Ландскнехт

      

──────⊱⁜⊰──────

      

      Черные бусины блестели на солнце, как драгоценные жемчужины, искрясь яркими бликами и переливаясь в утренних каплях росы. Лозы винограда, обвивающие шпалеры, радовали глаз наблюдателя своим богатым изобилием и утренним сиянием, словно сами лучи солнца шептали им комплименты.              Венти, словно нежный лепесток ивы, развеваемый легким ветерком, медленно плыл сквозь заросли виноградных кустарников. Он, словно художник, придал движение своим рукам, собирая холодную росу на кончике пальцев, чтобы с помощью простого, но грациозного жеста смахнуть ее, оставляя за собой лишь следы невидимого легкокрылого ветерка.              Может, это была не очень хорошая идея оставлять тех жителей деревни с мыслями, что они встретили настоящего Архонта? Теперь точно проблем не наберешься. Хорошо еще, что все враги давным-давно либо были убиты, либо время стерло и развеяло их старческий прах. Но морока была не только с недоброжелателями.              Люди будут молиться, и эти молитвы, как мимолетные мысли, проникнут в его разум. Барбатос воспринимал их, как будто сам был небожителем, слушающим шепот своих последователей, их надежды и страхи.              В этот вечер волчий вой, завывающий под лунным светом, пробрал до мурашек его кожу — солнце уступило свое место ночи, и небо наполнилось таинством. Бард остановился у каменных ступенек, ведущих к главному входу в винокурню, и задумчиво взглянул в сторону леса. Ветер, кажется, танцевал между валунами и ветвями, создавая мелодию, полную тревожных предзнаменований. Однако, отбросив смятение, он сделал шаг вперед и вошел в здание.              Кэйа, как истинный хозяин, с добротой предоставил небольшую, уютную комнату для гостей на втором этаже своего роскошного дома. Первые дни пребывания Архонта в этом месте прошли, как тихий сон, не доставляя хозяину никаких хлопот. Но, как это часто бывает, тишина не могла длиться вечно. Голос Венти, шумный и живой, словно водопад, разбивающийся о скалы, раздавался на всех этажах, заставляя винодела нервно тереть виски и хмурить свои густые брови.              По совету своего друга, Барбатос проводил дни, бродя по виноградным полям, наслаждаясь шепотом ветра и изящно играя на лире баллады о героических подвигах, радуя своими песнями здешних жителей винокурни и близлежащей деревушки. Однако в глубине сердца его не покидало чувство тревоги. В густом лесу что-то терзало его старого друга, ветра – словно кто-то вторгался в мир гармонии, разрушая спокойствие окружающей природы. Каждый раз, когда Венти стремился взглянуть на того, кто скрывался за тенями, воцарялась гнетущая тишина: ни одно дерево не желало выдать тайну, охраняемую ими. Даже маленькие синицы, которые обычно с интересом наблюдали за происходящим, лишь мелькали в воздухе и исчезали, не удостоив Архонта и взглядом. Всё вокруг сохраняло молчание, словно сам лес был свидетелем того, чего лучше не знать.              

──────⊱⁜⊰──────

      

