Confident

      Думать об окружающих людях, когда ты в полнейшем заебе, почти физически больно. Думать в принципе в таком состоянии — малоприятное и энергозатратное мероприятие. Поэтому обычно Тэхен старался не заебываться и давать себе время на отдых под банку пива. К сожалению, в этот раз он движется по плану «не думать». Но тоже под пиво, хотя бы это радует.       Юнги после конференции как ветром сдуло, он даже не помог прибраться, только бросил, что потом завалится в гости. Тэхен спал весь вечер, когда друг шумно затарабанил во входную дверь, и младший брат заставил альфу отодрать себя от кровати и своим гостям открывать самостоятельно. Конечно, когда он увидел у Юнги в пакете жестяные банки с пивом, то даже предложил потусить всем вместе в гостиной, пока родителей нет. Думал, ему перепадет баночка. Наивный. В гостиной-то они расположились, но мелкий был послан, и даже не Тэхеном, а Юнги, и теперь надутый сидел в кресле, уткнувшись в телефон. Старшие альфы молча пили свое пиво: Тэхен старался ни о чем не думать (даже о том, где несовершеннолетний старшеклассник достал алкоголь), а Юнги в принципе не нужна была компания в таком деле (но Тэхену об этом знать необязательно). По телевизору шла какая-то муть, но хоть так создавалось впечатление непринуждённой посиделки, а не поминок.       — Чувак, по шкале от одного до «пиздец как» насколько ты заебан? — интересуется аккуратно Юнги, когда Тэхен не двигается уже пару минут.       Альфа отмирает и делает глоток пива, прежде чем посмотреть на друга краснючими глазами под стёклами очков.       — Юнги, ты ахуеешь от такого числа, — и в его голосе друг действительно слышит эти миллионы миллиардов единиц усталости. — Но я рад, что это все было не впустую. Теперь можно ничего не делать, пока в универе не начнутся пары.       Юнги морщится и Тэхен расплывается в довольной улыбке.       — Сраные олимпиадники.       Мечтой поступить в Национальный университет Тэхен болел со средней школы, когда впервые оказался там на экскурсии. Много и усердно работал, забил на все прелести подросткового возраста, не пил за гаражами и не курил под лестницей. И вот, наконец, после очевидной победы на научной конференции, он будет зачислен в университет на бюджетное место и получать повышенную стипендию. А это значит, что на подработку времени можно будет не тратить — следовательно, хорошая учёба, затем хорошая работа и бум, он успешный учёный.       — Хороший план, — меланхолично отзывается Юнги, уставившись в никуда. А потом переводит взгляд на подростка, что молча сидит в телефоне. — Погоди, мелкий же тоже участвовал, у вас это семейное? Сокджин-а, ты тоже собрался себя так зашугать?       Альфа в ответ фыркнул и покачал головой.       — Хён, я не хочу впервые взять омегу за руку в тридцатник, — младший Ким ехидно смотрит на злобно зыркнувшего на него брата. — Понимаете, омеги любят умных парней, и я собираюсь взять от жизни все. Это лицо заслуживает, чтобы на него присели как можно скорее.       Юнги давится пивом и проливает немного на диван. Хорошо, что родителей нет дома, иначе по заднице получили бы все. Тэхен не знает, спермотоксикоз у его брата на фоне полового созревания или он по жизни такой отбитый.       — Пиздюк, тебе четырнадцать, — хмурый Ким бросает в Сокджина диванную подушку. — Угомони свои таланты, я переживаю за омег в твоём классе.       — А лучше бы переживал за омег в своём, хён, — Джин показывает ему язык и Тэхен бы обязательно устроил потасовку, будь у него энергии побольше.       Зато вот Юнги, друг называется, сидит поближе и ударить его Тэхен может попробовать, если тот не прекратит ржать.       — Прости, брат, — Юнги шмыгает носом под осуждающий взгляд. — Но как же твой малой чертовски прав.       Альфа мрачным пятном сидит на диване, поджав по себя ноги, и хлебает пиво. Слабый алкоголь быстро развозит уставший организм. Становится уже как-то все равно, что происходит вокруг, кто там верещит под ухом и о чем. Хочется простого человеческого «проспать трое суток» и чтоб никто не трогал. В глазах уже плывет, и голова становится тяжелой…       — Тэхен, не спать! — гавкает рядом Юнги и Тэхен подскакивает и проливает пиво на домашнюю футболку. Ну все, теперь точно пиздец всем.       — Бля, мама теперь по-любому почует, — тянет Сокджин, поджав губы, пока Юнги ржет, как падла, над замершим с пустым взглядом Тэхеном. Мелкий решает использовать возможность. — Ну, щас терять уж точно нечего, — пожимает он плечами и проворно хватает со стола банку пива, сразу к ней присасываясь.       Юнги начинает смеяться еще громче, глядя на крайне заебаное лицо друга, который даже не пытается остановить мелкую пиявку. Если подумать, то это уже начинает напрягать. Тэхен, когда не пялится в учебник, довольно шебутной, шутки выкупает, и вообще добрый чел, позитивный. Но последние несколько недель от него не то, что улыбки не дождешься, он одним взглядом будто молнии в зад посылает.       — Тэ, у тебя в последнее время эмоций не больше, чем у камня, — Юнги хлопает замычавшего, но и единым мускулом не пошевелившего Тэхена по плечу. Мин закатывает глаза. — Брат, тебе надо расслабиться. Выбросить из головы все мысли об учебе, покуролесить, понимаешь?       Тэхен открывает ранее прикрытые глаза и бездумно смотрит в телевизор. Он, конечно, считает, что ему достаточно просто от души выспаться и посмотреть пару новых аниме — вот что он называет настоящим релаксом. Юнги же так не думает. Когда альфа говорит, что кому-то нужно встряхнуться, это, как минимум, значит прыжок с парашютом, ночь в обезьяннике или хождение по углям. Но Тэхен ему эти варианты озвучивать не спешит, не дай Бог Юнги понравится.       — Хену просто нужно найти омегу, — бросает в воздух Сокджин, громко икнув. — Конечно он будет вести себя, как говно, со звенящими яйцами.       Тэхен все же хватает с дивана подушку и пуляет ею в младшего брата. Тот возмущенно верещит и бросает ее обратно, но промахивается, у него от пива прицел сбит. Попадает он подушкой в задумчивое лицо Юнги.       — Отличная идея, мелочь.       Теперь глаза закатывать очередь Тэхена.       — А меня вы спросить не хотите? — интересуется он, прикрыв лицо руками. — Мне не нужен омега.       — Так, тихо, — Юнги достает телефон из кармана джинсов и открывает какао. — Быстро мне аккаунты всех своих бывших: определим твой типаж и почему он хуйня.       Тэхен раздраженно выдыхает и грозно смотрит на младшего брата, который ехидно ухмыляется, подперев голову рукой. Уж мелкий паршивец-то все про своего хена знает. И иногда Тэхен жалеет, что все-таки не утопил его в семь лет в детском бассейне.       — Чувак, я не хочу омегу, — повторяет с нажимом Ким, взяв последнюю банку пива. Юнги на секунду тормозит и перестает что-то искать в телефоне. Он переводит подозрительный взгляд на друга.       — Так это… Давай альфу тебе найдем.       Сокджина прорывает на дикий смех. Тэхен пялится на Мина немигающим, ахуевшим от жизни взглядом. Это не то, чего он ожидал.       — Юнги…       — Не-не, брат. Я все понимаю, — тот успокаивающе хлопает друга по спине. — Это будет сложнее, но найдем мы тебе альфочку. Я бы себя предложил, брат, но мне огромные двухметровые мужики не нравятся, прости. Нет, брат, ты, конечно, секси и все такое…       Тэхен зарывается пылающим лицом в ладони и трет щеки.       — Пиздец, чувак, остановись, — обрывает он несвязные убеждения, что дело не в нем. — Я не по альфам.       Юнги громко, облегченно вздыхает и валится на диван. Он-то уже успел себе придумать, что друг давно в него втюрился, поэтому не заводит отношений и втайне страдает от своей гейской влюбленности.       — Брат, в чем проблема тогда? — спрашивает вдруг серьезно Мин.       Тэхен отворачивается, пряча краснеющие щеки. С альфами из своей нынешней компании он дружит два года, с тех пор как их семья переехала в столицу из Тэгу. Они были довольно близки, но Тэхен никогда не распространялся о своей личной жизни; такое он обсуждал только с братом. Как-то несолидно было говорить своим друзьям, у которых уже были отношения, что с омегами он последний раз держался за руки в детском саду во время хоровода.       Юнги его смятение снова интерпретирует по-своему.       — Брат, — он делает мрачную паузу, глядя из-под растрепанной светлой челки. — У тебя дисфункция?       Ну это уже перебор.       Тэхен начинает ржать вместе с братом, который сполз с кресла на пол.       — Нет, с членом у меня тоже все в порядке, — Ким зачесывает назад волосы и поджимает губы, думая, как бы рассказать и не остаться лохом в глазах друга. — Просто…       Сокджин очередную догадку ждать не собирается и решает вывалить всю информацию скопом:       — Хен, Тэхен-хен просто нецелованный девственник и с омегами дела не имел, — младший альфа облокачивается, лежа на полу, на кресло и прикрывает хмельные глаза. Голос его становится все тише и медленнее. — А они же щас все таки-и-ие. Им подавай о-опытных альфачей. А хен у нас ла-а-андух.       Юнги внимательно слушает, а потом переводит осуждающий взгляд на сжавшегося друга. И он думал, что его друзья засмеют его за это? Ну точно ландух.       — Тэхен, — твердо зовет он и ждет, пока альфа на него посмотрит виноватыми глазами. — Ты же понимаешь, что это нормально?       Ким смотрит побитой собакой, того и глядишь заскулит. Он мелко кивает и взгляд Мина смягчается. А потом возмущается.       — То есть все вот это, — обводит глазами тело, которое впечатляет даже одетое в свободную домашнюю футболку. — Никто и никогда? — Тэхен кивает. — Как много они потеряли, брат. Слушай, ну теперь я чувствую себя обязанным найти тебе омегу.       Тэхен обреченно вздыхает. Но, тем не менее, судьбу свою решает принять. Точнее, молча надеется, что на трезвую голову энтузиазма у Юнги будет поменьше. Но он все равно не отвяжется, это Ким уже успел понять за все то время, что они знакомы. Тем более, никто ведь не заставит его встречаться с омегой, который ему не понравится.       — Ладно, пошли, поможешь мелкого уложить, — они наконец замечают Сокджина, который шумно сопит прямо на полу, приобняв свою первую банку пива.

