Прошлое ещё не наступило

Юнги чуть поёжился. На улице стояло лето, но всё равно было холодно. Неужели это от незваного гостя, что пришёл за ним, разит холодом? Брюнет медленно шагал за Хваном, поглядывая на него с неким опасением. Стало неуютно даже на улице, будто бы рядом с этим человеком происходило что-то ненормальное. Было ощущение, что вокруг него собралась чёрная аура, пускающая мурашки по всему телу. Альфа по своей глупости снова пошёл на зов Хвана, будто если бы он ему отказал, то случилось бы что-то действительно ужасное. Юнги огляделся. Городок продолжал жить своей жизнью, ни о чём не подозревая. Душа требовала только одного: вернуться обратно в больницу, к Чимину в объятия. Брюнет до сих пор не понимал почему доверился бете и пошел за ним. Возможно, это была ещё одна ошибка, и теперь он мог потерять своё зеленоглазое чудо, которое полюбил самой настоящей, чистой и бескорыстной любовью, но что-то Юнги подсказывало, что всё будет хорошо. Хван был совершенно спокоен. Он был одет в простую и длинную рубашку, что была ему почти до колена, а на ногах красовались черные шорты, что немного выглядывали из-под белой ткани. Посмотрев на свои лакированные туфли, альфа не заметил того, как они наконец подошли к его дому, и странный доктор зашёл внутрь с невероятным спокойствием на лице, усаживаясь на диван. Юнги ничего не сказал, молча приземляясь на другой конец красной мебели и тихо хмыкая. Подняв свои янтарные глаза, брюнет посмотрел увереннее на бету, приподнимая одну бровь. — Хорошо устроился, смотрю, нашёл и друзей, и врагов. Юнги сощурил глаза, пытаясь уловить и понять тон Хвана. Внутри всё ещё осталось напряжение, никуда не собираясь уходить. — Да, не жалуюсь. Мне тут нравится. Закинув ногу на ногу, альфа скрестил руки на груди, продолжая смотреть с уверенностью прямо в глаза собеседника, который явно не скрывал своего участия в том, что сейчас с ним происходит. — Не хочешь вернуться? В настоящее? Улыбка на лице Хвана немного увеличила напряжение, а внутри будто бы все перевернулось, меняя органы местами. Было неприятно. — Нет, предпочитаю остаться тут. Бета засмеялся, откидывая голову назад. — Хорошо, я вообще пришёл навестить тебя и отправить домой, но ладно, так уж и быть, оставайся, — Хван встал, поправляя одежду. — Пойду я тогда. Юнги подскочил. — Подожди… — бета удивленно посмотрел на брюнета, спрашивая тем самым, что он хотел. — Кто ты? Хван усмехнулся, облизывая губы. — Я тот, кто желает света, но несу только тьму, — бета расплылся в оскале. — Жизнь быстрая штука, вжух, и конец истории. Ты изменился, и это хорошо, — альфа пропустил половину слов мимо ушей, смотря на то, как Хван подходит к двери. Юнги хотел узнать, что бета-врач тут делал, про то самое зеркало, что не давало покоя и о том, почему он слышит одну и туже фразу: «прошлое еще не наступило». У входной двери Хван остановился. — Пчёлы любят мёд. Хван вышел из дома, закрывая за собой дверь. Ровно секунду Юнги обдумывал чужие слова, но, тут же сорвавшись с места, побежал за странным доктором, желая догнать и задать все интересующие его вопросы, однако на улице уже никого не было. Брюнет начал оглядываться по сторонам, совсем не понимая, что сейчас произошло, а цель визита Хвана также осталась для него загадкой; вопросов стало только больше. Тихо выругавшись, альфа прикрыл глаза, направляясь обратно в больницу. Гнев просто зашкаливал, ведь он, потратив время, так ничего и не выяснил. Но раз ему ничего не сказали, значит Юнги, смирившись со своей судьбой, будет продолжать жить в привычной манере, ходить до Чимина и пытаться вызвать у того хотя бы мимолетную улыбку. Облизнув губы, альфа сел на лавочку во дворе больницы. Заходить внутрь не хотелось, потому что Юнги был уверен, что его опять не пустят, и он будет сидеть тут и ждать столько, сколько понадобится. Ветерок был теплый, как и полагалось для летнего времени года. Хотя рядом со странным бетой