      — Тебе пришло письмо с золотой печатью, — Кэйа протянул тонкий конверт в дорогой желтоватой бумаге и поднял одну бровь, выражая любопытство.              Аккуратно взяв в руки письмо, парень ловко оторвал печать, что показалась ему смутно знакомой, и пробежал взглядом по написанному. Почерк писавшего был тонким и красивым. Но само содержание лишь заставило нахмуриться Архонта. Рядом стоящий Кэйа нетерпеливо дернул за лист, повернув его к себе.              — А слухи быстро распространяются, — он фыркнул, прочитав первое предложение. — О, а это уже интересно. Гео Архонт и прям важная личность.              — Только вернувшись из пятисотлетнего сна и не успев даже навестить Ордо Фавониус и церковь, меня уже зовут в другую страну на встречу Архонтов, якобы выпить чаю. Мне не нравится такое отношение.              — Завтра мы можем посетить Мондштадт или Фройденштадт, — произнес Кэйа, раскинув руку к окну и облокотился о массивный дубовый стол в столовой. — Я позабочусь о том, чтобы подготовили одну лошадь и пони.              — Что? Подожди, ты серьезно собираешься ехать на пони? — Венти изумленно завернул листок бумаги и положил его на стол. Винодел фыркнул в кулак, отвернувшись, но насмешка осталась незамеченной. — Вы назвали Логово Ужаса Бури городом удовольствий?              — Да, — с легким смехом произнес Кэйа, — после реконструкции Логова и его преобразования, люди проголосовали за новое название. И знаешь, это было хорошее решение. Мондштадт по-прежнему остается политической столицей нашей страны, а Фройденштадт стал настоящей столицей поэзии и песен. Там даже одна из улиц названа в твою честь!              После этих слов мужчина рассмеялся, находя это забавным. Барбатос лишь хмыкнул в ответ, сохраняя молчание, но искры любопытства к новым местам вспыхнули в душе, затмя прочие сомнения и тревоги из-за недавнего письма.              На следующее утро, как и обещал винодел, у ворот дома их встретили две величественные лошади. К счастью юноши, пони не оказалось. Слова Кэйи оказались всего лишь шуткой, и надежда на новые приключения уже разгорелась внутри, наполняя его сердце ожиданием ярких впечатлений.              

──────⊱⁜⊰──────

             В сердце города уже бушевали слухи о возвращении Бога Ветров. Улица наполнилась шепотом и сплетнями: одни отрицали эти слухи, как старую байку, другие, с искренним волнением, уверяли, что сами видели его. Но среди этого многоголосья особенно выделялся один голос — он настойчиво, как атласная лента, струился из самой глубины Мондштадта, невидимой нитью соединяя сердца людей в едином порыве. Невысокий парень с рыжими кудрявыми волосами, стоя на возвышении, делал то, что умел лучше всего: пальцы его нежно скользили по струнам деревянной лютни, вплетая в мелодию звуки самого ветра. Его голос, чистый и яркий, напоминал о теплых летних днях, когда жизнь полна надежд. Он начал петь:              — Среди ветров, что гудят в полях,       На золотом поле, где мечты в лугах,       Архонт, чье имя живет в сердцах,       Призвал ураган, словно светлых снов знак.              Ветер играл, как в детстве, с нами,       Но в сердце грезилось, голос не знаем.       Теперь же возвратился, словно мечта,       Бог, наш спаситель, молитвы слыша всегда!              — Анемо Архонт возвратился к нам! — воскликнул он, и толпа, как единое целое, разразилась громким хором, хлопая в ладоши в такт музыке. Волшебные звуки наполняли воздух, а певец, принимая восторженные взгляды толпы, легко пританцовывал на постаменте у величественной статуи, словно сам стал частью этого магического танца ветра и света.              