Дом на втором этаже

Она проснулась от собственного крика, и только потом на первый план вышла боль — не острая, но жгучая и жалящая, точно что-то настойчиво пыталось прокусить ее, разорвать. Испуг был и по другой причине: место, где жгло, оказалось не в груди, голове или ноге. Абсолютно новая, невиданная ранее боль мучила ее между ног. Сквозь сон и панику она инстинктивно вздрогнула, попытавшись отбросить нечто, напавшее на нее. В кромешечной тьме было невозможно что-то понять. Даже реальность боли до последнего казалась под сомнением. Но ничего не прекращалось. Юля больше не могла терпеть жгущее чувство. Изо рта ее вырывалось все чаще тихое поскуливание. Она снова дернулась, на этот раз выставив руки перед собой в попытках поймать неизвестное. И вдруг наткнулась на чье-то лицо. Юля едва не одернула руку, но пересилила себя и быстро провела по выступавшим скулам, поднялась к недлинным растрепанным волосам… и облегченно сместила пальцы на широкие плечи. Обнаженные. Боль перестала нарастать, неприятно напоминая о себе приглушенным жжением. Терпеть такое легче, но что-то подсказывало ей о грядущем двойном мучении. — Что ты делаешь? — пролепетала Юля, глядя в слабый силуэт в темноте. Руку она так и не убрала с его плеча, сильнее уперлась, как бы не позволяя двигаться дальше. — То, что ты просила, — тихо ответил Хозяин и резко двинулся на нее. Боль вспышкой поразила ее живот, распространяясь волнами по всему телу. И снова. Она могла поклясться, что почти слышала скрежет внутри себя от его члена. Скрежет разрывавшейся плоти. — Нет! Она вцепилась ногтями в его плечо, но он продолжил наступление. — Спокойно, — бросил Хозяин, напряженно делая новые толчки. Кажется, его пока не удовлетворял результат. Но он же ее всю разорвет! Юля ее могла терпеть это. Она умрет! Умрет под ним! — Нет! Мне больно! — всхлипнула Юля, не замечая, как ногти ее до крови расцарапали плечи Хозяина. — Пожалуйста… Что-то мешало ему в ней. Чертов барьер пусть и был полуразрушен, но до последнего сохранял общую целостность. Долго это не продлится… Юля зажмурилась от боли, руки ее безвольно упали на простыни. Она устала от боли, устала бороться. Осталось только одно желание — перестать чувствовать. Вес его тела моментами сдавливал ее грудную клетку, мешая дышать. Безмолвный скрежет, разрывание ее там внутри заполнили все ее мысли — спутанные, туманные, почти в агонии. Вдруг с очередным толчком она ощутила, как пустота внутри заполнилась до самого конца им. Не было места барьеру — тот успешно сгинул. И только боль обжигала вместе с чем-то влажным и добавлявшим новые повреждения под его резкими движениями. — Нет… — Спокойно, — монотонно повторил Хозяин и словно назло ускорился. Щеки намокли от слез, внизу живота и между ног горело адским огнем, словно ей всунули дрель, да еще и работавшую. Никогда она не испытывала такой сильной боли, а в жизни ее бывало немало передряг. Перелом ноги в пятилетнем возрасте казался ничем, а множество намеренных или случайных ушибов при играх в доме на втором этаже — и подавно. Все 16 лет Юля росла в неведении, что есть нечто похуже. Невыносимее. Но откуда она могла знать, что это так больно? Во всех прочитанных ей книгах первый раз упоминался как нечто неприятное, но лишь моментом. После обязательно было хорошо. Почему же Юле не становилось легче, приятнее? Она терпела, терпела до последнего, давясь слезами и тихо вскрикивая от новой боли. Внутри нее все было слишком узкое, и Хозяин просто физически с трудом двигался там. Тело Юли не желало