Ландскнехт

      

──────⊱⁜⊰──────

      Путь до столицы страны ветров был не очень далек, но каждый шаг казался Барбатосу истинным путешествием. Землю гладили теплые лучи солнца, а траву расчесывал северный ветер, словно природа сама приветствовала его возвращение. Он ступал по земле легкой поступью, будто сам воздух оберегал его от ненужного контакта с шершавой поверхностью. Кудри цвета вороньего крыла, свободно колыхаясь, танцевали в такт его шагам, а изумрудная накидка с золотыми вышивками шепотом касалась его кожи.       От Мондштадта, столицы, которой он ещё недавно был частью, пахло свежеиспечённым хлебом и щедрыми дарами природы. В воздухе витали ноты сладкого теста и пряностей, а сражающиеся с нежной прохладой запахи цветов, распустившихся на рыночных прилавках, наполняли сердце барда предвкушением. Люди суетились по вымощенной камнями улице, спешили по делам, ярко одетые торговцы громко выкрикивали свои предложения, а дети, смеясь, гоняли по улице мяч. Никому не было дела до неизвестного барда в зеленой шелковой накидке - в их глазах он был лишь тенью, мельчащей на фоне шумного города. Солдаты ордена, закованные в блестящие доспехи, лишь окинули его незамысловатым взглядом. В них не было ни любопытства, ни отчуждения. Они продолжали свою безмолвную работу на постах, охраняя покой столицы.       Барбатосу не терпелось узнать, сколько лет он провел во сне, в мире, где время остановилось. Ветер шептал ему, что прошло слишком много времени, чтобы он не волновался. Но спросить кого-нибудь не удавалось — все спешили по своим делам, а кому-то, возможно, было не до него. Надежда, маленький лучик света, теплилась в его груди, обещая, что в таверне ему не только расскажут все последние события, но и угостят прекрасным вином, что славилось на протяжении веков. Его вкус, наполненный солнцем и фруктовыми оттенками, не оставлял равнодушными даже самых взыскательных гурманов.       Вздохнув полной грудью, Барбатос с наслаждением впитал свежий воздух, наполненный ароматом выпечки и пахучих цветов. Он не спеша направился к знакомому зданию, в котором его ждали песни и истории. Тонкими пальцами он играл с легким ветерком, который нежно гулял между домами города, шёпотом принося старые мелодии и задушевные сказания.       Таверна рода Рагнвиндр была известна задолго до того, как началась последняя кровопролитная война. Этот род рыжеволосых виноделов, словно ароматное вино, плыл сквозь вехи истории Мондштадта, чем, без сомнения, гордился сам Архонт. Их винные погреба хранили в себе не только крепкую жидкость, но и тайны, шепоты давних времён, которые могли бы рассказать множество историй о радости и горечи, о любви и предательстве.       Так интересно, какой наследник великого рода сейчас правит винной индустрией в этом мирном и солнечном Мондштадте? Возможно, он познал сладость успеха или же, напротив, столкнулся с горечью неудач?       Подойдя к каменному зданию песочного цвета, обрамлённому аккуратными клумбами с пушистыми алыми бегониями, божественный музыкант светло улыбнулся своим мыслям. Может, в этом месте не разбушевалась война, но всё же в воздухе витали нотки того, что напоминало о бурных временах. С решительностью он шагнул к дубовой двери, крепко ухватившись за медную ручку, выполненную в форме виноградной лазы.       Однако, не успев приоткрыть дверь на дюйм, она внезапно отворилась, словно сама желая приветствовать его. Ветер нежно трепал красные цветы у входа, и юноша, не успевший среагировать на столь резкий приём, врезался головой в грудь высокому человеку, стоящему на пороге. Ситуацию можно было бы описать как комичную, если бы не мелодичный, но не слишком громкий стон, вырвавшийся из его уст.       Мужчина слегка хмыкнул, его голос неожиданно заполнил пространство, словно песня, наполняющая сердце глубокой меланхолией. Слова неожиданно заставили Барбатоса задуматься, действительно ли он расслышал правильно:       — Давно не виделись, как известно мне, погибший Анемо Архонт.       