было всё наоборот. Закинув ногу на ногу, альфа прикрыл глаза. Тишина дарила умиротворение, а слова про мёд эхом прошлись в голове. Тихо выдохнув, дабы не нарушить идеальную тишину, Юнги улыбнулся, начиная понимать про что говорил Хван. Теперь он просто обязан был найти мед в этой дыре, только чтобы увидеть снова эту улыбку и блеск зеленых глаз. Через какое-то время начало темнеть. Альфа провалился в дрему; полноценным сном это назвать было нельзя, потому что Юнги хотелось спать всегда. В эту ночь ему удалось уснуть нормально и без всяких кошмаров, проспав до самого утра. Тихое «мяу» заставило вздрогнуть от неожиданности. Брюнет открыл глаза, ища источник звука. Проморгавшись, альфа сфокусировал взгляд на совсем крохотном котенке, который был чуть поодаль от его ног. Подняв котенка, который дрожал, словно осиновый лист, Юнги посмотрел в глаза явно испуганному животному. Котёнок продолжал мяучить, умещаясь в одной только ладони брюнета. Сам котик был короткошерстный, дымчатого цвета. Глаза большие и круглые, мордочка чуть плоская, а ушки согнутые и придающие маленькой голове округлую форму. Раньше бы Юнги не обратил внимание на бездомных животных, но, вспомнив слова Чимина, альфа сел на лавочку, начиная гладить котенка. Теперь он точно изменился и стал противоположностью себя в прошлом; появилась мотивация в виде зеленоглазого омеги. — Поганкой будешь. Брюнет посмотрел на котёнка, который даже ходить нормально не мог, пошатываясь каждый раз, когда приходилось сделать шаг. Альфа улыбнулся, когда маленький комочек тихо, совсем неумело начал мурлыкать. — Придем, и я обязательно накормлю тебя. Потерпи чуть-чуть. Котёнок улегся на чужих ногах, почувствовав желанное тепло, в котором так сильно нуждался. Юнги аккуратно поглаживал пушистое создание, смотря на главный вход в больницу и ожидая ту самую причину, вызывающую настоящую улыбку. Время шло, а альфа, немного подустав, снова хотел провалиться в сладкий сон, но, заметив белую макушку, улыбнулся. Было хорошее настроение. Теперь у брюнета было два повода хоть для какой-то улыбки. Краем глаза Юнги заметил Тэхена, что быстро вышел из больницы, направляясь за Чимином. Недолго думая, брюнет подскочил на ноги, подходя к омеге и показывая маленький комочек, что продолжал мяучить. Зелёные глаза загорелись. Альфа это заметил моментально, от чего совсем забыл про главврача, что хотел перехватить блондина, дабы поговорить. Чимин чуть ли не пищал от радости, забирая маленького котенка. Омега тут же начал ласкать того. Было приятно наблюдать за такой реакцией. — Господи, какой хорошенький… мы же его оставим себе? Да? Юнги расплылся в довольной улыбке. — Конечно. Думаю, он тоже имеет право на хорошую жизнь. Как и мы с тобой. Блондин не сдержался и запищал от радости. Встав на носочки, омега чмокнул щеку брюнета, от чего тот резко остановился, прикрывая в блаженстве глаза. Тэхен рыкнул, и Юнги готов был поклясться, что услышал хруст пальцев от сильного сжатия кулаков. Альфа тут же начал оглядываться по сторонам, желая найти еще какого-нибудь бездомного зверька и отдать его Чимину, чтобы тот снова прикоснулся к нему своими пухлыми и красивыми губами. Тяжело выдохнув, Юнги пошел следом за омегой, приобнимая того за плечи. Не хотелось как-то напугать свое зеленоглазое чудо, что продолжало тискать котёнка. Брюнет держался из последних сил, дабы не провернуть тоже самое с Чимином. Безумно сильно хотелось коснуться пухлых щёк, прижать к себе и гладить мягкие волосы, выражая настоящие чувства. Чимин заслужил этого. Тэхен свернул в первый попавшийся поворот, чтобы не видеть, как человека, к которому он испытывал нездоровые чувства, касаются. Хотелось рвать и метать все на своём пути. Он не привык проигрывать, но в этот раз пошло всё не по плану. Тэхен оттягивал свое признание, искал подходящий и нужный момент. Но даже когда этот момент наступал, главврач тут же уходил, боясь услышать