкнули, словно он какая-то игрушка. Брюнет устало и даже немного разочарованно выдохнул, переводя взгляд на омегу. Взгляд янтарных глаз просто сразу помягчел, давая Чимину спокойно выдохнуть, спрыгнуть со стола и встать между альфами, несмотря на страх. — Прекрати Тэхен! Юнги ничего не сделал, чтобы на него кидаться! Главврач вопросительно посмотрел на блондина. — Но он же заста… — Я сам этого хотел! Уходи! Ты не имеешь право вообще лезть в мою жизнь! Тэхен зарычал, вылетая из ординаторской и громко захлопывая дверь, отчего Чимин вздрогнул, сжимая кулаки. Сердце быстро колотилось. Омега тихо выдохнул, поворачиваясь к Юнги и грустно улыбаясь. — Давай ты ко мне вечером зайдёшь… много работы. Альфа кивнул, беря чужую небольшую ручку и целуя тыльную сторону. — Конечно… я вернусь к тебе ещё… Брюнет улыбнулся, разворачиваясь на пятках и уходя с помещения. Было немного страшно за зеленоглазого врача, но если Юнги останется, то омега явно будет не доволен. Альфа не знал, чем себя занять, не знал, что сейчас делать. Хотелось вернуться и просто ходить хвостиком за Чимином, но приносить дискомфорт совсем желания не было. Брюнет скучающе проходил по улицам. Не было ничего такого, за что можно было просто зацепиться и затянуть себя во что-то хотя бы на пару часов, дабы скрасить время ожидания, которое всегда тянется, заставляя рвать на себе волосы. Юнги оглядывал уже давно изученные улицы и дома. Скучно, ничего нового. Лёгкий ветерок раздувал угольные волосы, которые стали длиннее обычного. Раньше альфа сразу состригал всё, что отрастало больше, чем на сантиметр положенной длины, но сейчас ходить в парикмахерскую этих времён было страшно. Было ощущения того, что на него просто оденут горшок и под него подстригут. А Юнги уж слишком любит свою внешность, и такие изменения могут отправить его в больницу с приступом, где будет ждать тот самый главврач, который найдёт удобный момент вколоть в капельницу то, что убьёт его. От такого представления дальнейших событий у брюнета побежали мурашки. Усмехнувшись, альфа побрел дальше, пиная мелкие камушки, что лежали на дороге. Краем глаза Юнги заметил хозяина белых цветов, который шёл к нему на встречу. Слившись с потоком редких людей, альфа шмыгнул в первый попавшийся поворот. Брюнет понимал, что шанс того, что его узнают снижается до нуля целых одной десятой. Да и с фактом того, что была ночь, а сам нарушитель был в движении. Это же старик, у которого явно плывёт в глазах. Юнги тихо засмеялся, тем самым привлекая внимания прохожих. Как бы это не звучало смешно, но этот самый старик, которому мешали движение, темнота и близорукость, попал бы почти в десятку, несколько сантиметров выше, и альфа бы ещё долгое время не смог сидеть ровно. Как бы то ни было, сейчас всё хорошо. Альфа тихо напевал себе под нос, доходя до своего дома, где было, как обычно, тихо. Ночное происшествие уже совсем не пугало больше, ведь Юнги хорошо так приложили головой об фарфоровую статуэтку, и это было оправданием галлюцинациям. Задерживаться в стенах деревянного дома совсем не хотелось. Взяв немного денег, Юнги направился снова бродить по окрестностям. Брюнет смотрел на детей, которые походили вроде бы на бедных; у которых совсем ничего не было, кроме улыбок, что задели за живое. Альфа грустно хмыкнул. Стало обидно, ведь ему не разрешали точно также бегать, прыгать и смеяться. Брюнет в свои десять лет был не светлее тучи; он не знал, что такое простые детские игры. Мин никогда не строил домики из песка и не бегал со своими ровесниками по дворам. Сейчас, если у Юнги