Тайна особняка семьи Уолкер

"Я знаю наверняка: любовь – самая значительная вещь. Что сильнее слов «я тебя люблю»? Она сильнее страха, сильнее смерти."

J. K. Rowling

Шаг за шагом в пустоту. Шаг за шагом в неизвестность... Мрачный коридор встретил своих новых посетителей с распростёртыми объятиями, явно скучая от печального одиночества. Глухая непроглядная тьма в этом проходе уже давно поглотила своих юных путников, не давая возможности выбраться из этой бездонной чёрной дыры, свет внутри которой автоматически становился всё тусклее и тусклее. Не уж то это и есть тот самый великий портал, открывающий свои золотые врата только тем, кто действительно готов встретиться лицом к лицу с истинными жуткими приключениями, где каждый вынужден сражаться за собственную жизнь... Стоит признать, что, будучи довольно опытным в подобной сфере человеком, Егор Линч уже заранее начинает осматривать помещение, пытаясь выявить какие-либо признаки возможной опасности. Боюсь, что это давно въелось в ряд его постоянных привычек, действие которых порой даже и не замечаешь. Всё делается на автомате, поэтому зеленоглазый и не задумывается над своими поступками. Может именно из-за этого он, подобно самому что ни на есть параноику, тщательно через экран своей камеры рассматривал стены и пол коридора, стараясь уловить каждую, пускай даже самую незаметную деталь. Сложно сказать, что именно брюнет выискивал, но, учитывая все те ситуации, в которые он умудрялся попадать, при этом каждый раз выходя сухим из воды, журналист был готов к любым поворотам событий, даже к самым нежданным. Да и при помощи камеры можно было обнаружить различных потусторонних существ: злых духов, полупрозрачных приведений, теневых бесов и прочих тварей не из мира сего, которых человеческим взглядом увидеть нельзя, если они того не захотят. Поэтому зеленоглазый, помимо своей зрительной внимательности, напряг ещё и слух, стараясь следить за окружающими звуками и тихими разговорами его компании. К слову, этот проход, в котором они уже прошли пару метров, имел крайне странную атмосферу. Было сыро и крайне холодно, как на улице. Казалось, что здесь собрались самые ужасные параметры заброшенного подвального помещения, встреча с которыми застала всех врасплох. Помимо пробирающего на дрожь холодка были и такие ощущения, словно в этом проходе гулял небольшой ветерок или, как его привыкли все называть, старый добрый сквозняк. Откуда он вообще мог здесь взяться? На этот вопрос никто не смог бы дать хоть какой-то рациональный ответ. Это скопление влаги и пыли заставляло лёгкие неприятно зудеть и болеть. Воздух был слишком резок для вдохов, так как постоянно появлялись нестерпимые приступы острого кашля или чихов. Периодически кто-то издавал подобные звуки, но постепенно все более менее привыкли к подобной атмосфере. –"Такими темпами и заболеть можно. Надеюсь, никого не продует." Тихо, с нотками еле уловимого беспокойства вздохнув, юноша с синими очками на макушке продолжил идти вперёд по этому проходу, который время от времени становился то уже, то шире, как в пещерах. Изредко на гладких бетонных стенах появлялись странные символы, выведенные неизвестной жидкостью на стене. Эти надписи были очень старинными и принадлежали алхимии, именно такой вывод громко огласила девушка для всех, хотя это и так было понятно. Значение некоторых из них так и остались неразгаданными, хотя шатенка отчаянно пыталась выискать в своей памяти хоть что-то похожее или близкое по форме. – Хм... Этот алхимический символ означает золото... О! А вот этот переводится как ртуть... А этот немного смазан, но, кажись, подразумевает... Вроде как похоже... На... Этих символов было не так уж и много. Некоторые из них были очень аккуратно и кропотливо выведены на поверхности, в то время как другие были нарисованы «на скорую руку», из-за чего не всегда удавалось с первого раза понять, что именно было изображено на стене. Но, судя по реакции Джейн и Ника, им очень даже понравилось угадывать значение этих древних надписей. Вот только каким образом они здесь появились? – А вот этот означает... Ой! Девушка резко остановилась, из-за чего Ник врезался ей в спину, немного толкнув первую. Линч, благо, успел увидеть такую конфузию, поэтому смог предотвратить цепную реакцию из подобных действий. Однако Джон, который витал где-то в облаках, всё-таки столкнулся с Егором, немного ударившись лбом о его плечо. Тихо шикнув, он принялся потирать ушибленное место, при этом бормоча себе под нос какие-то проклятия. – Не сильно ушибся, приятель? Егор повернулся лицом к раненому. В его глазах читалось лёгкое волнение. Всё-таки он принял правильное решение, когда решил пропустить Ника вперёд. Теперь журналист мог отслеживать своего приятеля, следя за тем, чтобы ему не стало плохо где-то по дороге. Да и можно было предотвратить возможность его отставания от остальной группы по пути, ибо Джон вполне себе был той ещё потеряшкой, которую довольно легко упустить из виду. – Да нормально всё... Нормально... Писатель поднял голову, посмотрев в яркие зелёные глаза. На его лице засветилась чуть кривая неправдоподобная улыбка. Затем он поспешил отвернуться от своего друга и двинулся вперёд, немного толкнув того в бок. Журналист, до которого смысл действия голубоглазого дошёл лишь спустя несколько секунд, уже хотел было начать возмущаться, но вот только не успел. Джон сам резко остановился и, не оборачиваясь назад, тихо, чуть