Дом на втором этаже

Юля враждебно посмотрела в коридор, видя лишь тени двоих. Сами братья Подлесные еще не видели ее, и у нее была возможность привести себя в порядок. Идея снять штаны перестала казаться уместной с приходом гостя, пусть и члена семьи Хозяина. Юля успела обнажить ноги до коленей и увидеть покрасневшую кожу, без волдырей и чего-то серьезного. Она спешно натянула штаны обратно — остывшая теплая влага в ткани прилипала к коже. — Во сколько там собрание в думе? Через час? — спросил Андрей. — Через сорок минут, — спокойно поправил Хозяин. Судя по эху их голосов, входную дверь еще не закрыли. Казалось, они вот-вот уйдут… Лучше бы так и случилось. Юля поднялась на ноги, пошатнувшись. Боль от ожога быстро прошла, но лишь физическая. Соображать было тяжело. В голове так и звучали слова Хозяина. Ты не знала, на что шла. Кое-что я все-таки повредил… Она утерла остатки слез на лице и впопыхах пригладила высохшие волосы, но пальцы путались в прядях, создавая новые колтуны. К ней близились их шаги. Мысль о побеге не возникала. Возможно, на полпути они повернут в гостиную или в одну из спален, и она только зря сменит локацию. Силуэты братьев двигались неторопливо, вовлеченные в разговор. Речь их стала тише и неразборчивее — Юля только разобрала фамилию какого-то политика. Она знала, что Андрей не мог не заметить ее, поэтому решила ускорить процесс и выйти им навстречу. Вряд ли это можно было назвать смелостью. Приход Андрея застал ее врасплох, но не испугал. Запас эмоций истощился после деяний Хозяина, и если сейчас ее они хоть оба изнасилуют — казалось, она не испугается и смиренно примет свою унизительную судьбу. Омерзительные пухлые губы Андрея скривились в сладкой приветливой улыбке. Он сделал вид, будто был рад ей: — Юля, здравствуй! Давно не виделись… — Андрей скучающе осмотрел ее и с куда большим интересом задержал взгляд на кофейной луже позади: — Гм-м… Как тебе город? Как университет? Но Юля не ответила, неприязненно смотря на него. У Андрея была папка с бумагами, которую он рассеянно перекладывал из одной руки в другую и слегка помял в углу. — Она сегодня не в духе, — насмешливо прокомментировал Хозяин, и Юля с нескрываемой ненавистью процедила: — Благодаря тебе. Однако он ничуть не смутился. — Н-да… Это видно… — Андрей перестал улыбаться, задумавшись над чем-то. Он нервно теребил папку, скользя взглядом по мокрым штанам Юли и снова изучая лужу на полу. И вдруг буднично сказал: — Впрочем, сейчас не об этом. Женя, я подготовил все документы, но… Протягивая Хозяину папку, Андрей просяще добавил: — Но выступишь ты. Тебя они охотнее слушают. Зрелище было нелепым — взрослый мужчина вдруг показался маленьким мальчиком, который по несчастью вселился в тело Андрея и не мог совладать со своим слишком высоким ростом и статусом в обществе. Хозяин будто подумал о том же и не спешил протягивать руку к папке. Он бесстрастно сказал: — Губернатор — ты, а не я. — Да какая разница, всем насрать! — Андрей яростно сверкнул глазами и сжал папку до новой вмятины. Природа явно не наградила его терпением, в отличие от старшего брата: — Ты же знаешь, я не очень в этой бюрократии! Да что я тебе тут объясняю… Мы же договаривались. — Договор был разрушен, когда ты вмешался в мои дела, — Хозяин презрительно окинул взглядом Андрея и резко выхватил у него папку. — Сейчас я помогаю тебе держаться на плаву только для сохранения нашей власти. Но так будет не всегда. — Спасибо, — пробурчал губернатор. На Юлю уже не обращали внимание. Конфликт, всплывший между братьями, не превращался в полноценный разговор. Андрей мрачно, тяжело дышал и подавлял в себе ответные недовольства. Знал, что Хозяин неизменно одержит победу и обязательно укажет на его проступок. Но Андрей и не собирался отрицать свою частичную вину в смерти Агаты. Правда, признание не значило сожаление. На лице его не проступало никаких признаков совести, стыда. Лишь взаимная неприязнь и злоба. Они ненавидели друг друга и все же продолжали работать, править вместе. Хозяин сверился с часами на запястье, кивнул Андрею, и оба спешно засуетились, выходя в коридор. — Вы уходите? — взволнованно окликнула их Юля, не понимая, идти ей вместе с ними или смиренно ждать. — Да. — Хозяин обернулся к ней и без особой радости сообщил: — Постараюсь вернуться побыстрее. Часа через два. — А то и три, — фыркнул Андрей, успевший отойти вглубь коридора. Мышцы на лице Хозяина напряглись: скулы выступили с ужасающей остротой, несколько вен вздулись на лбу. Если бы он сейчас взял нож и зарезал Андрея, Юля бы не удивилась. И не помешала бы… — Я уложусь в два, если ты мне не будешь мешать, — обманчиво мягко