Дом на втором этаже

— Меня? — глупо переспросила Юля, не понимая, шутит он или нет. — Тебя, — ласково подтвердил Хозяин и неожиданно погладил ее по лбу, точно запуганного котенка. Она молча терпела его прикосновение, не понимая, как реагировать. Не скрывалась ли за этим новая угроза? Хозяин мешал приятное с болезненным так часто и спонтанно, что Юля просто не успевала за ним, за его никогда не заканчивающейся игрой. Едва ощутимо проведя пальцем от начала до конца ее брови, мужчина с живым интересом переключился ниже, на скуловую кость. Вождение автомобиля не мешало ему: он специально сбавил скорость на комфортную для подобных… действий. Как хирург изучал лицо пациента перед пластической операцией, так и Хозяин щупал кожу Юли, чуть потянул на себя, ущипнув. Возможно, его правда завлекло это, ведь обычно он смотрел на нее вблизи лишь в зеркальной комнате. Точнее, на ее тело. С повязкой на глазах или спиной к нему — неважно. Губы Юли оказались последними для изучения. — Хотя официально это приглашение от МГУ, — нехотя признал Хозяин. — Я переговорил кое с кем, и тебе с радостью проведут ознакомительный… тур. Ты даже сможешь посидеть на лекциях и решить, подходит ли тебе этот университет. Не поведя и глазом, он положил свой палец между верхней и нижней губой Юли, незаметно надавив. Еще немного, и упрется в ее зубы. — А… неофициально? — вопрос Юли прозвучал глухо и не совсем разборчиво. Она очень старалась говорить и не задевать его палец, но это было сложной задачей. Её злило, что Хозяин продолжал издеваться. Что будет, если она оттолкнет его руку? Или… укусит? — Повод увидеть что-то еще, помимо этого захудалого городка. Только Юля всерьез задумалась, как давление ушло, и прохладный воздух проник в ее рот без препятствий. Хозяин убрал руку и потирал пальцы, несомненно, ощущая ее слюну на своей коже. Его нисколько это не смущало и не отвращало. — Это будет полезно для тебя, — положив обе руки на руль, он невозмутимо надавил на газ. — Нет, — отрывисто сказала она, быстро дыша после «рукоблудства» Хозяина. — Все не по-настоящему. Я знаю… Не будет никакого МГУ. Мужчина ограничился безмолвной улыбкой — пустой и натянутой, скрывавшей внутреннее раздражение. Только мысль, что они возвращаются в город, придавала Юле немного отваги не отступать: — Ты придумал это все, чтобы меня похитить, — решительно заявила она. — Я права? — Определенно, фантазия у тебя развита неплохо, — милостиво промолвил Хозяин. — Но не сопоставима с реалиями. Так глупо и открыто я бы не сделал. И уж точно не просил бы ставить в известность твоих родителей. Как бы он не показывал свое превосходство, Юля не поддавалась. С нескрываемым недоверием она упрямо спросила: — Тогда зачем это? Хозяин буднично объяснил: — Разве я не говорил? Показать, какой может быть твоя жизнь. Но ты всегда можешь отказаться. С момента твоего побега только от тебя зависит твой выбор. Я лишь предлагаю. Одарив ее слегка высокомерным, насмешливым взглядом, он вернулся к дороге. Юля потерла кисть руки, что Хозяин недавно сжимал до боли — легкое саднящее чувство иногда давало о себе знать. По пути им начали все чаще встречаться другие машины — скоро будет приветственный баннер с названием их города. Время шло к полудню, и кто-то вынужденно ехал сквозь дождь домой на обед или с детьми после школы. Не все жили в самом городе, даже в классе Юли было несколько учеников из соседних поселков. Новость о Москве стерла из памяти все, что она планировала спросить у него. Юля не удивилась бы, если Хозяин придумал прямо сходу эту затею, чтобы заткнуть ее и в приятной тишине провести остаток поездки. А воплотить в жизнь приглашение от университета для него не составило бы труда. Она потянула вниз замок на ветровке — нужно было хоть чем-то себя занять. Звук расстегивающейся молнии скрипуче прервал монотонную мелодию дождя и двигателя. Краем глаза Юля заприметила поворот головы Хозяина в ее сторону: краткий миг, возможность привлечь полностью его внимание. Найти бы правильные слова… — Почему ты так уверен в своем выборе? Во… мне? Несмотря на неудобный вопрос, Хозяин не изменился в лице. Наоборот, никак не заинтересовавшись, он бесстрастно отвернулся к лобовому стеклу. Юля была сбита с толку. После всего волнения и смущения, что она преодолела, он… он