***

      — Давай, раскладывай.       Омеги расположились на пушистом ковре в комнате Чонгука. Когда надежды не остается, то приходится прибегать к крайним мерам. Даже если эти меры на первый взгляд кажутся глупостью.       Глупость — это мягко сказано.       Чонгук сидит весь вечер надутый. После конференции он помогал убирать спортивный зал, а потом еще и отсидел целых четыре урока, потому что из-за важных гостей в школе занятия начались позже. Поэтому домой он пришел поздно, уставший, голодный, но, тем не менее, на душе оставался приятный осадок. У Тэхена красивая улыбка. Чонгук надеется, что скоро он сможет еще раз ее увидеть.       Дело уже даже не в дурацких гаданиях, он уже не надеется, что сможет заполучить альфу как свою пару.       Нет, ну… Конечно, он надеется — они были бы красивой парой. Но сегодняшний день что-то в нем изменил.       У Тэхена глаза сияли, когда он работал. Омега еще не видел кого-то, кто настолько был бы увлечен своим делом. Сегодня и правда творилось что-то волшебное. Хосок готов его волшебное настроение поддержать.       Поэтому сейчас старший омега перебирает одной рукой колоду карт таро, а второй прижимает к полу маленькую толстую книжечку с пояснениями.       — Я думал, ты уже научился делать расклады без подсказок, — бросает Чонгук, накручивая прядь волос на палец. Он лежит на спине, забросив ногу на ногу, и рассматривает на потолке переливы от разноцветной лампы, проецирующей космические рисунки. — Сколько раз ты вообще это делал?       — Ну… Возможно, это во второй, — осторожно говорит Хосок и смотрит на омегу. Тот только глаза закатывает и тяжело вздыхает. Хосок наконец отбрасывает книжку на кровать. — Хуйня какая-то, ниче непонятно.       Он недовольно поджимает губы, глядя на ждущего чего-то Чонгука.       — Давай загуглим? По-любому мы не одни такие, — предлагает младший, пожимая плечами.       Хосок укладывается рядом на ковер и тоже начинает рассматривать туманности на стенах и потолке. Но лежит совсем недолго, а резко переворачивается на живот и хватает телефон. Сдаваться это точно не в его стиле, а когда на кону стоит личная жизнь его мелкого друга, то тут вообще говорить не о чем — Чон Хосок из-под земли ему этого слепошарого альфу достанет.       — Есть идея получше, — загадочно тянет он, открывая ТикТок.       Чонгук тоже ложится на живот и заинтересованно заглядывает в экран. Хосок принимается быстро листать рекомендации, не глядя на видео, пролистывает даже все эдиты с Педро Паскалем, безжалостный, и лайки не ставит, чтобы потом пересмотреть.       — Что ты ищешь? Не легче через поиск?       — Нет, все должно быть по воле судьбы, — ворчит омега в ответ и даже язык прикусывает. Наконец он восторженно пищит, — Нашел!       Нашел…       …прямой эфир гадалки?       — Да ты точно ебнулся, — раздается рядом неверящий шепот и младший наблюдает, как Хосок открывает комментарии и пишет:       «Чонгук 16, Тэхен 18, будут ли вместе?»       Сообщение быстро улетает в чат и Хосок ждет ответ. Друг смотрит на него со скептической улыбкой, подперев голову рукой. Женщина среднего возраста говорит с сильным акцентом и очень быстро перебирает в руках карты. Хосок замечает насмешливый взгляд и уже хочет возмутиться, как из динамика раздается знакомое имя. Почти.       — Че… Чунгук, шестнадцать, Тхэхен, восемнадцати, будут ли вместе, — она быстро выложила перед собой три карты и омеги замерли в ожидании. Верь не верь, а в такие моменты у кого угодно яйца подожмутся. — Да.       Лица омег резко одинаково вытянулись, и они уставились друг на друга.       — Слышал? — пропищал Хосок в восторге.       — А ты слышал? — со счастливой улыбкой прошептал младший, но она быстро растаяла. — А ты уверен, что мы можем доверять цыганке из ТикТока?       — Да она ж не инфоцыганка, а обычная, конечно можем! — друг подскочил и улегся на закряхтевшего Чонгука. — Я знаешь сколько историй читал, это реально работает.       Младший сжал его в объятиях и погладил по волосам. Он любит в друге эту очаровательную непосредственность, слабоумие и отвагу. Других вариантов у него нет, а тут вроде как проверенная информация. Да кто вообще картам не доверяет? У Чонгука вот только не совпало в прошлый раз, но у всех остальных все работает.       Омега задумчиво перебирает волосы Хосока, что притих у него под боком, довольный собой и своими идеями. Какое-то время они тупо пялятся в переливающийся потолок, думая каждый о своём.       — Гук-и? Ты не заснул там? — нарушил приятную тишину Хосок.       