Confident

Coldplay — Adventure of a Lifetime

      — Ребята, давайте грузитесь быстрее, у нас время не резиновое!       Эти крики уже порядком Чонгука утомили: он спал от силы часа два, и то постоянно просыпался, потому что боялся проспать будильник на пять утра. И еще жутко нервничал.       Всю предыдущую неделю он провел в безумных сборах в поездку в Пусан, куда каждый год ездит выпускной класс их школы. И вот подарок это судьбы за то, что он такой хороший, или это потом ему аукнется — он едет вместе с ними. Еще конечно несколько человек из его класса, но это не важно       Самое главное — едет он, и едет Тэхен.       Какое-то божье благословение. Чонгук вдруг стал любимчиком судьбы?       Собрать все свои лучшие луки не получилось — отдых предполагается активный, но это не значит, что он согласен ходить, как чушка, когда его почти-парень слоняется рядом. Они с Хосоком перерыли гардеробы друг друга, в итоге уместив всю одежду, косметику и прочую самую нужную именно в эти четыре дня ерунду по двум небольшим чемоданам. Выглядит вполне непринужденно.       Всю подготовку к весеннему фестивалю пришлось на время поездки прервать, но, что удивительно, вечно везде не успевающий и орущий Хосок сказал, что ничего страшного не произойдет, если они немного отдохнут.       Подозрительно, но да ладно.       Теперь на часах начало седьмого, прошитые энтузиазмом школьники толпятся вокруг здоровенного серого автобуса, раздражая Чонгука все больше, но он смиренно ожидает, пока все разойдутся, и он сможет уложить свой чемодан в багажный отсек. Он тут не молодеет, вообще-то, а еще ужасно хочется наконец залезть в автобус и вырубиться на ближайшие четыре часа.       Еще и Хосок слинял в магазин, потому что именно сейчас в автобусе он умрет без своих сраных крекеров с морской солью, а младшего с ним учитель не отпустил.       — Чонгук? Привет, — сбоку раздается знакомый голос, и омега резко поворачивает голову к своему однокласснику. Минхо улыбается слишком довольно для шести утра, и омеге хочется поморщиться.       Собственно, это он и делает. Нечего его своей радостью с утра пораньше раздражать.       Альфа на это усмехается, оценивая в целом помятый вид, недовольно сложенные на груди руки и надвинутый на глаза капюшон толстовки. Даже рюкзак, свисающий с одного плеча, выглядит как-то устало.       — Уйди, ты слишком энергичный, — Чонгук слабо толкает одноклассника в плечо, отворачиваясь.       Он оглядывается вокруг в поисках хотя бы сраного Юнги, рядом с которым может быть Тэхен. Он же не зря с утра не поленился сделать комплексный уход за кожей, чтобы без макияжа сиять не хуже звездочки.       — День тяжело начинается? Обычно ты приветливее, — тянет Минхо, засмеявшись, и поднимает руку, чтобы стянуть с омеги капюшон.       Тот уворачивается, делая шаг назад, и плечом впечатывается во что-то явно большое и находящееся в движении, сразу поворачивая голову, когда чувствует на плече мягко сжимающую руку. За спиной, держа в свободной руке лямки дорожной сумки, стоит робко улыбающийся Тэхен.       — Осторожно, — говорит он этим своим неебическим низким утренним голосом, так что у Чонгука мурашки бегут во всех мыслимых и немыслимых местах, и убирает с плеча тяжёлую ладонь. — Я тебя искал. Давай чемодан, я загружу.       Омега не успевает поздороваться, что-то ответить, забывает про одноклассника, который вроде как с ним попытался разговор завести, только мычит что-то похожее на согласие и смотрит, как Тэхен скрывается с их вещами где-то у автобуса.       Влюбленный вздох сам лезет из легких, где как будто бы цветы распускаются. Он даже руку к груди прикладывает, чтобы проверить не вырвались ли они еще оттуда. Настроение улучшается, птички поют, воздух становится чище. И вкуснее. Особенно, когда в нем пахнет весенней свежестью и зеленым чаем с мятой.       Сзади раздается неловкое покашливание. Ох, точно.       — А, так что ты хотел? — Чонгук резко оборачивается к альфе, прищурившись.       — Да я просто… Поболтать, — Минхо неловко почесывает затылок, выцепляя среди школьников лицо Тэхена, который уже лавирует в толпе обратно. — Я, если честно, и не надеялся, что ты поедешь. Думал будешь все выходные к фесте готовиться.       Чонгук пожимает плечами, поправив лямку рюкзака, чтобы не спадала.       — Отдыхать ведь тоже нужно, — альфа понятливо мычит, закивав.       Тэхен в этот раз подходит куда более аккуратно, засунув руки в карманы бомбера. Он у него темно-синий, с белыми буквами, воротником и манжетами. Красивый. В голове Чонгук делает себе пометку, что эту вещичку он сопрет у своего мужика в первую очередь.       Губы сами растягиваются в улыбке от вида сонного утреннего альфы. Его хочется обнять, пригреться и заснуть вот так уютно, пока не выспятся (очень надолго).       — Ладно, я пойду, нужно еще место занять в автобусе, — Минхо очень быстро находит отмазку, чтобы не стоять неловко третьим лишним, за что Чонгук ему благодарен. Но напоследок альфа все равно говорит, прочистив горло, — я очень рад, что ты поедешь.       Чон вежливо улыбается и кивает, не сразу обрабатывая, что именно ему сказали. Да оно и не важно. Он слишком увлечен теплыми глазами Тэхена, который стоит рядом молча, делая вид, что, вообще-то, чужие разговоры не слушает.       Но что-то в его взгляде неуловимо меняется, когда он спустя пару мгновений смотрит вслед уходящему альфе, но Чонгук совсем не в состоянии думать о… Да вообще ни о чем. Особенно когда рядом стоит Тэхен, который вкусно пахнет и наверняка тёплый, как печка — то, что доктор прописал, с утра пораньше.       — Ну это издевательство какое-то, где их носит? Хосок уже должен был вернуться. А Юнги где? — спрашивает Чон, будто ему вообще интересно, где этого непутевого носит.       — Угадай, — фыркает альфа, закатив глаза. — Курить сбежал, но попросил подождать у автобуса, чтобы одному слишком палевно не заходить.       Чонгук, хмыкая, стягивает капюшон, его волосы рассыпаются по щекам, и он спешит встряхнуть головой, чтобы их поправить. Потом, не долго думая, чтобы не отказаться от этой затеи, делает пару шагов к альфе, который забавно щурится, поправляя очки, словно слепой котенок, выискивая взглядом друга.       Тэхен и правда как большой тёплый мишка. Чонгук в этом убеждается, когда прижимается виском к чужому плечу, обнимая за локоть руку, спрятанную в кармане.       — Так спать хочется, — говорит омега, пряча зевок в мягкой ткани чужого бомбера. — Кто придумал вставать в поездки в такую рань, я не понимаю.       Он не даёт Тэхену опомниться или оттолкнуть себя (чего тот, конечно же, не сделал бы), просто притирается к его руке, прикрывая уставшие глаза, и, сука, мечтает посмотреть сейчас на выражение его лица. Потому что, судя по тому как тот замер, словно кролик в хватке удава, и заколотилось его сердце, альфа, как минимум, подахерел.       Не то чтобы с тех пор, как Чонгук здорово присел на чужие крепкие бедра, они вдруг стали обниматься направо и налево, держаться за руки и все такое, но… Теперь иногда Чонгук позволяет себе всякое.       Вроде совсем немного, но все равно приятно. Типа погладить альфу по плечу, ущипнуть игриво за любую подвернувшуюся часть тела (всё очень прилично) или приобнять слегка и ненадолго. Прямо как сейчас.       Тэхен подвисает на пару мгновений, судя по ощущениям, потом оттаивает и расплывается под руками омеги, как мороженое. Того и глядишь потечет. Хотя это еще большой вопрос — кто из них.       Альфа, нежный и податливый, немного поворачивается и слегка склоняет голову к Чонгуку. От этого не становится удобнее или мягче на него опираться, но приятнее — о, в сотню раз. Это все не выглядит так, будто омега пристал к бедному уставшему Тэхену с утра пораньше, словно липучка. Теперь по ним точно видно — оба не против, обоим комфортно. Учитывая, что Тэхен не выдавил из себя ни слова, младший рад, что хотя бы язык его тела понимать может.       Ким в плане прикосновений куда более сдержан, что немного раздражает, потому что ничего ему, собственно, не мешает просто взять омегу и обнять, но он либо все еще очень стеснительный, либо по природе своей не тактильный. Хотя, судя по его вечно голодному взгляду, скорее первое.       — Наверное, нужно бы пойти занять места, пока все хорошие не забили, — бурчит Чонгук, снова зевая и прикрывая рот ладонью, на которую сполз рукав белой оверсайз толстовки.       — Ушик написал, что они заняли для нас места в середине, так что можем постоять еще немного, — отвечает Тэхен, явно слишком расслабившись. Потом сразу начинает нервно оправдываться. — Я имею ввиду, если ты хочешь. В смысле, нам ведь долго ехать… Устанем. Четыре часа, все-таки… Можем, в общем, еще подышать. Если ты…       — Хорошо, хен, — хихикает Чонгук, избавляя старшего от поиска оправданий и причины для сердечного приступа. — Давай еще постоим.       Этот альфа невыносимо милый.       Школьники продолжают слоняться вокруг: кто-то уносится в магазин, кто-то не может запихнуть свой чемодан в багажник, кто-то, судя по направлению, бегает покурить за главный корпус, пока учителя не видят или очень хорошо делают вид. Чонгук лениво скользит по ним взглядом из-под ресниц, пригревшись у альфы под боком, вдыхает щедро выделяемые вкусные мятные феромоны и уже реально готов заснуть стоя, но…       — О, а вы чего здесь слиплись, — прерывает сонную тишину раздражающе энергичный и довольный голос Юнги.       Чонгук хмурится, раскрывая глаза пошире, чтобы эту бодрую корову разглядеть. Юнги и Хосок стоят у автобуса, омега поправляет на плече рюкзак, видимо, уже загрузив чемодан. На вид он такой же удовлетворенный, стоит во весь рот улыбается, прицепившись к руке Юнги так же, как Чонгук. Засранец.       — Вы опоздать решили? — звонко спрашивает Хосок, потом подмигивает и тянет альфу за собой к автобусу.       Чонгук кривится, буквально отдирая голову от плеча Тэхена. Губы недовольно надуваются сами собой. Когда он наконец раздупляется и убирает сбившуюся на лицо челку, Тэхен смотрит на бесстыжих друзей так же сердито.       Вообще-то, это они их ждали сто лет. Чонгук встает на носочки, чтобы пробормотать ему на ухо:       — Давай их отпиздим.       Тот закусывает губу, почувствовав щекотку от чужого дыхания, и коротко усмехается, сталкиваясь с хитрым взглядом Чонгука.       — Пошли уже, хватит флиртовать, — цокает Хосок, когда учитель снова громко призывает всех занять, наконец, свои места и щелкать клювами уже в автобусе.       Чонгук, почувствовав дохуя свободы, тянет альфу так же за локоть к автобусу, и тот сонно плетется следом, не сдерживая расслабленной улыбки. На входе, правда, приходится все равно разойтись, чтобы залезть внутрь и пройти по узкому проходу. Взгляд невольно цепляется за Ёну, которая сидит в ряду, окна которого выходят не на площадку где они стояли, а на главный корпус школы. На секунду где-то внутри даже колет разочарование, что эта коза, которая усиленно пялится в окно, отвернувшись даже от своей соседки, проглядела их милые зажимания.       Ибо нехуй расслабляться.       Чонгук плюхается на места рядом с друзьями Тэхена, занимая кресло у окошка. В душе он, конечно, надеется, что альфа к нему подсядет, но в реальности тот, отпихиваемый Юнги, садится на ряд перед ним, но у прохода. В таком положении Чонгуку совсем немного видно его профиль, но он и не уверен, что ему это погоду делает: он сейчас уже готов отрубиться, хотя они еще даже не выехали, а впереди перекличка.       Да и пусть лучше Тэхен сидит с Юнги. Потому что омега сейчас заснет и начнется вот это все: слюни по лицу, открытый рот, помятые волосы, бормотания во сне. К черту. Тэхен еще не готов.       Рядом, довольно копаясь в телефоне, сидит Хосок. Вот уж кто точно видел Чонгука в любом состоянии и настроении и выдержит все.       Автобус заводится и начинает приятно урчать, убаюкивая еще сильнее, и омега отворачивается к окну, чтобы просто прикрыть глаза на пять минуточек. Конечно, он услышит, если его позовут.       Хосок замечает эти копошения сбоку и понимает, что до конца поездки Чонгук уже точно не проснется. Для надежности даже пару раз зовет, но тот уже в нирване. Учитель, тем временем, громко, как сирена, начинает перекличку, но даже на это Чонгуку кристально похуй.       — Чон Хосок!       — Здесь! — отзывается омега, бросив взгляд на друга, чьё имя в списке идёт следом.       Конечно, тот и ухом не ведёт: он всегда спит так, что из пушки не разбудишь.       — Чон Чонгук?.. — Хосок вдруг понимает, что имя звучит уже второй раз, и торопливо выкрикивает «здесь!» вместо него.       Учитель Ан, куратор выпускного класса, стопорится, подозрительно прищуриваясь.       — Почему сам не отвечает? Ему плохо? — говорит уже проходя глубже в салон автобуса, чтобы проверить, всё ли в порядке.       Тэхен внезапно высовывается в просвет между спинками кресел, впиваясь взглядом в уснувшего омегу, будто сам не знает, что с тем всё нормально. Хосок, глядя на его обеспокоенный взгляд, усмехается.       — Всё хорошо, учитель, он просто заснул.       Женщина-омега добирается до них, бегло осматривая свернувшегося в клубок в своём кресле Чонгука, удовлетворённо кивает, потом быстро бросает взгляд на всех остальных, кто сидит в ближе к концу автобуса, и уходит назад к своему месту рядом с водителем.       Хосок уже хочет надеть на голову наушники и с кайфом просидеть так всю дорогу, но вдруг замечает альфу, зависшего в том же положении, глядя на Чонгука.       Тэхен смотрит на него с какой-то умиротворенной нежностью, будто собирается провести так следующие четыре часа. Его становится даже жалко, а пропускающего такое откровенное зрелище любимого друга хочется порадовать.       Омега быстро принимает решение.       — Тэхен, — зовёт тихо, и тот переводит на него спокойный взгляд, будто и не стесняется даже, что его вот так поймали. Он, очевидно, и не скрывается. — Мы можем поменяться.       Глаза альфы расширяются, сердце снова сбивается с привычного ритма. Просидеть рядом с Чонгуком следующие несколько часов, охраняя его сон? Звучит, как влажная мечта.       Не то чтобы он маньяк какой-то, которому нравится смотреть на спящих беззащитных людей, но…       Но.       Тэхен нерешительно облизывает губы, немного замявшись. Чонгук точно был бы не против? Вдруг присутствие рядом альфы вместо лучшего друга-омеги, заставит его чувствовать себя некомфортно? Напугает?       Ким переводит беспомощный взгляд на Юнги и вздрагивает. У того широко раскрытые глаза и застывшее камнем лицо.       — Брат, если ты откажешься, то поедешь на крыше автобуса, — монотонно говорит он, косясь на закатившего глаза Хосока.       Тэхен фыркает недоверчиво и поджимает губы. Если он станет причиной недовольства сразу двух омег, то его достоинство рухнет на дно океана.       — Ты уверен, что хочешь сидеть с ним? — альфа кивает на расплывшегося, наконец, в игривой улыбке Юнги.       Хосок хмыкает, но спокойно кивает несколько раз.       — Чонгук крепко спит и вряд ли проснётся раньше Пусана, а с этим придурком хотя бы будет весело.       Мин даже не возмущается, только распушает перья, пожимая плечами, мол, да, такой я клоун, зато какой хороший.       — Ну так что? — Хосок уже берет свою сумку, чтобы подняться. — Давай сейчас, пока не тронулись.       Тэхен решает, что на то, чтобы порефлексировать о своих поступках и их последствиях, у него будет целая дорога до Пусана, но делать он это будет уже рядом с Чонгуком, а значит, оно того стоит.       Поэтому он шустро хватает рюкзак и поднимается с места, проходя чуть вперёд, чтобы Хосок пересел, а потом осторожно подбирается к креслу рядом с младшим омегой, стараясь не шуметь и сильно не дёргаться. Хосок, замечая его ужимки, говорит:       — Я серьёзно, его случайно не разбудишь, только сиреной на ухо, так что не переживай.       Тэхен слабо улыбается, кивая ему, и в груди расползается тепло. Он уже много раз слышал, что омеги всегда скептически относятся к партнёрам своих друзей, но кажется другу Чонгука он нравится. И это, конечно же, взаимно.       Альфа решает забросить свой рюкзак на полку сверху, как раз когда автобус закрывает двери и лениво трогается с парковки.       