не мог не услышать! Оставалось одно объяснение: Хозяин ждал, когда она вымученно произнесет это вслух. — Ты сказал, что… «…я впечатлила тебя», — конец прозвучал лишь у нее в мыслях. Юля повторно вдохнула, открывая по несколько раз рот в бесполезной попытке сказать. Ну почему так тяжело?! Это даже не ее изречение! Просто цитата. Его. — Ты сказал… — Я помню. Хозяин внезапно сжалился, сделав ей останавливающий жест рукой. Он выждал мгновение, чтобы Юля чуть расслабилась и могла внимательно его слушать: — Все зависело от реакции каждой из девочек… — отстраненно начал мужчина, словно читая лекцию: — Если она не вела себя непростительно, наперекор моим приказам, и была не рада своему освобождению — она та самая. Потому что мир для нее уже был заключен не в жизни вокруг. — В чем же тогда заключен ее мир? В тебе? — не удержалась Юля, возмущенная самоуверенностью Хозяина. Он выразительно посмотрел на нее. — Тебе лучше знать. Его фраза источала провокацию. Буквально указывающую на Юлю, на то, с чем она так отчаянно боролась со дня побега. Это и мешало ей жить среди других людей. Но как стремительно и незаметно ее противостояние перешло в… смирение? Юля не помнила точный момент, когда призналась самой себе в зависимости от Хозяина. Если это и случалось — после рано или поздно сменялось на чувство вины. Иначе зачем она пошла в полицейский участок? — Почему ты начал похищать девочек? — резко спросила Юля, намеренно уклонившись от больной для нее темы. Губы Хозяина дрогнули в слабой улыбке. Но от ироничных комментариев он воздержался и сразу перешел к главному: — Я решил, что хочу найти персону, которая будет идеально подходить под мои критерии. Но если делать это, как другие — всегда что-то будет не так. И тебе придется смириться или искать без конечной цели… — мужчина нахмурился, включив поворотник. — Тогда я подумал: раз не удается найти, почему бы самому не взрастить такую персону? Взрастить… Как цветок. Значит, Юля ошибалась… Она никогда не знала настоящей причины всех преступлений Хозяина. До сего момента наивно верила в его извращенное желание иметь «необычную» семью из множества девочек. Но это было очередной ложью. Прикрытием под поиском нужной… Её. — И ты решил, что одну взращивать тебе мало, и надо… девять? — голос ее почти не дрожал. Только лицо сменило цвет на мертвенно-бледный. — Это все было для анализа. Я не сразу научился воспитывать. Ребенок, знаешь ли, нелегкая задача. Особенно девочка, — с пренебрежением заявил Хозяин, как будто речь шла не о живых людях, а все так же о ботанических тонкостях. — Но я ведь сбежала, — сглотнула Юля. — Я нарушила твой приказ. Они ехали по городу, следуя за небольшой вереницей машин. Свет от фар смягчал мрак грозовых туч, и улица казалась уютнее. — Да. И ты рассказала, почему на самом деле это сделала. Твой побег был ложным. Если бы не он, я так и не успел бы рассмотреть тебя и понять до конца, — Хозяин понизил голос, сказав последние слова практически шепотом. Нетипичная грустная улыбка появилась на его лице: — За это я должен поблагодарить тебя, Айлани. Юля растерянно посмотрела на него, по привычке воспринимая все как фальшь. Но в этот момент Хозяин был удивительно человечным. Не увидев это своими глазами, она бы никогда не поверила в то, что он мог искренне о чем-то сожалеть. Пусть это скоро и исчезло за его привычной маской. — Я не вернулась к тебе, когда ты нашел меня, — сдавленно проговорила Юля, переняв его состояние. Она больше не щурилась на него с вызовом, не стремилась опровергнуть его слова. Лишь так же сожалела о том, что уже произошло. Цвет за окном сменился: светофор перед ними загорелся красным. Хозяин резко притормозил в паре сантиметрах от капота соседней машины. Раздались недовольные гудки водителей — аварии чудом удалось избежать. А после тихого ругательства Хозяина стало ясно, что он не специально рисковал. Разговор с Юлей отвлек его, и дорога отодвинулась на задний план. — Я не виню тебя, — сквозь зубы процедил мужчина, все еще посылая мысленные проклятья на авто впереди. — Ты не могла предвидеть людей и череду событий, что вмешались в нашу жизнь. Нашу? Юля вопросительно посмотрела на Хозяина, думая, не ослышалась ли она. Он никогда не… выражался в подобном ключе. Не объединял их в одно целое. Почти