поддаваться и напряженно сжималось от каждого толчка. — Нет… — сдавленно прошептала она и слабо ударила его по плечу. Что-то горячее, влажное увеличилось меж их тел. Оно быстро высыхало и источало неприятный запах металла. Увы, ненадолго. Хозяин упорно боролся с напряженными мышцами Юли, идя напролом. Кровь лилась по новой. Боль, боль, агония боли, перераставшая в безумие. — НЕТ! В глазах потемнело по-настоящему, несмотря на и так тьму вокруг них. Её вот-вот стошнит от боли. — НЕТ! НЕТ! — завизжала она. — ХВАТИТ! И, не веря в конец, зарыдала навзрыд, как маленький ребенок. Это хотя бы немного подарило отвлечение — давиться собственными слезами и соплями. Жалея саму себя и уже не понимая, умерла ли она окончательно, Юля не знала, когда именно Хозяин остановился: пламенная боль ослабевала очень медленно, и слезы еще долго текли из ее глаз, будто равняясь с количеством потерянной крови. Сколько раз она молила его, прежде чем он послушался? Почему сейчас, а не раньше? — Я же говорил. Ты не готова. Голос Хозяина прозвучал холодно, чужеродно, словно из другой версии вселенной, где Юля не истекала кровью, где не было место боли. Так, как если бы она еще в начале оттолкнула его, и ничего не произошло, никакого проникновения. Юля почти видела сквозь темноту его взгляд. Пустой и разочарованный. Она не знала, почему именно такие эмоции пришли ей на ум. Но сейчас все, что он делал, вызывало в ней враждебность и страх повторение боли. Зашуршала простынь — Хозяин медленно выпрямился. За окном мелькнул свет от машины, и его силуэт на миг проявился, оттеняя лицо. Юля успела разглядеть нечто черное на них обоих. Или красное? — Вставай, — бросил он мрачно и, не дожидаясь, сам поднялся и властно потянул ее за руку. Юля помнила новую порцию боли при движениях и ходьбе. Она едва видела что-либо перед собой, но Хозяин не хотел включать свет и уверенно вел ее за собой. Они не говорили, да и незачем было — каждый осмысливал произошедшее. В ванной Хозяин нажал на кнопку под зеркалом, и слабая подсветка показалась ужасно яркой. Юля зажмурилась и чуть не споткнулась о бортик ванной — он подтолкнул ее туда. Она попыталась перелезть, но слабость и боль отвлекали. Хозяин ускорил процесс, взяв ее на руки и поместив вовнутрь бортика. Поворот крана. Брызнула ледяная вода, быстро нагревавшаяся до горячей. Стоя над ней, как отец над маленькой дочерью, Хозяин самолично проверил температуру и навел душ на Юлю. Пол в ванной окрасился в розово-красный, и от льющейся меж ее бедер воды пощипывало. Она старалась сидеть, прикрывшись коленками, но Хозяин жестко расправил ее ноги, дотрагиваясь до каждой части ее тела. Важно было намылить и отмыть Юлю целиком. Хозяин выключил воду. Не считая звука стекавших капель по ее волосам, они находились в полнейшей тишине. Смотреть на него Юля не решалась. Но боковым зрением заметила, что на нем тоже была ее кровь. Почему он не помылся тоже? Неужели на первом месте для него было позаботиться о ней? Слабо верилось… Тем не менее, Хозяин сгреб ее в охапку и прижал к своей груди. Юля мелко вздрагивала от непонятного чувства. Испуганно поглядев через его плечо, она встретилась с их размытым отражением в запотевшем зеркале. Потом все погрузилось во тьму. Влажная духота уморила ее, Юля не сдержала зевок. Странно хотеть спать после… этого. Боль отголосками напоминала о себе, но кровь, кажется, прекратилась. Она не знала точно, борясь с сонливостью. Помнила только, что Хозяин перенес ее в постель, правда, прошел слишком много шагов. Или это