неразборчиво прошептал. – Прошу, помоги мне... Я не могу это контролировать... Я устал от этого... Тихое бормотание можно было бы и не расслышать, однако всё же у опытного журналиста был очень острый слух. Эта жалобная просьба, быстро произнесённая на выдохе, заставляло сердце болезненно сжиматься. Было видно, что этот неугомонный юноша пытался выдавить из себя эти слова через силу. Казалось, что кто-то мешал ему донести пару фраз до Линча, которые могли полностью разъяснить ситуацию. Возможно именно поэтому многие поступки, слова и действия шатена походили на механизированную технику, а не на человека. Даже его голос звучал как-то странно, он был таким пустым и безэмоциональным. От этого по коже пробегали мурашки, так как вокруг происходит что-то, что видеть мог только Егор. И самое ужасное в этой ситуации то, что никто ему не сможет помочь в экстренной ситуации. Джейн и Ник попросту не видят, не слышат и даже ничегошеньки не чувствуют в этом омуте странностей и загадок. Из специально вычеркнули из этой игры, дабы они не помешали развитию сюжета. Если Егор не начнёт действовать, все закончится крайне плохо и для него и для лучшего друга. Он резко подался вперёд, грубо схватив писателя за кисть левой руки и достаточно сильно сжав её. Послышалось болезненное шипение из уст шатена, которому было далеко неприятна столь сильная хватка. Но Линч твёрдо решил, что не отпустит его, пока не вытащит из него всю доступную информацию. Естественно он потом будет целый день извиняться перед ним за причинённые увечья, однако сейчас развитие событий уже успело дойти до своей критической точки, когда нужно действовать быстро, но при этом очень и очень аккуратно. – Джон. Быстро объясняй, что с тобой происходит. Голос журналиста звучал твёрдо и уверенно, немного надавливая на своего собеседника нотками своеобразного беспрекословного приказа. Линч рявкнул на Джона довольно тихо, явно удерживая себя от того, чтобы ненароком не повысить свой голос. Лишнее внимание в данной ситуации было очень не желательным. Писатель на это предпочёл промолчать, явно уклоняясь от ответа. Голубоглазый старался не встречаться со взглядом ярких зеленых радужек, в которых туда сюда метались молнии и яркие огни. Шатен сжался в комочек, уже не предпринимая никаких попыток вырваться из стальной хватки парня, стоящего напротив. Да и был ли в этом хоть какой-то смысл? – Я... Я просто... Его голос вновь задрожал, хотя он старался говорить спокойно и холодно. Любитель свитеров периодически поджимал и кусал свои губы, явно нервничая. Наверняка шатен мысленно метался из стороны в сторону, пытаясь выдумать очередную лживую отмазку. Но напор строгих зелёных глаз очень сильно отвлекал, напрягал, пугал и восхищал одновременно. Джон был более чем уверен, что многие чувства и мысли, вспыхивающие внутри него, были чужды его сердцу. Он превосходно знал, что недавно встретился лицом к лицу с воплощением некого существа  Эраста, понимал, что эта тварь успела захватить его разум. Эта встреча рушит его изнутри, выжимая из него всё, что только можно. Складывалось такое впечатление, словно Джон больше не был владельцем собственного тела. Почему он настолько беспомощный? Почему такой слабый? Почему?... Почему? Почему!? Он чувствовал, как прочные оковы, ранее не дававшие ему выплеснуть свои истинные эмоции наружу, треснули и чуть разломались. Находясь рядом с Егором, писатель чувствовал странное облегчение и желание бороться дальше, которое уже успело затухнуть. Шатен прекрасно понимал: именно сейчас он может объяснить своему другу хотя бы малую часть того, что происходит вокруг. Очкарик чувствовал: если есть малейший шанс докричаться до брюнета, то у него появляются все шансы полностью высвободиться из этого кошмара, который всё никак не хотел заканчиваться. Джон – жертва, которую хотят использовать в качестве пешки на этой шахматной доске. Его уберут, когда придёт время. – Линч, я нахожусь под... Чёрт, что это? Опять эта чёртова музыка, которая, несмотря на всю ту нежность и слащавость в мелодии, начинала раздражать всё больше и больше. Но при этом она обладала всё теми же свойствами, какими владела и в тот момент, когда Джон в первый раз столкнулся с ней в заброшенном особняке. Глаза стали слипаться, появилось практически непреодолимое желание окончательно закрыть веки и заснуть. Эта мелодия уж слишком расслабляла, пускай и была противна любителю свитеров. От этого становилось так противно на душе. Нет, Джона так просто не отпустят. Он уже попался в эти сети, где запутался настолько сильно, что стал единым целым с этим клубком ниток, привязанных к его конечностям. Сознание начало мутнеть и расплываться. Картинка перед глазами покрылась странной фиолетовой рябью, которая вскоре превратилась в переливающуюся непроглядную дымку. Писатель некоторое время пытался этому яростно сопротивляться. Внешне эта война с самим собой практически незаметна. Лишь мягкие волосы, упавшие на лицо, скрывали вздрагивающие ресницы и нахмуренные брови. Егор напрягся и потянул вторую руку к юноше, желая обратить на себя внимание за счёт тактильного контакта. Но не успел. Холодные пальцы, принадлежавшие писателю, перехватили его запястье, рывком отталкивая от себя. Всё произошло слишком резко и неожиданно, из-за чего зеленоглазый впал в ступор. Взгляд упал на кожу руки, где остались небольшие красные полоски, которые постепенно начинали исчезать. – Линч, я нахожусь под эффектом от головной