Дом на втором этаже

Все было не так. Любая вещь злила, даже та, что раньше приносила немного удовольствия. После неудачной попытки прочитать параграф по химии и отрешенных листаний ленты в интернете, Юля не нашла смысла продолжать свой вечер и спряталась под одеялом. Она не вышла даже попить воды, хотя в горле пересохло. Меньше чем через час ей удалось заснуть и проснуться только от боли в висках. Морщась, Юля осторожно приподнялась и поняла, что забыла задернуть шторы. В глаза ударил яркий солнечный свет. От любого движения или легкой мимики боль усиливалась. Кое-как соображая, она разблокировала экран телефона — никаких новых сообщений, конечно. Только время приятно удивило — близился полдень. Почти никогда ей не удавалось проспать столько часов… Обычно родители будили ее даже в выходные в 10:00 с упреками, что она пропустит завтрак. Почему же сейчас никто не потрудился ее разбудить? Она точно помнила, что у мамы был выходной после ночной смены. Тело постепенно просыпалось, и к головной боли добавилась жажда. Юля больше не могла игнорировать это и поспешила встать с кровати. Пошатываясь, как пьяная, девочка выглянула в коридор в одной длинной футболке. На переодевание у нее не было сил. Предвкушение холодной воды манило получше всякой еды. Юля не встретила никого по пути в ванную — ближайшее место для утоления жажды. Рванув вовнутрь, она рьяно повернула кран и склонилась к текущей водной струе. Ей было все равно, что дверь осталась открытой, а от спешки вода немного залила ее футболку и пол. Главное — это напиться вдоволь, покуда не станет тошно. Но нескольких глотков оказалось недостаточно. Юля неистово пила, прикрыв глаза и рвано дыша. Как назло, только сейчас застоявшаяся теплая вода сменилась на ледяную. Неудовлетворение не отпускало ее, пока Юля не выпила больше полулитра. Тогда ей наконец полегчало. Блаженно выдохнув, она выпрямилась к зеркалу. По лицу все еще стекали капли, оставляя пятна по всей футболке. — Милая пижама. Видимо, Юля совсем сошла с ума, если слышала его голос. Ее это не расстроило. Нервно усмехнувшись, она безо всяких ожиданий повернулась влево, к открытой двери. В проеме стоял Хозяин. Настоящий, из плоти и крови. И он смотрел на нее с видом довольного охотника, нашедшего идеальную добычу. — Хозя… Что ты… Юля чуть было не назвала его «Хозяин». И это был бы самый настоящий провал, потому что с кухни раздался шум. Мама. Она могла слышать их. — Что вы здесь делаете? — надрывающимся от волнения голосом спросила Юля. Он задержал взгляд на ее босых ногах, затем лениво поднялся выше. К основанию футболки, под которой от движения иногда виднелись трусы Юли. — Не хотел тебе мешать пить. Растерянная, Юля не знала, что ей делать. Его появление застало ее врасплох почти так же, как на благотворительном приеме у губернатора. Она беспомощно стояла у раковины, не ощущая, как ногой ступила в лужу на полу. Хозяин хищно прищурился, отслеживая каждое ее движение: — Ты всегда пьешь из-под крана? — Не всегда. Просто… так вышло. Юле стало неуютно от его присутствия. До нее вдруг дошло, как контрастно она смотрелась на его фоне: полусонная, с нерасчесаными волосами, вся промокшая и в тонкой просвечивающей футболке. Хозяин же был в деловом черном костюме, как всегда дорогом и идеально сидевшем на нем. Пусть он и видел позавчера ее полностью обнаженной, но сейчас они были не одни. Желая скрыться прежде, чем их раскроют, Юля сделала несколько шагов к выходу и неуверенно запнулась в полуметре от цели. Хозяин не освобождал проход. — Понимаю, — он издевательски улыбнулся. — Порой жажда невыносима. Если она хотела уйти, ей придется втискиваться между ним и дверным проемом. И избежать тесного соприкосновения с телом Хозяина было бы невозможно. — Что все это значит? — слабым шепотом промолвила