уже игра воображения? Так и не разобравшись, Юля с облегчением уткнулась носом в подушку, вдыхая ее аромат. Хозяин молча накрыл ее одеялом, но сам не лег. Послышался скрип закрывавшейся двери. Смутные сомнения еще минуту-другую тревожили ее, а рука рефлекторно сжимала рану между бедер, как бы защищая от новых нападений. Заснула она крепким сном и проспала почти до обеда. *** Пробудившись, первым делом Юля испытала соблазн и дальше спать. Но, разлепив веки и расслабленно оглянув комнату, она вдруг резко села. Это была не ее спальня. Другой цвет обоев — приглушенный серый, а не кремовый. Постельное белье не то светлое, что она помнила. Шторы тоже темнее… Хотя, за исключением разницы в цветах, все очень походило общей планировкой на ее спальню. Юля даже нашла на прикроватной тумбочке «Мастера и Маргариту», которую она вчера начала. Неужели Юля что-то напутала? Вот же и ее рюкзак на стуле, а на спинке висела куртка! Но она точно помнила… Внизу живота что-то неприятно заныло при попытке встать. Тогда и вернулись воспоминания. Глубокая ночь. Ее разбудили… разбудил Хозяин. А потом… смутные обрывки. Только чувство боли было ясным и словно самым важным. И тогда, и сейчас. Оно никуда не ушло. Юля не хотела проверять — боялась подтвердить свои догадки. Но взгляд все равно метнулся вниз — к краям длинной футболки. Она пощупала себя ниже: трусы были на ней. Невинно белые, с маленьким черным бантиком под пупком. Но разве их Юля надела вчера после дневного душа? Были же зеленые… Кажется. Кровать позади нее тоже источала ангельскую чистоту. Никаких намеков на страшную ночь. Ничего. Получается, Хозяин просто… стер все свидетельства. Но зачем? Она как в полусне снова оглядела комнату. В ней зарождались смешанные чувства. Одна часть верила, что Хозяин назло подстроил все так, чтобы Юля запуталась в происходящем. Другая же твердила, что он здесь не при чем, и в реальности не произошло ничего необычного. Возможно, последнее правдивое воспоминание было вечером, когда Хозяин вернулся с ресторана. Но он точно раздел Юлю… Он хотел этого, но ушел и не сделал. У каждой спальни в номере была собственная ванная. Юля, конечно, впервые видела это круглое зеркало. В ее ванной оно было овальным… Что-то внутри нее заставило Юлю подойти вплотную и щелкнуть выключателем. Зеркало загорелось холодной подсветкой, а следом — новый обрывок с прошлой ночи. Вспомнив, как Хозяин смывал с нее кровь, она ринулась к ванной и чуть ли не нырнула туда в поисках остатков, хоть крошечных красных капель. Но все сверкало белоснежной чистотой. Здесь будто никто еще не мылся, только-только после уборки. Она мешкала недолго — тихо вышла в коридор и затравленно оглянулась — тишина. Запоздало Юля вспомнила, что забыла выключить зеркало в ванной, но сейчас ей было не до этого. Нужно попасть в другую, ее ванную. Как не странно, по пути ей так и не встретился Хозяин, и она уже рассчитывала застать его в своей спальне. У двери Юля неуверенно постучала — не хотела врываться и застать его в неудобный момент, как в прошлый раз. Секунд десять миновало, и шагов или других звуков не послышалось внутри. Тогда она решительно повернула ручку двери. На мгновение облегчение ослепило ее. Юля радостно оглядела обои, шторы, общий идеальный порядок — кажется, все в порядке. И Хозяина тут не было. Выдохнув, Юля устало обошла спальню, вскользь оглядывая такой же знакомый плед. Захотелось провести по нему, ощутить его мягкость… Юля заметила выглядывавшие края подушки и медленно оттянула плед. Кто-то поменял