Дом на втором этаже

Проснувшись раньше будильника, Юля вытащила из-под подушки телефон — 5 утра, пятница. У нее еще было достаточно времени перед сборами в школу, и она упрямо закрыла глаза, пытаясь насладиться моментом тишины в доме. Скоро придет мама после ночной смены, заварит как всегда кофе, и следом папа вяло выйдет из спальни за своей законной кружкой… Но что-то напрягало Юлю. Что-то важное, о чем она позабыла после сна. Экран телефона вновь загорелся в ее ладони. Юля перечитала дату и день недели. Пятница… Пятница… Точно! Она должна была рассказать родителям о поездке в Москву! Хозяин ждал ее решения до выходных. Но как можно было решить такое за один с половиной дня? Не так-то и много времени он ей дал… Мысль проспать все на свете назойливо вертелась в голове. Юля не была уверена, что сможет вот так просто заговорить с родителями о Москве. И опасность получить звонок от директрисы школы никуда не ушла. Юля приняла решение действовать наперед, прямо как с папой. Через усталость, легкий озноб она накинула на пижаму жакет и вышла из комнаты. В прихожей села на пуфик и как охранник принялась сторожить входную дверь. Смаргивая сонливость и прокручивая вчерашнюю встречу с Хозяином, минуты пролетали незаметно. Ключ повернулся в замке с противоположной стороны. Юля со смесью облегчения и усиленного волнения поднялась на ноги. Ее немного пошатывало. — Привет, — сказала она прежде, чем появилось лицо мамы за открывшейся дверью. Та тупо уставилась на дочь, застыв на пороге. — Ой… Ты что тут делаешь? — Не спалось. Да и… — Юля отвела взгляд, чтобы скрыть ложь: — …соскучилась по тебе. Слова оказались удачными. Мама словно проснулась от гипноза: зашла в квартиру, оставила сумку с пакетом на полу и радостно раскрыла руки: — Ох, ну иди же сюда! И снова это… Вынужденное изображение любви, ласки к родителям. Вчера Юля терпела объятья папы, теперь и мама подзывала ее к себе. Какое-то испытание на прочность… Сдержав усталый вздох, она шагнула вперед. По крайней мере, сейчас было не так мерзко. Без чувств, но вполне комфортно терпеть поглаживания матери по ее голове. Юля же не представляла маму в роли Хозяина, как папу… Пока что. — Какая же ты у меня маленькая, — прошептала женщина с долей укора. Пусть это было неприятно, и ореховые волосы мамы щекотали ее щеку, но Юля кое-что уяснила. Школа так и не позвонила никому из родителей. И либо охранник сжалился над ней и не сказал директрисе, либо худшее только впереди. И необходимо сделать то, ради чего Юля встала с кровати. — Мама? — Да, Юленька? Они до сих пор обнимали друг друга. Точнее, только одна из них. — Я хотела тебе кое-что сказать… — вслушиваясь в дыхание мамы, она медленно продолжала: — Я… вчера ушла со школы пораньше. Сама… Юля осторожно высвободилась. И дальше не видеть лицо матери было боязно. Лучше подготовиться к скандалу на расстоянии. — Ты прогуляла? Почему? — переспросила с легким беспокойством мама, пока не понимая до конца. — Я просто почувствовала себя плохо, — призналась она, и это было чистой правдой. Но это не сделало ситуацию лучше. Тишина затягивалась, лицо матери мрачнело, и Юля поспешила заверить: — Мне сразу стало легче, когда я поела твой суп. На миг показалось, ничего не улучшилось, и бурю не миновать. Как вдруг через секунд пять раздался слабый голос: — Неудивительно… Я не знаю, сколько раз тебе нужно повторять, чтобы ты ела… Ты же не слушаешь нас, — мама тяжело вздохнула и грустно улыбнулась. — Значит, ты не сердишься, что я прогуляла? — проигнорировав нотацию, Юля виновато улыбнулась в ответ. — Просто тебе или папе могут позвонить со школы… Я