спросить, что такое «прятки», так он ответит, что бегство от матери в самое укромное место, только чтобы остаться более менее целым. Погруженный в свои мысли, альфа мельком замечает девочку лет двенадцати в грязном бело-сером платье. Босые худенькие ножки, заляпанные в пыли. Прохожие смотрели на нее безразлично, словно на какую-то попрошайку. Девочка протягивала что-то в руке, смотря на каждого с надеждой, что кто-то заинтересуется и посмотрит на неё. Юнги подошёл ближе, смотря сверху вниз на ребёнка. Чувство жалости начало поедать изнутри. Тихо выдохнув, брюнет перевёл взгляд на то, что она держала в руке: самодельные браслеты из мелких бусинок, которые были аккуратно сплетены между собой. — Красиво, продаёшь? Девочка с блестящими глазами посмотрела на Юнги и с надеждой, что хоть кто-то купит её изделия. Сердце альфы быстро застучало; впервые в жизни он делает что-то подобное. — Как тебя зовут? Девочка быстро начала оглядываться и, найдя палочку и подходящее земляное место, она начала чиркать. Корявые буквы вывели имя «Дарья». Юнги сел на корточки, чтобы хоть как-то сравняться с ребёнком. Альфа сразу понял, что девочка немая, и говорить или задавать глупые вопросы он точно не будет, ведь не хочет обидеть её. Раньше ему было всё равно на людей с ограниченными способностями, но видеть то, как этот ребёнок пытается заработать деньги, было больно. — Ммм, хорошо, тогда давай мне два браслета. И пойдём вместе покушаем, а то мне одному скучно. Дарья протянула два браслета, широко улыбаясь. Юнги тут же их запихнул в карман. Взяв ребёнка за руку, альфа повёл её в таверну. Сам брюнет не умел готовить, а отвлекать и так занятого Чимина совсем не хотелось. В таверне было как обычно; ничего не изменилось. Запах сигар, алкоголя и еды. Хозяин таверны расплылся в улыбке, замечая музыканта. — Ох, давно ты у нас не появлялся. Юнги только хмыкнул, не желая разговаривать с кем-то помимо девочки. — Накорми её, а я сыграю, не волнуйся. Брюнет показал ребёнку на стул у деревянной барной стойки, и та послушно села, оглядываясь по сторонам. Боб кивнул, подавая тарелку с едой девочке, которая посмотрела на Юнги, как бы спрашивая разрешения. Альфа кивнул, усаживаясь за пианино. Прикрыв глаза, брюнет настроился на своё настроения. Первые ноты прозвучали протяжными и чуть приглушенными. Эта маленькая девочка напомнила Юнги себя в детстве. Несмотря на то, что он всегда был в чистой и дорогой одежде, в душе он выглядел именно, как этот потрепанный и никому не нужный ребёнок. Он тоже хотел, чтобы на него просто обратили внимание, тоже хотел чтобы к нему подошли и просто позвали куда-нибудь; хотя бы элементарно покушать. Он тоже хотел почувствовать теплое отношения в свою сторону. Мелодия стала громкой и резкой, а движения рук стали быстрыми и грубыми. Юнги никогда не хотел стать таким же черствым, как его отец. Но почему же он отталкивал от себя людей, которые просто хотели помочь? Почему каждый раз, когда к нему подходили с распростёртыми объятьями, он выпускал колючки, пытаясь сделать больно окружающим? Брюнет стал кивать головой в такт музыки и полностью отстранился от этого мира. Альфа ненавидел себя за то, что стал копией человека, которого не любил всей своей грязной душой. Как только руки брюнета замерли, в таверне наступила тишина. Только хлопки детских ладошек нарушили её. Дарья подбежала, обнимая Юнги, отчего сам парень растерялся, но все же приобнял ребенка, которая к этому времени уже доела. Тихо усмехнувшись, брюнет потрепал волосы девочки. — Пошли, я проведу тебя до дома. Девочка