Ландскнехт

      

──────⊱⁜⊰──────

      

      Небирос разразилась во всей своей жестокой мощи. Огромные янтарные камни, сверкающие как солнце, запечатали когтистые лапы оскверненного Моракса, прижимая их к земле с невыносимой тяжестью. Черная скверна, словно ядовитая тень, окутывала золото камней, заражая своим мрачным присутствием всё вокруг.              Громкий рык дракона пронзил воздух над городом, из которого в панике сбежали все жители. Миллелиты стояли плотным строем за спиной своего Архонта, готовые к жестокому бою. Нин Гуан, с неоспоримым авторитетом, командовала сильными воинами, словно дирижер, управляющий симфонией, мастерски и уверенно направляя свою мощь.              Моракс, в обличье дракона, наступал яростно и свирепо. Черная кровь, струящаяся из его израненных чешуек, омывала словно уголь темные доски причала и брусчатку, оставляя за собой следы разрушения и краха.              — Я самый бесполезный Бог в этом чертовом мире, — пробормотал бард, погружаясь в бездну отчаяния.              Венти, стоя за спинами Миллелитов, смотрел на возвышающуюся тень своего давнего друга, который теперь лишь сеет вокруг себя смерть и хаос. Что же произошло с ним? И что стало с самим Барбатосом?              Отчаяние Венти было оглушительным, словно раскат грома после удара молнии. Он чувствовал себя ничтожным, песчинкой в вихре надвигающейся бури. Его лира, обычно дарующая утешение и надежду, сейчас казалась лишь бесполезным куском дерева. Песни больше не могли усмирить ярость дракона, а ветер, повинующийся его воле, лишь подхватывал пыль и страх, разносимые Мораксом по опустевшему городу.              Нин Гуан заметила смятение в рядах своих воинов. Её острый взгляд выхватил жалкую фигуру барда, прячущегося за спинами Миллелитов. Тонкие брови укоризненно сомкнулись у переносицы, выдавая все свои мысли на счет Анемо Архонта.              Она понимала, что сейчас, как никогда, важна твердость духа и непоколебимая вера в победу. Одного слова Архонта было достаточно, чтобы рассеять сомнения и вдохновить солдат на подвиги. Но Нин Гуан молчала, понимая, что сейчас нужна не бравада, а холодный расчёт.              Она чувствовала, как мощь бывшего Гео Архонта сотрясает землю. Каждый удар лапы дракона отзывался болью в её сердце, напоминая о былом величии и трагической утрате. Моракс был символом незыблемости и порядка, но теперь, оскверненный, он стал олицетворением разрушения и хаоса.              "Неужели это конец?" - промелькнула мысль в голове Нин Гуан. Но она тут же отогнала её прочь. Она не могла позволить себе сдаться. Она должна была защитить Ли Юэ, чего бы это ни стоило. В её глазах вспыхнул решительный огонь, и она, словно скала, возвысилась над своими воинами, готовая принять удар стихии.              — Венти, нам нужно убираться отсюда. Они справятся сами, — произнес Кэйа, смахивая мрачные капли крови с лица, оставленные осколками разбитой брусчатки, разметанной под острыми лапами дракона.              — Я… Я опять ничего не могу сделать, — пробормотал Венти, голос его дрожал от беспомощности и страха.              — Венти, не время для колебаний! — с решимостью отозвался Альберих, схватив барда за руку и рванув прочь от толпы солдат, увлеченных сражением. Они устремились к выходу из города, еще слыша в ушах гулкий рык дракона, проникающий в саму душу. В миг, пока мощные волны его гнева сотрясали воздух, синеволосый мужчина ощутил, как его тело словно сжимается, как в тисках этого разгневанного мира. Он быстро зажмурил глаза, оберегая их от ярости ветра, который бил по лицу, словно разъяренные стальные мечи.              Когда винодел решился открыть глаза, перед ним раскинулось величественное небесное полотно, обрамлённое синевой, среди которой просвечивало зелёное поле, простирающееся до горизонта, словно благословение, подаренное самим светом. Он снова вдыхал свежий воздух, пахнущий травами и свободой.              — Что произошло? Где мы? — недоуменно спросил он, смотря на Барбатоса с надеждой и тревогой в глазах.              — Я использовал последние силы, чтобы перенести нас оттуда, — произнес Венти, его голос стал тихим и осипшим, каждая буква словно таяла в воздухе. Он отпустил руку Альбериха и тяжело сел на землю, упирая руки о землю от усталости и потрясения, что сковывало его тело. Он понимал, что этот побег был непросто физическим перенесением в новое место. Это была попытка вырваться из хватки страха и безысходности, оставив за спиной все ужасы сражения.              Альберих огляделся. Перед ними раскинулись бескрайние просторы виноградников, залитые мягким светом заходящего солнца. Ветер тихо шелестел листвой, принося с собой пьянящий аромат спелых ягод. Это был Мондштадт, их родина, место, где когда-то царили свобода и беззаботность. Но сейчас в глазах барда читалась лишь печаль и разочарование.              — Мы в Мондштадте, — тихо сказал Венти, не поднимая глаз. — Я не смог защитить Ли Юэ. Я вновь оказался бесполезным.              Альберих присел рядом с ним, положив руку на его плечо.              — Ты спас нас, Венти. Ты дал нам шанс. Это уже немало. И Ли Юэ силен. Они не сдадутся без боя.              Венти поднял взгляд, в его глазах мелькнула искорка надежды. Он посмотрел на Альбериха, на бескрайние виноградники, на закатное небо. Он вспомнил о своих друзьях, о жителях Мондштадта, о тех, кто верил в него. И он понял, что не имеет права сдаваться.              — Ты прав, — сказал Венти, поднимаясь на ноги. — Я должен сделать что-то. Я должен найти способ помочь Ли Юэ. Я не могу просто стоять в стороне, пока Алатус не очнулся, а Чжун Ли осквернен ядом войны.              Венти закрыл глаза, прислушиваясь к шепоту ветра. Он чувствовал, как его магия, истощенная и потрепанная, медленно возвращается. Он ощущал связь с каждым листком, с каждой травинкой, с каждым жителем Мондштадта. Эта связь давала ему силы, напоминая о его предназначении.              — Нам надо вернуть мое Сердце Бога.              — Легче сказать, чем сделать, - ответил Кэйа, вставая рядом с невысоким парнем.              Миллион мыслей смешивались в голове Барбатоса, как волны бурного моря, не оставляя ему покоя: как правильно поступить, какой путь выбрать, и какую долю несчастья принять. Он бродил по широкому полю вместе с Кэйей, своим верным другом, но вместо ощущения свободы его терзала судьба, держащая его в своих железных объятиях. Долги прошлого, подобно призракам, нависали над ним, напоминая о себе в самый неподходящий момент. Они пришли все сразу, как гуща темных облаков, не оставляя надежды на спасение. Теперь ему предстояло расхлебывать эту непростую кашу.              — Не думай так слишком много, а то мне кажется, что я тут лишний, — заметил Альберих, опуская голову и бросая на друга безмятежный взгляд, словно мимо пролетела только пара легких облаков. Его беззаботный голос, наполненный непоколебимым оптимизмом, контрастировал с бурей в душе Барбатоса. Винодел, казалось, не замечал о том, что происходит в душе барда, и, возможно, именно это незнание позволяло ему сохранять спокойствие в такие смутные времена.              Солнце светило ярко, его теплые лучи освещали темные макушки двух путников, словно мягкий плед, укрывающий их от тревог. Поле вокруг волновалось тихо под ласковым прикосновением свежего ветра, шепча притягательные истории о свободе и надежде. Селестия сжалилась над этим бедным Архонтом Свободы, раз еще не дала о себе знать. Она не спала, и Барбатос это чувствовал. Их глаза были направлены только на него одного, оценивая ситуацию, рассчитывая его будущие шаги. И, кажется, они уже знали его решение.              Чувство ответственности за народ терзало Барбатоса все больше, и, несмотря на неясный исход, в его сердце рождалось тихое мужество. Он не мог позволить себе слабость. В его глазах скакали искорки решимости: он собирался встретиться лицом к лицу с окружающей его тьмой и найти в себе силы, чтобы изменить свою судьбу.              Солнце плавно скрылось за пушистым белоснежным облаком, окрашивая небо в мягкие пастельные тона, когда бард остановился у узкой тропинки, что вела в невзрачную, но уютную деревушку, утопающую среди зелени полей. Вспоминались мгновения, когда он с Кэйей встретили мальчика в шляпе и его дедушку. Бархатное голубое небо, на котором всего лишь несколько облаков плыли, словно белые ягоды на длинном блюде, дарило атмосферу спокойствия и безмятежности.              — Нам нужно к дубу, — произнес он, устремив взгляд вперед и поворачивая в, только ему известную, сторону.              — Какому еще дубу? — недоумевал Кэйа, увлеченно ускоряя шаг, чтобы не отстать от парнишки. Венти уверенным шагом направился к могучему дереву в Долине Ветров. Это дуб был не просто деревом: его древесина хранила в себе множество молитв, что питали корни великого древа, насыщая его магией и силой для роста. Эти молитвы — настоящие жемчужины благодати — помогали Барбатосу возрождаться в течение многих столетий, пока он спал среди мшистых корней.              После его трагической гибели в Логове Ужаса Бури, нежные ветра принесли его сюда, бережно укрывая в объятиях древней древесины. Здесь, в этом священном месте, для барда не было ничего более родного.              Теперь, стоя у подножия величественного дуба, чья густая тень окутывала путников такой нужной прохладой, Архонт осознавал, что вернуться сюда следовало еще в самом начале их пути. Здесь, среди шепота листвы и мягкости земли, коренились его истоки, здесь наследие его силы.              Прикоснувшись рукой, покрытой черной шелковой перчаткой, к солидному стволу дерева, его охватила волна приятного тепла, что проникала в самую глубь души, наполняя жизненной энергией словно никогда ранее. Это было магическое мгновение, когда время замирало, и все тревоги оставались позади, а впереди простерлась дорога самооткрытий и приключений, освещенная светом надежды и силы, заключенной в этом древе.              — Немного это помогло мне в данный момент, но это ненадолго, — тихо произнес Венти, нежно гладя ствол дерева, словно находясь в объятиях старого друга. — Я впитал в себя немного той силы, что накопилась здесь от молитв, которые звучали в этом священном месте на протяжении пятисот лет.              — Ты мог делать это раньше? Ведь часто получалось так, что ты оставался без сил в самый критический момент, — с любопытством заметил Кэйа, пристально вглядываясь в лицо Анемо Архонта. Бледность его лица постепенно исчезала, уступая место более здоровому оттенку, словно земля сама одаривала его силой, несмотря на бурю событий, произошедших всего пару часов назад.              — Я совсем забыл о Дереве, увлеченный всеми этими происшествиями, — прошептал Венти, его голос напоминал легкий ветерок, подхватывающий воспоминания о прошлом.              — И для чего тебе сила именно сейчас? Мы собираемся вернуться в Ли Юэ, чтобы сразиться вновь? — углубился Кэйа, его интонация была серьезной, как никогда.              — Нет, моих сил не хватит на еще одно сражение, — произнес Венти, его взгляд сверкает решимостью, но в то же время скрывал страх. — Возьми меня за руку.              Барбатос крепче схватил Альбериха за руку, их пальцы переплелись, как ветви дерева, и закрыл глаза, сосредоточившись на месте, куда собирался телепортироваться, используя свои ветра. Внутри его разгорался огонь стремления, пылавший от найденной силы, но он знал, что путь будет труден. Тем не менее, это будет гораздо быстрее, чем бродить пешком по изможденным тропам.              Ветер разразился вокруг них, словно древний дух, с новым, но жестким рвением, ударив в спины парней. Они ощутили, как земля уходит из-под ног, и в тот миг, когда они поднялись в воздух, мир вокруг заполнился шёпотом старых тайн, заключенных в колышущихся листьях.              Когда они, наконец, ощутили твердую опору под подошвой своих сапог, их взору предстала сцена, покрытая таинственным полумраком. На небе сгущались сумерки, огненные оттенки заката постепенно уступали место глубоким синим и фиолетовым тонам. В этой части Тейвата солнце завершало свой путь гораздо раньше, чем в Мондштадте.              На величественной горе Аоцан, где небеса встречались с землёй, у небольшого алтаря, утопающего в цветах и свете, лежал Сяо. Вокруг него, в волшебном полумраке, стояли адепты: Повелительница Облаков, Владыка Лун, Творец Гор и Гань Юй. Все они были закованы в сосредоточенности, с закрытыми глазами и шептали одновременно что-то, звучащее как молитва, их голоса сливались в единое загадочное звучание, напоминая тихий шёпот ветра в листве.              Внезапно раздался треск обуви на каменной дорожке, и Сянь Юнь, открыв глаза, обернулась на гостей, её недовольный взгляд впился в них, как остриё копья.              — Давайте отвлечёмся на минуту, — произнесла она с ноткой усталости в голосе, поправляя очки, которые поблёскивали в свете заката. Остальные адепты выдохнули и устало посмотрели на подошедших, их глаза выдавали ношу многолетней практики и изнеможение. — Как прошла ваша встреча с Нин Гуан?              Венти, осознав, что фактически встречи и не произошло, коротко рассказал о событиях в порту Ли Юэ, искусно обходя разговор с магистром Ордо Фавониус. Он оглядел мрачные лица присутствующих, усматривая в них лишь безграничную усталость, как если бы они сражались на войне несколько суток подряд. Сяо, безмолвный и беспомощный, продолжал лежать на алтаре, его изможденное тело покрывали черные пятна скверны, лицо светилось лихорадочным блеском, словно в отчаянной борьбе с невидимым врагом.              Так больше продолжаться не может. Время, будто обрушившееся бурей на горные вершины, привело к окончательной точке.              — Я подпишу контракт, — произнес Анемо Архонт, и в его голосе прозвучала решимость, словно грозовая туча над горизонтом, собирающаяся к буре.              Воцарилось молчание, нарушаемое лишь шелестом ветра, играющего с одеждами адептов. Венти перевел взгляд на Сяо, чье состояние с каждой секундой, казалось, ухудшалось. Жертва Якша не могла быть напрасной.              — Какой контракт? — прозвучал тихий, но отчетливый голос Гань Юй. В ее глазах отражалось удивление.              — Контракт, который позволит мне исцелить Сяо, — ответил Венти, не отводя взгляда от лица Алатуса. — Я верну свое Сердце Бога, что сейчас находится у нынешнего Гео Архонта.              Адепты переглянулись. Повелительница Облаков прищурилась, словно оценивая искренность слов Барбатоса. Владыка Лун нахмурился, обдумывая последствия такого решения. Творец Гор оставался невозмутимым, словно каменная глыба, хранящая молчание веков. Лишь Гань Юй, казалось, понимала всю тяжесть выбора, стоящего перед Анемо Архонтом.              — Ты понимаешь, что это значит, Венти? — спросила Гань Юй, ее голос звучал тихо, но твердо. — Вернув Сердце Бога, ты вновь станешь во власти Селестии, что глаз с тебя теперь не спустят с их то новой формой власти. И цена за его использование может быть непомерно высокой.              Венти кивнул, его взгляд оставался сосредоточенным на Сяо.              — Я знаю. Но я не могу допустить, чтобы Сяо погиб. Он сражался за Ли Юэ, за всех нас. Я не могу просто стоять в стороне, пока он умирает.              — Что ж, — произнесла Повелительница Облаков, нарушая молчание. — Твое решение принято. Мы поможем тебе. Но помни, Барбатос, последствия могут быть непредсказуемыми. Цена, которую придется заплатить, может оказаться слишком высокой.              Венти подошел к алтарю, опустился на колени рядом с Сяо и взял его руку в свою. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на своей связи с ветром, с землей, с каждым жителем Мондштадта и Ли Юэ. Он чувствовал, как его магия, усиленная энергией Дерева, вновь наполняет его, словно бурный поток, сметающий все преграды на своем пути. Он знал, что это будет самым сложным испытанием в его жизни. Но он был готов к нему. Он был готов отдать все, чтобы спасти Сяо, чтобы защитить Ли Юэ, чтобы вновь обрести свободу.              