Чонгук, за все время даже не пошевелившийся, продолжает тихо сопеть, оперевшись щекой о свое же плечо. Он сбил в комок под головой мягкий капюшон, чтобы было не так жёстко, но это все равно не выглядит как самая удобная поза в мире. У него толстовка будто на два размера больше, из того же комплекта белые спортивные штаны, и здоровенные светлые кроссовки. Обычная одежда на определённом человеке вызывает в груди необъяснимый трепет.       Его пушистые отросшие волосы легко обрамляют кудрями немного нахмуренное лицо. Наверное, ему все-таки не очень комфортно, но омега все равно продолжает спать, его ресницы даже не трепещут, и все тело неподвижно и спокойно. Он подбился ближе к окну и поэтому, не смотря на то что кресла стоят вплотную и между ними нет подлокотников, их тела не соприкасаются, потому что Чонгук небольшой и не занимает много места, а габаритный Тэхен боязливо вжался с другой стороны в ограничитель, который не позволяет ему вывалиться в проход.       В сторону омеги даже дышать лишний раз боязно, чтобы не потревожить очаровательно надутые во сне губы, влажно блестящие от бальзама. Тэхена могут бесконечно убеждать в том, что Чонгуку абсолютно все равно, что происходит вокруг, пока он спит, — альфа все равно будет бережно охранять его покой даже от себя.       Однако, мысль, внезапно зародившаяся в голове, о том, что младшему было бы удобнее спать не на прохладном твёрдом стекле, а на вполне комфортабельном плече Тэхена, внезапно щекочет мозг своей навязчивостью, а живот сладостью.       Нет, ну не может же он настолько обнаглеть и влезть в чужое личное пространство.       Хотя…       Чонгук ведь уже был не против общества того самого плеча, когда они стояли у автобуса. Тем более, а что в этом такого? Да все друзья так делают.       Пока они едут по только просыпающемуся городу, на многочисленных поворотах голову Чонгука слабо мотает из стороны в сторону, от чего он сильнее хмурится, а потом неуютно возится, сжимаясь в комочек.       Тэхен не дышит.       Замирает вместе с собственным сердцем и начинает снова вдыхать только когда омега перестаёт двигаться. Его подушка из капюшона сползает вниз, и теперь лбом он прижимается к холодному окну.       Неуверенно альфа подсаживается чуть ближе, наконец расслабляя напряжённые ноги, и прижимается к теплому, нет, горячему бедру омеги. Расстояние между рядами как обычно рассчитано на какую-то мелкотню ниже ста шестидесяти сантиметров, поэтому чтобы колени больно не упирались в спинку кресла впереди, ноги приходится развести ещё немного шире, полностью вторгаясь в личное пространство Чонгука.       Ох, дай Бог сил Тэхену все это вынести.       Но раз начал, то идти нужно до конца — он сегодня поразительно смелый.       На новом повороте уже на выезде из Сеула, Тэхен глубоко вдохнув, тянется к Чонгуку и укладывает ладонь на щеку. Подцепляет голову мягко и, используя инерцию при уклоне, пытается переложить Чонгука на себя.       Кто бы мог подумать, что родная физика и в таком деле ему поможет.       Тот хватает Тэхена за запястье, и в какой-то момент альфа даже думает, что Чонгук все-таки проснулся, но он так же неосознанно почти сразу его отпускает, роняя ладонь вниз. Он что-то бурчит во сне, когда Тэхен подставляет плечо, и полностью ложится на него.       Альфа сосредоточенно рассматривает безмятежное лицо, проверяя, все ли прошло гладко и наконец сам расслабляется, глубоко вздыхая.       Получилось. Охренеть.       Чонгук упирается ему макушкой в шею и щекочет кожу, когда слегка потягивается и трется виском о ткань бомбера. Тэхен сладко улыбается, глядя как во сне омега мурчит, а потом одной рукой обнимает его за локоть, устраиваясь поудобнее. Щека сминается о твердые мышцы, губы прелестно надуваются. Их хочется пожмякать, но это уже точно перебор.       Альфа переживает, что те самые пушки, которые Чонгука разбудят, сейчас отбивают ритм у него в груди, поэтому старается дышать глубже, чтобы успокоиться.       Это отчасти помогает, потому что волосы Чонгука пахнут его сонными успокаивающими феромонами. Старший откидывает голову на спинку кресла, переводя взгляд за окно: там неторопливо плывут набирающие зелень холмы и высоковольтные провода. Пейзаж убаюкивает своим однообразием.       Тэхен снова лениво косится на чёрные кудри Чонгука.       Сделать или не сделать?       В конце концов, он тоже встал в пять утра и совсем не выспался. Без уколов совести Ким склоняет голову, укладываясь на макушку омеги, и прикрывает уставшие глаза.       Целых четыре часа. Кайф.

***

      Просыпается Чонгук по ощущениям спустя часов двадцать, когда они уже должны были давным-давно приехать, расселиться, и сходить на первые экскурсии. Спать все равно хочется зверски, мозг прогружается с трудом.       Он недовольно мычит, надувая губы, и трется носом об подушку, потом сползая по ней ниже, силясь открыть слипающиеся глаза.       Вставать не хочется совсем. Ему жарко, хочется в туалет и есть, все тело ломит, а на языке вертится пара оскорблений тому, кого он первым увидит после того, как откроет глаза.       Котёночек проснулся потный, голодный, злой — вот это про него.       Ещё и подушка слишком твёрдая, где он вообще такую достал? Но пахнет приятно, чем-то знакомым…       Чонгук замирает.       Блять, а откуда у него подушка?       Он же в автобусе засыпал.       Омега все-таки разлепляет тяжёлые веки, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд. Спинки кресел впереди, серые подстаканники на них, покачивающаяся шторка на окне, за ним сверкающая морская гладь почти у самой дороги.       — Почему вода так сияет? — недовольно бурчит Чонгук, прикрывая ладонью глаза.       Его подушка вдруг издаёт смешок.       Чонгук резко поворачивает голову, убирая с лица примятые волосы, и сталкивается взглядом с карамельными глазами Тэхена, на груди которого он вальяжно разлегся.       Хорошая подушка, однако.       Альфа сонно смеётся, прикрывая глаза. Чонгук замечает, что он снял очки. И прямо под глазом у него маленькая родинка.       Кажется, он, когда засыпал, уже успел разочароваться, глядя как Тэхен садится не с ним. А сейчас просыпается буквально на нем.       А что, собственно, произошло?       Он так сильно хотел с Тэхеном сидеть, что во сне перелез? Подрался с Юнги? Поэтому все так болит? Ну, победил, видимо. А дел его куда? И почему Тэхену все равно?       Язык, чтобы задать хотя бы один вопрос из сотни, поворачиваться отказывается.       — Выспался? — спрашивает Тэхен, прищурившись.       И если до этого Чонгуку в своём светлом костюме было просто жарко, то сейчас он хочет выпрыгнуть в окно и окунуться в море, чтобы немного остыть.       Тэхен после сна говорит ещё ниже, чем обычно, почти вибрирующим хриплым голосом, от которого волосы на затылке дыбом встают.       — Прости, эм… Хосок сказал, что хочет сидеть с Юнги, — продолжает Тэхен неловко зачесав одним движением назад волосы. Он достаёт следом очки и кармана бомбера и надевает на нос, потом глядя на Чонгука уже не таким размытым взглядом. — Поэтому я сюда перебрался. Он сказал, ты не будешь против.       Чонгук, слегка подвиснув на движении полных губ, забывает вообще как-то реагировать. Сидит с открытым ртом пялится на альфу, который сам не знает куда взгляд деть.       Чонгук спал с ним.       Ну, в смысле не спал, а просто спал.       Ну то есть с ним. На нём!       Блять, Тэхен сам к нему пересел и уснул рядом? Почти обнимая?       Да ну нахуй.       — А-а… Я… Не против… — глупо тянет омега, прижав руки к груди. Там внутри все ходуном ходит. — Я точно не против, хен. И я да. Да, в смысле… Э… Я выспался. Спасибо. В смысле, прости, что залез на тебя. И спасибо.       Во рту пересохло мгновенно, язык заплетается и прилипает к нёбу, а мозг вообще видимо не понял, что организм уже открыл глаза, и как будто бы надо уже работать.       Тэхен смахивает со своих коленей несуществующую пыль, чтобы чем-нибудь занять внезапно ставшие лишними руки. Потом тянется к шее и волосам, но вовремя себя одергивает.       — Всё в порядке. Ты не виноват. Тут такие крутые повороты.       Ага.       На автобусе.       — Так что все в порядке, я был не против, — альфа разумно (нет) умалчивает о своей лёгкой причастности, а Чонгук, оставшись удовлетворенным ответом, расплывается в улыбке.       