постельное белье. Юля могла бы не поддаваться панике и предположить, что в таком элитном отеле это делают ежедневно. Но почему тогда она не проснулась во время прихода уборщицы в номер? Юля спала крепко, но… Но что? Доводов не находилось. И надежда оправдать, вывернуть все мешала сосредоточиться. И вновь в низе живота неприятно кольнуло… Она знала, что Хозяин сделал это. Пусть и не было крови, смятых грязных простынь и других доказательств. Она должна увидеть его. Медленно, неохотно Юля прошла в гостиную, но там ее встретила скучающая тишина. На кухне тоже никого не было. И лишь циферблат часов на микроволновке привлек ее внимание: 12:36. Разве они не собирались уезжать рано утром? Хозяин не говорил точно, но это было очевидно… И мама не звонила со вчера. Или звонила? Где ее телефон? Юля по привычке пощупала руками по телу и не наткнулась ни на один карман. Она и забыла, что до сих пор была в длинной футболке… Разрываясь между тем, чтобы одеться, и отыскать свой телефон, Юля застыла на пороге кухни. Повернулся замок во входной двери. Он вернулся. Сначала хотелось скрыться прежде, чем Хозяин увидел бы ее. Мимолетный испуг, который она кое-как подавила и решила остаться на месте, сдержанно смотря в коридор и на мелькавшую тень — безо всяких интриг появился и ее обладатель. — Айлани, — кивнул Хозяин. В руках у него был пакет с чем-то съестным. — Проснулась? Он не удивился, застав ее в таком виде. Но никаких хищных, плотоядных намеков не появилось в нем. Была колоссальная разница между Хозяином ночью и сейчас. В этих идеально выглаженных серых брюках, блестящих туфлях, а главное — волосах. Если вчера он будто полностью запустил себя, выйдя «в свет» после душа и без геля, то сегодня к Хозяину вернулся перфекционизм и его аристократичные замашки. Голубые глаза пронзительно смотрели на нее, более не туманясь от выпитого вина. — Почему ты не разбудил меня? — пролепетала Юля, забыв, что вообще хотела сказать. — Решил дать тебе возможность выспаться, — безмятежно отозвался он. — Но разве мы не должны были ехать утром домой? Хозяин прошел мимо нее, чтобы положить пакет на деревянный кухонный стол — круглый и под старину, не как в прошлом отеле в Москве Сити. Он все молчал и не глядел в ее сторону. Вытащил два стаканчика кофе с кофейни, столько же баночек с чем-то, похожим на йогурт и… одно большое манго. — М-мы же поедем домой? — выпалила она, испуганно отступив назад, ближе к коридору. Тревога нарастала с двойной силой. От вида этих продуктов ей стало жутко, ведь она прекрасно помнила один из завтраков в доме на втором этаже… Что это за намек такой? Он не могу купить по чистой случайности именно йогурт и манго! — Домой? — Хозяин обернулся к ней и сосредоточенно нахмурился, словно не понимал, про какой дом она говорила. — Да… Конечно. Это совершенно не успокоило Юлю. Особенно задумчивая улыбка Хозяина, появившаяся в последний миг перед тем, как он вернулся к пакету и поиску сахара для кофе. Если не вспоминать, что он сделал, это было совершенно обычное утро, точнее, полдень, наполненный успокаивающей рутиной, разрезанием манго… Снова она напряглась и тут же с усилием одернула себя: ну, подумаешь, манго с йогуртом… Совпадение. А если нет — Хозяин просто решил поностальгировать… Можно ли его винить за это? Так и металась она между верой в худшее и не очень. Взгляд ее цеплялся то за капающий сок манго с острого ножа, то за его почти безмятежный профиль. От стояния в футболке и трусах было зябко и некомфортно, но Хозяин не проявлял никакого интереса