как раньше, когда они были семьей со всеми девочками, но в то же время совершенно иначе. Однако Хозяин не акцентировал внимание на безмолвной реакции Юли, мрачно, уверенно продолжив: — У тебя не было власти над ними. Это уже моя работа. Его рука стискивала руль до побеления костяшек пальцев. Нога нетерпеливо давила на педаль, и машина недовольно рычала в такт его настроению. Привычный едкий холодный Хозяин возвращался — никаких намеков на проблеск сентиментальных чувств. Юля не хотела играть с огнем и дождалась, когда с зеленым светом светофора они тронутся в путь. — И все равно я не подхожу под твои… критерии, — нерешительно проговорила она. — Правда? И почему ты так считаешь? — Хозяин не удивился, будто зная заранее, что происходило в голове у Юли. Он лениво надавил на газ, обгоняя автомобиль, в который ранее чуть не врезался, и как бы невзначай дополнил: — Твой поход в полицию не разозлил меня. — Ты… ты знаешь? Хозяин самодовольно прищурил глаза: — Моя дорогая Айлани, полиция в курсе о нашей с Андреем организации в помощь таким детям, как ты, — в приторно-ласковой манере пояснил он. — Конечно, мы должны знать о любом необычном поведении. — Необычном? — Юля сконфуженно насупилась. — Я не сделала ничего такого… Я даже не рассказала о тебе! — Именно поэтому Карзин и позвонил мне после твоего ухода. Ты молодец, что отступила вовремя и не проговорилась, но его наметанный глаз разглядел или хотел разглядеть надежду на разгадку непойманного похитителя. Он считает, в глубине твоей памяти скрыто что-то важное. Но здесь не твоя вина полностью… Хозяин что-то заприметил, начал притормаживать и спустя пару магазинов свернул к нужной вывеске. Она успела прочитать незатейливое французское название «Doux plaisir», когда он вновь обратился к ней: — Весь город в напряжении. Может, ты не слышала, но многие родители опасаются новых похищений. И на полицию идет двойное давление, — Хозяин испытывающее посмотрел на Юлю. Очевидно, он намеренно поднял тему родителей, чтобы напугать ее окончательно. Она часто переводила взгляд на магазинную вывеску, спасительно висевшую на уровне плеча Хозяина. У нее не получалось долго смотреть на него. Но Юля не отступила, в порыве спутанных мыслей проговорив: — Раз так… Почему бы тебе не успокоить их и не рассказать, что ты никого больше не планируешь похищать? — С чего мне это делать, если ты не смогла? — с издевкой парировал Хозяин, не разозлившись на ее намек добровольно сдаться. Откровенно забавляясь, он насмешливо промолвил: — Даже как-то жаль. Ты выбрала идеальный момент, наверняка и речь подготовила… Какой редкий шанс застать меня врасплох… И все зря. Еще немного, и она бы расплакалась, устав от нескончаемого психологического давления и словесной борьбы. Хозяин обладал удивительным даром выкручивать все в свою пользу. Всегда в конце она оказывалась в проигрыше. Глупой и виноватой. — Полиция все равно бы не поймала тебя… Пока они бы искали дом с девочками, ты бы успел все скрыть, — неубедительно промямлила Юля. — Но мы с тобой знаем, что это не главная причина твоего молчания, — тонко подметил Хозяин, любуясь ее подавленным видом. — И восемь девочек не так-то просто скрыть. Иначе зачем я поочередно вывозил вас из старого дома? Юля слабо встрепенулась, но тут же напряглась. Верить ему становилось ненадежным. — Хочешь сказать, они еще живы? — медленно спросила она, стараясь не показывать интерес. Ее вопрос пропустили мимо ушей: Хозяин вдруг вспомнил, зачем они сюда приехали, спешно открыл дверь авто и вышел на улицу. Не оглянувшись, он направился в магазин с вывеской «Doux plaisir». *** Юля сидела на кровати, чуть смяв под собой покрывало. Рука была в синяках от пальцев Хозяина. В ее ногах лежала открытая металлическая коробка конфет ручной работы. Каждая с начинкой пралине, в молочном или белом шоколаде. Подобные были у родителей много лет назад, в канун Нового года. Кажется, тогда к ним приезжали родственники с Европы. Они и подарили родителям набор конфет. Не таких дорогих, как от Хозяина, в форме ракушек и в обычной коробке из пластика. И Юле не удалось попробовать ни одной. Мама бережливо спрятала их в верхнюю полку шкафа, и с того момента не доставала. По крайней мере, при Юле. Сегодня же это был целиком ее подарок. Но она с подозрением