Прошлое ещё не наступило

— А ты её любишь? Альфа задумался, вспоминая всё что было. — Да… люблю… Юнги сам не ожидал от себя такого ответа. Он так пытался отрицать факт того, что ему нужна чья-то любовь; что он нуждается в матери. Брюнет не хотел этого признавать, хоть головой об стену бейся, он всегда говорил чёткое и твёрдое «нет». Но сейчас просто язык не поворачивался так ответить. Как бы этого не хотелось, он не может сказать «нет». Альфа снова посмотрел на облака, которые просто двигались; которые будто бы бежали, но от кого или от чего? Это движения белых облаков напоминали движения людей, которые тоже бегут, не зная куда и от чего. Каждый пытается добежать до финиша, но какой он будет в итоге — никто не знает. Там может ждать смерть или полный провал, после которого не захочется жить; а может и поджидать успех. Дети отличаются от взрослых, дети живут одним днём, будто бы завтра может не наступить никогда. Они радуются мелочам и видят мир в ярких красках. Однако с годами всё меняется и приобретает серый оттенок, и радоваться уже нечему. Взрослые полны амбиций, они продолжают бежать, не зная куда деть свою энергию. Люди, что так пытаются достичь великих целей всеми способами не замечают, как уничтожают себя, как ломаются и всё детское умирает. Юнги переводит взгляд на блондина, мягко улыбаясь ему. Чимин не пытается сломать себя и достичь чего-то большего, ведь занимается любимым делом, которое укрепляет его маленького ребенка, что сидит в душе; который радуется простым мелочам наподобие цветов, прогулок или конфет. Зеленоглазый врач провёл по угольным волосам, зарываясь в них пальчиками и начиная массировать чужую голову, тем самым пытаясь снять чужое напряжение. Облегчённо выдохнув, брюнет прикрыл глаза. От того, что он наконец смог поделиться своими переживаниями и ответить правду на самый сложный вопрос в его жизни — стало легче. — Юнги, теперь я с тобой и буду помогать тебе, обещаю. Альфа довольно хмыкнул. Он верит Чимину всей душой и телом. Верит, не боясь остаться брошенным. — Конечно, пчелёнок, я тебе верю. Короткий пухлый пальчик медленно коснулся щеки Юнги, вызывая табун мурашек. Блондин вел медленно, тем самым щекотя нежную чужую кожу и вызывая приятный трепет. Каждое прикосновение зеленоглазого врача сопровождалось приятным чувством свободы. Как будто в этом мире и не было никаких проблем. Чимин медленно провел по подбородку альфы. Не думая ни о чём, брюнет зубами поймал чужой палец, несильно прикусывая. Совсем не ожидая такого поворота, омега вздрогнул, удивлённо выпучив глаза. Брюнет языком прошёлся по кончику пальца Чимина, вызывая щекочущее чувство внизу живота. Юнги довольно причмокнул губами, начиная облизывать чужую конечность. С пухлых губ сорвался тихий выдох. Собственная реакция на чужие действия пугала, поэтому блондин дёрнул рукой. Вытащить палец не составило труда. Брови Чимина съехались к переносице. — Дурак! Напугал! Брюнет хрипло засмеялся, облизывая губы, довольный своей маленькой шалостью и чужой реакцией. — Псы сейчас очень любят кусаться. Омега зафырчал, пытаясь показать наигранное недовольство. — Ты дурак! Кто своего хозяина кусает? Юнги быстро принял сидячее положение. Янтарные глаза загорелись. Альфа смотрел в зелёные самородки, пытаясь понять точный смысл чужих слов. — Значит ты мой? Чимин тихо усмехнулся, облизывая пухлые губы и положительно кивая. Этот положительный кивок перевернул жизнь с ног на голову, заставляя внутреннего альфу Юнги скакать от счастья. — И тебе не смущает, что я в прошлом совершал много плохих вещей? — брюнет отвел взгляд; было стыдно за то, что просто не мог помочь страдающим. — И то, что я убил человека? Омега сделал глубокий вдох, ладонью касаясь лица Юнги. Большим пальцем блондин провёл по коже альфы. — Даже хорошие люди совершают плохие вещи, но они их признают и понимают, где оступились. Брюнет зажмурился, вспоминая каждого, кто умер прямо перед ним. Потом, как он пил, курил и принимал наркотики; так много ошибок, от которых было тошно. — Но я столько ошибок сделал…саморучно закапывал себя. Чимин