Тот хмыкнул в отрицании.       — Заснешь тут, когда во сне только и делаешь, что видишь кошмары с физиком в главной роли. К сожалению, не с Тэхеном.       — Ну, с Кимом это бы точно не кошмары были, — тянет многозначительно Хосок и лыбится. Чонгук мгновенно вспыхивает и лупит друга ладонью. — Ой, ну ладно тебе, тоже мне, святой девственник. Я видел твою коллекцию БДСМ-фанфиков по Геншину, маленький извращенец.       — Ты не понимаешь, я читаю ради сюжета, — возражает Чонгук, спихивая с себя Хосока и задирая вверх ноги. Так лучше думается.       А подумать есть о чем. Например, о контрольной, которая нагрянет уже со дня на день, а он тут ведёт переговоры с лидерами мнений из ТикТока в лице гадалки с таро. Может у неё и ответы на контрольную узнать? А что, молния два раза в одно место не бьёт, второй раз проебаться как в прошлом году с ответами на тест по химии он не сможет. Если, конечно, Чонгук не человек-громоотвод и молнии не собираются шарахать его в темечко до конца жизни, пока, наконец, не добьют.       — Бля, ну и что с Ваном делать? Опять завалю контрошу, и он точно маме нажалуется. — внезапно плаксиво тянет омега и закрывает лицо руками, растирая щеки. — А она и так решила, что у меня депрессия после рева вчера вечером.       Теперь спокойно валяться на ковре уже не получается, а тревожно лежать Чонгук не может, поэтому подрывается с пола, зачем-то дотянувшись до стола за учебником по физике. Как будто он что-то в нем поймёт. Как будто он его вообще открывать сейчас будет! Ну кто ж себе так вечера субботы портит. Точно не Чонгук.       — А сейчас что, утро дня контрольной? Чего ты так рано всполошился? — зевая протянул Хосок и схватил свою банку колы, стоящую рядом на полу.       — Да я если бы за полгода до этого начал готовится, все равно нихуя бы не успел. А теперь остаётся реально только на Господа Бога надеяться. Или на то, что я умру до этого «часа икс» и не будет никакой контрольной.       Хосок даёт ему болючий подзатыльник, чтобы думал, что языком мелет, и отбирает учебник. Пролистывает немного первые порисованные прошлыми владельцами страницы и хмыкает. Чонгук имеет привычку не рисовать на полях, а наоборот стирать чужие каракули, ворча себе под нос при этом, а тут вон даже член кто-то нарисовал, а омега сразу не ликвидировал непотребства. Похоже, кое-кто не часто открывал учебник.       — Ну что тебе тут не понятно? Давай разберём сами, хули делать, — предлагает Хосок, открывая оглавление, чтобы найти нужный раздел, который, по-хорошему, должен у Чонгука от зубов отскакивать уже в понедельник.       Пока у Чонгука отскакивают только любые упоминания физики от черепушки. Лимит теории физики был достигнут в его голове образом Ким Тэхена ещё год назад.       Только Ким. Всё. Больше трех букв не переваривает.       — Думаю, с нашими знаниями мы щас сделаем только хуже, — вздыхает Чонгук тоскливо.       — Тогда давай не сиди, а бери за щеку и не теряй время.       Чонгук морщится на такую грубую формулировку. Ну это вообще не романтично. Он бы предпочёл сказать: «Тренироваться делать любимому альфе приятно, чтобы при личной встрече ничего не откусить». Хосок бы его озабоченным романтиком назвал, поэтому вслух Чонгук ничего не говорит.       — У тебя сейчас два пути: либо грызешь физику, либо сосешь физику. — Хосок сам хрюкает со своей шутки и поднимается на ноги. — В любом случае, от созерцания сего действа прошу меня уволить, плакать, глядя на это жалкое зрелище, не хочется, что бы ты ни выбрал.       Хосок собирает в рюкзак свои карты, прихлебывая колой по пути, делая вид, что наигранных таких же громких шмыганий сухим носом Чонгука он не слышит.       — Давай, в общем, подбирай сопли, бери волю в кулак, не тяни кота за яйца, потяни уже за них Кима.       Лицо Чонгука в моменте кривится так, будто ему в рот напихали кучу кислого мармелада. Ну что за человек Хосок — ни стыда, ни совести.       — Да фу, перестань, — плюётся младший омега.       А Хосока уже не остановить, этот генератор хуевых шуток на чонгукову голову теперь будет работать бесконечно, пока он либо не сдаст физику, либо не выйдет замуж за Тэхена, хотя и то, и другое пока одинаково недостижимы на горизонте событий. Но Чонгук ведь упорно работает. Пока будет работать мозгами, если там ещё что-то осталось, хотя по ощущениям у него сейчас в голове только опилки да члены и никаких формул по физике. Ситуация печальная.       Хосок шлепает его на прощание по заднице, приговаривая «давай, визуализиуй», и оставляет со своим горем один на один.