Венти искренне восхитился талантом, вызвавшим у него светлые чувства, однако в то же время почувствовал тяжесть на сердце. Его народ, истосковавшийся по своему Архонту, с надеждой ждал его возвращения, и в этот момент он усомнился в своих способностях. Непросто представлять собой образ Архонта, когда прошлый раз народ видел его во время боевых событий, завершившихся неудачей, когда он не смог одержать верх над врагами в самый решающий момент.                     Быть Архонтом — значит быть примером для своих последователей. Управлять ветрами намного легче, чем исполнять молитвы людей и быть их предметом обожания.              Кэйа, потирая виски, вздохнул от надоевшего пения городского барда. Слушать энергичного Венти было в сто раз приятнее. Схватив его за запястье, Кэйа пробрался сквозь восхищённую толпу горожан и повёл друга по широкой брусчатой лестнице, чьи камни уже потерлись от жестоких песков времени, словно каждая трещинка хранила в себе память о минувших днях.              Здание Ордена было перестроено в новое. Нынешнее сооружение было выше и могущественнее. Высокие башни прорезали синее небо, заслоняя своей тенью маленькие дома жителей. На крыше гордо развивались яркие красные флаги, а на окнах цвели яркие душистые пеларгонии. У входа стояли два рыцаря, словно незыблемые стражи, охраняющие мирное существование этой обители. Невольно навевало воспоминаниями о старых временах, когда Ванесса только взяла в свои руки тяжелую ношу создания Ордена, а молодой бард помогал ей и распевал о ее подвигах удивительные баллады, разлетевшиеся по семи странам.              Главный холл сверкал своей безупречной чистотой, в воздухе царил свежий аромат моющих средств и дерева. Венти, невольно сморщив нос от резкого сочетания запахов, направился к двери, украшенной табличкой, сообщающей о том, что это кабинет магистра. В этот момент Кэйа, словно темное облако, схватывает его за плечо, не позволяя шагнуть дальше.              Лицо Кэйа омрачается, а в глазах появляется холод, чуждый его обыкновенной дружелюбной натуре.              — Я пойду первым. Нынешний магистр не располагает к радушию по отношению к незваным гостям, — произносит он предостерегающе.              — Но я не чужак! — бурчит Венти, отбрасывая его руку, словно она была мешающей преградой на его пути. Как можно не радоваться появлению гостей?              Кэйа лишь мотает головой и входит в кабинет, за собой захлопнув дверь. Венти, оставшись в холле, изучает висящие на стенах картины, вовлекая в свои громкие размышления остальное окружение. Он замечает, как воинственные рыцари, настороженно наблюдающие и слушающие его, начинают проявлять признаки раздражения.              Не успел он подойди к новой картине, как Кэйа вернулся с еще более мрачным выражением лица.              — Магистр отбыл в Ли Юэ по делам, и нам тут делать нечего, — сообщает он, бросая взгляд на стены, как будто посылает проклятие самому зданию.              — Но мы как раз собираемся туда. Может, там и встретимся с ним, — говорит Венти, придавая словам легкий след надежды.              — Может, — в ответе Кэйи слышится горькая усмешка. Синеволосый мужчина неопределенно хмыкнул и направился к выходу из Ордена. Видно, что нынешние отношения его с Орденом желали лучшего. Что же все-таки произошло с ним за это время? Он все больше и больше напоминал своего сводного брата характером.              Свои мысли озвучивать бард не стал. Мало ли, вдруг и вспыльчивость тоже стала спутницей его жизни?              — Не против ли ты отобедать у меня в таверне под бокальчик старого вина?              