мягко улыбнулся. От его руки так и веяло теплом и поддержкой, от которой становилось легче. — Юнги, мудрость не в том, чтобы не допускать ошибок, а чтобы достойно выходить из сложной ситуации. Стань противоположностью себя в прошлым, — омега выдохнул, продолжая улыбаться. Он понимал, как альфе сейчас плохо. — Если ты раньше был эгоистом, никому не помогал или ещё что-то, то сейчас просто будь добрым и помогай больше. Когда ты кому-то помогаешь, то на душе становится легче, — блондин чмокнул чужой лоб. — Тем более, что было в прошлом, оно там и остаётся, мы должны жить настоящим, это я понял ещё вчера. И как ты уже сказал, твоё прошлое не изменит моего к тебе отношения в настоящем и будущем. Брюнет закивал. Чужой нежный голос помогал найти в себе силы и начать всё заново. Слова омеги зарождают тёплое чувство в груди. Огненный цветок начинает распускаться, освещая то, чего так боялся Юнги. Альфа как будто бы отключился от этого мира; как будто бы полностью погрузился в свою иллюзию. Ржание кобылы приводит в чувства, заставляя быстро проморгаться. Натянув улыбку, брюнет облизнул губы. — У тебя палец от цветов горький. Чимин насупился; он ожидал то, что Юнги кивнёт, скажет, что всё переосмыслил и больше не будет таким, как раньше, но вместо этого услышал очередную шутку. Омега давно понял, что это просто защитная реакция. — Ц, шутник, я сейчас в лоб тебе дам. Брюнет усмехнулся, прильнув губами к чужому лбу. Вкладывая в этот невинный поцелуй все чувства, которые он испытывает к этому чуду. Чимин прикрыл глаза, чувствуя, как кожа под губами альфы начинает гореть, причиняя такую приятную и сладкую боль. Рвано выдохнув, омега сжал траву в кулаках. Ему больше не нужны слова, ведь некоторые действия говорят и показывают больше, чем простые разговоры. Как только альфа отстранился, он улыбнулся настолько мягко, как только мог. Место, куда целовал Юнги запульсировало, требуя повторить процедуру. Длинные узловатые пальцы медленно провели по щеке. Пухлые губы манили к себе, блестели на солнце; дикое желание прикоснуться хотя бы на мгновение, почувствовать сладость малиновых губ, почувствовать всю мягкость и просто сойти с ума окончательно. Чимин открывает глаза и видит этот взгляд. Юнги до безумия хочет, чтобы его просто оттолкнули, чтобы сказали этого не делать, но омега молчит, ждёт. Выдохнув, альфа медленно начал приближаться, от чего чужой запах становится сильнее и слаще. Громкий стон заставляет зеленоглазого испуганно отшатнуться, подпрыгивая на ноги. Брюнет сжал челюсти, лицом утыкаясь в траву и начиная сжимать зелень в кулаках. — Чёртовы единоличники. Сами трахаетесь, а другим даже поцеловаться не даёте. Альфа тяжело дышит, падая на спину и раскидывая руки и ноги, готовый просто заплакать, потому что ему просто не дали поцеловать любимого человека. Блондин растерянно начал бегать взглядом по поляне. — Пойдём отсюда, не будем мешать. Юнги подскочил на ноги, оглядываясь и, найдя место, откуда исходили стоны наслаждения, оскалился, готовый тоже все испортить. — Моя очередь все обламывать… Чимин растерянно обхватил талию альфы, прижимаясь к его спине. — Не надо. Просто пошли отсюда. Брюнет оскалился, смотря в пустоту. Раздражение накрывает с головой; он почти сделал то, что так хотел, но как обычно найдутся люди, что испортят все. Громко втянув воздух через нос, Юнги кивнул, беря омегу за руку и уводя его. — Чтобы у него хуй отсох. Зеленоглазый врач только закатил глаза, улыбаясь. — Не ругайся. — Да как тут не ругаться? Блондин захихикал, встав на носочки и целуя чужую щеку. Альфа остановился, после чего расплылся в довольной улыбке. Хотелось замурчать, словно кот, и упасть к чужим ногам, умоляя повторить. — Доволен? — А в губы? Чимин засмеялся, отталкивая Юнги от себя. — Ещё чего! Не заслужил, в следующий раз ругаться не будешь. Омега побежал, смеясь. Юнги цокнул, слушая приятный мелодичный смех, от которого внутри все переворачивалось вверх дном, а внутренний альфа довольно начал урчать. Не долго думая, брюнет побежал следом, быстро нагоняя своего личного зеленоглазого врача. Обвив