к ней. Вряд ли он обратил бы внимание, если бы Юля молча ушла. Что казалось не худшей идеей… — Когда захочешь, можешь присоединиться, — приглушенно сказал Хозяин и так и не повернулся к ней. — Мне нужно умыться… — ляпнула Юля, хотя планировала снова спросить его про возвращение домой. — Так иди. — Мне не нужно твое разрешение, — резко сказала она, но это было ложью. Юля порой не понимала силу его слов. Она в любом случае хотела уйти и привести себя в порядок. Только что-то останавливало ее… опасения упустить нечто важное… И лишь после его благословения незримые цепи спали, на душе стало так легко и нетревожно, что Юля не сразу поняла, как уже быстро шла по коридору. В полузабытье она вернулась в его спальню. Юля не задумывалась, отчего не решилась зайти в свою. Из страха ли вдруг напороться на остатки крови в другой ванной? Или просто рефлексы повели ее в место, где она спала? Она рассеянно смотрелась: одеяло так и осталось распахнутым после нее. Никакие уборщицы еще не приходили, и слабая догадка блеснула в ней. Не сам ли Хозяин убирал все улики прошлой ночью? Странно представлять его в образе усердно стиравшего кровь с простынь… Хотя в отелях бывает всякое. Уборщица бы не задавала вопросов на требование постелить новое постельное на кровать и забрать грязное… Да и не уверена Юля, что там точно было много крови. Как она могла знать? Темнота не позволила ей разглядеть. Наскоро помывшись, почистив зубы и расчесав недосушенные волосы, Юля принялась рыться в своем рюкзаке. Привычные черные штаны, футболка… Она желала показать, что готова отправиться в путь хоть сейчас. На кухне Хозяин не особо скучал без нее. Он с кем-то говорил по телефону, быстро прерывая звонок и перезванивая еще кому-то. — Нет. Это не подходит. Я скажу Андрею, что нашей организации лучше не жалеть денег. В первое время… Юле пришлось кашлянуть, чтобы привлечь его внимание. Он коротко просмотрел на нее и махнул было рукой, приглашая сесть за стол, но в последний момент задержал взгляд на ее штанах. Похоже, она добилась нужного эффекта. — Да. Хорошо, — на автомате сказал он в трубку и прервал звонок, уже обращаясь к Юле: — Ты переоделась. Отчетливый укор. Ему будто не понравилось, что вместо обнаженных ног Юли он увидел бесформенное нечто. Возможно, надень она ту короткую юбку для университета, реакция была бы иной. Но теперь она никогда, ни за что не наденет подобное при нем. — Да, — пробормотала она, сделав пару шагов навстречу к нему и так и не садясь за стол. — И зачем? — холодно вопросил он, небрежно пододвигая в ее сторону миску с йогуртом и нарезанным манго. — Мы же должны скоро уезжать… — Должны? — Хозяин издевательски протянул это слово. — Я бы так не сказал. Те ее робкие шаги вперед были перечеркнуты шагами назад — причем в двойным количестве. Юля тревожно отступала, мечась меж желанием убежать прочь из отеля или найти свой телефон: позвонить маме, в полицию и попросить наконец о помощи — то, что она всегда избегала делать по любым причинам. Резонным или выдуманным… Она отшагнула еще. Хозяин не пытался остановить ее, продолжая стоять у стола и скучающе наблюдать. Как за очередной капризной выходкой ребенка, которую он давно предвидел. Юля дернулась было, изобразив намерение побежать, но Хозяин был неизменен. Это сбивало с толку. Разве он бы дал ей так просто уйти?.. Борясь с сомнением, Юля стояла секунд пять, а потом побежала по-настоящему. Не оглядываясь, но прислушиваясь к звукам за ее спиной. Двери обеих спален были открыты. Юля забежала в свою, где вчера