***

      Ох, Господи помилуй. Перекрестился и погнали.       Хотя, наверное перед таким делом креститься как-то не по-христиански.       Чонгук тяжело вздыхает, но внутри уже зарождается какое-то почти восторженное предвкушение. Не дай Бог этот позор не сработает, он убьёт и Хосока, и омегу из Тиктока, и сраную гадалку.       Как там было сказано? Лечь, расслабиться и легко и непринуждённо мысленно пососать член. Отлично! Чонгук садится в кресло-мешок, расслабляется…       Нет. Сидя не получается, поэтому он идёт к кровати и падает уже на неё, расслабляя все мышцы в теле. А потом резко раскрывает глаза и подрывается к двери, поворачивая замок. Мама, конечно, без стука врываться не станет, но Чонгук не уверен, что будет в адекватном состоянии с такими-то экспериментами, чтобы сказать ей что-то внятное, если вдруг захочет заглянуть.       Он тушит основной свет, оставляя только свой космический ночник (к силам вселенной все-таки взывать будет). Телефон ставит на беззвучный, чтобы Хосок не вздумал отвлекать своими ублюдскими шуточками, ложится наконец и прикрывает глаза, сложив руки на животе.       Нет! Надо же не на животе. Надо представлять, что держишь любимого за запястье. Представить проще, если максимально приблизить реальность к мыслям, поэтому омега шарит рукой по постели в поисках чего-нибудь, что можно сжать и находит хвост плюшевого кота. Вполне себе запястье, правда, раз в десять уже, но это детали, остальное он додумает.       Чонгуку думается, что мало сосать просто какой-то член, думая о любимом. Ну. Надо же этому самому любимому удовольствие доставлять, следовательно, картинка должна быть правдивой.       Самая стыдная мысль в жизни Чонгука (ха, как будто раньше он об этом не думал): ну и какой член у Ким Тэхена? Альфа такой высокий и красивый. Наверняка в штанах у него вещь такая же приятная как и он сам.       У него длинные пальцы. Чонгук представляет, как кончиками своих оглаживает тыльную сторону большой ладони, проводя по выпирающим венам на песочной коже, потом осторожно ныряет рукой в чужую, где его миниатюрная ладошка полностью скрывается, и Тэхен мягко сжимает её, поглаживая большим пальцем.       Уже от такого невинного контакта у Чонгука в животе летают просто какие-то бабочки-переростки, перекручивая все внутренности. В затылке приятно теплеет и на губы просится улыбка.       Кстати, губы у Тэхена вечно иссушенные, но все равно пухлые и красивые. У него есть дурацкая привычка прибивать Чонгука к любой поверхности тем, что постоянно их облизывает, от чего они сохнут ещё больше. Наверно, он бы так же облизывал губы, стоя в миллиметрах от лица Чонгука, готовясь его поцеловать.       Если бы их руки были в таком положении, то, вероятно, они находились бы очень близко друг к другу. Скажем, сантиметрах в двадцати, не больше. Чонгуку бы понравилось быть так близко, но хотелось бы ещё ближе. Поэтому он мысленно делает маленький шажок вперёд, вжимаясь носом в чужие ключицы и грудью в тэхенов торс. Он вдруг слышит, как просто сумасшедше громко и быстро колотится сердце, запоздало понимая, что это его собственное.       Кожа у Тэхена гладкая и смуглая, без единого изъяна, пахнет любимым зелёным чаем. Чонгук вертит головой, чувствуя под щекой мягкую ткань подушки, и представляет, что это вязаная кофта Тэхена, какие он обычно носит.       Альфе бы понадобилось наклониться, чтобы оказаться напротив лица Чонгука, даже если тот привстанет на носочки. Он мысленно так и делает, чтобы быть к его лицу близко-близко, ощущая тёплое дыхание щеками и губами.       Снова губы. Губы у него такие… Наверняка немного шершавые, но очень мягкие, чуть влажные, потому что снова только что прошёлся по ним языком, больше всего на свете желая поцеловать омегу. Он бы точно так думал, поднимая руку, чтобы погладить румяную щеку, прикрытое веко, заправить пряди за ухо, а потом почти невесомо прижаться губами к чужим, так, что током прошибает, и Чонгук дёргается, чуть не вырывая руку, но её сжимают крепче, не отпуская.       Очень легко представить, что Чонгук был бы напористее, сразу бы всем телом прильнул и попытался поцелуй сделать настойчивее, потому что любви в нем столько, что он Тэхена боится сожрать от переизбытка чувств. Альфа же куда спокойнее него, он улыбается и тихо смеётся, пока его свободная рука ощущается то на талии, то на плечах, то где-то в волосах.       Чонгук и сам пальцами ныряет в чужие каштановые кудри, сминая их в кулаке, пока его губы сминает альфа. Отпускает пряди, снова сжимает и так постоянно, поглаживая всю голову. Странно, но он не чувствует под пальцами дужки очков, и они же не мешают ему Тэхена целовать. Он, наверное, мало что из-за этого видит, зато Чонгук старается, чтобы много чувствовал.       Омега неосознанно прижимается тазом крепко к бёдрам Тэхена, вспоминая урывками, что так нужно. Ему что-то нужно было сделать. Что там было?..       Ах, да. Точно.       