тонкую талию рукой, альфа развернул Чимина к себе, целуя того в лоб. — Пойдём, пчелёнок, а то сейчас пропустим всё самое интересное. Омега улыбнулся, возвращаясь на ярмарку, где царило веселье. Юнги крайне не любил такое, но ради Чимина готов был потерпеть. Альфа бегает за своим чудом везде, главное, чтобы улыбка пухлых губ не угасала. Каждая эмоция зеленоглазого врача была на вес золота и поэтому Юнги хотел запечатлить каждую миллисекунду, каждый миг этого прекрасного явления. Брюнет не скрывал улыбки, когда на него смотрели посторонние; сейчас было слишком хорошо и всё равно; сейчас он живёт одним только мгновением; сейчас он живёт только одним глотком воздуха, который был наполнен прекрасным запахом малины. Как только на глаза омеги попалась пианино, он, не раздумывая, потащил брюнета туда. Усадив Юнги на неудобный стул, молодой врач похлопал в ладоши, смотря с блеском в глазах на своего спутника. Альфа прекрасно понял чужой намек; он хотел отказать, но как только увидел звёздочки в зелёных глазах, его как будто цепями сковали всего, а руки сами потянулись к черно-белым клавишам. Первые ноты прозвучали совсем неумело, брюнет попробовал инструмент на вкус и, кивнув самому себе, как будто бы отмечая у себя что-то в голове, поставил ноги на небольшие педальки. Закатив рукава рубашки, Юнги уже более уверенно нажал на клавиши, и первые ноты прозвучали маняще. Гул на ярмарки стал тише, и это помогло альфе сосредоточиться и начать уже быстро двигать пальцами, создавая мелодию своей души, а точнее его состояния. Быстрые, резкие, иногда прерывистые звуки говорили о неком умиротворение. Лисьи янтарные глаза были закрыты, но Юнги все равно видел своего ангела с волшебными зелёными глазами; глаза, которые с лёгкостью могут убить или же дать вторую жизнь; которые сводят с ума и лечат душу. Люди начали стекаться к мелодии, желая услышать и увидеть музыканта поближе. Брюнету было совершенно всё равно на остальных, у него есть только один, важный для него слушатель. Мелодия резко стала медленнее, а ноты — плавными и тихими. Чимин с замиранием сердца слушал композицию Юнги. Хотелось подойти и поцеловать, но тут было крайне много людей. Как только альфа закончил играть, люди начали хлопать, а блондин, недолго думая, бросился обнимать своего сказочного музыканта, который когда-то твердил, что он из другого мира. Юнги улыбнулся, прижимаясь к омеге. — Божечки, ты у меня такой талантливый! Альфа встал, оглядываясь; уже темнело. Сжав чужую ладошку, Юнги направился в конюшню. — Уже темнеет, поехали домой? Чимин улыбнулся, кивая, после чего быстро поцеловал чужую щеку, заставляя всё тело брюнета снова напрячься. Слишком приятно. Раньше чужие поцелуи вызывали одно только отвращение, но сейчас — трепет в душе. Усадив омегу на коня, Юнги улыбнулся, тоже залазия. Руки зеленоглазого врача тут же обняли его, тем самым грея. Идя по лесной дороге, альфа не мог избавиться от чертового чувства, что за ним опять наблюдают. Именно за ним; Чимин будто бы был для неизвестного совсем не интересеным. Каждой клеточкой своего тела брюнет чувствовал этот скользкий взгляд, что, словно мокрое щупальце, обволакивающее его тело, оставляя после себя слизь, которая при одном только своём виде вызывала рвотный позыв. Воздух стал намного холоднее, заставляя тело Юнги покрыться неприятными мурашками. — Тебе не холодно? Хрипло спрашивает брюнет, оглядываясь по сторонам. — Нет, всё хорошо. Бубнит Чимин, сильнее прижимаясь к чужой груди. Альфа чуть хмурится, пожирающее чувство совсем не уходит, и только сейчас он понимает, что этот «кто-то» не живой; тот, кого нельзя увидеть и потрогать. Громкий смех где-то между деревьев, и Юнги напрягься, смотря на блондина, который тихо напевал себе песенку. — Прошлое ещё не наступило! Юнги чуть вздрогнул, испуганно оглядываясь по сторонам. Картинка резко поменялась. Деревья больше не были покрыты пушистой зелёной листвой. Теперь эти самые деревья были обгоревшие, ветви так и замерли, не двигаясь даже под порывами ветра. Сухие изогнутые деревья тянули свои ветки, как будто пытаясь