Этот мягкий джентльмен просто не может существовать в этом мире. Ну никак.       Омега зевает, прикрывая рот ладонью, потирает глаза и щеки, ещё какое-то время потягивается в мягком кресле, разминая затекшие и забившиеся мышцы. Тэхен рядом тихо копошится в рюкзаке, который стянул с полки. Автобус, в котором сидит почти полсотни разношерстных школьников, все ещё окутан тихой дремой. После подъёма в пять утра оно и не удивительно.       Чонгук достаёт из кармана толстовки телефон и глупо пялится на время. Голова гудит.       — Хен, а нам долго ещё ехать? — не осуждайте Чонгука, он с утра считать не нанимался. Тем более, когда под боком сидит гениальный альфа.       Тэхен коротко смотрит в телефон, потом в окно.       — Где-то девятнадцать минут.       Чонгук выпрямляется, недоверчиво прищурившись.       — Подозрительная точность, — тянет он, бездумно потянувшись к руке Тэхена, чтобы дёрнуть за ткань рукава.       Альфа на это движение смущённо косится. Потом откидывает голову на свое плечо, невинно распахнув глаза.       — Ну, есть погрешность где-то в две минуты, потому что я тоже спал.       Они одновременно прыскают после секунды многозначительного молчания. Чонгук отворачивается с красными щеками, пока Тэхен откровенно мягкого сонного омегу рассматривает.       У него смелость раньше совести проснулась. Но если так посудить, то пусть она лучше вообще не просыпается. Чонгук слишком хорошенький, чтобы от него отрываться.       Омега достаёт из-под сидения свой рюкзак, вытягивая оттуда косметичку.       Тэхен с интересом наблюдает.       Младший придирчиво осматривает свое отражение в небольшом зеркале, отвернувшись к окну, чтобы поймать больше света. Недовольно цокает и ныряет в косметичку, доставая баночку с патчами. Как раз пора будет снимать к концу дороги.       — Что делают эти штуки? — любопытствует Тэхен, принюхиваясь. Баночка вкусно пахнет чем-то свежим.       Чонгук оборачивается к альфе, разглаживая патчи под глазами мелкими движениями. Тэхен, щурясь, чтобы рассмотреть, склоняется ниже. Младший вытягивает шею, чтобы похвастаться новеньким продуктом. Они прозрачно-фиолетовые с маленькими такого же цвета блестящими звёздочками.       — Это от отёков. Очень помогает по утрам, чтобы выглядеть свежее.       Тэхен понятливо мычит.       — Хочешь и тебе сделаем? — вдруг воодушевленно предлагает омега, засияв глазками.       — А… Можно? — теперь альфа смотрит на банку в руках младшего с робким интересом и лёгким недоверием.       — Конечно! — Чонгук от нетерпения аж губу закусывает, подскочив на кресле. — Если ты хочешь.       И выглядит он при этом таким предвкушающим, что Тэхен, наверное, согласился бы на что угодно, если омега смотрел на него такими же блестящими глазами.       Какие они все-таки большие. И красивые.       — Давай.       Чонгук коротко пищит, принимаясь разворачиваться и усаживаться поудобнее. Он сбрасывает с одной ноги кроссовок, чтобы поджать её под себя, забравшись на сиденье.       — Очки только убери, — бормочет тихо под нос. И очки сам отодвигает на лоб. — Наклонись немного, хен.       Тэхен послушно наклоняется, вдруг начиная бояться сделать лишний вздох.       — Глаза нужно закрывать? — тяжело сглатывая, Ким упирается взглядом в родинку на кончике носа Чонгука.       Надо же. Прямо как у него.       — С глазами я ничего делать не буду, но как хочешь, — Чонгук хихикает напоследок.       Альфа ещё пару секунд пялится на аккуратный нос — в глаза смотреть боится, а ниже только губы, туда смотреть опасно. Поэтому трезво оценив свое положение, он прикрывает глаза, мелко вздрагивая, когда лица касается что-то холодное и склизкое.       Чонгук клеит патч сначала под один глаз, потом под другой и решает не упускать возможность. Излишки сыворотки осторожно размазывает по скулам, удерживая желание уткнуться носом в щеку при себе.       Альфа млеет от мягких прикосновений, и, ей Богу, готовится замурчать, притереться к ласковым рукам самому или открыть глаза и все-таки на омегу посмотреть (последнее — самое опасное).       — Как ощущения? —интересуется Чонгук, продолжая поглаживать большими пальцами будто, там ещё есть что ровнять.       Тэхен вытягивает губы, задумчиво замычав, и поднимает голову вверх.       — Освежает, — выносит свой вердикт, открывая один глаз, глядя, поверил Чонгук или нет.       Тот недоверчиво приподнимает бровь, ожидая продолжения. Тэхен кривится так, будто омега собирается его ударить.       — Как будто слизняк поцеловал.       Чонгук фыркает, закручивая баночку и убирая её в косметичку. Судя по звяканью, у него там ещё туча всяких штук лежит.       — А долго держать? — Тэхен на пробу тыкает пальцем под глаз, потом морщась, когда растирает между большим и указательным склизкую жижу.       — Сиди, пока не скажу.       Это «пока» растягивается на добрых пятнадцать минут, за которые автобус оживляется, и школьники начинают создавать монотонный гул. Тэхен по своей же глупости, вертит головой, лениво скользя взглядом по окружению, и натыкается на странный взгляд Соджуна, который сидит от него через проход.       — Бро, у тебя на лице какая-то хрень, — говорит тихо, тыча пальцем себе на лицо, будто сам Тэхен не заметил двух слизней, прилипших к коже.       Из-за его спины высовывается Ушик, тут же начиная ехидно хрюкать, прикрывая рот ладонью.       — Хен, иди сюда, — зовёт Чонгук, и альфе приходится от друзей отвернуться.       Омега снимает с его лица патчи, откладывая их в сторону, на салфетку, и беря снова в руки косметичку.       — Давай тебя ещё санскрином намажем? — довольно тянет, доставая небольшую белую баночку.       Тэхен хлопает глазами, недоуменно склоняя голову к плечу.       — Кого?..       — Это специальный крем, который защищает от вредных солнечных лучей. Это полезно для кожи, — поясняет Чонгук, хихикая, — можно намажу? Пожа-алуйста.       Он строит большие умоляющие глазки, сложив руки на груди в замочек. Ну и как ему отказать?       Тэхен угукает, снова немного наклоняясь, но, прежде чем счастливый Чонгук выдавит ему на лицо крем, обхватывает баночку ладонью, вместе с небольшой рукой омеги, чтобы поднести к носу.       — Он н-ничем не пахнет, — заикнувшись комментирует Чонгук, почувствовав как мгновенно разогналась кровь в жилах, и щеки, как, блять, обычно, сразу покраснели.       В эти большие надежные ладони хочется спрятаться полностью.       Альфа отпускает его руку, снова прикрывая глаза, и только после этого Чонгук, судорожно выдохнув, наносит на его щеки и лоб крем, отодвинув снова очки вверх. Кожа у Тэхена мягкая, без единого намёка на щетину. Видимо, этим утром он побрился.       Очень некстати Чонгук вспоминает фотографию, которая висит у альфы в профиле в мессенджере, и как горячо он выглядит на ней с щетиной. Руки начинает потряхивать.       Веки старшего трепещут, когда Чонгук мягко проводит по ним пальцами, переходя на щеки и крылья носа. Его ладони знакомо ощущаются маленькими и нежными, совсем невесомыми и очень ласковыми.       Тэхен так сильно влюблен, что готов поцеловать каждый их сантиметр прямо сейчас.       — Готово, — говорит Чонгук, напоследок бупнув нос указательным пальцем. — Сейчас подсохнет, и будто ничего и не было.       Он, с виду спокойно, но внутри истошно крича, садится в кресле ровно, спустив уже затекшую ногу на пол. Берет зеркальце и принимается мазать защитный крем уже себе, внимательный взгляд Тэхена либо не замечая, либо нарочно игнорируя (конечно второе — Чонгук очень внимательный).       Тэхен достаёт из кармана телефон, чтобы посмотреть на свое отражение в тёмном экране, но сбоку его дёргают за рукав, привлекая внимание.       — Бро, — шепчет еле слышно Ушик, чтобы никто, а главное Чонгук, не услышал. — Ты каблук.       Эти придурки шлепают друг друга по рукам, начиная издевательски хохотать. Тэхен закатывает глаза, цокая, и все-таки смотрится в телефон, проводя пальцем по щеке. Кожа определённо чувствуется приятнее, эффект ли это крема или чонгуковых прикосновений — без разницы. Он всем доволен.       Подумаешь, каблук.       Не так уж оно и плохо.