брала конфету, вертела ее на свету и возвращала на место. И так раза три. Это была проверка… Что же еще? Хозяин бы не стал по доброте душевной баловать ее. Он вручил ей соблазн, который столько лет запрещал. И если она съест хоть одну… Но Хозяин сам разрешил. Впрочем, сейчас и любая другая еда не полезла бы ей в горло. Так зачем мучаться в раздумьях о тайне конфет? Имелось кое-что посерьезнее… Например, взбешенный после визита Хозяина Кирилл, неопределенность жизней девочек и… новая ноша — внезапное приглашение в Москву. Юля с лязгом захлопнула коробку с конфетами и понесла ту к шкафу. Неприметное место нашлось быстро. Никто не заметит среди других коробок с обувью. Если только не вздумает покопаться как следует. За окном давно стемнело. Дождь не остановился, но стал мелким и терпимым для прогулки с зонтом. Она неохотно села делать домашнее задание, часть из которого записала, пока была в школе. Те предметы, которые прошли без нее, Юля решила тактично проигнорировать. Спрашивать у одноклассников не хотелось. К тому же, ни на домашний телефон, ни на ее мобильный никто не звонил со школы. Минут через двадцать с прихожей донесся хлопок двери и мужской кашель. Юля прислушалась, рефлекторно перевернула страницу учебника, толком не вникнув в последний абзац. Ей было неспокойно сидеть и гадать, заглянет к ней папа со злобной тирадой или устало поприветствует. И она решила сама пойти к нему. — Привет, — робко сказала Юля, застав отца все так же в прихожей. Стряхивая капли дождя с зонта, тот не услышал ее тихий голос, увидел лишь при повороте в ее сторону. — Ох! — Олег схватился за сердце, как будто ему было все шестьдесят. — Юля… Напугала. — Прости. Слабо улыбнувшись, папа поставил раскрытый зонт у входной двери. — Ты ужинала? — рассеянно спросил он, бросив связку ключей в общее блюдце. Юля думала по привычке кивнуть, но почти никакой еды в нее давно не поступало… Возможно, ей стоило поесть хоть немного, чтобы лучше соображать. — Я… ела только в столовой. В школе, — намеренно уточнила она, опасливо наблюдая за лицом папы. Если ему позвонили со школы, вот сейчас-то и начнется… Ничего. Папа даже не взглянул на нее. Снимал как обычно верхнюю одежду, устало провел по чуть влажным волосам. Юля впервые заметила, как сильно у него виднелась залысина на висках. И сам он был весь вялый, потускневший… Не как Хозяин. — Можем поужинать вместе, — она нервно сжала пальцы рук. — Только я не буду много… — Как хочешь, — без пререканий согласился папа и поплелся в ванную мыть руки, снова не обратив на нее внимание. Никаких комментариев про ее болезненную худобу. Дочь была для него как фон, рутина, а не повод для беспокойств. Похоже, только в присутствии мамы он бы вспомнил о необходимости набрать вес Юле. Недолго простояв в одиночестве под далекий шум воды, она направилась на кухню, играя роль заботливой дочери. В холодильнике стояли две кастрюли. Юля понятия не имела, что там, как и что было вчера на ужин, ведь она то и дело пропускала их совместные приемы пищи. Сняв крышку, нос ее брезгливо поморщился. В большой кастрюле оказались остатки картофельного супа, а в другой — слипшиеся макароны с беконом и белым соусом. Наверное, карбонара… Хозяин никогда не хранил готовые макароны и прочие крупы по несколько дней… Может, поэтому у мамы еда не только жирная, но часто и невкусная. Щедрый комок из макарон Юля положила папе в тарелку и сразу поставила в микроволновку разогреваться. Себе же она налила супа, и куда больше жидкости, чем курицы с овощами. Пиала была наполнена доверху, мутный от картофеля бульон скрывал скудноту твердых ингредиентов. Папа будет доволен и не заметит подвоха. Ведь он так хочет верить в лучшее. А Хозяин бы не купился… Опять! Почему она все время сравнивает его с ним?! — Что у тебя с рукой? Юля чуть не уронила половник на пол. Шаги за спиной приблизились и остановились. Обернувшись, она увидела стоявшего напротив папу и дрожаще пролепетала: — Теперь и ты напугал меня… — Что это? — папа потянул ее за запястье и указал на тыльную сторону ее ладони. — А, это… — испуганно пробежав взглядом по синюшным пятнам, Юля отрывисто ответила: — Ударилась об угол парты. — Похоже, не один раз, — папа озабоченно покачал головой. Юля было напряглась, но зря — он не засомневался, просто