Юля. — Ровным счетом ничего. Я искал ванную, чтобы помыть руки, но нашел в ней и тебя. Хозяин обманчиво невинно пожал плечами, будто это и правда было обычным совпадением. Но он не отпускал Юлю, прекрасно зная о ее стеснение. Ведь она до последнего будет ждать и не рискнет идти напролом. А время шло… Юля неосознанно устремила свой взгляд на волосы Хозяина — их изучать было куда легче. В этот раз уложенные гелем совсем немного, с изящной небрежностью и, кажется, большим числом седых волосков. Его светло-русый цвет превращался в пепельный, точно у волка. — Я уже закончила, — пусто сказала она, не прерывая своего изучения. Волосы казались куда безобиднее, чем их обладатель, вводили ее в умиротворяющий транс. — По виду так и не скажешь. Хозяин неожиданно протянул руку, но не к ней, а к висевшим полотенцам рядом с ними. Юля мигом позабыла про поиск дзэна, испуганно отступив назад. Это не ускользнуло от его внимания. Лукаво улыбнувшись, мужчина неторопливо, вкрадчиво проговорил: — Я бы на твоем месте хотя бы вытер лицо. Оно до сих пор влажное. Юля обескуражено уставилась на чистое полотенце, протянутое им. И это все, чего он от нее хотел? Так просто?.. Она не верила и намеренно бездействовала, надеясь на его отступление. Он должен понять, что Юля не всегда слушается его и может противостоять. — Хорошо, — спустя несколько секунд вздохнул Хозяин. — Я помогу. Напрасно она понадеялась на свою победу. Вместо уговоров Хозяин бесцеремонно поднес полотенце к ее лицу и мягко стал обтирать сначала щеки, подбородок, а под конец с особой тщательностью губы Юли. Ни одна капля влаги не осталась незамеченной. Смущенная, Юля едва ли могла остановить его. Он поступал с ней как с беспомощным ребенком, унижая и подвергая их новому риску. Но что она могла сделать? Руки ее парализовало, его тяжелый парфюм вытеснял все разумные мысли. Только сердце быстро билось в груди, предупреждая о маме на кухне. Вечная грань между спасением и гибелью мучила ее и в то же время дарила странное удовольствие. Даже при новых звуках шагов на кухне… — Очень хорошо, Юлия, — промолвил Хозяин и с нажимом провел полотенцем по ее губам еще раз. Расширенные зрачки не соответствовали тембру его голоса — светскому. Отбросив полотенце к корзине с грязным бельем, Хозяин отступил от дверного косяка назад, в коридор, даря ей свободный проход. Юля догадывалась, почему. Идея бегом ринуться к себе в комнату и забыть о случившемся была самой лучшей. Но она бы не успела. Когда Юля поравнялась с Хозяином, мама уже приближалась к ним. И, конечно, внимание Елены сразу привлекла дочь. — Юля, а это что?.. — неровным голосом вопросила мама, борясь с эмоциями. Она осуждающе осмотрела голые ноги Юли, ее футболку с мокрыми пятнами. Вода на полу или капли на зеркале в ванной мало заинтересовали маму. — Ну, я… Облокотившись о стенку, Хозяин скучающе наблюдал за сценой и не спешил вмешиваться, сколько бы Юля не посылала ему умоляющие взгляды. — Что — ты? — прошипела Елена, полыхая от гнева. — Ты зачем вышла так? — Я только проснулась… — А переодеться не судьба? — мама схватила футболку Юли за край ткани, пощупала и ужаснулась: — Какая тонкая! Зачем такое надевать, когда у нас гость? — Я же не знала! — Да какая разница?! А если бы папа тебя увидел? Ты же не разгуливаешь перед ним в одной футболке! — Но сегодня он на работе! — громко возразила Юля, едва ли заглушая крики матери. — Я думаю, достаточно, — снизошел до помощи Хозяин, даже не повысив голос. Среди женских криков его тихий баритон был отчетливо слышен. Юля с мамой повернулись к нему, замолчав. Он медленно отошел от стены и встал между ними. Его рост не позволял увидеть за ним ничего. Юля была надежно спрятана от глаз матери. — Елена, не стоит так переживать, — мягко, убаюкиваще заговорил Хозяин. — Юля вышла из ванны