***

      Гостиница, в которую каждый год селят выпускников старшей школы, где учится Чонгук, вызывает теплое чувство уюта. Это не очень большое четырёхэтажное здание, выкрашенное в бедно-жёлтый цвет, с зелёными полосатыми маркизами на первом этаже, где располагается кафешка, в которой школьников, собственно, будут кормить. В холле на первом этаже стоят милые пальмы в горшках и ещё черт знает какие вечнозеленые штуки (в семье омеги только у мамы на них кинк, сам же он придерживается холодного нейтралитета); там же висит большая круглая тканевая люстра с фольклорными рисунками прямо над стойкой ресепшена.       В коридорах на этажах везде лежит красный ковролин и горят жёлтым светом светильники на стенах. Очень милое местечко, Чонгук в полном восторге.       Делегация из около сорока шумных почти-взрослых полностью заняла два этажа. От идеи расселить омег и альф по разным этажам пришлось отказаться по двум причинам: во-первых, толпа пубертатных неуправляемых лосей разнесут свою обитель по камешку; во-вторых, омег среди собравшихся элементарно меньше, поэтому не повезёт тем бедолагам, которых пришлось бы селить на этаж к альфам.       Чонгук поэтому, как только получил от любезного водителя автобуса свой чемодан, сразу потащился вслед за Тэхеном, чтобы не пропустить, в какой номер тот заселится.       На втором этаже баскетбольная команда не тормозит, а идёт по лестнице на третий. Чонгук, таща тяжёлый чемодан и одновременно подгоняя плетущегося позади Хосока, немного отстаёт.       Конечно, Тэхен сказал, что поможет ему поднять багаж, как только омега узнает свой номер, но тогда вероятность занять соседнюю комнату для Чона резко сокращалась. Как только альфа отвернулся, сладкая улыбка с лица сползла, и вот он здесь, в коридоре третьего этажа, запыхался, как лошадь после марафона, весь вспотел и видит тёмные пятна перед глазами.       Они с Хосоком подходят как раз к тому моменту, как учитель Ан раздаёт альфам электронные карточки от номеров.       — Слушаем сюда, мои дорогие, — начинает она обманчиво сладко, но так привычно угрожающе, что ни у кого из альф не возникает даже мысли хлопать ушами. — Хоть один лишний звук я отсюда услышу, вам конец. Ночью мы спим, а не шарахаемся по улице, да, мальчики? — она с нажимом смотрит на Богома и Хеншика, которые вжали головы в плечи, активно кивая. — Господа, если не дай Бог из-за кого-то из вас сработает пожарная сигнализация, ваше хозяйство будет висеть на первом этаже вместо колокольчика. Все понятно?       Альфа хором выдали стройное «да!», согнувшись в поклоне, и учитель Ан фыркнула под нос:       — Балбесы, — и обернулась к лестнице, почти нос к носу столкнувшись с Чонгуком. — Так, а вы чего зависли? Давайте уже быстрее.       Она, кажется, ничего подозрительного не заметила, только кивнула в коридор, проходя дальше, на ходу заглядывая в свой конверт с карточками.       — Сюда, — она кивнула на номер тридцать два, и Чонгук почти заверещал от восторга, когда увидел, как у двери наискосок боролись с картами Тэхен и Юнги.       Не напротив и не рядом, но по соседству. Не далеко, но и не слишком навязчиво близко. Идеально.       — Тэхен, карту нужно вставить, а не приложить, — комментирует учитель Ан, вставляя карту в прорезь под ручкой двери в комнату омег.       Ким оборачивается, замечает Чонгука и Хосока и сразу хмурится, но ничего не говорит. Молча открывает дверь, как показали, и заходит в комнату.       — Всё, мальчики, если эти будут вас доставать, зовите, я приду и дам по башке, — учитель Ан улыбается, и омеги благодарят её три тысячи раз, кланяясь.       Они, наконец, проходят в свои хоромы, одновременно восхищённо вздохнув.       — Мы что, типа в сериале на нетфликсе? — спрашивает Хосок, оглядываясь вокруг.       Комната не очень большая, но уютная, в тёплых персиковых тонах, с белыми прозрачными занавесками на большом окне. Посередине две кровати с тумбочками, у окна стол со стульями, мягкое на вид кресло в углу, на стене телевизор.       — Прикольно, тут почти как в Хартстоппере, реально, — вздыхает младший омега. Потом тактильный Чонгук с восторгом замечает, — смотри, Хо, мы можем сдвинуть кровати и спать вместе!       Не тактильный во сне Хосок с такой же улыбкой отвечает:       — Ни за что на свете.       Чонгук цокает, закатывает чемодан в комнату и открывает дверь в ванную. Она такая же уютная как и все в этом месте. Большое зеркало с подсветкой, вместо привычной раковины широкая тумба и душевая кабина.       — Класс, вся косметика влезет, — радостно шебуршит Чонгук и уже хочет начать раскладывать вещи и бежать на поздний завтрак, как во все ещё открытых дверях вырастает Тэхен.       Внезапно. Сам пришёл.       Чонгук внутри снова верещит.       — Тяжёлый чемодан ведь, зачем сам тащил? — он, стоя в дверях, понуро кивает на чужой внушительный багаж. — Я же сказал, помогу.       Чонгук пару секунд обрабатывает информацию, переваривает и слегка расстроенный вид Тэхена, а потом заламывает скорбно брови, догоняя умную мысль.       О нет, альфа так сильно хотел помочь, что расстроился, когда возможность пропала.       — Хе-ен… — он обнимает себя за локти, подходя ближе. — Прости, Тэхен-и-хен, нас подгоняли, э-э… Учитель Кан!       Чонгук придумывает на ходу и даже не стесняется. Это ведь святая ложь — ради благого дела. Чемодан все равно уже поднят, а позвоночник безвозвратно смещен.       Тэхен, конечно, за специально подобранное нежное обращение цепляется вниманием, резко выдыхая и сразу нервно зачесывая волосы. Взгляд уводит в сторону, но потом снова смотрит на омегу, который подбивается осторожно к его боку, строя умилительные глазки.       — Ну ты… Кхм… Все в п-порядке, да? — Тэхен краснеет, как в последний раз, и шумно дышит, начиная выпускать неконтролируемо феромоны, но Чонгук его все равно не жалеет, сладко улыбаясь. — Ты… В следующий раз мен-ня подожди, да? Ага…       Чонгук часто кивает, все ещё глядя невозможно большими невинными глазами из-под кудрявой чёлки, едва прислонившись к боку замершего Тэхена. Не обнимает, не опирается даже, стоит буквально в миллиметре, а альфе все равно деваться некуда.       Ни вперёд, ни назад. Обнимать никто повода не давал, сбежать — ну что ж он совсем ссыкло что ли. Грубо как-то.       Он в итоге все же поднимает подрагивающую ладонь вверх и кладёт на чужой затылок, прикрытый кудрявыми мягкими волосами, коротко погладив. Ну так чисто по-дружески. Просто поддержать.       — Я пойду, — говорит, отдергивая руку, и прячет её за спиной. — Не опоздайте на завтрак.       Чонгук послушно кивает, крепко впившись блестящими всеми звездами вселенной глазами в взволнованного Тэхена. Тот все никак не угомонится: мнет волосы, поправляет очки и, сука, прованивает своим феромоном всю комнату.       Хосок награждает его выразительным бомбастик сайд ай, шумно пиная чемодан Чонгука. Конечно его, не свой же.       Сладкая парочка вздрагивает от громкого звука, резко прекратив смотреть друг на друга так, будто засосутся в следующую секунду, а еще через мгновение оба потеряют сознание от того, сколько крови прилило у них к щекам, лишая кислорода все остальные, конечно же, в этот момент никому нахуй не нужные органы типа мозга.       Тэхен кивает, разворачиваясь на пятках и смывается в свой номер, громко захлопнув дверь.       Чонгук влюблённо вздыхает, закрывая дверь и в свою комнату, и следом сползает по ней на пол, закусывая губу и тоненько так скуля.       — Боже, и я буду смотреть на это целых трое суток, — Хосок закатывает глаза, доставая некоторые вещи из чемодана. — Ужасно.       — Всю жизнь ты будешь на это смотреть! — восклицает Чонгук, затопав ногами по ковролину от восторга. — Нет, ну ты видел это? Он такой золотистый ретривер, меня переебывает каждый раз от этих джентльменских приколов.       — Ну да, он-то вряд ли ночами сосет твой воображаемый член, чтобы ты наконец обратил на него внимание.       Чонгук стягивает с ног кроссовки, не развязывая шнурки, аккуратно отставляя в сторону. Потом идёт к чемодану, подтягивая его ближе к кровати, тоже принимаясь разбирать вещи.       — Ничего. Воображаемый может и нет, но ты видел его? Скоро до настоящего дойдём, — самодовольно заявляет Чонгук вытягивая на свет три косметички со всем необходимым.       — Ага, этот твой золотистый ретривер скажет тебе школу сначала закончить, а потом на члены покушаться, — старший омега открывает окно, бурча под нос, — навонял твой альфач, пиздец, — потом добавляет громче. — Но я в ахуе, как ты быстро взял его в оборот. Я, если честно, думал, что Ким будет ломаться ещё лет десять. Вот что хуй аффирмационный делает.       Чонгук, который к таким шуткам уже привык, даже бровью не ведёт, а смиренно угукает, доставая лук на сегодняшний день.       — Кстати! — вдруг восклицает Хосок, — ты ведь не собираешься заниматься этими непотребствами, пока твой невинный друг с тонкой душевной организацией и таким же, сука, слухом лежит на соседней кровати, да?       Чонгук удивлённо смотрит на ожидающего ответа омегу. Вот, значит, какого о нем мнения.       Сначала он хочет возмутиться, мол, я таким не занимаюсь уже давно, зачем мне это? Но передумывает, потому что врать не любит, а это, все-таки, не совсем правда. Верить в волшебную силу ментального отсоса не хочется, но других реальных причин для объяснения внезапно свалившегося на него внимания Тэхена, как раз в то время, когда он начал применять метод запястья, у Чонгука нет.       Кроме того, он все ещё юный омега в самом расцвете пубертата, которому просто хочется подрочить, а тиктоковский метод если и не сильная аффирмация, то приятная практика уж точно, и ради неё не нужно отключаться от домашней сети вай-фай, включать режим инкогнито и три часа искать бесплатный сайт с более-менее приемлемым порно, чтобы в итоге словить дикий кринж с актёров, потерять весь настрой и вяло кончить только потому что очень хочется. В сравнении с тем, как Чонгука уносит от одной мысли о близости с Тэхеном, это небо где-то на уровне МКС и дно Японского моря (не Марианская впадина — уже хорошо, он все-таки чисто визуально получает опыт, хотя и довольно сомнительный).       — Эй, ты че уже начал? — Хосок машет перед лицом ладонью, и Чонгук вздрагивает, фокусируя на нем взгляд.       Потом фыркает, закатывая глаза.       — При тебе, так уж и быть, свою прикладную магию практиковать не буду, — и он все же не удерживается от того, чтобы не съязвить. — Но кто знает, что будет происходить на твоей постели, пока тебя не будет.       Хосок фукает, засмеявшись. Они ещё какое-то время возятся с багажом, потом переодеваются в уже заготовленные наряды для первого дня, стараясь друг друга не испачкать, когда толкаются бедрами перед зеркалом в ванной, пытаясь накраситься. Чонгук в итоге уходит за столик к окну в комнате, рисуя маленькие стрелки в зеркальце пудреницы.       Лёгкий весенний макияж сделан, белые шорты с ремнем и голубая рубашка идеально сидят в талии, соломенная шляпа просто прикольная и идёт Чонгуку, поэтому, повертевшись ещё у зеркала, омега решает, что теперь он готов покорить если не весь мир, то точно одного Ким Тэхена.

***

      То, что Чонгук не будет находиться рядом двадцать четыре часа в сутки, конечно, хоть и было очевидно, но все равно Тэхена немного… трогало. Поздний завтрак (или ранний обед), на который их собрали в кафе гостиницы, Чонгук провел в компании одноклассников, куда его потянул другой омега, с которым тот столкнулся у входа, как только спустился с лестницы. Тэхен его увидел ещё через прозрачные двери и мгновенно подавился рулетом из водорослей, который мирно пытался съесть.       Он был совершенно не готов увидеть чужие стройные ноги, прикрытые шортами дай Бог чуть ниже середины бедра, поэтому завис на добрые полминуты, пока сам себе подзатыльника не дал, заставив поднять взгляд выше, на безопасную территорию. Там была хорошенькая соломенная шляпа, которая шла Чонгуку, как никому и никогда, и из-под которой тот смешно выглядывал, пока ел, потому что убрать её было некуда.       Нет, Тэхен не пялился. Просто так получилось.       В автобусе, который повезёт их по экскурсиям, как-то тоже разделились: Чонгук со своей компанией, Тэхен со своей. И это ощущалось как-то ну совсем неправильно.       Поэтому, когда они прибыли к южной окраине горного парка Кымчжонсан, Тэхен решил, что единственно правильная компания это та, где есть он и есть Чонгук. Всё таки, они с Юнги вроде как пригласили омег в эту поездку, стало быть, развлекать мелких тоже предстояло альфам. А одноклассников, с которыми он Чонгука никогда раньше и не видел, пусть веселят те, кто их сюда позвал.       — Пожалуйста, делимся в темпе на две группы и парами заходим, чтобы мы могли вас посчитать, — голосит учитель Ан, вприпрыжку шагая впереди всех на пути к фуникулеру.       Тэхен вертит головой по сторонам, выглядывая смешавшегося с толпой Чона, и благодарит его шляпу за существование, потому что макушка хоть и невысокая, но быстро угадывается среди остальных.       Чонгук, сцепившись за руки с Хосоком, приоткрыв розовые губы осматривает стальные тросы канатной дороги. К нему с другого бока подруливает тот самый альфа, который и утром лип к омеге у школы.       Мутный тип. Тэхену не нравится.       Особенно не нравится, с каким самодовольным лицом тот что-то Чонгуку говорит, размахивая руками. Феромоны ещё распускает, наверное, там.       — Юнги, — зовёт альфа, чудом не зарычав. Тот отрывается от экрана телефона Соджуна, где самозабвенно рассматривал местоположение ближайшей к гостинице пивнухи, где почти-совершеннолетним школьникам продадут алкоголь. — Разве Чонгук и Хосок не под нашей ответственностью здесь?       Все альфы оборачиваются, выискивая, на что Тэхен смотрит, как маньяк, оценивая степень тяжести происшествия.       — Ну ты глянь, мило же общаются, брат, — Юнги либо специально доводит, либо реально не догоняет.       Эй, к омеге Тэхена липнет какой-то тюбик, а он тут должен делать вид, что это мило.       Хуй да нихуя.       Струна терпения натягивается, когда этот Минхо, забрасывает Чонгуку на плечи руку, резко прижимая к себе, и с головы того слетает его красивая шляпа. Ужасно.       — О-о, не-не-не, брат, иди забирай своего мальчика, — в спину пихает возмущенный Богом. — Я бы голову откусил, если бы кто-то так к Гаён подошёл. Давай пиздуй.       — А я отсюда гляну, как ты ему пизды даёшь, — Юнги, с места двигаться не собираясь, опирается на плечо Соджуна, ухмыльнувшись.       — Там вообще-то Хосок тоже.       — А сопляк и не к Хосоку лезет. Давай, веди их сюда.       Тэхен, ощутив прилив невиданной храбрости, уверенно шагает к своей цели, добираясь буквально за секунды. На подходе он уже слышит фразу, которую Чонгуку затирает чужой альфа.       — Поедем вместе, Чонгук-и? А то вроде одноклассники, а почти не общаемся.       Тэхен цепко подхватывает одной рукой покатившуюся по гравию шляпу, и нависает над Минхо, как ястреб на бегущей по полю мышью.       — Всё хорошо? — он переводит взгляд на вывернувшегося из-под чужой руки Чонгука, мгновенно смягчаясь. — Я пришёл за вами, — он дёргает головой в сторону наблюдающей за ними компании.       Минхо растерянно оглядывается на расцветающего Чонгука и довольно прищурившегося Хосока. Младший омега отцепляет от себя его руку окончательно, поправляя потом голубую рубашку.       — Прости, я с Тэхени-хеном приехал.       Как сладко звучит.       Чонгука за эти слова хочется спрятать в свой кармашек, потому что быть таким незаконно.       Тэхен отряхивает от пыли соломенную шляпу, осторожно опуская её на голову подошедшего младшего. Тот смотрит из-под кудрявой чёлки, мягко улыбаясь, так что с одной стороны на щеке появляется милая ямочка.       Он берет Тэхена под локоть, другой альфа предлагает Хосоку сам, и тот с удовольствием приглашение принимает. Ким бросает последний взгляд на мелкого противника, который, очевидно, расстроен, но это не вина его или Чонгука, так что тут ничего не поделаешь.       — Вау, смотри-ка, сразу двоих подцепил, — встречает их у самого входа в фуникулер Соджун. — Брат, а ты умеешь удивлять.       — Господин Пак, не соизволите удивляться успехам своего многоуважаемого друга внутри кабинки, куда я пригласила вас уже пятнадцать тысяч раз?       