схватить нарушителя границ; схватить того, кто не из этого мира. Лёгкий туман лёг на землю, от чего по ногам прошёлся холод. Сердце быстро забилось, а леденящий ужас накрыл с головой. Хотелось бежать; не важно куда, главное, отсюда подальше. Голоса тихие. Какофония из мужских, женских, детских и старческих голосов, что повторяли: «прошлое ещё не наступило». Юнги зажмурился, в руках стискивая поводья. Всё резко притихло, когда горячее дыхание обожгло шею. Открыв глаза, альфа увидел, то как Чимин лицом уткнулся в его шею. Сразу стало спокойно на душе, а лесная дорога приобрела нормальный вид, как будто ничего и не было. Облегченно выдохнув, брюнет пятками стукнул коня по рёбрам, заставляя сорваться на бег. Несмотря на то, что всё было спокойно, желание отсюда уйти — не исчезало. Город встретил обычной вечерней суетой. Заметив Джека и Чарли, альфа повёл коня в нужном направлении. Остановившись, Юнги спрыгнул, при этом помогая зеленоглазому врачу спуститься. — Отведёте его обратно, откуда взяли? — Конечно… Чарли улыбнулся, забирая поводья. Брюнет посмотрел на омегу, улыбаясь. Погладив чужие мягкие волосы, альфа тихо прошептал: — Можешь, пожалуйста, переночевать у меня… или можно я переночую у тебя? Не хочу сегодня оставаться в одиночестве. Приставать не буду. Чимин улыбнулся, кивая. — Хм, ну раз ты не хочешь быть один, то ладно. Пойдем ко мне, у меня хотя бы кушать, что есть. Юнги засмеялся. — Вот что, что, а кушать я очень хочу. Особенно то, что приготовлено твоими прелестными ручками. Блондин засмеялся, беря альфу за руку и ведя к себе домой, бурно объясняя то, что он готовил. Раньше Юнги даже начало слушать не стал бы, просто ушёл бы, но с Чимином по-другому: не важно какая тема, один только его голос заставлял всё внутри замереть и слушать до конца всей жизни. Чужой дом был полностью пропитан запахом малины, от чего просто хотелось носом прильнуть к чему-нибудь, будь то стена или диван, а ещё больше хотелось прильнуть к шее носителя этого запаха. Облизнув сухие губы, альфа сел за стол. Зеленоглазый врач быстро начал греть еду, ставя перед своим гостем рис с жареным мясом. Не раздумывая, брюнет начал есть, не забыв поблагодарить омегу. Чимин наблюдал как-то, что он приготовил с охотой едят, при этом попивая горячий чай. — Я на диван лягу. Поскольку у меня бессонница, мне стелить не надо. Бубнит альфа, доедая всё без остатка. Блондин тут же забирает пустую чашку, быстро споласкивая её. — Раз ты у меня… можешь тогда… тогда лечь со мной? Я тоже не хочу оставаться один… и я завтра схожу отработаю смену… чтобы взять небольшой отпуск… Юнги улыбнулся, понимая, что это просьба показывает насколько омега ему доверяет. — Хорошо. Спокойно говорит альфа, без намёка на какие-то шутки. — Так просто? И не будет твоих шуток? — А надо? — Нет, просто… просто ты обычно шутишь… и я боялся, что ты поймёшь неправильно… и… — Пчелёнок, я не идиот, я не надеюсь на что-то большее, мне оно и не надо, главное, чтобы ты был рядом, а остальное неважно. Чимин удивлённо посмотрел на альфу, подбегая к нему и обнимая крепко-крепко. Впервые за всю свою жизнь он слышит то, что для кого-то важно хотя бы его присутствие, а не только тело. — Боже, Юнги, ты такой… Альфа улыбнулся, беря на руки блондина и направляясь на второй этаж. Положив хозяина дома под одеялл, Юнги нырнул следом, прижимаясь к чужому телу и обнимая так нежно, как только может. — Мне же можно тебя обнять? — Только тебе и можно… Зеленоглазый врач сам льнёт к альфе, носом утыкаясь во вкусно пахнущие ключицы, тем самым вызывая улыбку на красивом лице Юнги. Всего за какие-то пару минут запах малины окутал с головой; такими тёплыми и нежными объятьями, от чего глаза начали слипаться, и появилась надежда на такой желанный и здоровый сон. — Нам… бы переодеться не помешало, — бубнит молодой врач, заставляя альфу сильнее прижать к себе Чимина. — Завтра… не хочу вставать… сейчас я, кажется, так спать хочу… Омега улыбнулся, медленно погружаясь в сон. Тихое сопение добило брюнета, заставляя уснуть впервые за долгое время спокойным и здоровым сном.