подумала, лучше ты это узнаешь от меня. Та помотала головой: — Нет-нет, я наоборот очень рада, что ты рассказала мне! Ты правильно сделала, уйдя с уроков. Иначе упала бы там в обморок, не дай Бог… — Елена бегло осмотрела очертания тела Юли сквозь пижаму и свитер. — А хочешь, можешь вообще сегодня не ходить в школу? Я все объясню учителям, они поймут! И могу приготовить тебе что-нибудь! Хочешь?.. Появилось ощущение, что мама лишь для вида спрашивала у Юли и больше нее мечтала об этом — так упорно она повторяла слово «хочешь». — Да нет, я лучше схожу… — промямлила девочка. — Мне уже лучше. — Да? Я подумала, мы могли бы вместе всей семьей провести время. У папы сегодня выходной. И я не буду спать, на работе успела подремать… Мама все оживленно описывала, как чудесно у них пройдет день, и сколько интересных вещей они смогут поделать. Это нешуточно давило на Юлю. Не звучало никаких упреков, криков, зато скрытая манипуляция крылась меж строк. Даже в интонации мамы. — Но если ты точно уверена, я не хочу тебя заставлять, — завершила свою речь Елена, с радостным ожиданием взглянув на дочь. Теперь шаг за Юлей. И необдуманно действовать не следовало. Отказ мама не хотела принимать. Это бы разочаровало и разозлило ее. А следом могли обрушиться обвинения. Сейчас мама совсем не думала о прогуле Юле, об ее ухудшившихся оценках, кроме физики. Все сойдет с рук, если тоже пойти на встречу. Да и не сказать, что она очень жаждала пойти в школу… Юля опасалась столкнуться с Кириллом. — Знаешь, ты права… Давай. Мама мгновенно просияла. *** Суета по любой мелочи наполнила всю квартиру. Будь у семейства Леоновых домашнее животное, и оно бы нервно металось из одной комнаты в другую. Самой взбудораженной и активной была, конечно, мама. Проработав ночную смену и не отдохнув после, в ней включилась второе дыхание. С чуть сероватой от усталости кожей мама успела помыть пол, налепить десятки вареников, пожарить сырники, запустить стиральную машинку — и все это одновременно с разговорами о том, каким смышленым ребенка была Юля. Папа не отставал от жены, или пытался. Сидя за обеденным столом, он с деловым видом искал идеальный фильм для вечернего просмотра, а потом и вовсе купил всем билеты в кино через два часа, чем разрушил часть планов мамы. Но катастрофы не случилось, и они успевали без спешки позавтракать. Никто из родителей не замечал нервозность Юли и ее полное бездействие в их всеобщей панике. Покусывая нижнюю губу до сдирания кожи, она все надеялась найти идеальный момент для признания. Но любые варианты фраз, подготовленных в уме, не помогали унять чувство, будто она делала что-то запретное. — Милая, ты хорошо себя чувствуешь? Опять плохо? — мама заметила состояние дочери только потому, что Юля прослушала последнюю часть их болтовни и, видимо, вовремя не кивнула. — Не будешь еще сырников? Ты всего-то пару штук съела, — папа демонстративно указал на свою тарелку, он доедал уже вторую порцию. Прежде, чем кто-то из родителей положил бы ей сырники, Юля живо заговорила: — Не волнуйтесь, со мной все отлично! Я пока не хочу… Но я обязательно поем попкорна в кино, — она мысленно вздохнула, думая, как бы сжульничать и не делать этого. Мало того, что сырники были на вкус как одно пережаренное масло, так еще придется есть эти дурацкие кукурузные штуки в кино, перебивающие звуки фильма. — Ну, хорошо, — кивнул папа и потянулся к сметане. А мама так просто не отстала: — Может, тебе что-то другое не нравится? Ты скажи, мы не обидимся, — мягко проворковала она. Юля чуть повеселела, представив, как выложила бы им всю правду. Про ужасную еду, фальшивую