──────⊱⁜⊰──────

             Холодный ветер зловеще завывал за спиной, поднимая бурю мурашек по коже. Архонт резко обернулся, но лишь столкнулся с непроглядной темнотой ночи, где мрак сплетался с зловещими силуэтами деревьев и кустарников. Пронизывающий воздух заставил барда плотно укутаться в свой новый плащ, словно он искал утешения в мягкой ткани. Мужчина, идущий в трех шагах от него, нахмурил брови, на лбу образовалась глубокая складка — отражение тревоги, которая нарастала между ними. Оба ощущали, как невидимое присутствие следовало за ними, словно тень, выныривающая из бездны.              Кэйа и Венти решили отправиться в соседствующую страну пешком с рассветом. Лошадей брать с собой не хотелось — на городской территории страны Гео Архонта было запрещено передвигаться верхом. Поэтому взяв в путь все необходимое, спутники решили выйти в путь немедленно, чтобы перейти границу стран через сутки, благо винокурня располагалась недалеко от торгового пути и границы.              Вдалеке виднелись Каменные Ворота, когда они почувствовали, что не одни. Архонт помнил эту энергию, но она всегда была далеко от него и не смела приближаться, словно боялась его, как мышь хищника. Только теперь мышью себя чувствовал Венти, а своего преследователя опасным филином — неумолимым, настойчивым, готовым к стремительному нападению.              — Я думаю, нам придется сражаться, — бывший капитан кавалерии плавным движением руки взмахнул, собирая холодные частицы воздуха в серебристый металл меча с темно-синим лазуритом на рукояти.              Резко все вокруг замерло, словно их накрыло куполом. Ни единого звука не раздавалось вокруг, лишь было слышно тяжелое дыхание Архонта. Затишье продолжалось недолгие пять минут, в течение которых Кэйа хмурился и направлял меч в темноту, откуда раньше были слышны шорохи, а Венти разглядывал землю. Заметив, что на траве у кустов, где стоял его спутник, были черные пятна, бард резко поднял голову и уже открыл рот, чтобы предупредить о том, кто их противник, как нечто тяжелое сбило с ног Кэйю и, тот отшатнулся назад на несколько шагов.              — Кэйа! — Венти резким взмахом руки прорезал пространство воздуха, образовывая из элементалей воздуха золотой лук. — Берегись, наш враг очень силен!              Существо, что снова скрылось в темноте за кустом, увидев яркое божественное оружие, кажется, лишь сильнее разозлилось. Воздух вокруг них сжимался все сильнее, а мрак становился гуще. Сомнений быть не может.              — Это божество, чья душа была очернена темной энергией. Видимо, я, когда то, лично убил его во времена войн, потому что, увидев мой лук, оно больше стало враждебным ко мне.              — Очень радует, что у тебя, Анемо Архонт, даже спустя века сохранились те, кто помнит о твоем существовании, — мужчина сжал меч еще сильнее и встал около барда спиной, защищая его тыл.              Фыркнув на такие неучтивые слова, темноволосый юноша перехватил правой рукой крепкую стрелу и сжал ее оперение на тетиве, направив острый металл в черноту ночи. Левая рука, что держала со всей силы лук, начала дрожать. Воспоминания былой войны накатили в голову как цунами на слабый песчаный берег, смывая прочие мысли. Взгляд Архонта резко остановился на пустоте, не видя ничего перед собой. Сухой воздух ополоснул лицо, и глаза невольно заслезились от боли.              …              — Ты меня слышишь? Венти?              Плечо тормошил со всей силы Кэйа. В его глазе застыли испуг и дикие искры, отражая всю бездонную пропасть тревоги. Барбатос, словно пробуждаясь от кошмара, резко зажмурил глаза, а после сосредоточил взгляд на своем спутнике.              — Ты слышал, что я сказал? Нам нужно бежать! Срочно найти подмогу, вдвоем мы не сможем сражаться, — произнес Кэйа, но его слова наткнулись на холодный отпор. Бард лишь сжал губы в тонкую линию, как будто натянул невидимую пружину.              — Ты за кого меня держишь? Я - Архонт.              Перехватив лук сильнее и призвав вокруг себя ветряные потоки, Венти запустил стрелу в бескрайние объятья темноты. Он прислушивался к шепоту ветров, которые, как старые друзья, подавали ему подсказки. Но вот сущность, пронзающая ночь своим оглушительным криком, заставила Венти сделать шаг назад. Оно было раненым, но не настолько, чтобы позволить себе расслабиться и радоваться такому временно удачному исходу.              С правой стороны его кожа покрылась неприятными мурашками — холод пронизывал до глубины костей. Барбатос, краем глаза подмечая подступающую опасность, увидел, что Кэйа обернул свой меч в толстую корку льда, а левая рука словно расцвела инеем, напоминала изящную перчатку с кружевом. Он подготовился к атаке, сдвинув вес на левую ногу, что стояла сзади, и выставил меч вертикально перед собой, создавая одновременно защитную и атакующую позицию — как стена, готовая встретить любой натиск.              Барбатос вытянул из воздуха стрелу, наполненную элементом ветра, и прижал ее к луку, высматривая место, где могло напасть существо. Вскинув руку с луком, он запустил стрелу чуть левее дуба, что стояло в двадцати метрах от них. Огромный ветряной поток потянул за собой сухую листву. Дерево зашуршало, как сотня крылышек птиц. Громкий возглас раздался из темноты за деревом, а потом нечто направилось прямо на них, сбивая на своем пути кусты и ломая ветки.              Столкнувшись с ледяной защитой высокого мужчины, существо отпрыгнуло на метр назад и остановилось. Оно медленно двигалось в сторону леса, не поворачиваясь к ним спиной, словно отступая.              Не понимая, почему оно так делает, Венти сжал губы и нахмурился.              — Ха, оно боится нас! — Кэйа победно вскинул меч на плечо и ухмыльнулся, прикрыв глаза. — Больше было шума, чем драки.              — Оно боится не нас, — голос Архонта был ниже обычного и отдавал хрипотой.              — Что…              Не успев договорить, Кэйю отбросило назад от Барбатоса. Громко чертыхнувшись, он поднялся с земли и поднял взгляд. Его зрачок сузился, увидев того, кто стоял около его Бога.              — Пошел прочь, выродок Каэнри’аха.