В голосе собеседника звучала загадка, обрамлённая нежностью и легкой иронией. Венти поднял изумлённый взгляд, полный осознания и удивления, на высокого мужчину. Несомненно, это был известный в свои времена капитан кавалерии Кэйа Альберих. Видеть его было неожиданно, но не сказать, чтобы неприятно. Знакомые люди, даже если разговор с которыми не ввязался раньше в силу политических проблем, всегда радовали своим появлением, где, казалось, не было надежды встретить кого-нибудь понимающего ситуацию. Спустя некоторое время бард отходит на один шаг от своего «товарища», чтобы вести диалог стало легче.       — И тебе не хворать, капитан, — произнес он, и на губах мужчины мелькнула усмешка, но он не спешил с ответом. — Как давно я пребывал во сне?       Кэйа хмыкнул, собираясь с мыслями. Он развернулся и зашел обратно в здание таверны, где по-прежнему пахло свежей древесиной, смешанной с легким ароматом спиртных напитков. Интерьер изменился, но в то же время остался таким же уютным — новая мебель, явно сделанная под заказ, добавляла помещению элегантности. За барной стойкой стоял широкоплечий мужчина с длинной бородой. Его доброжелательный взгляд с легкостью согревал атмосферу, и, увидев его, бард улыбнулся, кивнув в приветствии.       Кэйа уселся на высокий барный стул рядом с темно-дубовой стойкой, где пока не разместились другие посетители, и его голос звенел, как бокал, наполняемый вином.       — Я теперь хозяин винокурни «Рассвет», — произнес он с гордостью, проведя рукой по шероховатой столешнице. — Ты даже это пропустил. Кто бы мог подумать.       — Расскажешь мне все? — с нетерпением в голосе спросил юноша, его любопытство было очевидным, хотя в нем уже не было прежнего юношеского пыла. Он понимал, что порой знание может приносить не меньше боли, чем отсутствие информации. В его голове крутилось множество вопросов, и грусть о потерях давила на сердце. «Сколько близких я мог лишиться?» — размышлял он, ощущая, как на душе становится тяжело. Внимательный взгляд был брошен на Кэйю, отмечая новые детали. Он больше не был тем молодым парнем с горящими глазами и пылким сердцем, способным обмануть всех вокруг. Теперь это был зрелый человек, в чьем взгляде читалось не только понимание, но и горечь утраты, оставившая глубокий след в его душе.       Кэйа стал шире в плечах и ощутимо выше, чем прежде - на полголовы он возвысился над окружающими. Его осанка приобрела уверенность, а движения стали плавными, словно могучая река, пробивающая себе путь сквозь горные склоны. Эти изменения, хоть и физические, рассказывали историю его внутренних переживаний.       Нынешний хозяин винокурни, чье вино по-прежнему было лучшим в Тейвате, говорил низким, хрипловатым голосом, лишенным прежней легкости и шутливости. Теперь его слова выходили тягучими и спокойными, как свежий сладкий мед.       Кэйа поправил рукава черной льняной рубашки, выглядывающей из-под темного тяжелого пальто, и с непринужденной решимостью вздохнул. — Тебя не было здесь слишком долго, чтобы я мог рассказать тебе обо всем за пару минут.       Он махнул рукой мужчине за стойкой, и тот, мгновенно понявший намек, выложил на дубовую поверхность пыльную бутылку алого вина и один бокал, блеск которого отражал приглушенный свет таверны.       С легким, но уверенным движением Кэйа взял предметы. С тяжелой, прихрамывающей поступью он вышел из таверны, не сводя взгляда с мальчишки-барда, который, казалось, был полон надежды, не зная о бурях, которые бушевали в сердце его старого друга. Эти два человека, разделенные временем и опытом, теперь стояли на пороге чего-то нового, и в воздухе витала предчувствие перемен. Венти чувствовал, что разговор будет длинным и неспокойным, тревожным до глубины души, вороша воспоминания, как ветер сухую траву. Он не знал нынешнюю манеру общения синеволосого мужчины, поэтому лишь вздохнул и принял свою неизбежную участь. Уж лучше знать всю историю сразу, от "а" до "я". Таков путь наблюдателей и историков, с чем схожа роль Барбатоса.       Место их долгого разговора было перенесено за пределы стен. Кэйа присел на стул у высокого стола на заднем дворе здания и положил бутылку и бокал на шероховатую поверхность дерева. Жестом руки пригласил сесть напротив себя Венти:       — Даже не знаю с чего начать, - он взял бутылку и налил бордовую жидкость в деревянный стакан, запахом привлекая Архонта. - Пей.       — А ты?       — Я не буду.       Барбатос удивлённо поднял брови. Не мудрено, что за столько лет рьяные любители вина отошли от столь прекрасного напитка. Время утекло слишком много, чтобы судить о прошлом.       — После битвы в Логове, где ты и пропал, хотя мы все считали, что ты погиб от рук врага, сражение перенеслось на земли Гео Архонта, — сказал Кэйа, его голос звучал с нотами печали. Венти, услышав это, нахмурился: в его словах не было ничего ободряющего. — Наша армия понесла тяжёлые потери, но ещё оставалась в силах сражаться. Нам помог Двалин, вытеснив врагов далеко в пустынные земли, где не жили мирные жители.       Барбатос взял в руки бокал и отпил, насладившись нежным вкусом, который нежно касался нёба, однако горечь рассказа Кэйи отравляла удовольствие. Он снова взглянул на мужчину.       — Армии Мондштадта и Ли Юэ объединили силы и окружили противника со всех сторон, нам удалось сломить часть их армии, — продолжал Кэйа, его лицо отражало бремя воспоминаний. — Но потом случилось кое-что, что изменило ход войны в нашу сторону. Моракс принял решение нанести решающий удар. В своем порыве он направил всю свою мощь на врага и, уничтожив почти всю армию, погрузился в пучину небытия.       Рука, которая держала вино, с глухим стуком опустилась на стол. Она дрожала, как будто сдерживала невысказанные чувства, которые заполнили комнату. Лицо Барбатоса потемнело от мрачных мыслей, а в его душе пронеслась волна бессилия. Вихрь воспоминаний о потерях и жертвах передёрнули его внутри. Как можно пережить такую утрату? Не веря своим ушам, Венти смотрел на сидящего перед собой мужчину с распахнутыми глазами, ища в его взгляде хоть один знак, что это не правда.       Кэйа смотрел на него в ответ без тени улыбки, опустив темные брови на переносицу.       - Тогда мы не знали, что делать дальше, - синеволосый мужчина опустил взгляд и сжал руку в кулак, будто оправдываясь перед мальчишкой, сидящего перед ним, - Потери войны были велики, но даже я не знаю, сколько жизней унесла битва. Мне хватило, что я потерял его.       - Ох, - лишь вырывается из его губ, хорошо понимая, о ком говорит его собеседник. Слова Кэйи свалились на плечи Венти тяжелым грузом, придавливая к стулу и не позволяя выдохнуть полной грудью и в какой-то степени ясно думать. Значит, последний наследник рода Рагнвиндра был тоже убит в той битве. Поэтому виноделием теперь занимается приемный сын Крепуса. - Я сожалею.       - Я тоже.       Тишина толстой атмосферой поглотила их столик. Каждый думал о своём. Венти осушил бокал вина одним залпом и налил себе ещё, попутно приводя разум в свой личный порядок.       Пить больше не хотелось, но после пробуждения в горле осталась сухость.       - Что стало с Ли Юэ?       - Селестия избрала нового архонта. Она была из Цисин, поэтому Ли Юэ не многое потеряла.       Барбатос глубоко вздохнул, внутренне сжимаясь от боли. Он потерял самого близкого человека в своей жизни, и это никак не утешало. Чжун Ли погиб, а он, Венти, нет.       Моракс погиб, защищая свой народ и народ Барбатоса, считая, что Анемо Архонт мертв.       Венти сделал глоток вина, горькое послевкусие давило на его горло, как воспоминания. Он снова посмотрел на Кэйю, пытаясь найти хоть каплю надежды в его глазах.       — Где Двалин? — спросил он.       — Твой дракон улетел за море и больше не возвращался, — ответил Кэйя, поднимая взгляд и усмехаясь. — Даже он покинул Мондштадт. Что уж говорить об Архонте…       Словно острый осколок, горечь вновь пронзила его сердце, когда он осознал, что всё произошло хуже, чем ему хотелось бы. Венти допил вино, почувствовав, как его горло сжато едва ли не до боли. В тот же миг он встал с места, решительно обошёл стол и уверенно потянул Кэйю за плечо.       — Эм, покажи мне, в какой одежде сейчас ходят люди. И, желательно, самую богатую, — сказал он, пытаясь подавить охватившее его волнение.       Кэйя с ухмылкой поднялся, опираясь ладонью в черной полуперчатке на стол.       — Так-так, погибший архонт решил заняться модой? — с игривым интересом поинтересовался он.       — Нет, — резко произнёс Венти, — я собираюсь вернуться.       В его голосе слышалась невольная решимость, словно он вновь обретал цель. Винодел хохотнул и метнул острый взгляд на барда, ища в его глазах намек на простую шутку. Но встретил лишь уверенность и веками накопленную мудрость, а слабо нахмурившиеся брови лишь добавляли контраста к его заявлению.       - Что? В смысле, как бард или же…       Барбатос не ответил мужчине.