семейную идиллию и настоящую причину ее сегодняшнего прогула. — Мне все очень нравится, — на автомате ответила она, привыкнув лгать в таких мелочах. — Я лишь задумалась. — О чем же? — разом спросили родители, любопытно глядя на Юлю. И она рассказала. Без подробностей и отступлений. Даже как-то само собой получилось не упоминать Хозяина: — МГУ приглашает меня в Москву, посмотреть их университет. Вот и все. Теперь они знали. Это многое значило, и не потому, что их мнение важно для нее. Юля уже приняла решение ехать. Иначе никакого разговора бы не было. Осталось получить формальное разрешение у родителей. Первым отошел от оцепенения папа. До сих пор не веря, он уточнил: — М… МГУ? Юля кивнула. — Они тебя пригласили? Правда? Повторный кивок. Но этого было недостаточно. Родители продолжали шокировано переглядываться между собой. Как бы Юля не хотела, но ей нужно было сказать что-нибудь еще. Главное. — Ну… сам университет не звонил мне, но мне передал Евгений Валерьевич их приглашение. Я тоже сначала не поверила… — Юля… — папа повысил голос и как на трибуне завопил: — Это отличная новость! Чудесная! А когда? Мама шутливо махнула рукой на него: — Да тише ты! Соседи сейчас сбегутся! — на ее губах проступила мимолетная улыбка. Затем она посерьезнела и обратилась к дочери: — Так когда, Юленька? И на сколько? Ты пропустишь школу или ближе к каникулам поедешь? Юля растерялась. Не скрывался ли в вопросах мамы тайный упрек? Два дня подряд пропустить школу — пустяк. Но превращать это в обыденность — сомнительная идея. Особенно, когда на уроках они уже начали готовиться к предстоящим через полтора года экзаменам. — Я не знаю… Мне пока нужно решить до завтра… или послезавтра, — промямлила Юля. — Наверное, потом будет больше деталей… — А что здесь решать? — удивленно воскликнул папа, не отошедший от своего приподнятого настроения: — Езжай! Радости или легкости Юля не почувствовала. Последнее слово еще не было сказано. — А вы… вы разрешите мне? — она покосилась на маму, спрашивая больше ее, чем обоих родителей. Что-то неприятно кольнуло в груди. В этот момент ожидания ей вспомнился их разговор с мамой, которая что-то начала подозревать про Хозяина. Хотя тот и явился позже с Андреем и подкупил ее всем, чем только можно, но как быть уверенной в полной безопасности? — Конечно! Это без вопросов! — снова встрял папа. — Тебя же Евгений Валерьевич отвезет? — Вероятно… Мама все молчала, слегка хмурилась и вздрагивала от очередных возгласов мужа: — Ну вот, тем более! — хлопнул в ладоши папа и потянулся к открытой бутылке с вином. Налив и себе по второму разу, и маме, он тише сказал: — Эх, жаль, что мы с мамой не сможем поехать с тобой. Меня сейчас и некому на работе заменить, коллега в отпуске. Юля тревожно смотрела на бокалы. Папа залпом выпил свое вино, с наслаждением причмокнул и готов был и на третью порцию, если бы не раздавшийся строгий голос мамы: — Да. Жаль. С другой стороны… — Елена демонстративно отодвинула от отца бутылку. — Я бы тоже хотела прогуляться по МГУ. Напряжение резко возросло. К такому Юля не была готова. Возможно, Хозяин предвидел и это, но какой тогда был смысл поездки, если они не будут одни? — И что ты скажешь начальству? — хмыкнула папа. — У тебя же там завал полный. — Так и скажу. Почему нет? Москва — большой и опасный город. Случится может что угодно, — мама не разделяла его шутливый настрой, сидя с каменным лицом. — Юля, ведь и тебе будет комфортнее, если я с тобой поеду? Опасная грань, где отказ повлек бы за собой нехорошие последствия. Она не могла брать пример с папы и уговаривать маму не ехать. — Ну… Думаю, да, — обреченно