боли. Понимаешь? Просто иногда мне становится немного дурно, поэтому не мог бы ли ты просто отойти от меня. Твоя близость мне не очень-то и нравится. Прости, но я хочу побыть один. Со своими мыслями. Раздался тихий смешок. Бледные пальцы поддались вперёд, нежно прикоснувшись к щеке брюнета. Журналист вздрогнул от неожиданности. В его глазах читался затуманенный ужас. Пальцы его друга были буквально ледяными, точь в точь как у мертвеца. Он накрыл их своей рукой, подметив, что всё тепло его руки белоснежная кожа впитывала в себя. Однако, как бы он ни старался согреть Джона, руки писателя неизменно оставались холодными. В темноте при плохом дрожащем освещении было трудно разобрать черты лица голубоглазого. Но даже через пелену мрака юноша заметил, как лицо его напарника стало более бледным, чем изначально. Кожа шатена напоминала чистый лист бумаги, только что вырванный из нового альбома. Здесь не нужны и какие-то особые знания в медицине, чтобы понять, что настолько бледная кожа с сероватым оттенком не свойственна здоровому человеку без явных признаков болезни или отклонений. Судя по всему, Джон, если его можно было так назвать, заметил шок и удивление на лице парня. Его улыбка медленно сползла с лица. Зрачки в его глазах сузились до размера крохотных точек, исчезающих на фоне потемневших радужек. Взгляд стал более безумным и безэмоциональным, проверяя реакцию стоящего перед ним парня. – Что-то не так, Линч? Шатен чуть наклонил свою голову в бок, не прерывая зрительный контакт с журналистом. Его глаза стали пустыми и бездонными, словно глубокое озеро, дно которого невозможно развидеть. В них можно было бы утонуть, если пожелаешь себе подобной смерти. В голубых радужках, которые стали чуть темнее, мелькали зловещие переливы яркого фиолетового цвета, то появляясь, то исчезая вновь, словно вихрь. Эта игра в гляделки могла продолжаться хоть целую вечность, так как никто из этого дуэта не мог отвести свой взгляд друг от друга. Однако это испытание закончилось также резко, как и началось. Линч тихо прошептал одну единственную фразу, которая скорее походила глубокий выдох. – Нет, всё нормально, Джон. Линч ненадолго прикрыл свои глаза, в глубине души надеясь, что это просто разыгралось его дурацкое воображение, и перед ним стоит его Джон. Однако он до сих пор отчётливо чувствовал на своей щеке холодную руку писателя, которая напоминала самую настоящую ледышку, но не как не живую плоть. Резко открыв свои глаза, юноша посмотрел на своего друга, на лице которого вновь расплылась ухмылка. Слишком слащавая и ужасающе милая улыбочка. – Нам пора идти, Линч. Мы уже отстали от остальных... Его холодная ладонь напоследок скользнула по щеке, в конце оторвавшись от неё. Только сейчас брюнет смог заметить, что на коже писателя красовался небольшой синяк, оставленный картиной. Так вот почему Джон пытался скрыть свою кисть. Шатен развернулся на 180 градусов на своих пятках, уверенно и чуть лениво двинувшись вперёд, спрятав свои руки в боковые карманы штанов. Линч, прождав пару секунд, чтобы чуть отстать от писателя, двинулся следом. Юноша вновь приложил к своей щеке тыльную сторону руки, однако на этот раз другую конечность, более тёплую, в которой тот ранее сжимал камеру. Щека была очень и очень холодной, настолько, что она чуть щипала от неприятных ощущений. Замёрзшую руку брюнет спрятал в карман своей коричневой куртки, пытаясь хоть как-то согреть её. –"Что это было... Твою мать..." Возможно в другой ситуации Егор счёл бы это действие за очередную глупую шутку, так как знал, что Джон был способен и не на такое со своей-то тягой к приключениям. Но сейчас этот поступок казался уж слишком жутким, так как абсолютно всё в писателе казалось ненормальным и неправдоподобным, как будто его подменили. Это начинало напрягать всё сильнее и сильнее. При одном лишь взгляде этих голубых глаз кровь стыла в жилах, а волосы становились дыбом.  Даже не хотелось вспоминать. Но, чёрт тебя возьми, это прикосновение. Оно было приторно нежным, но почему-то таким приятным, таким желанным. Пускай это действие и было довольно странным и жутким, но всё же... Это было чем-то невероятным. Если бы писатель сделал что-то подобное в обыкновенной реальной жизни, наверное Линч пометил бы эту дату красным цветом в своём календаре. Мысли о том, что это действие мог совершить его Джон, заставляли сердце наполниться теплом, разливающееся по венам. Журналист никогда бы не выпустил этого шатена из своих объятий, мысленно простив ему все те маты, которые вырывались бы из его уст. –"Чёрт тебя побери. О чём я только думаю?..." На щеках появился розоватый румянец. Он пытался отмахнуться от своих же мыслей, но в голову всё равно продолжали лезть какие-то не такие, может чуть странные картинки, которые заставляли его стыдиться собственной фантазии. –"До чего я только докатился! Чёрт. Чёрт. Чёрт! Я уже совершенно ничего не понимаю!" Егор остановился, посмотрев на алхимический символ на стене, который был инициирован идущими где-то впереди ребятами как знак золота. По какой-то причине этот рисунок вызвал нестерпимый поток негативных эмоций вместе взятых. Этот коктейль чувств очень сильно начинал давить на нервы, подогревая в нём назревшую бурю... Бесит! Он занёс сжатую в кулак руку над стеной. Пальцы сжимались с такой силой, что, как казалось, кости внутри них начинали трещать под тяжестью. Журналист нахмурился, закрыл свои глаза и хотел было ударить со всей