за пару секунд до вашего прихода. Едва ли я успел что-то разглядеть, да и незачем мне… Как-никак, это ваша квартира, и я уважаю чужие границы. Его ложь прозвучала идеально — ни одной запинки, паузы или неподобающей интонации в провокационных местах. Юля бы не обладала столь совершенным талантом обводить людей вокруг пальца. — Но все же так неудобно… И я тоже хороша. Раскричалась при вас… — огорченно выдохнула мама. Ее лица так и не удалось разглядеть за широкой спиной Хозяина. Юля могла полагаться только на их голоса. — Пустяки, — заверил он. — И, я уверен, знай Юля о моем приходе, она бы сразу оделась. Это невинное недоразумение, которое нам всем лучше позабыть. — Да… вы правы. Успокоившись, мама выглянула из-под плеча Хозяина и побледнела, когда снова увидела футболку Юли. Ей стоило огромных усилий не начать по новой ругаться с дочерью. Прикрыв глаза, она с нажимом обратилась к ней: — Ты не хочешь пойти переодеться? Прежде, чем ответить, Юля невольно покосилась на Хозяина. Точнее, все так же на его спину. Он не обернулся — с вежливой отстраненностью ждал, не испытывая ни капли интереса к их беседе. Будто хотел показать маме, как сильно он ценил личное пространство другого. Особенно, если этот кто-то полураздет. — Да, хорошо… — промямлила Юля, чувствуя себя еще пристыженнее из-за игнорирования Хозяина. Поджав голову, девочка поплелась к себе в комнату. Один раз она все-таки оглянулась — и напрасно. Только мама провожала ее взглядом. Это просто смешно — как он поступал с ней, при этом мгновением ранее сканируя ее всю вдоль и поперек. Иногда разница между Хозяином и святым Евгением Валерьевичем была чересчур радикальной. Зато на маму его поведение подействовало в лучшую сторону. Смягчившись окончательно, она бросила вслед Юле: — Можешь потом возвращаться к нам. Хоть поешь. *** Она была порочна. И причины крылась не только в ее внешнем виде, но и любой другой детали — от голоса до мыслей. Юля застыла у зеркала, недоверчиво себя разглядывая. Футболка чуть подсохла, и все равно тонкость ткани не скрывала полностью очертания ее груди. Почему она раньше не замечала этого? Почему именно при Хозяине произошло это греховное падение в глазах мамы? Это было неизбежно. Вина лежала на подаренных конфетах от Хозяина. Когда она спрятала их в глубинах шкафа, то случайно обнаружила ту самую футболку — старую, выцветшую в бледно-сиреневый оттенок. Тесно сплетенная цепь. Юля никак не могла предвидеть события и изменить их ход. Она и не хотела. Переживая стыд, страх, в конце всегда оставалось облегчение. С сожалением раздевшись до трусов, девочка отошла от зеркала. Вытащила плотную кофту, чтобы ничего не просвечивало, длинные клетчатые штаны. И зачем это?.. Она мимолетно подумала, как выбежала бы вот так — без одежды. Это бы добило маму окончательно и расставило бы все точки. М-да… Юля правда ничем не лучше Хозяина, если всерьез фантазировала о таком. На кухню она шла как на разведку, вдумчиво делая каждый шаг и стараясь уловить обрывки разговора Хозяина и мамы. Запаха еды не чувствовался. Отлично. После вчерашнего насильственного обеда и попкорна Юля не очень хотела есть. Наверное, мама сказала ей прийти не ради еды. Заходить Юля тоже не спешила. Она издалека осмотрела обстановку, с удивлением обнаружив ту самую бутылку вина, которую вчера почти допил папа. На столе также стояли два наполненных бокала, и ни намека на еду. — Думаю, самым лучшим будет поехать во вторник. Мы не станем сразу же бежать в университет, все-таки с дороги лучше отдохнуть, — Хозяин находился лицом к Юле, но не показывал, что давно знал о ее присутствии. Он учтиво улыбался маме, изредка взбалтывая свое вино и чуть отпивая. — И было бы преступлением не погулять по ночной Москве… — Значит, в университет мы пойдем в среду? — спросила мама