отказ. Возможно, именно этот факт и стал ошибкой в достижение желаемой цели. Когда ты чего-то хочешь, то нужно идти до конца, несмотря ни на что. Нужно перестать бояться сделать ошибку, ведь всё можно исправить. Жизнь одна, и ты не знаешь, что будет ждать тебя завтра или через неделю. Возможно, уже никогда не получится сделать того, чего так давно хотел. Жизнь проста, но люди вечно усложняют её себе, выдумывая страхи, которые начинают душить. Каждый придуманный страх превращается в элемент цепи, которая начинает крепко держать, не давая возможности сделать завершающий шаг. Сдерживая слезы обиды и ненависти к самому себе, Тэхен зашел домой, оседая на полу. Сейчас он понял, что совершил много ужасных вещей, тем самым причиняя боль человеку, которого он любил; теперь он понимает, почему Чимин выбрал другого. Выбрал Юнги, который, несмотря на свою грубость, стал самой настоящей опорой и защитой. Омега зашел к себе домой, продолжая улыбаться. Котёнок давно заснул в чужих ладонях, тихо и прерывисто мурча. — Ты его уже как-то назвал? Блондин заинтересованно посмотрел на альфу, который явно о чём-то задумался. Но как только до ушей донесся тот самый мелодичный и нежный голос, Юнги расплылся в улыбке, заходя на чужую кухню и усаживаясь на стул. — Да, Поганка. Чимин усмехнулся, внимательно смотря на альфу и пытаясь понять, шутит тот или же говорит всерьёз. Но как только омега понял, что это было сказано без каких-либо шуток, он тихо засмеялся. — Это в твоём духе. Юнги самодовольно развёл руки в стороны. Ему нравилось, то что сейчас происходило; нравилось не быть в одиночестве, чувствовать тепло и ценность своего существования. Омега хмыкнул, доставая из небольшого холодильника, что был похож на коробку, молоко. Налив его в мисочку, блондин усадил Поганку рядом, которая тут же начала его лакать. Из-за того, что котёнок дрожал он несколько раз окунулся мордочкой в молоко, но тут же возвращался в исходное положения, начиная обязываться. Блондин начал что-то готовить, тихо напевая себе под нос какую-то песенку. Альфа закрыл глаза. Не хотелось думать ни о чём. Разве что о владельце, кому принадлежал этот прекрасный голосок. Облизнув губы, Юнги откинулся на спинку деревянного стула. Приятный запах малины заставлял клевать носом. Разум требовал здорового сна, но альфа наотрез отказывался от него, желая ещё немного побыть с Чимином и уловить каждую его эмоцию. Дом был довольно большим и явно стоил немалых денег. И если брюнет мог хоть как-то объяснить причину появления такого большого имущества у себя, то он совсем не понимал, откуда у человека, который жил в приюте, то же самое, а может даже лучше. — Пчелёнок, ты живёшь один? Блондин повернулся, мягко улыбаясь. Поставив на стол какие-то кружки с чаем, омега вернулся обратно к закускам. — Да. Альфа с интересом посмотрел на Чимина, понимая, что в это время врачи не зарабатывают столько, сколько стоит этот дом. В далёком будущем, наверное, да, но не здесь и сейчас. — Откуда у тебя этот дом? Юнги мягко улыбнулся, отпивая горячую жидкость. Он хотел знать все о прошлом того, кем безумно дорожил. — Ну, это было давно, мне было тогда лет семнадцать…

***

Запах смерти, что вот-вот постучится в двери, заполняет легкие, и проигнорировать этот визит никак не получится. Чимин боится увидеть первую смерть человека, который стал ему самым близким. Омега пытается сдержать рвущиеся наружу слёзы. Пытается удержать дрожь в руках. Болезненная улыбка на старческих губах, как ножом по самому сердцу — жестоко и невероятно больно. Наверное, это единственный человек, с которым Чимин когда-либо обсуждал своё болезненное прошлое и получал советы, что помогали двигаться вперёд. Кто бы мог подумать, что можно так легко привязаться к какому-то человеку благодаря искренним разговором. Разум начинает цепляться за личность, которая готова выслушать все переживания и поддержать в нужный момент. Малкольм — пожилой омега, получивший