──────⊱⁜⊰──────

      

             На следующее утро на гору Аоцан во владения адептов явилась лично Небирос – Гео Архонт, статная и холодная. Ее окружала личная стража. Присутствие Гео Архонта ощущалось, словно тяжелый груз, давящий на плечи. Нин Гуан, воплощение непоколебимости и власти, взирала на собравшихся с невозмутимым выражением лица. Ее глаза, словно драгоценные камни, излучали холодный свет, пронизывающий насквозь. Она знала, что Барбатос ждал встречи с ней, и в ее взгляде читалось не только понимание, но и предостережение.              Не говоря ни слова, Гео Архонт приблизилась к алтарю, где по-прежнему лежал Сяо. Она внимательно осмотрела его, словно оценивая степень поражения скверной. Ее пальцы, облаченные в перчатки из тончайшей ткани, коснулись его лба, и в тот же миг по телу Якша пробежала слабая дрожь.              — Моя сила Архонта не сможет исцелить его. Тут нужна стихия, способная очищать. Контракт будет подписан, — произнесла Небирос, ее голос звучал твердо и властно. — Условия ты знаешь, Анемо Архонт.              Венти сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Он знал, что цена за исцеление Сяо будет высокой. Но он был готов заплатить ее, какой бы она ни была.              Нин Гуан извлекла из-под плаща небольшой ларец, инкрустированный драгоценными камнями. Она открыла его, и в свете утреннего солнца засверкало Сердце Бога — символ власти Анемо Архонта. Она протянула ларец Венти.              Венти принял ларец дрожащими руками. Внутри пульсировало Сердце Бога, словно живое, наполняя его теплом и энергией. Он ощутил прилив сил, давно забытое чувство могущества, но вместе с тем и тревогу. Он знал, что с возвращением Сердца Бога он вновь станет марионеткой Селестии, но другого выхода не было.              Гео Архонт дождалась, пока Венти заберет Сердце Бога, и жестом подозвала одного из своих стражей. Тот приблизился и протянул ей свиток, скрепленный печатью Гео Архонта. Небирос развернула свиток и зачитала вслух условия контракта. Венти слушал, затаив дыхание, каждое слово отдавалось эхом в его сознании. Условия были жесткими, но справедливыми. Он соглашался на все.              Закончив чтение, Нин Гуан передала свиток Венти. Он взял перо, обмакнул его в чернила и поставил свою подпись. Контракт был заключен. В тот же миг Сердце Бога засветилось ярче, словно признавая свою принадлежность.