Прошлое ещё не наступило

Юнги обнимает омегу, начиная оглядываться. Сначала он искал источник звука, но потом способ убежать от всего этого. Тихий хрип вызывает неприятные мурашки по всему телу. Альфа переводит взгляд на Чимина и просто выпучивает глаза от страха: ноги младшего подкосились, а с пухлых губ потекла струйка крови. Юнги выронил автомат, падая на землю вместе с омегой. Брюнет начал бегать взглядом по чужому телу, чувствуя, как начинают трястись руки. Этот выстрел выпустил пулю, которая попала в спину блондина. Юнги большими глазами смотрит на омегу, который спас его от смерти. Если бы Чимин не подбежал к нему, если бы не обнял, то сейчас бы он, Юнги, истекал кровью. — Пчелёнок… зачем, — тихо спрашивает старший, пока по щеке стекает слеза. Его всего трясёт от непонимания. Как он такое мог допустить? Он прибежал сюда, чтобы спасти омегу в случае чего, но получилось всё наоборот. Мозг не воспринимал всё, что сейчас происходило, а зелёные глаза бегали по лицу Юнги, как будто пытаясь запомнить старшего навсегда. — Я же… п…пчелё… пчела… а пчёлы умирают… же…лая спасти… то, что им… дорого… Лицо альфы исказилось от боли. Он прикусил губу. Подняв голову, брюнет быстро начал бегать глазами по людям, что нападали друг на друга. Из этой кровавой массы он пытался найти то, что могло бы помочь Чимину. Подхватив младшего на руки, Юнги побежал к больнице. Сейчас он готов был хоть душу дьяволу продать, лишь бы омега выжил. — Я не дам тебе умереть… не дам слышишь? Не дам… Альфа повторял эти слова раз за разом, пытаясь убедить себя и, возможно, Чимина. Всё внутри сжималось от страха за омегу, который умирал буквально у него на руках. Люди продолжали бегать, убивая друг друга. Юнги молился, чтобы Тэхен был в больнице, чтобы помог, чтобы не дал умереть омеге. Альфа готов был упасть тому в ноги, лишь бы тот не отказал ему. Больничный запах, словно щупальцы, резко сжали горло брюнета, не позволяя нормально вздохнуть. В больнице было потише, никто не выходил, все прятались в каменных стенах, надеясь, что там их не найдут разъярённые люди. Альфа остановился в большом холле, начиная оглядываться. Крик сам вырвался из горла. — Тэхен! Юнги кричал так громко, лишь бы главврач его точно услышал. На мгновение всё затихло, и только дыхание Чимина прорезало слух старшего. Альфа снова позвал, только на этот раз громче. По щекам стекали слёзы. Брюнет сжал челюсти, начиная метаться по холлу и пытаясь найти хоть одну живую душу; хоть одного человека, который мог бы помочь блондину. Непонимание душило сильнее, гнев на самого себя бил по рёбрам, не давая нормально вздохнуть. Перед глазами начали мелькать чёрные пятна. — Тэхен! Да кто-нибудь! — Юнги уже отчаялся, падая на колени. — Пожалуйста… Тишина. Альфа всхлипывает, сильнее прижимая к себе омегу. Сейчас так хотелось заглянуть в зелёные глаза, которые бы всё также блестели. Юнги прикусывает губу до крови, слыша, что дыхание омеги становится всё тише. — Чего разорался? Услышав голос главврача, альфа подскакивает, быстро подбегая к тому. Брюнета начало трясти сильнее. — Помоги… помоги ему! Умоляю! Я сделаю всё что только захочешь, только спаси его! — взвыл Юнги, с мольбой смотря на Тэхена. Увидев то, в каком состоянии находится Чимин, главврач опешил. Страх сковал его тело, он даже не мог пошевелиться или сказать что-то. Это замешательство словно молотком по голове. Альфа сильнее прижимает к себе младшего, который совсем притих. — Ну же! Давай! Этот крик помог Тэхену прийти в себя. Кивнув в нужную сторону, главврач побежал, забегая комнату и быстро указывая дежурным приготовить операционную. Сейчас мир суживается до размеров этой больницы. То, что за стенами этой больницы — не имело значения. В голове была только одна мысль — спасти или хотя бы помочь спасти любимого. Чимина забрали, увозя в операционную. Не чувствовать чужого тела у себя на руках — мучительно. Юнги просто упал на колени перед дверью операционной, начиная молиться и просить у высших сил помощи. Альфа склоняется головой к самому полу. Его накрывает мелкая дрожь. Только сейчас он понимает, что сделал больно омеге, что напугал его тогда и оставил одного, когда тому нужна была поддержка. Только сейчас брюнет понимает, что