удивленно посмотрела в чужие янтарно лисьи глаза. Она хотела что-то сказать, но её дефект не дал этого сделать. Альфа перевёл взгляд на хозяина заведения. — Дай, пожалуйста, листок и ручку. Боб усмехнулся, протягивая то, что попросили. Юнги с интересом смотрел на Дарью, которая начала быстро писать. Буквы получались корявыми, но это не смутило альфу. «Я живу в соседнем селе, которое через поле и заброшенную ферму, я пришла сюда, потому что дома кушать нечего» Увидев содержания букв, брюнет прикрыл глаза, понимая, что нужно что-то делать. Ему было жалко эту девочку, которая пыталась хоть что-то сделать, чтобы помочь родителям. — Пошли, покажешь дорогу, а я проведу. Девочка быстро закивала и повела Юнги в совсем неизвестную для него сторону. Раньше альфа ходил только в одном направлении, где его всегда встречали поля и одинокий дуб, а если пройти дальше, то там был бы огромный еловый лес и пруд. Альфа оглядывается по сторонам, идя по пыльной и протоптанной дороге. Было непонятно толи эта дорога осталась от повозок, толи от машин, которых Юнги ещё не разу не видел. Девочка шла чуть вприпрыжку, мягко улыбаясь. Когда небольшой городок скрылся за спинами, брюнет увидел сарайчик и маленький навес, рядом с которыми были поваленные деревянные и заборы, что были сделаны из простых связанных между собой брёвен. Тихо хмыкнув про себя, Юнги продолжил следовать за девочкой, чуть прихрамывая. Когда деревня показалась на горизонте — уже был полдень. Альфа точно не знал сколько времени у него занял путь за маленькой девочкой, но он не жалел ни о чём. Девочка поглядывала на своего спутника, смотря большими глазами, в которых присутствовала благодарность. Внешний вид деревни оставлял желать лучшего. Покосившееся на бок деревянные домики, заборы, что готовы были вот-вот упасть, и только бог знал, как всё держалось. Юнги замечает женщину, что бегала по дворам с пятилетним ребенком на руках. Как только глаза матери заметили свою пропажу, она быстро побежала к дочке, утирая слезы. Сердце альфы замерло, когда он увидел и почувствовал ту самую любовь матери. — Дарья! Золотце моё, что же ты ушла? Я уже волноваться начала. Доченька… До боли знакомая женщина упала на колени, прижимая к себе девочку и чуть всхлипывая от волнения и облегчения одновременно. Брюнет не мог сказать, где и когда мог видеть её. Юнги тоже мечтал, чтобы его так обняли и сказали, что за него волнуются. Когда мать Дарьи заметила брюнета, она тут же встала, оглядываясь по сторонам. — Спасибо… спасибо, что привели её обратно… как мне отблагодарить вас? Альфа выдохнул, смотря на девочку, которая обняла свою мать. Легкая улыбка на тонких губах. Длинные узловатые пальцы достают из кармана те самые деньги. Юнги протянул купюры Дарьи, которая удивленно посмотрела на него. — Я же купил у тебя два браслета, вот плачу тебе. — Ох, что вы! Не надо… это неправильно… Альфа усмехнулся со слов женщины. Он понимал, что ей стыдно и неловко брать чужие деньги, но всё же ей надо было думать о своих детях, а не о том, что правильно, а что нет. — Нет, я их даю Дарье, она ведь заработала, поэтому даже не думайте запрещать брать их. Девочка сорвалась с места, обнимая брюнета. Юнги заулыбался, растрепывая волосы ребёнка. — Ох… вы… пошлите… мы вас накормим… Брюнет тихо усмехнулся. — Не надо, меня накормит мой омега, спасибо. Я вернусь через три дня. Женщина закивала. — Хорошо… хорошо будем ждать. Юнги последний раз глянул на девочку, улыбаясь. Кивнув, Дарья отпустила альфу, смотря тому вслед. Появилось прекрасное чувства лёгкости, от того, что он