множество травм от собственного ребенка, был присмерти. Он мог умереть гораздо раньше, но чужая забота продлила несчастную жизнь. После предательства собственного ребенка, Малкольм забыл, что такое нормальные отношения и доверие. Но сирота, что так рвался помогать, заставил его изношенное сердце вновь содрогнуться. Маленький врач стал роднее сына. Сердце пожилого омеги всегда радовалась, когда к нему приходил тот самый светлый человечек со своим весёлым и подбадривающим: «Это снова я». Малкольм и Чимин понимали, что раны уже не заживут никогда, и что в скором времени лечение блондина окажется напрасным, а на бумагах зафиксируют дату смерти и отправят в архив. Каждый это понимал, но никто не хотел отказываться от этих коротких минут спокойствия. Каждый хотел насладиться последними моментами некого счастья. Чимин чувствовал себя нужным, и именно тогда он нашел в своём пациенте родителя. Даже Тэгё и Чиё не могли подарить столько тепла, как это сделал этот страдающий человек. Малкольм же нашёл в чужом ребёнке родственную душу. Проводя время со своим маленьким врачом, пожилой омега чувствовал себя тем самым нужным родителем, которого любят. — Возможно… я сделал большую ошибку, балуя сына… Малкольм усмехнулся, от чего на душе стало так больно, что хотелось вырвать сердце. Чимин со спокойным и серьезным выражением лица перебинтовывал чужие руки. — Не говорите так, вы прекрасный человек, который хотел подарить любовь своему ребёнку. Никто не виноват, что ваш сын ступил на неправильную тропу. Бог ему судья. Тихий смешок сорвался со старческих и морщинистых губ. — Возможно, ты прав. Но ты не представляешь, как мне больно осознавать то, что мой ребёнок… не хороший человек. Последние слова дались с явным трудом. Никто не хотел признавать, что человек, которого он любил, которым он дышал, стал самым настоящим преступником, у которого нет ценностей. — Вы прекрасный человек, и я это вижу. Возможно, когда-нибудь ваш сын образумится и свернёт в нужную сторону. Когда все раны и ссадины были обработаны, Чимин начал всё прибирать. — Надеюсь… я буду присматривать за тобой и за сыном с того света. Сердце больно сжалось. Блондин хотел упасть и громко зарыдать от безысходности. Но он держался, сглатывая ком в горле. — Я принесу вам что-нибудь перекусить. Сегодня у меня выходной, поэтому я буду с вами. Омега хотел выйти и сделать глубокий вдох свежего воздуха, только чтобы не разреветься и не ухудшить чужое состояние. Было страшно, но Чимин все равно шёл обратно в чужую комнату, которая была пропитана смертью. Малкольм отказался лежать в больнице, ведь всё там напоминало о том, что его конец потихоньку близится. Пожилой омега оказался словно в каменной пустыне, где нет ничего живого, где он тоже скоро превратится в камень. Изучая свой внутренний мир, Малкольм не заметил расщелины, в которую провалился. И как только он наконец достигнет дна, там его будет поджидать собственная смерть. Чимин с заботой кормил своего пациента, рассказывая о новостях, что происходили за пределами дома. Омега хотел поделиться всеми хорошими новостями. До самого вечера блондин сидел с Малколем. Уходить совсем не хотелось, впрочем как обычно. Придя домой, омега чувствовал себя более-менее хорошо. Но он каждый раз засыпал и просыпался с тревогой за состояние своего пациента. Хотелось как можно быстрее вернуться и увидеть, что с Малколем всё хорошо. Из дома блондин прихватил любимые обжаренные овощи и рис, чтобы пожилой омега смог хорошенько поесть. Зайдя в чужой дом, Чимин быстро направился в самую дальнюю комнату на втором этаже, чтобы произнести своё любимое: «Это снова я». Но только в этот раз ответа не было; не было и чужой родительской улыбки. Не было ничего. На ватных дрожащих ногах, омега подошёл к кровати, проверяя пульс. Ноги больше не держали. Чимин упал, отчаянно крича то ли от страха, что он теперь один, то ли от душевной боли, что рвала душу на части.