За спиной у альфы вырастает учитель Ан, которая меньше его на две головы точно, однако она обладает удивительной способностью пускать по коже мурашки одним угрожающим взглядом. Испытывать ее терпение не решается никто, потому, вжав головы в плечи, чтобы не прилетело, вся компания проскакивает мимо нее в кабинку, сразу протискиваясь к противоположному от входа краю.       Чонгук, отпустив руку Тэхена, садится рядом с Хосоком на немногочисленные кресла по периметру. Шило в одном месте, конечно, не даст ему сидеть долго, но ради приличия стоит успокоиться хотя бы пока они не начали подъем.       — У нас типа смотрины или как? — шепчет на ухо старший омега и сразу вздрагивает, когда у Чонгука из-за плеча высовывается хитрое лицо одного из альф.       — Познакомимся? — начинает он елейно. — Я Соджун.       — Ушик, — с другой стороны от омег появляется другой парень и сразу тянет к ним ладони. — Позвольте ваши ручки.       Он галантно, но смачно целует по очереди тыльные стороны ладоней, и Чонгуку даже на секунду хочется поплеваться, но его это больше смешит, чем отвращает, поэтому он только кривится с улыбкой.       Их окружают еще трое, Чонгук, хоть и знает их имена уже давным давно, выжидающе поворачивает голову к каждому заинтересованно их осматривающему альфе.       — Руку больше не дам, — быстро говорит он, прижимая обе к груди.       Богом, Хеншик и Сонхван представляются быстро, не пытаясь никого обслюнявить, а фуникулер трогается, слегка покачиваясь на толстых стальных тросах. Чонгук выпускает восторженный вздох, прилипая к окну, ожидая, когда они поднимутся достаточно, чтобы полюбоваться на город и лес.       Подъем занимает около получаса. Кроме альф, в компании тусит ещё девушка Богома Гаён, которая счастлива, что в «компании этих мужланов» теперь не одна, так что они быстро находят общий язык. Гаён, Чонгук и Хосок фотографируют друг друга, потом учитель Ан, заметив это, заставляет фотографироваться всех остальных, чтобы потом вставить фотки в выпускной альбом. Таким образом у Чонгука в галерее появляется несколько фотографий Тэхена с друзьями, внезапно, милые Юнги и Хосок в обнимку, и общая фотография, на которой (блять!) Тэхен обнимает его за плечи.       Пока это все выглядит как лучший день в жизни Чонгука.       На вершине горы стоит храм Помоса, где на входе всю многочисленную шумную группу тормозят учителя Ан и Кан.       — Встречаемся у пагоды на входе через три часа, — чеканит учитель Кан, — не шумите и не суйтесь куда не надо. Если что-то случится, то вы сразу звоните нам, понятно?       Толпа с энтузиазмом соглашается и разбегается в разные стороны за считанные секунды, Чонгук даже понять не успевает. Хосок тянет его за руку следом за их компанией. Рядом, рассматривая окружение, идёт Тэхен.       — Куда мы? — интересуется омега, оглядываясь.       Он, к своему сожалению, все время подготовки к поездке потратил на то, чтобы в кратчайшие сроки подготовить свою часть декораций для фестиваля, а ночами разгребал свой гардероб, в поисках подходящей одежды. Поэтому о месте, куда они приехали, он знает ровно нихуя, кроме того, что до его трёх лет в Пусане жили его бабушка и дедушка, и он бывал тут пару раз совсем малышом.       — Хорошо, что ты спросил, — выступает Соджун, возглавляющий процессию. — Фотографии храма и всех его ништяков можно посмотреть в интернете.       — А вот настоящие воспоминания! — подхватывает Богом. — Мы получим здесь.       Оба альфы гордо указывают на вход на туристическую тропу вокруг парка. Чонгук вытягивает шею, чтобы рассмотреть, что там в зарослях, но ничего не видно.       — Там есть пауки? — испуганно спрашивает Хосок, вжавшись в Чонгука, когда все медленно ступают на тропу.       — Конечно! — к нему подходит самодовольный Юнги, обнажив клыки в улыбке. — Но я спасу тебя от всех букашек, мой принц!       Омеги одновременно закатывают глаза, но Хосок довольно краснеет, все же уходя чуть вперёд. Чонгук скачет следом за ним, на секунду обернувшись, чтобы стрельнуть в Юнги острым взглядом. Альфа не сдаётся и прибавляет шагу, чтобы старшего омегу догнать.       Чонгук все же решает, что со своим ухажером друг разберётся сам, он теперь беззаботно вертит головой по сторонам, не глядя даже под ноги.       — Осторожнее, — предупреждает Тэхен, когда омега неуклюже спотыкается, но удерживается на ногах. — Смотри, там яма в траве.       Чонгук перепрыгивает указанный участок, и дальше все идёт спокойно. Тропа не очень широкая, рядом идти можно максимум по двое, поэтому их процессия довольно сильно растягивается. Так что Чонгук, неспособный так долго находиться в тишине, довольно быстро устаёт просто снимать на телефон их прогулку, и начинает вертеться, чтобы поболтать с Тэхеном.       Альфа с охотой диалог поддерживает, но всем богам молится, чтобы Чонгук не свернул себе шею, пока высматривает на деревьях пауков, которые, конечно же, хотят на него сигануть и сожрать. Он не устаёт напряжённо следить за тем, куда младший наступает и не собирается ли упасть через секунду.       А в целом, они неплохо проводят время.       — Мужики, го сфоткаемся, — зовёт Юнги, когда они выходят на подобие смотровой площадки с видом на горы. — Я новую цитату нашёл, пора обновить инсту. Свет моей жизни, — он обращается к Хосоку, протягивая телефон, — шлепни нас.       Тэхен отвлекается всего на минуту, чтобы Юнги не брюзжал, и даже улыбается для фотографий, хотя не любит это дело. Всего минуту он не следит за Чонгуком, который вроде как с Гаён там что-то разглядывал. Всего на минуту он отворачивается, как вдруг слышит короткий вскрик и невнятный звук падения.       — Чонгук! — обеспокоенно причитает Гаён в стороне.       Альфы переглядываются и почти одновременно срываются с места. Тэхен вылетает из-за куста первым, испуганно распахнув глаза. За поворотом, где возились омеги, в неглубокой низине среди корней и мелких папоротников сидит Чонгук, коротко всхлипывая и дуя на разбитое колено. Его прелестная шляпа снова лежит рядом на земле. На протоптанной тропинке кружит Гаён, думая, как бы к Чону подлезть.       Резко собравшийся Тэхен в пару широких шагов спускается вниз, опускаясь перед скривившимся омегой.       — Ушибся, малыш? — ласковое прозвище само отскакивает от языка, когда альфа принимается бегло его осматривать.       Чонгук жмурится от боли, коротко кивая, и пробует встать, но только негромко скулит и пытается не плакать.       — Тише-тише, — Ким кладёт ладонь на спину, успокаивающе поглаживая, и заглядывает во влажные глаза. — Испугался? — получает ещё пару кивков и тяжёлое дыхание. — Всё хорошо. Ноги-руки целы? Не подвернул?       Чонгук прикрывает глаза, вдыхая поглубже, и подставляется под движения тёплой ладони, неосознанно склоняясь ближе. Такой маленький и нуждающийся в защите.       Альфа, смущённо покосившись на болтающихся на тропинке друзей, выпускает феромоны. Младший вдыхает поглубже, едва заметно склоняясь ближе к источнику успокаивающего запаха. Дышать становится заметно легче, и испуганное сердце постепенно утихает.       — Я п-просто коленку разбил, я думаю, — омега шмыгает носом, подбирая шляпу и водружая на голову.       Он спешно вытирает щеки о плечи и тянет руки к Тэхену. Думает, что тот поможет ему встать. Но передумывает и громко пищит, когда альфа вдруг без объявления войны хватает его под коленями и поднимает на руки.       Чонгук вцепляется в чужие плечи, крепко зажмурившись, и не успевает даже выдохнуть, как его уже ставят на тропинке, придерживая за талию.       — Зачем ты вообще туда полез, блять? — шипит Хосок, принимаясь лупить по заднице занывшего младшего. — Не скули, вся жопа в пылюке. Сам виноват.       — Там были папоротники, — бурчит Чонгук, отряхивая ладони. — А мама сказала ей такой очень надо.       — А, ну конечно, поэтому ты решил напиздить ей их в охраняемом заповедном парке и в процессе чуть не свернул себе шею, замечательно! — продолжает отчитывать, как котёнка, Хосок.       Чонгук весь пылает от стыда, негодования и злости. Сжимает губы в тонкую полоску, чтобы не разразиться ругательствами в ответ, но, слава Богу, субтитры на надутом лице все говорят за него.       