хоть кому-то смог помочь. «Юнги, ты ошибаешься. Когда ты кому-нибудь помогаешь, пусть даже немного, то на душе становится легче», — прозвучало в голове. Раньше альфа считал своего друга чудаком, который был слишком добрым и наивным, но сейчас осознание чужих слов ударило в голову. Было и вправду приятно кому-то помогать и видеть, как эту помощь принимают, а не игнорируют; было приятно видеть глаза, наполненные благодарностью, и хотелось сделать больше, немного больше, чем просто дать денег. Брюнет шёл медленно, оглядывая поля пшеницы. Красиво и спокойно. Заброшенная ферма была совсем маленькой и, обойдя её вдоль и поперёк, альфа ничего не нашел, кроме яблони с вкусными плодами. Ферма начиналась небольшим сарайчиком и заканчивалась поваленным забором. Время близилось к вечеру, когда Юнги начал подходить к городку. Брюнет обшарил полностью новую территорию, заглядывая с интересом в каждый уголок. Не успел альфа зайти на территорию городка, как к нему подбежал Чарли и Джек. Они улыбались, смотря на Юнги. — Что лыбу давим? Что натворили? Те переглянулись, пожимая плечами. Брюнет напрягся, смотря на альф и чуть щуря глаза. — Мы знаем, что вы идёте до Чимина. Хотели узнать, как прошёл вечер? Юнги тихо хмыкнул, сухо сказав, что омега был рад, не желая вдаваться в подробности о чужом состояние, ведь Чимин доверился только ему и показал свои слабости и страхи.

***

Омега, тихо напевая себе под нос, прибирался в кабинете. Было просто прекрасное настроения, ведь завтра выходной. Предвкушение встречи с Юнги заставляло улыбаться. Блондин готов был при виде его просто запищать от счастья, упасть в крепкие руки, начать мурлыкать, как кот, показывая, что он безумно скучал. Чимин решил рискнуть и все-таки довериться брюнету; просто жить только для него и любить только его. Вся ночь после ухода альфы прошла в раздумьях, и зеленоглазый врач понял, что хочет довериться хоть кому-нибудь. Риск — это здорово, если он оправдывает цели. И Чимин надеется, что оправдает и не подведёт Юнги. Одна только мысль о нашумевшем в городе музыканте, заставляло сердце отбивать самые быстрые биты, будто альфа играет не только на музыкальных инструментах, но и на чужих сердцах. Юнги, словно кукловод, цепляет ниточки, создавая из людей марионеток. Заставляет их делать то, что они бы не сделали никогда. Блондин это прекрасно понимал, ведь после переезда брюнета в этот город, люди начали вести себя странновато. Тэхен из доброго и хорошего друга превратился в настоящего монстра. Чарли и Джек главные хулиганы городка резко стали добрыми и послушными, а сам Чимин стал слепо верить ему. Как будто все, что люди пытались когда-то скрыть свои тайны, сами того не понимая, открывали свою душу. Погруженный в свои мысли омега набирает ведро воды, чтобы помыть полы в ординаторской. Подняв все стулья, блондин начал медленно работать, совсем не замечая того, что в кабинет зашёл Тэхен. — Чем занят на выходных? Чимин ойкнул, испуганно разворачиваясь и смотря на главврача. Сердце забилось уже не от трепета и не от одной только мысли о другом человеке, а от страха. — Я… неважно. Главврач усмехнулся, скрещивая руки на груди и смотря с высокомерием. Блондин попятился назад, прижимая к стене и не желая контактировать ни с кем. Чимин, словно напуганный заяц, который ужасно боялся хищника. — Значит со своим этим музыкантом идёшь… Тэхен не спрашивал, а утверждал. Главврач сжал кулаки, тем самым безумно пугая омегу, который уже мечтал срастись со стеной и исчезнуть от чужих глаз. — Это моя жизнь, с кем хочу, с тем и провожу своё