сосредоточенно. — Да, нам назначено с утра. А в четверг возвращаемся. — Понятно… А где мы будем жить? — занервничала мама и дважды смахнула со стола несуществующие крошки. Хозяин с готовностью пояснил: — У каждого будет отдельный номер в отеле. Оплачивать ничего не нужно. Все покроет МГУ и я. — Но почему именно Юля? Скрип половиц под ногами Юли прервал их разговор. Хозяин лениво, незаинтересованно посмотрел на фасад кухни и с тем же выражением переключился на нее, словно она тоже была частью интерьера. Изображая глухого и слепого, он давал возможность Елене первой заметить свою дочь. — Переоделась? — мама обернулась, бегло осмотрев Юлю, кивнула: — Хорошо… садись. На чем мы остановились, Евгений Валерьевич? Молча последовав к столу, девочка думала, какое место будет лучше. Хозяин, конечно, сидел на уже излюбленном им диване у окна. Она могла сесть рядом с ним. Или выбрать один из стульев сбоку, если не хотела, чтобы он не тронул ее, как это уже бывало… Но Хозяин будто собирался изображать равнодушие до самого конца. — Мы остановились на Юле и ее удаче получить приглашение от университета, — вежливо подсказал он, хотя мог увильнуть от неудобного вопроса. Мужчина помолчал, дождавшись, когда Юля сядет на стул. Он не удивился ее решению быть от него подальше. Что-то другое занимало Хозяина, делая его улыбку зловещей. Но это видела только Юля. — Признаться, здесь нет точной причины. В первую очередь, ваша дочь очень способная, несмотря на пять лет вне досягаемости школьного образования, — смакуя момент, он тяжело вздохнул и снисходительно произнес: — Хотя, как не печально, похититель тоже приложил к этому руку. Поняв, что Хозяин сказал, Юля с ужасом посмотрела на маму. — Что вы имеете в виду? — холодно переспросила Елена, сердито сдвинув брови. Любой бы смутился ее нарастающему гневу и извинился. Но не Хозяин. — Очевидно, он обучал Юлю и других девочек, — спокойно ответил мужчина, поднося бокал к губам. — Кстати, удивительно вкусное вино для своей цены. Где вы его купили? Шокированная его манерой смешивать щепетильную тему с будничной, мама растеряла весь свой былой пыл: — Глупости… Зачем ему делать это? — слабо проговорила она. — Вы думали, что Юля просто так довольно быстро вписалась в школьную программу десятого класса? — Хозяин изобразил горькую усмешку. — Но… вы же сказали, она способная. Он со стуком поставил бокал, и вино чуть не выплеснулось за пределы стекла. Озаренный новой идеей, Хозяин заговорчески прищурился: — А почему бы нам не спросить саму Юлю? Внезапно оба уставились на нее — каждый с разными лицами. Мама с непонятной надеждой, Хозяин же — уверенно, горделиво. Он знал правду, ведь он и был похитителем. И если Юля ответит в угоду маме, ему это не понравится. Если согласится с Хозяином — мама расстроится. Наверное, здесь очевидно, что имело меньше последствий… — Э-м… Ну… — Юля беспомощно ждала, что ее прервут прежде. Но они хотели получить ответ, каким бы он ни был… Она опустила взгляд на стол, местами влажный от холодной бутылки вина: — Да, он занимался с нами. Судорожный вдох мамы заглушил мягкий голос Хозяина: — Видите? — Вижу… — Елена нервно улыбнулась, не переставая глядеть на дочь. — Пусть так… Но что вы этим хотите сказать? Что нужно благодарить его за все? Юля мечтала раствориться или не слышать их разговор. Это была пытка, где любое слово Хозяина источало намек, почти признание. Но так, что ни один человек не поймет. Кроме Юли, которая двинула ногой, задевая ботинок Хозяина. Он должен немедленно прекратить. — Вовсе нет. За все благодарить не нужно, — туманно промолвил он, даря надежду на спокойствие. После чего небрежно дополнил: — Только за это. Игнорируя участившиеся вздохи мамы и ее перекошенное от возмущения лицо, Хозяин облокотился руками о стол, ответно коснувшись щиколотки