он ее изнасиловал, небрежно распахнула большой шкаф, прикроватную тумбу — пусто. В углу стояла сумка Хозяина, и она бесстрашно раскрыла ее и грубо вытряхивала его идеально сложенные вещи, одновременно ужасаясь от своего кощунства. Телефон не нашелся. Юля не могла долго копошиться на одном месте и ринулась в другую — его спальню, куда он ее уложил спать. Самого Хозяина все не было. Значит, все просто и безобидно… он знал, что она найдет телефон и успокоится… Но где же? В рюкзаке Юля тоже ничего не нашла, кроме одежды и зарядки от телефона. Где сам телефон? Она выбежала в коридор и лихорадочно огляделась, ожидая наконец-то увидеть Хозяина. Снова пусто — с кухни разносился запах кофе. Смутная догадка поселилась в ней. Юля не хотела, чтобы это было правдой… Она уже не бежала, идя ко входной двери. Ждала, что сзади ее схватит Хозяин и грубо оттащит… Почему он дал ей полную свободу сейчас? Разве что… Входная дверь была закрыта. Ее заперли изнутри. Поэтому Хозяин и не думал бросаться вслед за Юлей… Она не стала отчаянно дергать ручку в надежде случайно сломать замок. Порыв действовать решительно иссяк. Юля повернулась и подавленно пошла на кухню. Туда, где ее спокойно поджидали. — Набегалась? — он спросил ласково и совершенно беззлобно. Знал наперед, что она вернется к нему. Все другие пути были перекрыты. — Где мой телефон? — выдохнула Юля, стоя на полпути — почти в центре кухни. Дальше она не смела пройти, желая хоть так создать вокруг себя барьер. — Здесь, — просто ответил Хозяин. Юля нахмурилась: — Где — здесь? — У меня. Хозяин вытащил телефон из переднего кармана серых брюк и выставил перед ней, как приманку. Юля рефлекторно ступила ближе, обошла стол и потянула было руку, но в последнюю секунду настороженно замерла. Она ждала, что Хозяин обманет ее и спрячет телефон обратно. — Ну же, — мягко прошелестел он и чуть ли не насильно передал ей утерянную вещь. Юля растерянно уставилась на телефон. Медленно нажала на кнопку разблокировки — никаких новых уведомлений. — Зачем ты его взял? — пробормотала она, исподлобья поглядев на Хозяина. Под его вниманием не хотелось сильно копаться в телефоне. — Чтобы никто не помешал тебе спать. Не понимая, шутит он или серьезно, Юля долго не отвечала. — Давай же начнем есть, — миролюбиво прервал тишину Хозяин, подталкивая ее к стулу. Привычное повиновение заставило Юлю сесть за стол, бездумно отложить телефон и забыть, почему она вообще хотела убежать. Хозяин сел напротив и принялся за завтрак первый. Ей был дарован обманчивый выбор — просто сидеть или последовать его примеру. Юля двинула руку к маленькой серебряной ложке. Ни на что конкретно не смотря, она как в тумане зачерпнула содержимое в тарелке и поместила в рот. Легкая кислинка перебивалась сладким фруктом… Манго. Как она могла забыть? Ложка упала в тарелку со звоном. Юля едва не выплюнула йогурт, не желая быть частью этого. — Если ты меня похитишь, все будут знать, что это ты, — она говорила с дрожью, но громко, в порыве. — Моя мама… Хозяин сухо перебил ее: — Твоя мама знает, что мы вправе уехать, когда пожелаем, будь это утро или поздний вечер, — он тоже отложил ложку в миску, взял стаканчик с кофе и раздраженно отпил. — Она звонила утром и знает, что ты спала. Я все ей объяснил. Сглотнув, дабы убрать этот привкус манго во рту, Юля недоверчиво переспросила: — Ты…. ты говорил с ней? — Да. Ты освобождена от школы до завтра, поэтому я не вижу никаких поводов торопиться. И твоя мама согласилась со мной. Последнюю фразу Хозяин сказал