поступил как эгоист. Поступил как последний трус, когда его просили остаться. Юнги сжимает чёрные пряди, сдерживая крик. Альфа вспоминает чужую улыбку, а по телу проходит сильный разряд тока. Юнги скулит, понимая, что может больше никогда не увидеть улыбку на пухлых губах. Это заставило внутреннего зверя взвыть и начать царапаться, требуя присутствие блондин рядом. Альфа боится, что не увидит блеск зелёных глаз, ведь те застекленеют, когда светлая душа покинет не менее светлое тело. Брюнет всегда боялся заглянуть в эти глаза; всегда боялся увидеть отражение себя. Звонкий смех эхом раздаётся в голове. Юнги тихо всхлипывает, слезы падают на пол больницы, образовывая соленую лужицу, которая либо высохнет, либо её потом смоют уборщицы. Тихий плачь брюнета отряжается от стен. Полностью раздавленный альфа забивается в угол. Сердце отбивает чечётку, хотелось лезть на стену от неизвестности и страха. Юнги слышит какую-то возню в операционной, слышит голоса, но разобрать ничего не может. Слова Чимина застыли в памяти, и мозг начал воспроизводить моменты с омегой. Те самые моменты, когда он был счастлив, когда просто жил так, как хотел. Чувство вины начинает скручивать мышцы, дополняя боль Юнги. Сейчас всё смешивается в одну кашу. Брюнет сжимает кулаки, желая просто всё тут разнести, чтобы выпустить эмоции, которые, в свою очередь, словно стая диких собак, усаженных на цепь. Эти звери натягивают цепь до такой степени, что передние лапы не касаются пола, а та готова вот-вот порваться с громким металлическим звуком и упасть на землю. И тогда-то эти звери начнут рвать и метать всё, что только можно и нельзя. Юнги полностью погряз в болоте и сейчас, с каждой секундой, всё больше начинает погружаться на дно. Его тянет вниз, но он держится за какой-то стебелёк непонятного ему растения. Если сейчас это растение оборвётся, то спасения не видать. Альфа утонет в болоте отчаяния. За окном какое-то время всё ещё были слышны звуки выстрелов и криков, но вскоре и они затихли. В голове было пусто, только одна мысль в ней поселилась и начала биться о стенки черепной коробки. — Не умирай… не умирай… прошу тебя… Голос дрожал. Сейчас альфа был похож на психически больного человека. На свою мать. Юнги готов свернуть шею любому, кто посмеет к нему подойти. Только сейчас альфа понимает, как же ему нужен Чимин. Он любит его с такой силой, что, кажется, не сможет без него; не будет смысла жить дальше. — Ты мне нужен… я… я люблю тебя… очень сильно… прости меня… только не умирай… Брюнет уткнулся лицом в колени. До слуха доходит тихий и неразборчивый шёпот. Альфа зажмурился, закрывая еще и уши руками, чтобы приглушить напор слов, который улавливал его слух. Однако закрыв уши, брюнет не избавился от шепота, который начал давить на сознание ещё сильнее. Этот шепот был повсюду. Альфа прикусил губу до металлического привкуса на языке. Время шло. Секунды сменились на минуты, а минуты на часы. Брюнет уже потерял счёт времени, он устал как физически, так и морально. Голоса стихли, позволяя немного отдохнуть, но сон был беспокойный, отчего альфа вздрогнул и открыл глаза. Дверь в операционную открылась, и из неё вышел подавленный Тэхен. Его состояние желало лучшего. Главврач оперся на стену, а в карих глазах застыли слёзы и ужас. Юнги поднял голову, смотря снизу вверх на врача и ожидая хоть каких-то новостей. Сердце замерло от страха услышать что-то не то. На ватных ногах, опираясь на стенку, брюнет встал, продолжая смотреть на Тэхена. — Д…дата смерти… десятого… а…августа... — главврач проглотил ком в горле. — В… 5:27… Всё рухнуло. Юнги, словно рыба, начал хватать воздух ртом, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова. В глазах всё потемнело, а из-под ног ушла земля. Альфа падает на пол, тяжело дыша и начиная оттягивать ворот рубашки, которая вся была в чужой крови. Брюнет смотрит на свою одежду и просто начинает кричать, понимая, что эта кровь Чимина, и что он умер из-за него. Альфа кричит сильнее, начиная сжимать волосы на висках. Всё внутри больно скручивается. Слезы ручьём хлынули по щекам. На лбу вздулась вена. Юнги кричит, надеясь, что его услышит Чимин и придёт, чтобы успокоить и подарить тепло. Душераздирающий крик раздаётся по всей