дури по бетонной поверхности, где и разместился алхимический знак, целясь в его центр. Но что-то его остановило, перехватив запястье. Это невидимое нечто полностью обездвижило его руку, не давая ею пошевелить. Перед глазами появилась нежно-голубая вспышка, сформировавшаяся в яркую пылающую сферу. Точно такой же сгусток света присутствовал на той самой картине какого-то итальянского художника, имя которого уже успело вылететь из головы. Эта сфера начала медленно распадаться, сужаться и деформироваться, превращаясь в световую ленту, которая постепенно начала обвиваться вокруг журналиста, соблюдая небольшую дистанцию. Эта тоненькая нить превратилась в яркий голубой вихрь, который начинал светиться всё больше и больше, рассыпаясь на синие и белые звёзды, переливающиеся другими пастельными цветами. Вскоре этот яркий ураган полностью поглотил юношу, который из-за шока не предпринял никаких попыток вырваться отсюда. Появилась странная головная боль, сравнимая с ощущениями после небольшого удара по затылку. Но при этом этих неприятных чувств хватило на то, чтобы зелёные глаза резко захлопнулись. Появились странные приступы головокружения, которые хоть и были слабыми, но создавали далеко не самые приятные ощущения. Откуда-то из этого вихря подул прохладный ветерок, заставляющий чёрные волосы развеваться из-за потока воздуха. Вскоре весь этот голубой туман рассеялся, дав возможность вновь раскрыть свои глаза. Линч даже и не заметил, когда начал слишком глубоко дышать, время от времени рвано набирая воздух в лёгкие при помощи рта. Постепенно незначительные дефекты зрения начинали исчезать, что оказалось самым желанным в данной ситуации. Руки сами собой потянулись к вискам, начиная из массировать. Свои глаза журналист так и не раскрывал ещё пару минут, держа их зажмуренными. Однако всё же было принято решение осмотреться, поэтому юноша через силу разлепил свои веки. Первое, что бросилось в глаза, так это стена, перед которой он стоял и до того, как оказался в голубом блестящем вихре. Но вместо бетонной основы в глаза бросилась абсолютно другая поверхность. Прямо перед глазами висела картина. Этот проклятый холст, на котором были изображены всё те же неизменные силуэты троих человек. Однако если присмотреться чуть получше, то можно было увидеть, что глаза спереди стоявшего мужчины были скрыты за его чёлкой, а его ухмылка на губах стала ещё шире. А взгляды девушки и юноши теперь были направлены непосредственно на своего зрителя – Егора Линча. От этого раскрашенного полотно веяло непонятной аурой, из-за которой журналист отшатнулся назад, увеличивая дистанцию между своим телом и картиной. Мысли путались, голова раскалывалась, а в горле резко пересохло. – Да что же это такое? Что здесь происходит... Грх... Камера выпала из его руки, стукнувшись о деревянный пол. И вот зачем он только разжал свою руку? Журналист вроде как в ближайшее время не планировал покупать себе новую технику для съёмки, тогда какого чёрта он так невнимателен к камере? С тихим недовольным вздохом он наклонился и подхватил упавшую камеру обратно на руки, быстро пробегая по ней взглядом. Линч не знал, насколько полноценной будет запись на видео. Если так подумать, то такими темпами на камере ничего толком не снимется.  Не самый приятный момент, но уже как есть. На данный момент у него была одна цель: вытащить всех из этого кошмара, а с остальным можно разобраться и позже. – Итак ребята я... Стоп. Брюнет посмотрел на свою камеру, которая за время его присутствия в новом месте ничегошеньки не записала. Запись как остановилась на том моменте, когда журналист очутился в новом измерении, так и продолжала стоять на месте. Как бы юноша ни старался, что бы ни делал, но камера буквально отказывалась запускаться вновь. Егор издал тихий недовольный стон разочарования, прикрыв свободной рукой свои глаза. – Зависла что ли? Аргх... Ладно, сейчас далеко не это в приоритете... С тяжёлым вздохом спрятав свою камеру в карман, парень начал осматриваться по сторонам. Эта комната была точно такой же, как и то помещение, в котором впервые был обнаружен длинный коридор, где сейчас бродили Джейн, Ник и... Джон. – Чёрт! Точно! Ребята! Он тут же повернулся к стене под лестницей, где раньше находился вход в коридор. Но кроме цветных обоев он не обнаружил ровным счётом ничего. Постучав по стене, юноша не услышал характерного для пустого пространства звука. Лишь глухой стук. – О чём я только думал. Картина! Парень за пару шагов одолел расстояние до того самого полотна в бронзовый раме, висящего на стене... Стоп. Эта картина должна была быть приставленной к стене. Они ведь её случайно уронили и не смогли повесить обратно, решив оставить всё так, как есть. А это значит, что проход должен открыться вновь, если проделать какие-либо махинации с самой картиной. Все эти изменения в окружающей среде давили на разум, заставляя мыслительный процесс работать в разы эффективнее. От этого становилось дурно, ибо и без того перегруженная голова начинала болеть всё сильнее, а воздуха в лёгких попросту не хватало, заставляя чуть задыхаться от столь «плотного» кислорода. Юноша протянул руки к массивному холсту, задумчиво проведя пальцем по бронзе, чувствуя пол кожей ребристую металлическую поверхность. Это полотно очень тяжёлое, поэтому снять его будет далеко не самой простой задачей. Изначально брюнет попытался сдвинуть картину в бок, однако она никак не хотела поддаваться. – Хм... Странно... В