Он ненавидит, когда его ругают.       Тэхен рядом благоразумно молчит, хотя его строгий взгляд вполне красноречиво говорит о том, что он думает о подобной выходке. Он все же терпеливо ждёт, пока омеги выяснят отношения и, по возможности, не подерутся.       — Закончил? — коротко он спрашивает потом у старшего Чона, который резко переводит на альфу ахуевший от такой наглости взгляд и только кивает.       Чонгук сдувается, стоит Тэхену взять его за локоть и тихо спросить на ухо:       — Идти можешь?       Он кивает, следуя за потянувшим его дальше альфой, который усаживает его на большой гладкий камень, а сам опускается на корточки, принимаясь копаться в рюкзаке.       Чонгук осторожно выглядывает из-под шляпы, проверяя обстановку. Быть в центре внимания по такому стыдному поводу ему не нравится. К счастью, все остальные продолжили фоткаться в стороне, кривляясь на камеру.       — Не вешай носик, — говорит успокаивающе Тэхен, доставая маленькую бутылочку антисептического средства и салфетки.       Носик.       Он же…       Тэхен не говорил так раньше.       Неужели делает первые шаги?       — Будет больно? — тянет Чонгук, отводя взгляд и надувая губы.       Он вздрагивает, когда альфа осторожно касается пальцами разбитой коленки, склоняясь ниже, чтобы рассмотреть получше, и недовольно поджимает губы. Кулаки судорожно сжимаются, ногтями царапнув гладкую поверхность камня, и из груди рвётся отрывистый вздох, когда кожи в непривычном месте касается теплое дыхание.       Пиздец. За ногу его Тэхен ещё не лапал.       — Я подую, — бормочет тот наконец, заставляя Чонгука захотеть влюблённо улыбнуться.       Но через секунду только болезненное шипение рвётся через плотно сжатые зубы. Антисептик больно щиплет рану, и Тэхен принимается осторожно дуть, промакивая излишки салфеткой.       За спасательной операцией патетично наблюдает Юнги, уже получивший свою дозу обнов для инстаграма, бездумно перебирая в пальцах сигарету, и сложивший руки на груди Хосок. Последний за отсутствием сигареты нервно теребит шнурок олимпийки, внимательно вглядываясь в разбитое колено. Волнуется.       — А закат был ал, — задумчиво изрекает Юнги, и Чонгук каменеет.       Блять.       Если он продолжит…       — Ал, как коленочки, — продолжает. — У долго-долго сос… Ай!       Хосок впечатывает ладонь в его затылок раньше, чем альфа закончит рассказывать свои непотребства. Чонгук испуганно смотрит другу в глаза.       Он же не мог сказать Юнги?..       Старший омега, будто прочитав все во взгляде, быстро-быстро мотает головой.       «Бля буду, он не знает!» — кричат его глаза.       Тэхен на них внимания не обращает, давно привыкший фильтровать болтовню Юнги. Он занят тем, что дует на уже чистую ранку, придирчиво осматривая кожу вокруг, будто у него сердце от такого странного положения не стучит где-то в висках, и кончики пальцев не бьет током каждый раз, когда он случайно касается открытой кожи.       «Он точно ни о чем не догадывается» — уговаривает себя Чонгук, зависнув с пустым взглядом на пару секунд.       Хосок бы точно никому не сказал, не смотря на то, как сильно он буллит друга за странные занятия (которые сам же и придумывает!). Значит, можно спокойно продолжать.       Не можно — нужно!       Дело только-только в гору начало идти, Тэхен уже говорит ему «носик». Не обманула тиктоковская гадалка. Да и дело-то приятное.       — Чонгук? — альфа придвигается чуть ближе, тряся за руку, чтобы привлечь внимание.       Опс. Задумался маленько о чужих достоинствах.       — А?       — Как ты падал? Ладони не разбил? — спрашивает Тэхен и тянет к себе омежьи сжатые в кулаки руки.       К счастью, там повреждения куда менее серьёзные — падал Чонгук в мягкий грунт, где не повезло только его коленке встретиться с большим вкопанным в землю камушком. Поэтому Тэхен вручает ему пачку влажных салфеток и предлагает потихоньку двигаться дальше.       — Да ладно, не переживай, — хлопает по плечу Чонгука Соджун, — вот и первое воспоминание — боевое ранение. Почти на сафари сходил.       Чонгук надуто хмыкает, пряча улыбку, потому что он, вообще-то, ещё в образе, ему пока не положено веселиться. Но это мило, как друзья Тэхена подбадривают его по такому пустяку.       Дальше двигаться решают немного медленнее, отправляя Чонгука в начало строя, чтобы не потерять его в хвостике. Он, немного прихрамывая, плетется вперёд буквально пару метров, пока его пальцев не касается ненавязчиво чужая ладонь.       Тэхен с робким вопросом в глазах предлагает взяться за руки.       От неловкости одной рукой нервно поправляет волосы и очки, и омега спешит улыбнуться и сделать шажок ближе.       Наконец-то.       Тёплая и сухая ладонь, в которую омега прячет свою, ощущается так правильно. Больше его раза в два, сжимает крепко и надёжно, так что Чонгук тает, как малиновый щербет. Он так это чувство себе и представлял.       Это совсем не то же самое, что держать его за локоть.       Сейчас длинные пальцы Тэхена греют в своей хватке, большой палец поглаживает тыльную сторону ладони, и, скорее всего, он делает это неосознанно.       Чонгук снова снимает на видео тропу и лес вокруг, а потом, когда Тэхен отворачивается, снимает и их сплетенные руки. Такой шок контент, который потом будет пересматривать с глупой улыбкой ночами, упускать нельзя.       В лесу спокойно и пахнет зеленью, листва приятно шуршит, сопровождая их веселый гомон, птички поют, и Чонгук счастлив смеяться и слушать смех Тэхена рядом, фотографировать красивые виды.       — Так ты, значит, мелкий нарушитель закона, — беззлобно вдруг подкалывает альфа, ухмыляясь.       Чонгук на секунду теряет ориентиры. Когда Тэхен ведёт себя так…       …жопа мокнет сама, прости, Господи.       — Это все пагубное влияние моей мамы, — бурчит омега, пряча заблестевшие взбудораженно глаза. — Она говорит, что краденое лучше приживается.       Тэхен смеётся, растянув губы в этой своей особенной улыбке, а потом оглядывается по сторонам. Щурится, разглядывая что-то в кустах, а потом тормозит Чонгука немного, потянув в сторону.       — Ладно, пошли один стащим, — шепчет, прикрыв ладонью рот.       Чонгук широко распахивает глаза, наблюдая за этим хулиганским настроем. Альфа ещё и друзей своих втягивает, объясняя, что нужно сделать.       — Ахуеть, мы теперь ещё и не просто туристы, а ОПГ! — верещит Соджун счастливо. — А мы говорили весело будет!       — Ты давай меньше пизди, больше помогай, — рявкает недовольно Юнги, плоским камнем раскапывая землю вокруг небольшого папоротника, который влез бы в рюкзак и на который ткнул пальцем Чонгук.       Тэхен подкапывает с другой стороны, сосредоточенно сдвинув брови к переносице, пока рядом топчется с пакетиком омега.       — Чон, если нас из-за тебя повяжут, я тебя убью, — причитает Хосок, испуганными глазами наблюдая, как тот самый пакетик уже с растением в пластиковом стаканчике крепко завязанный отправляется в рюкзак, неожиданно, Тэхена.       — Мой больше, листья не повредятся, — аргументирует он, отстранённо кивнув Чонгуку, а через секунду сдавленно охает, потому что омега влетает ему в грудь, обхватив с неожиданной силой за талию.       Успевает только руку на плечо неловко положить, прежде чем Чонгук отрывается и быстро тараторит:       — Хен, ты самый-самый лучший, спасибо! — он уже сам хватает альфу за испачканную руку и тянет вперёд, продолжая маршрут.       Остаток пути, который проходят без происшествий и правонарушений, Тэхен пребывает в лёгкой прострации, успокаивая постоянно начинающее галопом скакать сердце.       Чонгук так крепко прижался, наверняка ведь оставил запах? Тем более он у него всегда такой яркий, даже во время занятий в библиотеке. А тут физическая активность, адреналин, наверняка феромоны ещё сильнее вырабатываются.       Значит… от Тэхена теперь пахнет омегой?       Как если бы Чонгук его… пометил?       — Жарко, да? — замечает его мокрое пылающее лицо Юнги, когда они уже сидят в автобусе. — Я тоже запарился, жесть просто.       — Да… Духота, — рассеянно отзывается Тэхен, отвернувшись потом к окну.       Дышать и правда нечем, в лёгких оседает только сладкая малина.