больнице. За одну только секунду всё рухнуло, за одну секунду мир снова приобрёл серый цвет. Брюнет мечется по полу, продолжая рвать на себе волосы. Когда-то тихая больница наполнилась воплями. Альфа подскочил на ноги, желая убежать отсюда, желая попасть в чужой дом, надеясь, что его там кто-то встретит, и этот кто-то будет зеленоглазый омега. На ватных, почти негнущихся ногах Юнги вылетает из больницы, падая на землю и снова поднимаясь на ноги. Он не может поверить, что такое могло произойти. Он не верит, что светлый и до безумия добрый человек мог умереть, ведь он не заслуживает такого. Альфа вышел за пределы больницы и просто замер. На улицах творился хаос. Смерть накрыла этот городок. Трупы лежали на каждом шагу. Некоторые из них были жестоко убиты. Рвотный рефлекс сработал моментально, когда на глаза попалось обезглавленное тело. Из шеи всё ещё сочилась кровь, и были отчетливо видны разорванные сухожилия. Кровь стекала по телу на землю, образуя жуткую пурпурную лужу. Какая-то отрубленная голова лежала совсем недалеко от туловища с широко выпученными глазами, в которых застыл животный ужас. Найдя в себе силы, альфа пошел дальше, чуть пошатываясь из стороны в сторону. Брюнет слышал хриплое дыхание кого-то из раненых, но он не смотрел по сторонам, потому что не хотел видеть ещё что-то, что могло его просто остановить и заставить биться в истерике. Где-то лежали обгоревшие тела солдат, от которых веял просто ужасный запах сгоревших волос и подпалённой кожи. Юнги шёл по мертвым телам, а некоторых он даже перешагивал. Тротуарная пыль впитывала в себя кровь. Где-то догорали дома, где-то ещё можно было услышать звуки жизни. Жители города не могли смириться с тем, что немцы забирают у них всё. Люди просто решили под покровом ночи поджечь дома, в которых спали солдаты. Они не понимали, что творят и не понимали, что наведут смерть не только на других, но и на себя. Юнги замечает маленького грудного ребенка, который больше не дышал, а рядом лежала его мать, горло которой было перерезано. Альфа закрыл рот руками, продолжая свой путь по адской улице к дому, который принадлежал Чимину. Брюнет надеялся найти омегу там, надеялся, что тот просто спрятался в доме и не выходил никуда; что всё это просто кошмар, и ничего этого нет. Дом встретил парня тишиной. Юнги заходит, начиная оглядываться. Всё было чистенько, словно происходящее не коснулось этого места. Запах малины снова проник в лёгкие, даря какую-то надежду. Альфа вытер слёзы и шмыгнул носом, быстро направляясь в комнату младшего. Разум рисовал то, как он сейчас откроет дверь, и на него посмотрят зелёные глаза, которые будут гореть самой настоящей жизнью. Юнги чуть ли не влетает в комнату, но там никого нет. Пусто. Только полумрак и маленький котёнок, лежащий на идеально заправленной кровати. Брюнет зашел в комнату, начиная оглядываться. — Чимин… пчелёнок… выйди, умоляю… прости меня… я идиот, я не хотел… пожалуйста прости… Тишина, которая бьет по ушам, заставляя слёзы снова покатиться по щекам. Юнги чувствует странное прикосновения к своей спине и облегчённо вздыхает. — Пчелёнок… я люблю тебя… прости… — альфа чувствует, что его обнимает Чимин, его Чимин, которого он любит. — Давай убежим отсюда. Начнём всё сначала. Брюнет не поворачивался, просто ласкаясь в чужих руках. Сейчас вся тревога и страх ушли. — Юнги… я тоже тебя люблю… но я не могу уйти отсюда… Альфа нахмурился, поворачиваясь к младшему. Вот он, стоит во всей красе, касается его и говорит с ним. Значит Чимин жив. — Но почему? Я обещаю, что такого больше не повторится. Мы убежим с тобой в безопасное место. Только ты и я. Чимин виновато отпустил голову, и это просто заставило всё внутри опять сжаться. — Я не могу… Голос омеги стал тише, словно тот отошёл от него на несколько метров. — П…почему? Блондин поднял голову, показывая свои стеклянные и неживые глаза. — Потому что я умер. Юнги хотел что-то сказать, начать отрицать чужие слова, но перед глазами всё потемнело, и когда зрение вернулось, альфа не увидел Чимина. Не увидел никого и ничего, кроме открытой двери, что ведёт на балкон. Холодный ветерок зашёл в комнату. Не думая больше, брюнет вышел. С балкона открывался вид на мёртвый город. Глаза смотрели на