его сердце начало зарождаться жгучее отчаяние. По какой-то причине в душе стала появляться обида и недовольство из-за сложившейся ситуации. Линч чувствовал свою беспомощность, понимал, что шансов выбраться из этого ночного кошмара практически нет... Или всё же... – Tutto ha funzionato?... Кхм... Прошу прощения. По телу парня пробежала дрожь. До этого в комнате царила полнейшая тишина, если не учитывать редких звуков, издаваемых самим журналистом. Источник тихого голоса находился где-то за спиной парня. Судя по всему, дальнейшие действия должен был совершить журналист самостоятельно, дабы узнать, кто именно стоит за его спиной. Он успел перебрать у себя в голове все возможные исходы событий, вплоть до летального исхода, но, преодолев барьер озадаченности и ступора, резко повернулся лицом к существу, стоящему позади. Первое, с чем журналист столкнулся, так это силуэт парня, который был с него ростом. Юноша, изображённый на картине, был точь в точь срисован с этого незнакомца. Всё те же печальные янтарные глаза, зияющие мелкими трещинками, и взъерошенные волосы цвета молочного шоколада с маленьким хвостиком на затылке. Боковым зрением брюнет заприметил странное движение. Тихий ужас промелькнул в его глазах. На этой проклятой картине больше не было никого: ни юноши, стоящего перед ним, ни мужчины, ни женщины. Никого. Сама атмосфера на холсте полностью изменилась, покрывшись яркими розовыми, фиолетовыми и голубыми разводами. – Кто ты такой? Журналист резко опомнился, решив начать атаковать нового гостя вопросами. В мыслях он просил всех, кого только можно, чтобы этот парень не оказался злобным духом или призраком. Но, на удивление, на лице этого незнакомца появилась практически неприметная улыбка. Даже в ней присутствовала нескрываемая слабость, перемешанная с порцией безграничной грусти и боли... – Я... Приятно с вами познакомиться, Егор Линч. Таинственный юноша поклонился перед брюнетом, а затем вновь вернулся в вертикальное положение, сложив свои руки за спиной, как официант или дворецкий. Он был очень вежлив, даже слишком. – Ты знаешь моё имя? Брюнет издал удивлённый вздох. Ситуация начинала накаляться. Что ещё этот человек знает о нём. – Естественно. Я должен знать некоторые данные и параметры человека, чтобы отправить его... Сюда. А это очень сложная задача, сеньор. Должен признать, как бы мне ни хотелось, но у нас не так много времени. Не думаю, что моя... Кхм... Сестра сможет долгое время удерживать себя от неправильных действий. Она кончено мудрая и куда опытнее меня, но порой она может терять самоконтроль... Кхм... Но сейчас не об этом. В голосе чувствовалась плохо скрываемая горечь, от которой сердце замирало, а кончики пальцев холодели. На коже выступили мелкие капельки пота, который медленно скатывались вниз. Вроде на лице этого парня и сияла улыбка, но она была буквально пропитана самыми тревожными эмоциями – грустью и сожалением. Казалось, вот-вот и из янтарных глаз потекут слёзы. – Вы ничего не понимаете, верно. Это не удивительно. Как только я смогу вас натолкнуть на нужную мысль, то вы сами сможете всё раскрутить и распутать, сеньор... О чём это он? У Линча и так голова раскалывается от многочисленных головоломок и теорий по этому месту, но такого поворота событий журналист никак не мог предугадать. Не каждый день ты встречаешься с кем-то, чьи силы могут быть сопоставимы с силами божественного существа. Но... Почему именно божественного? Откуда это только берётся в мыслях? Зеленоглазый встряхнул своей головой, убирая все лишнее из головы. – Где я? Егор тихо просипел и тут же начал откашливаться. Горло зудело и болело из-за излишней сухости. Слюна никак не хотела идти вниз, скапливаясь в полости рта. Дёсна пульсировали от странной жгучей боли. Лёгкие горели ярым огнём от спёртости воздуха. – Вы способны членораздельно говорить в мире снов? Я удивлён вашей стойкости. Наконец-то хоть кто-то сможет... Поговорить со мной... Последнее предложение было произнесено тихим шёпотом. Вроде самый обыкновенный юношеский голос, особо ничем не отличающийся от простой человеческой речи типичного парня, лишь лёгкий итальянский акцент врезался в уши. Но вот только какие-то недосягаемые нотки, которые распознать было практически невозможно, наталкивали на далеко не самые приятные мысли. В человеке, чьи глаза проходили на самый чистый блестящий янтарь, скопилась вся человеческая грусть и все её проявления. Движения парня были неторопливыми, даже чуть ленивыми. А вокруг него встала приятная голубая аура, которая так и шептала:"Закрой свои глаза... Ты можешь уснуть крепким сном... Спи... Спи... Спи..." – Но не стоит тратить свои силы на разговоры со мной, сеньор. Вы должны восстановить свою энергию, если хотите вернуться обратно в свой мир. Но... Юноша щёлкнул своими тонкими пальцами. Голубой свет тут же заполнил комнату. Когда эта светлая дымка рассеялась, журналист смог разглядеть очертания нового помещения, в котором он оказался. Эта была небольшая, но очень уютная терраса. Чудный вид на небольшой сад скрашивал это место. Примечательно было и то, что сейчас наступила ночь. Луна лениво ползла по небу, освещая своими струящимся серебристым светом эту локацию. – Прошу вас, присаживайтесь. Юноша махнул рукой в сторону двух темно-синих кресел с подушками в разноцветную полоску. Он подошёл к одному из них, плавно опустившись на этот предмет интерьера. В данной ситуации стоило бы быть более