удивился такому совпадению, что целых три синяка были в разных местах на ее ладони. — В ванной стоит мазь от ушибов, возьми потом… Они ели молча, но каждого это устраивало. Уставший отец был наполовину здесь, наполовину в своих мыслях о работе. Юля могла без утайки внимательно разглядывать его и не бояться получить недоуменный взгляд. Она не знала, почему именно сейчас ей так стало важно запомнить каждую деталь во внешности папы. Найти недостатки, слабые достоинства. Нет, конечно, Олег не отталкивал и не вызывал ужас, но и красивым назвать его было тяжело. Лицо его уже медленно плыло вниз, как и грустно опустившиеся брови. Он наклонился к тарелке с макаронами, и Юля увидела его макушку. Скоро и там будет проплешина. Странно, ведь ему еще нет сорока… Для своих лет он выглядел куда старее. Не зная его, Юля бы даже подумала, что они ровесники с Хозяином. Только Хозяин бы все равно имел преимущество… Он был лучше. И не из-за их особой связи. Объективно, Хозяин отлично сохранился, благодаря высоким скулам и заостренным чертам лица. Его сорок восемь лет выдавали только седые пряди и морщины при улыбке. Но что если бы ее похитил кто-то другой? Человек с внешностью папы? Стремилась бы она так же увидеться с ним? Испытывала бы трепет… влечение? Или… если бы сам папа был копией Хозяина? Предположим, ее никто не похищал. Хозяин был всю жизнь с ней. Захотела бы она его внимания? Но в роли настоящего отца Хозяин бы не говорил то, что Юля привыкла слышать… Вместо приказов и игр слов звучали бы «привет, доченька» и безразличие к ее личности. Только требования хорошо учиться, не голодать и не делать глупостей. Это был бы не ее Хозяин. Значит, дело крылось во всем сразу. В обстоятельствах, поведении, внешности. Изменить хоть одну деталь — и, возможно, Юля бы никогда не захотела видеть Хозяина после побега. Их встреча на приеме у губернатора стала бы последней. А что касалось папы… Близким и родным она его все равно не считала. Вся любовь к родителям осталась в далеком детстве и была стерта под влиянием Хозяина. И поэтому ее не мучила совесть, когда она представила папу, угостившего бы ее клубникой и приказавшего бы сесть к нему на колени. Ничего приятного Юля не почувствовала, воображая, как голос его произносил те же слова, что и Хозяин. Эта сцена вызывала скорее нелепость, чем запретное притяжение. — Что-то случилось? — папа наконец заметил Юлин взгляд. Наверное, на ее лице было написано такое отвращение, что он не мог не проигнорировать это. — Нет… — она медленно помотала головой. Ей настолько было неприятно, тошно, что не сразу удалось выдавить улыбку. Вместо этого Юля опять вымученно скривилась: — Просто попалась жилка от курицы… — О, господи… — закатив глаза, он неодобрительно высказал: — Это такая же еда, Юля! Ничего мерзкого в этом нет. Тебе пора уже научиться есть как все люди. — Извини, — Юля предпочла дохлебывать свой суп и не спорить. Хозяин бы так никогда не сказал. И это было большим облегчением. Остаток ужина она старалась не сильно увлекаться мерзкими фантазиями. Стоило, наверное, рассказать отцу про Москву, но слушать его голос жутко не хотелось — даже это превратилось в мучение для нее. Будто папа и в жизни трогал Юлю в неположенных местах… Хотя это было только в ее голове. Почти одновременно поднявшись из-за стола, оба посмотрели в сторону раковины. — Я помою, — взяла инициативу Юля. — Ты иди. Папа не спешил. Помешкав, он виновато сказал: — Ты прости меня, если сорвался. Ничего ужасного нет в том, что ты не любишь жилы от курицы, — неловко усмехнулся мужчина. — Я и сам был таким же в твоем возрасте. — Все в порядке, я не обиж… Юля стиснула зубы, когда он внезапно потянулся к ней с отцовскими объятьями. Она бы с удовольствием отпрянула, но надо было терпеть. И еще и положить свои руки на его плечи, вдыхая запах дешевого одеколона и застиранного джемпера. Каждая секунда была ужасно долгой. Но и ад рано или поздно заканчивался. Папа отпустил дочь и напоследок нежно потрепал ее за щеку. Знал бы он, как Юля ненавидела его в этот момент… — Спокойной ночи! — он шуточно поднял руку ввысь, махая ей на прощание так, словно они были героями драматичного мультфильма. Кажется, папа позабыл, что ей шестнадцать, а не одиннадцать. Юля вяло приподняла руку в ответ: — Ага. И тебе.