разрушенные дома и горы мёртвых людей. На ватных ногах Юнги вернулся в комнату, начиная бегать сломленным взглядом по комнате и замечая тот самый букет, который он когда-то принёс блондину. Цветы всё также были красными и на вид свежими; как будто их только-только сорвали с клумбы. Альфа аккуратно взял цветы, прижимая их к груди. Юнги полностью сломался. Спустившись на первый этаж, брюнет невольно глянул на кухню. Воспоминания первого поцелуя — соль на кровоточащую рану. Кричать и вопить больше не хотелось. Сил не было. Мир как будто был в трещинах, и через эти трещины заползают хаос, боль и ненависть к самому себе. Юнги снова шагает по чёртовой улице, пропитанной дымом и смертью. Альфа смотрит на букет, а слезы тихо начинают скатываться по щекам. Боль разрывает изнутри. Воспоминания о том, как он кричал на Чимина, заставили истерично засмеяться. — А я так и не попросил прощения… Брюнет облизнул соленые губы, перешагивая очередной труп. Ни одной живой души альфа не видел. Да и чёрт с ними. Мимо кто-то пробежал. Юнги не знал, были это солдаты или же горожане. Холодные порывы ветра разносили запах гари и смерти. От него невозможно было убежать, поэтому, кажется, альфа запомнит его раз и навсегда. Столько смертей за один раз он не видел ещё никогда. Ноги болели от частых падений. Юнги не понимал сходит он с ума или же это просто страшный сон. Он не понимал, происходит ли тут всё взаправду или же ему кажется. Альфа поправляет цветочек, продолжая смотреть на букет. Он идет, чтобы отнести то, что так хотел младший. Янтарно лисьи глаза потухли, в них можно было только увидеть желание умереть. Глупо? Но такова жизнь: ты привязываешься к человеку всем своим существом, и когда тот уходит, ты желаешь снова с ним воссоединиться. Альфа не замечает очередную лужу крови и наступает на нее. Тихое хлюпанье под ногами совсем не привлекает внимание брюнета. Юнги продолжает идти, оставляя после себя кровавые следы. Вскоре, через несколько пройденных шагов, следы стали тускнеть, а вскоре и вовсе исчезли. Это было похоже на кровавую дорожку пути альфы. Всему приходит конец. И этой истории любви тоже пришёл конец. Юнги на ватных ногах идет к операционной, желая найти омегу, увидеть его хотя бы в последний раз и запомнить красивые черты лица. Альфа заходит в операционную, где и умер блондин. Внутри всё сжалось от одного только вида накрытого тела. Тэхен был не в состоянии что-либо сказать, поэтому сотрудники оставили Чимина тут. Со смертью этого человека каждый что-то да потерял. Кто-то хорошего друга, кто-то собеседника и помощника, а кто-то любимого человека. Каждый переживал по поводу этого. Юнги подходит к телу, шмыгнув носом. Руки предательски начали дрожать. Альфа приспускает белую ткань, открывая вид на бледное лицо младшего. Больше не было румян на пухлых щеках, больше не было улыбки. Нижняя губа затряслась, и, наплевав на всё, Юнги ложится рядом, обнимая мертвое тело так, словно это единственное его спасение. Букет лёг на грудь омеги, где больше не билось сердце. Брюнет носом уткнулся в чужую шею, которая еще слабо пахла малиной. Дрожащими пальцами альфа проводит по щеке блондина. — Я люблю тебя… я буду с тобой… всегда… ты моё маленькое воплощение счастья… Альфа целует в щеку Чимина, тихо всхлипывает и сильнее прижимается к нему. Юнги просто хочет, чтобы младший открыл глаза, чтобы обнял его в ответ, но этого не будет. Положив голову на плечо блондина, альфа заплакал. Тихо так, чтобы никто его точно не услышал, кроме пустых и холодных стен операционной. — Почему ты меня оставил? Почему? Как я буду без тебя? Что мне делать? Чимин… мне плохо… мне больно без тебя… я не хочу… жить без тебя… Юнги так и продолжил говорить, пока сознание не покинуло тело альфы. Брюнет продолжил прижиматься к мёртвому телу любимого, продолжил мысленно винить себя и ненавидеть за то, что произошло. Сны были беспокойные. Юнги вздрогнул, открывая глаза. Он ожидал увидеть пустое помещение, голые стены операционной, но вместо этого увидел отражение собственных глаз. По щекам продолжали стекать слезы. Альфа увидел в отражении зеркала себя, диван, на котором сидел минуту ранее, столик, на котором стояла кружка и врача-бету, что смотрел на него сверху вниз.