аккуратным и внимательным, вот только желание осторожничать полностью пропало. Мысли полностью очистились, а сердце билось крайне медленно и тихо, как во сне. Дыхание тоже стало более размеренным и глубоким. Безграничное спокойствие наполнило его. Журналист, устало потерев свои веки, подошёл к свободному креслу, плюхнувшись в него. – Итак, я так думаю, что нам стоит начать, сеньор. Для начала я представлюсь, иначе это будет очень некультурно с моей стороны. Меня зовут Биаджио... Зеленоглазый чувствовал сильную слабость и усталость в теле, поэтому он еле заметно кивнул. – Пожалуй, я отвечу на ваш вопрос. Вы находитесь в «царстве Морфея», как многие любят называть мир сновидений. Ну а если быть проще, то... Добро пожаловать в чудный мир снов. Я являюсь его хранителем. Послышался тихий печальный вздох. Парень резко поникнул, наклонив свою голову вперёд. Направление его взгляда было не разобрать, так как длинная чёлка скрыла часть лица парня, однако что-то подсказывало, что Биаджио смотрел прямиком в пол, словно чего-то стыдился или боялся, точно провинившийся ребёнок. – Я не такой опытный, как мои брат и сестра. Они куда лучше справляются со своими задачами, а я очень часто... Ошибаюсь... То не тот сон людям показываю, то сновидения и вовсе могут отсутствовать... Иногда я могу и бессонницу у человека вызвать, если слишком много энергии из сновидений возьму... Время от времени я даже не могу нормально перемещаться по собственному миру, что уж тут можно сказать о реальности... Кхм... Юноша резко встряхнул головой с такой силой, что на какой-то миг его волосы взлетели вверх и зависли в воздухе. Когда пряди вновь упали вниз, его правая рука зарылась в пушистую макушку цвета молочного шоколада, немного накрутив локоны на пальцы.  – Прошу прощения, сеньор. У нас выходит очень бесполезный разговор. А ведь изначально я  привёл вас сюда за ответами, а не за новыми вопросами и проблемами... Наверное у вас уже знатно разболелась голова из-за меня... Я... Я сейчас все исправлю... Ненадолго этот хранитель снов прикрыл свои глаза, начиная что-то тихо бормотать себе под нос. Шёпот был слишком неразборчивой, так что смысл сказанных слов, да даже язык были непонятны. Да и при хорошей слышимости журналист не смог бы найти объяснение этим заклинаниям, которые хранитель снов произносил. – Понимаете, я так долго был один... Я давно ни с кем не общался. Когда люди попадают в мир снов, то они даже не замечают меня. А если кто-то и заметит моё присутствие, то они продолжают меня игнорировать до конца своего сна... Я сильно боюсь к ним походить. Боюсь спугнуть... Линч смотрел уставшим взглядом на этого юношу. Он не испытывал каких либо эмоций: ни сожаления, ни недопонимания, ни печали, ни злости. В нём царила встроенная в сознание пустота. Даже мысли были чисты, как свежее полотно. Только что этот хранитель снов, коим этот человек себя наименовал, начал делиться своими проблемами с брюнетом, с которым он знаком от силы пару минут. Но всё же, как бы здравый рассудок ни кричал журналисту об абсурде происходящего, хранитель канала не спешил убегать отсюда. Он просто сидел в мягком кресле, чуть ли на засыпая в нём, на подсознательном уровне прислушиваясь к звукам окружающей среды. Где-то рядом задорно стрекотали сверчки. Этот юноша, с очень причудливым именем, чем-то напомнил ему Джона. В чертах лица этого шатена было что-то, что у Егора вызывало мысленную картинку друга. Да и этот диалог. Похожий разговор произошёл между ним и любителем свитеров довольно давно, а если быть точнее, то приблизительно год назад. Джон был очень подавлен из-за навалившихся на его жизнь проблем, которые очень сильно повлияли на него. И Линч до сих пор помнит каждую секунду этого разговора по душам. Перед брюнетом пронеслись знакомые флэшбэки. Вот он обнимает, прижимая к своему телу, плачущего от душевной боли приятеля, шепча ему, что всё будет хорошо. А писатель этому и не противиться, полностью доверившись Линчу. Эти объятия были наполнены нежностью, заботой, беспокойством, лаской и... Любовью. Определённо. Именно это чувство расплылось в его сердце в тот самый день. И вот сейчас перед ним сидел другой юноша, чем-то похожий на Джона. Может именно поэтому брюнет не спешит прерывать этот монолог парня. Пускай выговориться. Они не знают друг друга, но Егор чувствует, что этот хранитель снов в скором времени вернётся, сыграв определённую роль в развитии этого сюжета. Да и если этот «бог» сможет помочь восстановить историю событий и разрешить нарастающий конфликт между ним и писателем, то почему бы и не выслушать этого парня, внешность которого напомнила журналисту голубоглазого шатена, любившего вкусно покушать. – Не поймите меня неправильно, сеньор. Я не хочу казаться трусом или слабаком, но я не могу. Не могу больше держаться. Мой проклятый брат, Эраст. Он как обычно! Как обычно начинает считать себя богом. Именно из-за него у вашего друга появляются проблемы! Он чёртов эгоист! Эраст своими действиями подставляет и себя, и нас, продвигая всех в не самом хорошем свете. Грх... Как же он похож на Джона, даже злится и ругается точно также. – Ладно, начнём с самого начала. Эраст, я его имя уже упоминал, бог разума и, что уж тут таить, мой брат. Насколько мне известно, у вас есть лучший друг, чьё имя... Джон. Верно? Биаджио вопросительно посмотрел на Линча, который, в свою очередь, кивнул головой, подтверждая сказанное суждение. Это вызвало лёгкую улыбку