едко, пренебрежительно. Вероятно, мнение мамы было для него пустым звуком. И откажи она — он бы все равно сделал так, как захотел. — Поэтому я до сих пор в недоумении, зачем ты переоделась, — неожиданно заявил Хозяин, выставив вперед свободную руку в ее сторону. Недовольно постукивая ногтями по столу, он все ждал от нее объяснений. — Мне уже и переодеваться запрещено? — Юля зло насупилась и принципиально спрятала руки за стол, чтобы он не достиг своей цели и не коснулся ее. Стук его ногтей остановился. — У нас впереди целый день, и завтрак не требует переодеваний, — Хозяин мрачно улыбнулся. — Меня нисколько не смущал твой внешний вид. — А меня смущал. Губы мужчины приоткрылись в едкой ухмылке и готовности сказать не менее провокационные слова. Но пауза затягивалась, и Юля заметила в нем сомнение. Впервые. Ее-то оно одолевало часто: когда не знаешь, стоило ли настаивать на своем или сдаться. В конце концов, Хозяин снова отпил кофе и бросил отстраненное: — Ешь. — Ты сам не ешь, — вырвалось у Юли прежде, чем она пожалела об этом. Испугавшись его гнева, она поспешно взяла ложку. Не стоит провоцировать, когда Хозяин и так проявил небывалое снисхождение к ней и прекратил донимать ее расспросами про одежду. Несколько минут прошли в угнетающем молчании. Юля почти наслаждалась манго с йогуртом. Голод заставлял забыть о точно таком же завтраке из прошлого. Но полностью расслабиться она не могла. Каждая деталь здесь напоминала об их местонахождении и о нерешенном вопросе, собираются ли они уехать. Хозяин не убедил ее своими речами, пусть и предупредил маму. Что он собирался делать здесь целый день, когда в университет они уже сходили, а главные достопримечательности посмотрели? От тревоги живот подтверждающе заныл. Там, внизу, боль все не затихала… Рана или много ран внутри мешали не думать о… — Ты… — Юля сказала это беззвучно, что Хозяин не услышал. Может, и не говорить дальше, покуда есть шанс? Замолчать навеки, притвориться, что ничего не произошло? — Ты ничего не говоришь про вчерашнюю ночь, — не своим голосом выдала она, смотря на испачканную ложку. — А что ты желаешь услышать? — Хозяин спросил это с таким живым любопытством, словно и сам не ведал о происшедшем. Как умно… Заскрипела тарелка — Юля неловко соскребала остатки йогурта, которых было недостаточно. — Ты… — обрывисто начала она сквозь скрип. — Я? Юля отставила ложку и напряженно выдохнула, мысленно ругаясь сама с собой. Ну же, взгляни на него. Это важно. Нельзя говорить это без зрительного контакта. — Ты из… из… Она замолкла. Нет. Еще раз… Что в этом сложного?! — Ты из…насиловал. Меня. Изнасиловал. Изнасиловал. Произнеси же это четко! — Ты… — по новой начала Юля, но Хозяин резко ее перебил: — Я понял. Томительно глядя на него, она так и не услышала продолжения. По крайней мере, Хозяин не показывал виду, что горел желанием говорить и дальше об этом. Он лениво перемешивал свой йогурт, да так и не поел его. Допил кофе и вопросительно кивнул на полный стакан Юли: — Подогреть в микроволновке? — Хозяин не спрашивал по-настоящему. Потянулся к ее стаканчику и уверенно поднялся. Он и не думал услышать протеста от Юли. Действительно, кто откажется от кофе погорячее? — И все? Ты больше ничего не хочешь сказать? — с хрипотцой пролепетала она, отчаянно следя за тем, как снова их лица уходят из поля зрения друг друга. Хозяин отвернулся, раскрывая дверцу микроволновки. — О чем? — донеслось от него сквозь писк кнопок. Он устанавливал таймер для подогрева кофе — две минуты. Многовато… — О прошлой