личное время… Тэхен засмеялся, облизывая губы и продолжая смотреть на зеленоглазого врача холодным взглядом, в котором присутствовала обида. — Конечно, конечно, делай то, что только вздумается, только не забывай… Главврач резко замолчал, расплываясь в оскале. Колени затряслись. Чимин оперся на швабру и стену, лишь бы просто не упасть. — О…о чём? Тэхен сделал шаг вперёд, заставляя омегу испуганно затаить дыхание. Сердце готово было просто пробить грудную клетку и упасть на грязный пол, тем самым убивая своего носителя. — Думаешь, что ты ему нужен? Как только он узнает тебя поближе, то сразу же уйдёт, — главврач провел по чужим белоснежным волосам, продолжая ухмыляться и скалиться. — Как только он узнает о твоём прошлом и о твоей прекрасной внешности, он тебя бросит, а я готов тебя принять, даже зная, что ты давно уже использованный. Слезы застыли в зеленых глазах. Омега мелко задрожал, понимая, что возможно он ошибся с собственным выбором. Чимин медленно сполз по стене на пол, смотря перед собой большими стеклянными глазами. Омега пытался убедить себя, что такого не случится, что Юнги не уйдёт. Но стоящий рядом Тэхен просто давил на разум, заставляя тихо заплакать. — Ты остаёшься дежурным на ночь, — главврач хотел уйти, но остановился у двери, как будто что-то вспомнил. — Я отпустил уборщицу, на тебе мытьё полов во всем здании. Говорят за работой прекрасно думается, вот и подумаешь: правильного ли спутника выбрал. Дверь с грохотом закрылась, оставляя Чимина одного. Громкий плач отбился от стен ординаторской. Швабра с грохотом упала на линолеум. Омега обнял себя за плечи, забиваясь в дальний угол рядом с большим шкафом, что был наполнен документами и книгами. Чимин закрыл уши руками, лицом утыкаясь в колени и тихо всхлипывая. Страх быть отвергнутым ударил в голову, заставляя заскулить. Юнги с широкой улыбкой, под лепет Чарли и Джека зашёл в ординаторскую. Все разом замолчали, когда заметил в каком состояние был омега. Брюнет быстро рыкнул, чтобы альфы вышли, на что они послушно закрыли дверь. Юнги чуть ли не подлетел к зеленоглазому врачу, поднимая его голову и смотря в покрасневшие от слез глаза. Сердце до боли сжалось. Хотелось заплакать вместе с омегой. Поджав тонкие губы, альфа прижал к себе Чимина. — Пчелёнок, ну что ты? Что случилось? Снова это «пчелёнок» вызывает трепет во всём теле. Собрав все свои силы, омега оттолкнул от себя брюнета, смотря большими глазами, наполненные болью и страхом. — Нет! Уходи! От такого Юнги аж растерялся на мгновение. Он совсем не понимал, почему на него кричат. Но альфа видел, что сам Чимин не хотел оставаться в одиночестве; ему явно больно, поэтому и кричит. — Что случилось? Ответь на вопрос. Зеленоглазый подскочил на ноги, хватая ртом воздух. Глаза быстро бегали по помещению, а тело мелко дрожало. — Какая тебе разница?! Юнги медленно поднялся на ноги, смотря на блондина и желая обнять, дабы успокоить. — Потому что я люблю и волнуюсь за тебя. Чимин истерически засмеялся, отходя от альфы и начиная шагами мерить помещение. Блондин не хотел, чтобы потом было больно; лучше сейчас, а дальше пусть наступит спокойствие. — Твоя любовь исчезнет, когда ты увидишь меня без одежды! Брюнет нервно хмыкнул, облизывая губы. Сейчас он готов сам биться в истерике, только чтобы его не выгоняли. — Что я такого должен увидеть, чтобы уйти? Зеленоглазый остановился, разворачиваясь к альфе спиной. Скинув с себя халат, Чимин быстро начал расстегивать пуговицы белой рубашке. Когда рубашка приспустилась чуть ниже поясницы, Юнги сжал кулаки. — Вот! Смотри!