сказала девочка. Последняя надежда еще была — в папе с его охмелевшими уговорами: — Да брось ты, чего волноваться? Евгений Валерьевич не даст Юлю в обиду, он кажется надежным человеком. — Кажется… — тихо повторила мама, словно тоже засомневалась в своей чрезмерной опеке над дочерью. Желанная иллюзия, которая развеялась через секунду: — Но в таких случаях лучше перестраховаться. Теперь и папа понял, что спорить с ней бесполезно. Он встал, обошел стол и взял то самое отобранное у него вино в знак утешения после поражения. В ответ мама осуждающе фыркнула и резкими движениями стала собирать грязные тарелки и с грохотом перекладывать их в раковину. Юля печально наблюдала за происходящим. Очевидно, кинотеатр отменяется из-за безмолвной ссоры между родителями. И это было лишь малой частью плохого. *** После завтрака Юля планировала быстро скрыться у себя в комнате, чтобы отправить смс Хозяину и предупредить его об изменении в планах поездки. Но попытка обернулась провалом: ей не дали времени, поторапливая одеваться. Несмотря на винное настроение у папы, на фильм они все-таки поехали. Не на своей машине, на такси, иначе мама бы не выдержала такого грубого нарушения правил. Все семейство молчало всю дорогу. Пару слов родителям пришлось сказать уже у входа в зал кинотеатра: контроллер скептически уточнила, в курсе ли они, что фильм с возрастным ограничением. А после вновь безмолвный конфликт и притворство, будто все нормально. Юле досталось место посередине, между папой и мамой. Она хотела было упрямо сесть сбоку, но не успела и шага ступить, как ее буквально насильно посадили на нужное сиденье. — Не надо тебе иметь соседей-незнакомцев, — строго прошептала мама, приземлившись слева от нее. — Вот-вот, — живо подтвердил папа справа, но больше из желания угодить. — А то еще сядет какой-нибудь извращенец … В кино и не таких встретишь. Но они ошиблись, на их ряд больше никто не сел. Свет приглушили как раз вовремя, чтобы скрыть несчастный вид Юли. Окруженная с обеих сторон, она не могла нормально положить руки на подлокотники — родители все заняли, вместе с тем тянясь то к попкорну, то к газировке. Обычно люди приходят в кинотеатр забыться и расслабиться, но для нее ближайшие два часа вряд ли пройдут с удовольствием. В такой обстановке невозможно ничего сделать незамечено, тем более послать Хозяину сообщение. В прошлый раз было куда лучше. В те ее первые дни после побега, когда мама оставила Юлю одну смотреть фильм. Никто не контролировал каждый ее вздох, не считал, сколько она взяла попкорна. Впечатление тогда было испорчено только Кириллом с верхнего ряда, который не на шутку напугал ее. С динамиков послышался приятный женский голос, просящий выключить мобильные телефоны. Кто-то тронул ее за правую руку. Раздраженно повернувшись к маме, Юля с трудом могла разобрать ее слова. Почему именно сейчас ей приспичило поговорить? — Юля, я забыла у тебя спросить. А ты что, виделась вчера с Евгением Валерьевичем? Вопрос услышал почти весь зал: в это же время экран с рекламой потух перед началом фильма. В полной темноте Юля почти видела, как зрители ждали ее ответа вместе с мамой. — Почему ты так решила? — хрипло произнесла девочка, пусто смотря перед собой. Температура в зале стремительно повысилась. По звуку ерзанья она поняла, что и папа заинтересованно прислушивался, отставив попкорн. — Как он тебе сообщил про Москву? Он пришел к тебе в школу? — тише продолжила мама. — Или… Громкий звук заставки фильма опять заглушил и не дал никому из посторонних более разобрать подробности. Но Юля все услышала: мама настойчиво