на губах хранителя снов, который вновь вернулся к своим словам. – Итак, ваш лучший друг Джон, на данный момент, находится под постоянным наблюдением и частичным контролем Эраста. Некоторое время ваш друг яро сопротивлялся влиянию на сознание, но его сопротивление было сломлено. Пару раз он пытался... Противиться? Но каждый раз его попытки высвободиться прерывались за счёт вмешательства Эраста. К слову, я удивляюсь тому, что он вообще смог некоторое время подавлять в себе контроль Эраста. Ваш друг смог дождаться помощи, однако, признаю, моя сестра не смогла выручить его. Эраст знатно успел его... Кхм... Запутать? Он очень сильно повлиял на разум вашего друга и... Кхм... Этот юноша начал странно запинаться. Почему-то каждое новое слово давалось этому парню с большим трудом. Он явно пытался пересилить себя и свои принципы, чтобы выдавить новую информацию. Также этот хранитель пытался жестикулировать, надеясь на взаимопонимание со стороны уставшего журналиста, чья голова по росту отказывалась соображать в данный момент. – В общем, Эраст полностью стёр воспоминания Джона о вас... Когда он прикоснулся к вашей... Щеке... А вот это была очень неожиданная новость. Хотя... Всё, что вылетало из уст этого шатена, казалось чем-то невероятным. Однако до этого момента Линч практически никак не реагировал, так как пытался держать себя в руках, чтобы по своей глупости не разорвать контакт с существом, сидящем напротив. Да и сил на это попросту не хватало. – В каком смысле стёр?... Тихий, неверящий шёпот пронёсся по комнате. В глазах журналиста читался нескрываемый испуг. Если это правда, то Егор не знает, что ему делать дальше. Кто ему поможет? Джейн или Ник? Они вдвоём, даже после длительных объяснений, скорее всего попросту не поверят словам брюнета. Ибо... Как это будет звучать? Я тут недавно заметил странное поведение Джона, поэтому решил послушать рассказ хранителя снов, который каким-то  образом связался со мной и рассказал про хранителя разума – Эраста, возомнившего себя всемогущим богом, желая устроить какие-то свои интриги. – Ну вот так. Он больше не помнит вас. Все воспоминания, связанные с вами были или заблокированы, или хитрым образом заменены. Вы теперь для него точно такой же незнакомец, как и я для вас... Если только не враг... Начнёте ему что-то объяснять или доказывать, Эраст подстроит всё таким образом, чтобы Джон возненавидел вас всем своим сердцем. Если вы попробуете вмешаться без подготовки и определённого плана, Эраст с лёгкостью уберёт вас на своём пути... Но... Насколько мне известно... Его главная цель – Джейн Уолкер. Юноша резким движением поднялся со своего кресла и отвернулся от Линча. Он подошёл  ближе к балкончику. Теперь его взгляд был направлен на тёмное небо, усеянное многочисленными звёздами. Свои руки Биаджио сложил у себя за спиной, подобно истинному элегантному джентльмену. – Я не смогу вам помочь, сеньор, как бы я ни хотел. Даже поддержка связи с вами будет даваться мне с большим трудом. Да и есть ли в этом хоть какой-то смысл? Эраст заметит тонкую нить связи и разорвёт её. Ну, и, фактически, я буду пытаться вас настроить на битву с хранителем разума. Грубо говоря, своими словами сейчас я подталкиваю вас к самоубийству... Это исключительно ваше решение, сеньор. Никто не имеет право решать всё ща вас. В любом случае, я не буду осуждать вас за ваше решение. Я попросту не смею. Каждый человек имеет право на жизнь и собственные решения, поэтому я никогда не ожидал от людей жертвования собственной жизни ради кого-то... Лунный свет осветил фигуру хранителя снов, вокруг которой начинали медленно образоваться уже знакомые светло-голубые клубы сияющего дыма. Волнистые волосы стали развиваться на ветру, который каким-то образом смог проникнуть сюда. – Вы можете спасти своего друга. Но, боюсь, вам придётся делать всё в одиночку. Я не смогу вам помочь, сеньор. Я... Что уж тут таить?... Я слишком слаб для этой битвы. Я скорее буду только мешать вам. Подобное мне существо далеко не самый лучший помощник. Но я хочу сделать хоть что-то, что могло бы облегчить ситуацию! Я не могу смотреть на всё это со стороны, ничего не делая... Хех... Я и вправду далеко не самый лучший боец. Юноша плавно повёл своей правой рукой, вырисовывая какой-то причудливый символ прямо в воздухе, затем ещё один и ещё. Лента магии, которая на этот раз имела ярко-синий окрас с отходящими от неё частицами, извивалась, изгибалась и крутилась, подобно самой юркой и проворливой змейке. Вскоре в воздухе завис яркий светящийся голубой шар, вокруг которого появились светлые кольца. Юноша вновь развернулся к журналисту лицом. Эта причудливая сфера, похожая на Сатурн, плавно плыла по воздуху, остановив своё  движение на уровне рук хранителя снов. Из ладоней Биаджио вновь поползли тонкие струйки нежного серебристого света, похожие на сияние луны в ночном небе. Журналист точно не знал, что именно пытался сотворить этот повелитель снов, однако со стороны могло показаться, что этот юноша отдавал часть своей силы в этот светящийся шар, насыщая сферу своей энергией. И откуда в его голове возникли подобные познания, брюнет не знал. Ему просто что-то подсказывало, шептало на ухо. То ли это было его сознание, то ли уже знакомая Егору чуйка, не раз выручавшая парня, в любом случае хранитель канала имел небольшие предположения на счёт происходящего перед глазами. И тут магия из этого шара вырвалась наружу, освещая всё пространство. Свет