ночи. Об… изнасиловании. — Юля как по команде смутилась. Сколько ей нужно произнести это чертово слово, чтобы пришло безразличие? — Ах, да… — рассеянно протянул Хозяин, будто разговаривая о чем-то повседневном. Повернув к ней голову, он с легкой грустью сказал: — Весьма неприятный сон. Микроволновка перебила тяжелую тишину, стаканчик с кофе внутри медленно крутился, неизбежно нагреваясь. Юля не слышала собственный голос, звучавший одновременно и в голове. Уши почему-то сильно закладывало, как после долгого подъема по лестнице. — Что? Я не… Это было! — она почти кричала, не зная, слышал ли ее Хозяин. Слышал. Снисходительная улыбка появилась на его губах, раскрывшихся в мягком: — Возможно. Готовая возмутиться, Юля вдруг резко задумалась. Столь неудобное слово — изнасилование — будто не сочеталось с ней. Шло порознь. Как из другой вселенной, где тоже была она и Хозяин, только… только не здесь. А может, смущение и стыд произносить это слово было не от неудобной темы, а… от сомнений, было ли это взаправду? Но ведь было… Было! Но… Но что?! Видя замешательство Юли, Хозяин выключил микроволновку чуть раньше таймера, выудил дымившийся кофе и поставил на стол рядом с ней. Он не садился, продолжая нависать над ней и пристально наблюдать. — Есть одна деталь, которая кардинально меняет все то, в чем ты меня обвиняешь. — Хозяин заговорил тихо и миролюбиво, как учитель, привыкший объяснять элементарную тему неспособному ученику не один десяток раз. — Я не насиловал тебя. Он добавил это с таким торжеством и твердостью, что возражение Юли прозвучало как писк котенка: — Я просила тебя остановиться… — Я остановился, — ухмыльнулся Хозяин. — Не сразу! — воскликнула Юля, выйдя из оцепенения. — Да, не сразу. Она занервничала и двинулась ближе к краю стула, в противоположную от Хозяина сторону. Надеялась убежать? Пока и сама не знала… Но Юля не ожидала от него такого покорного согласия, по сути, признания своего деяния. — То есть ты согласен, что изнасиловал меня? — настороженно уточнила она. — Я кое-что тебе напомню, — Хозяин проигнорировал ее вопрос. — Ранее, тем же вечером, ты сама молила меня об этом. О том, что ты называешь изнасилование. — Но ты… — Но ТЫ не знала, на что шла, — он жестко обхватил все еще горячий стаканчик с кофе и пододвинул вплотную к Юле, к опасному краю стола. — И я решил показать тебе. Волшебства не существует. Кофе опрокинулось под резким движением пальцев Хозяина и полилось прямо на колени Юли, обжигая. Она вскрикнула, спрыгнула со стула и безнадежно смотрела на свои промокшие ноги. На полу растекалась коричневая лужа, а кожа под влажной тканью штанов ныла почти так же неприятно, как и его бездушные слова: — Правда, кое-что я все-таки повредил… — молвил Хозяин, все это время стоя неподвижно и не пытаясь помочь ей. — Это было тяжелее, чем я думал, но я уверен, что разорвал твою девственную плеву. Юля обессилено присела на пол. Слезы обиды и шока текли по ее лицу. Она щупала колени, пытаясь унять боль, и одновременно стягивала с себя штаны. Где-то рядом пронесся непонятный звон, подобный писку микроволновки, но Юля ничего не соображала сейчас и даже не испугалась. — Ну наконец-то, — намеренно громко сказал Хозяин и поспешил к двери, открывая неизвестному. Юля не особо интересовалась, кто там был, пока не раздался второй голос: — В ресепшене была жуткая очередь из-за арабского шейха и его жен… Почему ты сразу не сказал, в каком ты номере? Я проторчал там минут двадцать, пока ждал. Юля узнала даже с кухни недовольные упреки брата Хозяина.