пододвинулась вплотную к ее уху и повторила: — Ты села к нему в машину? Поэтому ты прогуляла уроки? — Нет! — слишком эмоционально воскликнула Юля, в такт ее безумно забившегося сердца. — Я не виделась с ним… Он позвонил. Она сильно занервничала при упоминании машины Хозяина. С одной стороны, признаться в этом не было чем-то запрещенным, но Юля не осмелилась сказать правду. Узнай мама, сколько раз она так каталась с ним одна, неофициально и без дальнейших встреч с китайскими студентами… — Позвонил? Хм… ладно, — мама неохотно повернулась к экрану. Едва следя за сюжетом фильма, Юля напряженно вжималась в спинку сидения, выжидая новых расспросов. Но вплоть до завершения киносеанса мама не приставала к ней. И если у нее и остались какие-то подозрения, озвучивать их женщина не стала. *** Тянущееся время с родителями не закончилось после кино. Они потащили ее нагуливать километры по центральным улицам, заглянули в парк и завершили маршрут покупкой новых школьных туфель для Юли — черных, без каблука, но на платформе. Мама хотела, чтобы она казалась хоть немного выше: — Ну не выглядишь ты на свой возраст… Тебе словно вечно одиннадцать, честное слово! — Да брось. Наберет вес, и все будет, — успокоил папа. Туфли его совсем не интересовали. Он непривычно долго рассматривал ноги Юли — от нити вен на ее бледной коже лодыжек до очертаний острых коленей сквозь джинсы. Она могла поклясться, что в этот момент папа забылся и изучал ее как… объект. Из этого состояния его вывел только голос продавца. — Вам упаковать в коробку? — Давайте, — отрешенно ответил папа и потянулся к бумажнику. Больше он так на нее не смотрел. Никто ничего не заметил, кроме Юли. А может, она все неправильно поняла и выдумала себе подтекст. Но интуиция не успокаивалась, напоминая о сравнении папы с Хозяином. Что-то внутри нее шептало, что в теории любой мужчина способен сделать это — скользкий оценивающий взгляд, беглая фантазия… Различие было лишь в том, как далеко они заходили после. Весь день небо неприветливо скрывалось за облаками — дождь сдерживался до последнего. Юля с родителями вернулись в квартиру под вечер, и очень удачно. Неторопливый стук капель глухо донесся за окнами. — Ладно, вы делайте, что хотите, а я пойду… — энергия мамы наконец-то иссякла. Зевая, она скрылась в спальне. Юля осталась вдвоем с папой, и оба почувствовали остаток той странной энергетики с магазина обуви. — Гм-м, мне надо тоже… по работе проверить, — неловко проговорил он, намеренно глядя мимо нее. — И я пойду к себе, узнаю домашнее задание у одноклассников, — Юля не скрывала ликования, потому что знала — папа не собирался ничего проверять, как и она. Они соврали ради избавления друг от друга. Войдя в комнату, Юля с наслаждением вдохнула холодный влажный воздух с раскрытого окна — вот он, вкус свободы. Не раздеваясь, она плюхнулась на застеленную кровать и вытащила телефон. В этот раз Юля не мешкала и нажала на вызов. Хозяин взял со второго гудка, что польстило ей. — Да, Юля? — мягко и вежливо промолвил он, не дожидаясь ее приветствия. Хозяин назвал ее по настоящему имени не просто так. — Со мной никого нет, — уточнила девочка и инстинктивно обернулась к плотно закрытой двери. — Я одна. В трубке послышался звон с лязганьем, как если бы нож с вилкой опустили на тарелку. Вероятно, Юля оторвала его от ужина, и Хозяин отложил все, чтобы ответить ей. Ему было не все равно… Или его одолело обычное любопытство — час был довольно поздний. Но он все молчал, не стремясь спросить, зачем же она ему позвонила. И Юля тихо добавила: — Я про поездку в Москву… — Еще только пятница, — спокойно ответил