Молодой, совсем неопытный врач совершил ошибку, привязавшись к больному человеку.

Привязавшись к тому, кто вот-вот умрёт.

***

Чимин грустно усмехнулся. Было больно вспоминать прошлое. Юнги тут же встал, заключая в объятья блондина. — Когда я пришёл на их похороны, там зачитали завещание о том, что именно этот дом стал моим. Альфа глотает ком, что встал поперёк горла. Больно. Чужая история задела за живое. Прижав ближе к сердцу свое чудо, брюнет прикусил губу. Альфа понимал, что пока он смотрел, как люди умирали, то омега пытался помочь, несмотря ни на что. Чимин выдохнул, мягко отстраняясь. — Ну всё. Будем кушать, а то смотрю как ты похудел за день без меня. Омега не хотел плакать, но если они продолжали бы, то он бы точно не удержался, начиная реветь. Хотелось снова увидеть эту теплую и искреннюю родительскую улыбку, хотелось, чтобы ему вновь дали совет, дабы не опуститься на самое дно. Юнги сразу же уловил чужое настроение и, натянув улыбку, начал трогать себя за рёбра. — О, посмотри, как я исхудал без тебя, еще один денек, и я точно не смогу встать, придётся тебе кормить меня с ложечки. Блондин засмеялся, ставя бутерброды на стол, которые он готовил во время рассказа. Чимин тут же переключился на более приятную ноту. Альфа облизнулся, потирая руки явно в предвкушении еды. Котенок давно напился молока и лёг под стол, сворачиваясь клубочком. Блондин сел напротив своего гостя, начиная кушать, довольный тем, что его готовку ценят. Юнги никогда не ел что-то с таким наслаждением. Каждое приготовленное блюдо омегой, сравнивается с самой дорогой едой в ресторане. Чимин начал убирать со стола, когда посуда была полностью пуста. Альфа выдохнул, понимая, что ему наконец удалось поесть впервые за целый день, и если бы не блондин, то точно бы загнулся с едой из таверны. — Как ты себя чувствуешь? Твоя спина, на ней было много разных царапин. Брюнет улыбнулся, толкнув щеку языком, и прикрыл глаза, пытаясь понять, болит ли у него ещё что. — Нет, всё хоро… Альфа не успел договорить, как в дверь постучали. Чимин удивлённо посмотрел в сторону коридора, пытаясь понять кого же занесло вечером. Юнги тут же напрягся, готовый защищать, несмотря ни на что. Было всё равно кто или что стояло за дверью, цель была не дать в обиду блондина, ведь никто нормальный не придёт на ночь глядя, да ещё и с добрыми пожеланиями. Обычно предупреждают. Омега направился открывать дверь, а Юнги пошёл следом, чтобы не дать и шанса сделать больно своему зеленоглазому чуду. За дверью оказался рыжеволосый альфа, держащий в руках баночку меда и букет цветов. Тут-то брюнет напрягся ещё сильнее, когда в голове всплыли слова «Пчёлы любят мёд». Страх окутал с головой. Сердце больно сжалось, а всё потому, что Юнги, кажется, понял смысл чужих слов. — Привет, а я тебе вот подарочки принёс. Увидев на пухлых губах улыбку, брюнет хотел просто упасть. Навязчивые мысли начали душить. В голове крутилось одно и тоже. Страх остаться одному заставил вцепиться в чужую руку. Юнги готов был оборвать связи с любыми крупными бизнесменами, но явно не с зеленоглазым врачом. Кто угодно, но только не он. — Ох, Оскар, не нужно было. Омега посмотрел взволнованно на Юнги, не понимая чужого страха. — Решил сделать приятное, — рыжеволосый альфа замечает брюнета, и его улыбка меркнет. — Ох, Чимин, а это кто? Познакомишь? Меня вроде несколько месяцев не было, а такое ощущение, что несколько лет. Блондин улыбнулся, притягивая Юнги ближе и