Младший отпускает порядком повлажневшие губы Тэхена, чтобы прижаться через секунду к щеке, потом к подбородку и мягко перейти к шее. Альфа не препятствует, только выпрямляется и чуть поднимает голову, а Чонгук утыкается носом под подбородок, пытаясь надышаться ароматом зелёного чая, но не получается. Он то и дело ускользает от него, такой эфемерный и слабый, что на глаза наворачиваются слезы. Ему мало Тэхена. Так мало, что его начинает потряхивать, когда он трется щеками об его одежду и шею, оставляя свой запах, чтобы альфа пах хоть чем-то.       Омега отрывается от тела напротив и осторожно пробует опуститься на колени, проводя рукой следом за собой по телу Тэхена, пока не натыкается на кожаный ремень на брюках. Чонгук высвобождает вторую руку и каким-то образом быстро расстегивает ширинку, даже сам не понимает как, будто все делается само, за него.       Он мнется пару мгновений, тяжело задышав, не решаясь запустить руку дальше, под ткань белья, где, он уже знает, скрывается возбужденный член. Тянет другую вверх и на этот раз хватает альфу за запястье, а тот выворачивает пальцы и в ответ заботливо сжимает его.       Чонгук всхлипывает еле слышно и все-таки осторожно прикладывает ладонь к твёрдой плоти через ткань боксеров. Пугается сначала, когда вслепую ощупывает и понимает, что он и правда большой. Ему нужно очень постараться.       Он трясущейся рукой опускает боксеры, высвобождая член, который наверняка красный, влажный от смазки и требующий ласки. Проверять Чонгук не решается, глаза открывать боится. Откроет — и все рассеется.       Тэхен низко мычит, когда младший обхватывает горячую, просто пылающую плоть ладонью и поднимается чуть выше на коленях, чтобы пристроиться аккуратно и прижаться ртом к головке. Она чуть раздвигает влажные губы, и Чонгук тут же сам их размыкает и пропускает её в рот.       Гладкая кожа на вкус почему-то тоже отдаёт зелёным чаем, и Чонгук непонимающе хмурится. Но его отвлекают длинные пальцы, которые зарываются в волосы, на что омега усерднее лижет и посасывает головку, а потом пропускает ствол глубже в рот, пробуя заглотить побольше.       Тэхен блаженно стонет, но звук до Чонгука долетает будто издалека, какой-то размытый и невнятный, хотя вот он, его альфа, возвышается над ним, держит за руку и гладит мягко и благодарно голову. Омега пробует насадиться ещё глубже, и это поразительно, но получается. Он пропускает член в глотку и даже не борется с рвотным рефлексом, принимая теперь по самое основание. Он может свободно дышать, хотя горло заполнено чужой плотью, у него не болит и не затекает челюсть, и от всего процесса он начинает получать нешуточное удовольствие. Всё оказалось так просто!       Как же сильно его наебывали во всех сотнях манг и фанфиков.       Он сам весь горит от возбуждения, но обе руки заняты, чтобы прикоснуться к себе, поэтому низ живота и собственный член ноют от неудовлетворения. Хочется, чтобы Тэхен прикоснулся к нему прямо сейчас, но он ни за что не даст ему отстраниться и потерпит любое зверское перевозбуждение, чтобы его альфа почувствовал себя хорошо.       Чонгук все ещё держит веки плотно сомкнутыми, но воображение живо рисует, как Тэхен выглядит, пока его омега стоит перед ним на коленях. Он тяжело и шумно дышит, иногда сжимая зубы, а иногда наоборот их размыкая. Он закатывает глаза и запрокидывает голову. Он смотрит из-под опущенных век, чёрными глазами сверкает под стёклами очков, наслаждаясь хрупким видом.       Чонгук уже чувствует, насколько тот близок к финалу, поэтому напрягается всем телом, насаживаясь старательно. Его всего скручивает от удовольствия, он ногтями впивается в запястье альфы, внезапно вдруг слабо прикусывает тонкую кожу члена, а потом Тэхен стонет так ярко, что омега выпускает изо рта ствол и чувствует влагу, но… Не на губах и не на языке.       Он шевелит пальцами свободной руки и ощущает влажную липкость на ней. Хмурится и медленно открывает глаза, а перед ними…       Его комната?       Он опускает поплывший взгляд вниз и обнаруживает собственную руку у себя в штанах, покрытую семенем и смазкой.       Вот это приплыли. Так это все был сон?       Тело все ватное и чуть подрагивающее от оргазма, поэтому встать он даже не пытается. Просто лежит и рефлексирует, пока обманчивая дымка вокруг отпускает его. Видимо, он задремал, пока так старался представить перед собой Тэхена, а воображение дорисовало все за него. Поэтому ему было так легко дышать, мышцы не болели, а сосал он так резво, будто всю жизнь только этим и занимался. Но ведь все было так реально и ярко…       Тэхен обязан на нем жениться после такого, чтобы в реальности мягко целовать, обнимать и улыбаться. Чтобы Чонгуку не было так паршиво открывать глаза и понимать, что все это он придумал сам.       Но отчасти он, конечно, в восторге. Не терпится попробовать теперь по-настоящему. Но, судя по тому, как у него продвигаются дела, случится это лет через пять и, возможно, без согласия Тэхена.