Юли. Чуть болезненно, как бы усмиряя ее и приказывая сидеть смирно. — Простите. Я понимаю, это неприятно слышать, и мне не следовало поднимать эту тему… — надев на секунду маску смущения, он быстро сменил ее на деловую: — Как я уже говорил, мой дорогой брат напишет рекомендательное письмо в университет. Но ведь я сам учился в МГУ и потому могу помочь не хуже. Поступить туда бывает непросто даже талантливым ученикам. И ректору необходимо увидеть, что из себя представляет Юля. И совсем необязательно для этого проходить через такой стресс, как вступительные экзамены. Красивая, многослойная речь с пафосными обещаниями утихомирила маму поэтапно. Сначала она все хмурилась, недоверчиво рассматривая Хозяина. Затем отвлеклась на слово «ректор», взволнованно кивая. И через минуты две мама с прежним благовением доверху подливала Хозяину вино, которое он нахваливал. Правда, Юля была уверена: ему было омерзительно пить это пойло за триста рублей. — Значит, если Юля понравится им, можно надеяться на ее зачисление? — решилась вмешаться Елена, словно осознала всю сказочность его обещаний и не могла поверить, что так бывает. — Стопроцентную гарантию никто вам не даст. Но я могу заверить вас на девяносто девять процентов, что все пройдет гладко, — сказал Хозяин со смешком, сверкнув белоснежными зубами. — Конечно, школьные экзамены Юле придется сдать. Но с остальным мы с Андреем разберемся. Не волнуйтесь. Он стрельнул хищным взглядом на Юлю и как-то двинулся ближе к столу. Она стиснула зубы в ожидании его издевательских касаний, но ничего особого не случилось. Оказалось, Хозяин потянулся за салфеткой, чтобы протереть влажный стол вокруг себя, между тем заколдовывая маму новой порцией рассказов о будущем Юли. — А другие найденные дети? Вы и им поможете? — радостно спросила Елена, уже не смущаясь тому факту, что ее дочь примут в МГУ по блату. Хозяин не спешил отвечать, лишь благосклонно улыбался. Он не выглядел тем, кого застали врасплох. — Боюсь, число найденных детей почти нулевое, — медленно произнес мужчина, внимательно следя за реакцией Елены. — Если вы имеете в виду живых. — Ох… — та виновато прикрыла рот ладонью. Ей было совестно за свой бестактный, очевидный вопрос. — Да, на сегодняшний день в нашей области не так много хороших новостей, — вздохнул Хозяин и отпил вина. Мама последовала его примеру. — Поэтому и началась эта шумиха в газетах, телевидении. Вас наверняка достали журналисты, приглашая на интервью. Но это потому, что вам очень повезло вернуть Юлю. — Теперь никто не отнимет тебя у нас. Никогда, — с жаром сказала Елена, обращаясь к дочери. Ее глаза были на мокром месте. Натянуто улыбнувшись, Юля ничего не ответила. Как и Хозяин, предпочетший допить второй бокал вина и вернуться к менее эмоциональным вопросам. В отличие от папы, он нисколько не опьянел. Уместная сдержанность, четко поставленная речь, спокойные движения — даже полицейский не подумал бы проверять его на трезвость. — Кстати, я совсем забыл вас спросить, — Хозяин вежливо кашлянул, вырывая маму из ее сентиментальных чувств. — Вы уверены, что сможете поехать с нами? Елена ответила с задержкой, будто и сама не была уверена: — Да… Да, смогу. — А Юля говорила, что у вас загруженный график… Наверное, тяжело и рискованно вот так вне отпуска отпрашиваться с работы… — он как коршун медленно, по кусочку клевал добычу, доходя до сочного мяса — истины. Юля не пыталась вмешиваться вновь, понимая, чего добивался Хозяин. Мама в самом деле потускнела: начала нервно прикусывать губу и стучать ногтем по столешнице. — Ничего, я настою на своем, — выдохнула Елена. — В худшем случае, возьму отгул за свой счет. — Прошу прощения за мой пессимизм, но… — елейным голосом продолжил мужчина. — Если вас вдруг не отпустят — надеюсь, это не помешает Юле поехать? Не