обнимая того за руку. — А это мой альфа. От такого на душе стало так спокойно, и брюнет тут же выпрямился, расправляя плечи. Уверенность в себе поднялась до самых небес. — А… вон оно как, хорошо. Тогда держите, угощайтесь, а я пойду дома, уже мама ждёт. Рыжеволосый протянул только баночку мёда, которую блондин принял, мягко улыбаясь. — Спасибо, будь осторожен. Оскар кивнул, быстро направляясь выше по улице. Чимин закрыл двери, смотря на мёд. Омега потащил Юнги на кухню. Блондин тут же открыл мёд, громко вдыхая этот сладкий запах. Схватив ложечку, Чимин тут же макнул её в сладкую жидкость янтарного цвета. Юнги внимательно наблюдал за этим с лёгкой улыбкой. — Ммм, как вкусно! Держи, попробуй. Альфа посмотрел на ложку с мёдом, следом на чужие пухлые губы, что поблёскивали в свете желтой лампы. Брюнет растерянно бегал глазами с одного объекта на другой, не зная, что же ему выбрать. Прикрыв лисьи глаза, альфа прильнул к желанным губам. Всё внутри замерло не только у Юнги, но и у блондина, который расслабился, прикрывая глаза. Горячая волна удовольствия накрыла с головой обоих. Это нельзя было назвать полноценным поцелуем, только мимолетным прикосновением. Юнги тут же отстранился, виновато отводя взгляд и понимая, что ему сейчас влетит. Было страшно увидеть отвращение в любимых глазах. Щеки Чимина покраснели. Он прочистил горло. Отложив ложку, блондин посмотрел на альфу, облизывая губы. Сердце быстро начало стучать. Поймав руками чужое лицо, омега прильнул к губам Юнги, неумело начиная их сминать. Брюнет удивленно замер, но тут же взял инициативу поцелуя на себя. Пухлые губы были настолько мягкими и сладкими, что альфа готов был прям там упасть. Каждая секунда сводила с ума. Чимин сжал плечи брюнета. Этот жест только раззадорил Юнги, который тут же прижал к себе омегу, усаживая на стол. Стройные ножки обвили талию альфы, от чего тот громко выдохнул через нос, прикусывая нижнюю губу, оттягивая ее и начиная посасывать. Руки легли на омежью талию, мягко поглаживая. Чимин языком проникнул в чужой рот, но брюнет тут же его прикусил, начиная играть с ним и немного посасывать. Тихий стон омеги заставил Юнги рыкнуть, понимая, что один только неровный выдох зеленоглазого врача заставляет его возбудиться. Альфа никогда не думал, что целовать кого-то будет настолько приятно. Он никогда не думал, что чужой стон может его возбудить. Чимин подался вперёд всем телом, начиная тихо скулить, что ещё больше заводило альфу, а в районе паха образовался бугорок. Омега начал водить руками по телу брюнета, который тихо вдохнул этот запах малины, что просто сводил с ума. Блондин отстранился, облизывая губы. Румянец на чужих щеках заставил Юнги улыбнуться, желая повторить сладкую пытку, но как только он потянулся к губам омеги, тот быстро приложил руку, тем самым закрывая рот. — На сегодня хватит. Брюнет недовольно фыркнул, отстраняясь. Альфа посмотрел на свой пах, громко вздыхая и понимая, что он словно девственник, который возбуждается от одного только прикосновения. — Вот и что мне делать? Возбудил и убегаешь. Блондин хмыкнул, понимая, что Юнги ему точно больно не сделает. — Иди мастурбировать. Брюнет удивлённо выпучил глаза. — Что? Как… Альфа хотел задать вопрос, чтобы убедиться, что ему не послышалось, но мысли путались. — Берешь руку, берешь… — Да знаю я как это делать. — Ну вот, значит проблем не должно быть. Чимин пожал плечами, быстро спрыгнул со стола, хватая котёнка и направляясь в комнату.