***

Чимин устало поскуливал, просматривая историю болезни его пациента, но было сложно сосредоточиться хоть на чём-то, особенно под вечер. Перед глазами так и мелькали отрывки прошлого; того, как тут в ординаторской он открыл свой секрет ещё одному человеку, и тот, на удивление, не отверг его, не сказал, насколько он ужасен или что-то в этом роде; и именно этот момент вызвал большое доверие к Юнги. — Боже, как же ты меня уже задолбал. Сколько можно находиться в моей чёртовой голове? Омега тяжело выдохнул, лбом утыкаясь в стол. Было безумно сложно не вспоминать чужих рук, что так бережно обнимали. Чужой запах мандаринов, как будто просто въелся в лёгкие и вообще в разум. Хотелось всё бросить и побежать к Юнги, который обнимет и скажет то, что успокоит, то, что поможет забыть реальность и попасть в свой мир, где есть только запах мандаринов, любовь и нежность. Мир, где нет боли отродясь, нет насилия и болезней. Чимин устало прикрыл глаза, слыша стук в окно. Переведя удивленный взгляд туда, омега чуть нахмурился; второй этаж, и постучаться туда точно никто не мог. Подойдя ближе, блондин отодвинул занавеску. За окном был Юнги, волосы его были растрепаны. В одной руке он сжимал букет цветов. Распахнув окно, молодой врач, сдерживая смех, смотрел на альфу. — Ты совсем, что ли? Брюнет чуть поморщился, хватаясь за хлипкую деревянную оконную раму и сильнее сжимая в руке полевые цветы. Это было удобнее, чем кирпичные выступы здания. — Я… я пытаюсь заслужить… поцелуй прекрасного принца, который сидит… в заточение этого ужасного здания. Зеленоглазый засмеялся, забирая букет и облегчая тем самым альфе задачу. — Почему через парадный не зашёл? Юнги поморщился, подтягиваясь и локтями упираясь о подоконник. — Да потому что злой дракон сказал меня не пускать в больницу. — Это кто? — Тэхен, тварь блин, бесит, — прошипел брюнет, быстро убирая волосы с лица. — Понятно… — Может… прекрасный принц меня поцелует? Чимин засмеялся, готовый поцеловать альфу, если бы не хлипкая оконная рама, которая с треском полетела вместе с Юнги вниз. Зеленоглазый врач вскрикнул, заглядывая туда, куда упал альфа вместе с окном. Брюнет зарычал, уже лёжа на земле в обнимку с оконной рамой, которая просто не выдержала человеческого веса. — Да твою мать! Чимин быстро выбежал на улицу, обегая здание, и падает на колени рядом с брюнетом, отталкивая окно с его тела. — Юнги, ты как? Боже… ну и дурак. Альфа тут же состроил гримасу боли, тихо постанывая и льня к телу врача. — Больно… очень больно… — Господи, я сейчас, сейчас позову кого-нибудь. Юнги сжал чужую руку, не желая отпускать омегу. — Твой поцелуй снимет всю боль… Чимин нахмурился, не понимая ничего. А когда пришло осознание, обычно бледное лицо покраснело от злости, и омега со всей силы ударил ладошкой по бедру, заставляя брюнета взвыть от боли. — Идиот! Лучше бы сознание потерял от падения! И кто теперь будет окно вставлять?! Альфа чуть отпрянул, хватаясь за место удара. — Да вставлю я… только не бей. Омега фыркнул, вставая и быстро уходя. Юнги устало выдохнул; было немного обидно. Шмыгнув носом, брюнет подхватил окно и побрёл к парадному входу. Под пристальным вниманием зеленоглазого врача, охранник пропустил Юнги. Спина неприятно пульсировала, говоря о последствиях падения. Тихо выдохнув, альфа стал осматривать ровный квадрат, в котором должно было стоять чёртово окно, что не могло продержаться ещё пару секунд, прежде чем дать слабину и полететь вниз. Юнги посмотрел на омегу, который скрестил руки на груди, и впервые взгляд зелёных самородков был холодным, без каких-либо эмоции. Неприятные мурашки пробежали по спине. Поморщив нос, брюнет вернул своё внимание на оконную