Хозяин, нисколько не удивившись. — Ты уверена, что не хочешь подумать как следует? — Ты ведь даже не знаешь мой ответ! — огрызнулась она и запоздало ощутила укол вины. Ей не следовало говорить так грубо с Хозяином, срывать на нем свою усталость и злость. «Он заслуживает обращения и похуже», — прошептал неубедительный бесполый голос в голове, не принадлежавший Юле. Это исходило из уст любого другого человека, увидевшего бы ситуацию со стороны. И она не понимала, почему до сих пор в ней пробуждался отголосок мнения общества. — Я чувствую, что ты бы не звонила, будь ты согласна, — задумчиво сказал Хозяин, никак не среагировав на ее вспышку агрессии. Не считая новых звуков — скрип стула и щелчок двери. Он перешел в другую комнату. Юля едва ли задалась вопросом, с чего бы Хозяину менять локацию и не остаться сидеть за столом, где он ужинал. Ей было тяжело собраться с мыслями и озвучивать самое важное. Конечно, можно не сомневаться: он обязательно что-нибудь придумает, и скоро можно ни о чем не волноваться, но… Она не могла перестать бояться. — Дело не в этом… — выдохнула Юля. — А в чем? В родителях? — по ее молчанию Хозяин понял, что угадал. — Они против? Тянуть дальше не было смысла. Она с горечью призналась: — Мама тоже хочет поехать. Для… безопасности, — лицо ее скривилось. — У тебя очень заботливая мама, — бесстрастно откликнулся мужчина. — Если это так важно для нее, я не буду возражать. Опешив, Юля прижала телефон к уху до боли. Ей не верилось в правдивость его слов. Как он мог так легко и быстро согласиться? Может, она неправильно поняла?.. — Ты сейчас серьезно? Разве это не против твоего плана? — Юля перешла на шепот, опасаясь быть услышанной родителями — в квартире стояла полная тишина. — Почему же? Я учитываю каждую мелочь. В конце концов, мы же действительно поедем смотреть университет и город. — И это все?.. — она не скрывала разочарования. — А чего еще ты хочешь? Неужели Юля ошиблась, и Хозяин приглашал ее просто посмотреть? Зачем тогда было играть в эти вечные игры слов, если… ничего необычного не произойдет? Хотя она и не знала точно, что подразумевалось под «необычным»… Но она все равно ждала этого. Потому что у них всегда все было необычно. И ненормально. — Но… — уже без шепота выдавила она омерзительно писклявым голосом: — Но мама же будет везде с нами. — Я потерплю ее общество, если это поможет мне провести время с тобой, — конец его слов смешался с отдаленным смехом. Девчачьим. У Юли перехватило дыхание. Вскочив с кровати, она судорожно воскликнула: — Что это? — О чем ты? — скучающе переспросил Хозяин. — Ты с девочками? Они сейчас с тобой?! — она не заметила, как перешла на громкий требовательный возглас, позабыв о родителях за стенкой. — Не молчи… Скажи мне! Тишина разбавлялась только повторным женским смехом – ужасно тихим, почти несуществующим, словно из радио или ее головы. Она могла поклясться, что это было взаправду, пусть и звучало так отдаленно… — Да. Юля медленно опустилась обратно на кровать, бездумно мня покрывало под собой. — Ты все-таки не тронул их… Хозяин не разделил ее облегчения: — Ошибаешься. За столом осталось лишь четверо, — холодно сказал мужчина. — Я делаю все постепенно. — Другие четыре… мертвы? — она ощущала, как он медленно сводил ее с ума, то воскрешая надежду, то вновь убивая. — Завтра я свяжусь с твоей матерью, и мы с ней обсудим предстоящую поездку. — Куда ты дел их тела? Они в лесу? — Хорошего вечера, Айлани. Хозяин нажал отбой, не дав ей ни шанса узнать больше про девочек. Эта тема его порядком утомляла, но Юля знала: он наслаждался ее ужасом и бессилием против него.