хотелось бы, чтобы срывались планы. Было бы очень неудобно перед университетом. Мама помедлила, хмурясь и раздумывая. Наконец, она смиренно сказала: — Я не стану запрещать Юле ехать одной. — Не совсем одной, — мягко поправил ее Хозяин: — Со мной. В этот момент Юля почувствовала на себе его взгляд, но посмотреть в ответ не решилась. Она видела, как мама болезненно среагировала на идею отпустить дочь с ним. — Думаю, этого не случится, и мы поедем втроем, — отрезала Елена, похолодев. — Ну, что же… отлично. Тогда мы все обсудили, и я могу идти, — неожиданно бодро подытожил Хозяин. Если он и был недоволен, то очень хорошо это скрывал. Поднявшись с дивана, мужчина неторопливо вышел из-за стола со стороны Юли. Рука его как бы невзначай провела по спинке ее стула, задевая и волосы девочки. Все это было спланировано, потому что она не почувствовала боли — Хозяин знал баланс, и ни один волосок на голове Юли не пострадал. — Во вторник будьте готовы в восемь утра, я заеду за вами, — на прощание напомнил он. — Постойте, я сейчас вас провожу… — мама начала суетливо собирать бокалы и спешно класть их в раковину. Драгоценное время уходило. Юля вскочила последней, с громким скрипом отодвинув стул. — Мама, а… а у нас есть что-нибудь поесть? — пролепетала она, судорожно поглядывая на ждавшего у выхода Хозяина. Ей с трудом верилось, что все решилось таким образом. Она обязана была переговорить с ним и убедиться в обратном. — Что?.. — Елена непонимающе обернулась к дочери. — Ох, Господи, совсем забыла… ты же даже не завтракала! Сейчас я приготовлю тебе, только… — Не торопись, — прервала ее Юля. — Я провожу Евгения Валерьевича. — Гм-м, не знаю… Ты настолько голодна? Она живо закивала. Мама слегка опешила, слабо улыбнулась и неуверенно посмотрела на Хозяина, практически спрашивая у него разрешения: — Если только сам Евгений Валерьевич не против… — Все в порядке, Елена, — он понимающе кивнул. — Пользуйтесь моментом, пока у Юли не исчез аппетит… Был очень рад повидаться с вами. Не дожидаясь ответа, Хозяин вышел в коридор. Размеренно, давая возможность Юли спокойно догнать его. Когда она поравнялась с ним, он ничего не сказал, только отвлеченно расстегивал пуговицы на пиджаке и ослаблял галстук — встреча действительно закончилась, и часть декораций можно убрать. В прихожей они тоже молчали. Хозяин одарил ее невозмутимым взглядом и шагнул ближе к зеркалу, лениво изучая свое отражение. Юля понимала, что должна решиться и спросить его. Потому что стоять вечность Хозяин не будет. Если мама в ближайшую минуту не услышит хлопок входной двери, у них будут проблемы. — Ничего не хочешь сказать? — на удивление, Хозяин помог ей. Обычно он до последнего мучил ее, пусть и догадывался, что ее гложило. — Я думала, ты что-нибудь придумаешь с… — Юля резко обернулась, проверяя, не стояла ли позади мама: — …с ней. Все еще взвинченная, она устремила взор обратно на Хозяина — тот не выказывал насмешки или раздражения. — Чтобы что? — безучастно осведомился он, постепенно отходя к входной двери, чем сильно расстроил ее. Хозяин не увидел надобности оставаться здесь дольше положенного. Жизненно важная для Юли тема была для него скукой. — Чтобы она не ехала с нами. — Разве могу я ей запретить? — недоуменно вздернув брови, Хозяин повернул замок на двери. Она потеряно уставилась на него, не понимая, блефовал он или нет. Но продолжения или каких-то намеков не последовало. Получается, все ее переживания об этой чертовой поездке в Москву были… напрасны? Злостная обида на Хозяина и ощущение собственной глупости плескались в ней. Юля больше ничего не сказала ему. Даже не посмотрела ему вслед, принципиально изучая свои ноги. Только его тихие слова не удалось не расслышать: — До встречи, Юля. Но и в них сквозило отчужденность. Ведь он не назвал ее Айлани.