раму в его руках. Само окно, считай, не пострадало, только была незначительная трещина на самом стекле. — Ну, дай мне, чем его сюда приклеить или что с ним делать? Чимин недовольно фыркнул. Этот жест можно было сравнить с кошачьим. Вроде милое и пушистое создание, но если разозлить, то вцепится в руку когтями и будет держать, пока не успокоится. Это одновременно и пугает, и притягивает. — Конечно, ломать не строить же. Альфа усмехнулся, когда молодой врач всё же вышел. Поморщившись от неприятной тупой боли в пояснице, брюнет выпрямился, вставляя само окно и придерживая его. Чимин ждать себя долго не заставил, возвращаясь с каким-то альфой, от которого пахло спиртным. — Отходи, сейчас всё сделают. Юнги рыкнул, давая возможность всё сделать за него. Возможно, это даже к лучшему, ведь он никогда не занимался чем-то подобным. — Ну и ладно, — бубнит брюнет, скрещивая руки на груди. — А ты что встал? Раздевайся… Альфа тихо засмеялся, смотря исподлобья на зеленоглазого врача. — Что прям тут ты это хочешь? Чимин выпучил глаза, со злостью смотря на брюнета. — Идиот! Я хочу спину посмотреть! — Ааа, ну так бы и говорил. Юнги быстро снял рубашку, показывая немного расцарапанную спину. Омега недовольно фыркнул. — Видимо, когда летел, весь мозг растерял? — Нет, когда понял, что безумно в тебя влюблён, тогда я и растерял все мозги и способность здраво мыслить. Пухловатые щёки приобрели розоватый оттенок. Зеленоглазый врач начал обрабатывать небольшие ссадины, которые остались из-за мелких камушек и точно таких же веточек, что лежали на земле. Стало так приятно от чужих слов, что улыбка расцвела сама по себе. Брюнет чуть прошипел от неприятного жжения в спине. Пухлые пальцы умело клеили пластыри на ранки. — Дурак, больше даже не думай лазить по стенам, идиот. Юнги грустно усмехнулся, прикусывая губу. Снова он хотел как лучше, но получилось как обычно. Все снова тыкают лицом в неудачу. Стало обидно. — Хорошо, больше не буду… Голос альфы стал тише, показывая подавленное состояние. Блондин замер, испуганно смотря на Юнги, настроение которого, словно по щелчку пальца, поменялось. Чувство вины заставило прикусить губу. Осознание того, что брюнет хотел сделать просто подарок, заставило глаза защипать от слёз. Стало очень стыдно. — Прости, я просто слишком переволновался… прости, пожалуйста, что кричу на тебя. Брюнет кивнул, чуть хмурясь, когда поясницу начали натирать какой-то мазью. Юнги понимал, что на него кричат, потому что волнуются, но почему опять было это пожирающее чувство слабости перед другим человеком? Почему снова хотелось спрятаться от всех, как маленький ребёнок? — Всё хорошо, я всё понимаю. Чимин быстро помыл руки в умывальнике, вытирая их об специальное полотенце. Брюнет рвано выдохнул, начиная обратно надевать рубашку. Как только окно было установлено, пожилой и помятый жизнью альфа вышел. Юнги поднялся на ноги, начиная отряхивать одежду на наличие мелкого мусора, что прилип к ткани. Зеленоглазый врач тихо выдохнул, подходя к альфе и обнимая того, лицом утыкаясь в его грудь. — Прости, пожалуйста, я, честно, просто переволновался. Просто будь немного аккуратней. Брюнет мягко улыбнулся, длинными пальцами зарываясь в чужие волосы и начиная перебирать белые пряди. — Пчелёнок, всё хорошо, я буду аккуратней в следующий раз. Чимин облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. Было стыдно за своё поведение, но услышать это заветное прозвище, как будто мешок с плеч скинуть. Дверь в помещение открылась. Юнги лениво перевёл взгляд туда. Этот жест был очень похож на кошачий. Глаза от удивления расширились. Альфа ожидал увидеть кого угодно, только не того, кто отправил его в этот мир.