«кротовуха»

Ну…

Я типа все

«ласковый май» Ну что, маленький извращенец Вкусный был леденец?

«кротовуха»

Почему всякую хуйню придумываешь ты, а извращенец я

«ласковый май» Потому что ты на эту хуйню соглашаешься

«кротовуха»

Ты очень настойчив.

«ласковый май» А ты каким был?? Высосал из ботана своего всю душу?

«кротовуха»

Я тебя щас в чс кину

«ласковый май» Да ладно, малышка Поделись с любимым хеном

«кротовуха»

Уверен что хочешь знать такие интимные подробности?

И не называй себя моим хеном

«ласковый май» Ну мы же должны обсудить член твоего мужика Это святое Вдруг тебе не понравилось

«кротовуха»

Да ахуеть

Я думал меня разорвет

Во всех смыслах

Но все ок

Вошло гладко

ПРОШЛО*

«ласковый май» ХАХАХАХХХАХАХХА Пиздец Я помню какую мангу ты читаешь Не удивительно что ты напридумывал как Ким пощекотал тебе членом стенки желудка

«кротовуха»

Боже

Ты отвратительный

Даже хуже чем все законы ньютона

Которые я блять иду учить

«ласковый май» Давай друг мой хуесос Удачи

«кротовуха»

Сучара

Больше всего на свете жду момента когда ты найдешь мужика

Пизда тебе тогда

«ласковый май» Я тоже тебя люблю<3