был настолько ярким, что Егор был вынужден крепко зажмурить свои глаза, в глубине души молясь о том, чтобы его и этого человека не уничтожило этой самой сферой. – Ho finito. Вот, возьмите. Когда он вновь разлепил свои веки, брюнет увидел, что в руках у Биаджио лежала небольшая подвеска, похожая на какой-то магический артефакт, представленный в виде амулета. – Это единственное, что я могу сделать для вас, сеньор. Я вложил сюда частицу своей магии. Хотя это и не совсем магия, но вам так будет куда понятней. Да и времени на бессмысленные объяснения у нас больше нет. Каждая минута на счету. Это ювелирное изделие вдруг начало левитировать, зависнув в воздухе на пару секунд. Затем оно медленно устремилось в сторону журналиста, который только и успел, так это подставить свои руки, тем самым поймав подвеску. – Это амулет снов. Он способен дать вам ценный дар – видеть то, что скрыто от глаз других. А также вам будет дана возможность полностью высвободить своего друга от контроля Эраста. Надеюсь, что вы сможете найти ему верное применение. Журналист, даже толком не рассмотрев этот «подарок», крепко сжал его в руках. Кожа ладони столкнулась с холодным материалом, из которого был сделан этот артефакт. Однако в тот же миг Егор Линч как будто оживился. В него вновь вдохнули жизнь, а тяготящее ощущение в плечах полностью исчезло, как и слабость в теле. Словно по щелчку пальцев в его голове появились мысли, идеи, догадки. – Подожди, что мне делать? Что вообще здесь происходит! Я ничего не понимаю! И эмоции наконец вернулись. Удивление, непонимание и сильная озадаченность вспыхнули на его лице. К слову, кожа больше не была такой бледной. Дыхание участилось, как и сердцебиение. Появилась и знакомая нервозность со странной дрожью. Казалось, что журналист резко ожил, вернувшись к реальности. Он начал кусать свои губы, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Ничего вроде не изменилось, но это место как будто заиграло новыми красками, которые Линч до этого мига попросту не замечал. От этого странного притока энергии резко закружилась голова, сопровождаясь лёгкой головной болью и странной тошнотой. – Простите, сеньор. Всё остальное ляжет на ваши плечи. Я знаю вашего друга куда меньше, чем вы. Вы единственный человек на этой земле, кто сможет оживить его. Вы, сеньор. Только вы. Послышался тихий вздох. Линч поднялся на ноги и подошёл к хранителю снов, который теперь опять задумчиво рассматривал звёздное небо. И что он там только выискивал?... – В качестве небольшого намёка. Помните ли вы фразу, которую сказали той самой ночью... В отеле. Луна. Журналист увидел дальний белый круг, который, как казалось, сейчас был куда ближе и больше, чем раньше. Её свет попал ему на лицо, окружая тело странной серебристой аурой. Брюнета резко осенило. И вправду... Как в сказке! Судя по всему, все чувства отразились на его лице. Хранитель снов украдкой посмотрел на того. Он был доволен полученным результатом, поэтому на его лице расплылась слабая уставшая улыбка. – Вот и настало печальное время расставания. Я не смог вам рассказать всё , что нужно. Но я точно знаю, чем раньше вы покинете мир снов, тем лучше будет для вас и вашего приятеля. Я дал вам достаточное количество информации, чтобы вы смогли одолеть главного врага, вставшего на пути. Прощайте, сеньор... Последнее предложение до конца Линч не расслышал. В ушах появилась всё та же приятная мелодия, перекрывающая собой абсолютно все посторонние звуки. Картинка перед глазами вновь была размазана. Юноша, всё же поддавшись навязчивому желанию, прикрыл свои глаза. Вокруг тела резко потеплело – Хм... И почему я должен ему верить, хотя... Разжав свой кулак он первым делом принялся рассматривать свою подвеску. Небольшой кулон в форме месяца, на обратной стороне которого был изображён какой-то символ. От этого украшения исходил серебристый свет, который можно было развидеть только в темноте своих ладоней. Кого он обманывает? Это единственная наводка, которая у него только есть. – Как он там говорил?... Хранитель снов? Издав тихий смешок, журналист украдкой посмотрел на картину, где на этот раз уже знакомый юноша стоял всё в той же позе, смотря на голубую сферу. Но сейчас на его лице сияла хоть и печальная, но искренняя улыбка. – Да, Биаджио. Я спасу его. Этот странный разговор дал новые силы на сражение. Теперь журналист окончательно смог понять, в чём дело. А этот подарок стал тем самым вспомогательным ключом, благодаря которому у Линча появились новые шансы на победу в этой нескончаемой войне. Он знает, какой бы абсурд вокруг не творился, это всё чистая правда. Вещи становятся всё безумнее и безумнее с каждой секундой. Время на таймере слишком быстро уходит, а это значит лишь одно – надо действовать быстро. «Хм... Мой братец всё-таки решил вступить в эту битву, причём на стороне этого журналиста... Забавно! Новый игрок на этом поле, но и новый враг, до которого я не смогу дотянуться... По крайней мере, на данный момент. Хех... Ну ничего. Как только я одолею свою главную проблему, то я достану и тебя, Биаджио... Хе-хе... Джон, Джон, Джон... Большое спасибо тебе за помощь. Если ты приведёшь меня к победе, то я обязательно отблагодарю тебя по достоинству! Я позволю тебе стать своим верным слугой! » Прошу вас, быстрее. Кто-нибудь... Джейн, Ник... Линч... Помогите мне... Это не я... Это больше не я... Освободите... Меня... Прошу... Я больше... Не могу... Держать... Его...