проговорил он и повернулся к брату: — Сейчас, только надену свой пиджак. Неясно, что Андрей увидел на лице Хозяина, но с него мигом сошла напыщенность, и он покорно уступил ему, прошмыгнув обратно на кухню, как запуганный мальчуган. Столь знакомая покорность… Сначала она заметила это в Степане, теперь в Андрее… Существовал ли человек, способный не стоять на ступень ниже Хозяина? Юля представила, как кто-то из служащих страны, да хоть сам президент — и те наверняка чувствовали себя странно рядом с ним. Независимо от статуса и возраста, в них пробуждался стыдливый детский страх, ощущение, что все их грешки вдруг раскопали и при любом неповиновении раскроют на обозрение каждому. На кухне были только Юля с Андреем, и его компания совсем не радовала ее. Неловко отступив к подоконнику и перешагнув через кофейную лужу, она нервно провела по мокрым штагам. Ноги перестали болеть от ожога. — Я тоже пойду, — коротко промолвила Юля, отвернулась от вида Красной площади из окна и ненароком натолкнулась взглядом на мужчину. Радостное облегчение блеснуло в ней на миг: из-за роста и общих схожих черт Юля решила было, что это сам Хозяин вернулся. Но на нее смотрели не холодные голубые глаза, а темные коричневые. — Жаль, — без тени грусти произнес Андрей. — Некомфортно без своего Хозяина? Юля прошла мимо него, стараясь не реагировать. Он, кажется, искал лишь повод, чтобы поговорить, вывести ее на эмоции. Потому что сам был раздавлен и зол, и ему хотелось выплеснуть все на кого-то послабее. — Надеюсь, ты не принимаешь его за защитника, — с усмешкой бросил ей в спину Андрей. Не надо. Не отвечай. Иди дальше и игнорируй. — Сомневаюсь, что он рассказал тебе все о себе, — не унимался тот. Сдавленно выдохнув, она принялась считать каждый свой шаг и гипнотизировать дверь в конце коридора. Ее спальню. Все почти закончилось. Еще немного, и она сможет запереться и не слушать его провокационные речи. — Кстати… — Андрей намеренно приглушил голос, чтобы она навострила уши: — Женя рассказывал тебе о своей жене? Юля все услышала, но рефлекторно сбавила шаг, словно не уверенная в том, что он и сейчас блефовал. — Немного, — промычала она и ускоренно пошла к двери. Но слова Андрея эхом доносились до нее, небрежно и на этот раз громко: — Ей было двадцать, когда они поженились. Она была худовата и казалась крошечной… — он заговорил неторопливо, зная, что задел ее за живое, и теперь Юля уже не уйдет без продолжения. — Поставь вас вместе, я бы и не понял, кто из вас старше… Недоверие сменялось любопытством и нетерпением. Юля не хотела показывать свое неравнодушие, и буркнула: — И что? На свете много людей, кажущихся моложе. — Моложе — да, — Андрей прищурился на манер Хозяина. — Но я говорю о детской внешности. — Мне все равно, как вы это называете, — с вызовом заявила она. Но ее поза говорила об обратном. Юля развернулась к Андрею всем телом, и время от времени двигалась вперед — совсем немного, крошечными шагами. Так она незаметно очутилась на кухне, опять стоя напротив него. Андрей подозрительно долго молчал. В отличие от Хозяина, она могла распознать его настоящие эмоции, мысли — то, как он шумно сглотнул и пристально впился глазами в ее прилипшую к коленкам ткань, затем в ее напряженную тонкую шею. Темная бешеная зависть проявилась во вздрагивании мускула на его правой щеке. — Вот только она была блондинкой, — задумчиво сказал он. — Твои волосы куда темнее… Он не просил тебя перекрасить их? — Что?.. Нет! Зачем вы все это рассказываете мне? — резко спросила Юля, встревоженная состоянием Андрея. — А разве тебе самой не интересно? — он гипнотизировал взглядом ее волосы, будто ожидая, что те вот-вот сменят цвет на нужный. Она досадовала, что попалась на его уловки и не ушла, как и планировала. Он заманил ее… И где Хозяин?.. Почему он выбирает пиджак так долго? Сквозь судорожные мысли пробивался ехидный голос Андрея: — Сначала всем казалось, что Женя полюбил ее… Тут Юля вспомнила: да она же сама разбросала все вещи Хозяина в поисках телефона… Конечно, он не мог оставить такой бардак и не сложить все в стопку. Эта его любовь к порядку могла стоить ей многого сейчас. — А потом она забеременела и потеряла остатки детскости. Кто знает, может, поэтому он ее и убил… — Андрей пристально посмотрел на Юлю и деланно выдохнул: — О, ты не знала? Ноги ее словно приросли к полу. Она не могла сдвинуться. Не из страха… Не совсем. Ее пугал сам Андрей, его рассказ, похожий на желание лишь настроить ее против Хозяина. — Да уж, любит он скрывать маленькие детальки…- не унимался он, не скрывая злорадства. Его коричневые глаза совсем потемнели от расширившихся зрачков. — Не советую тебе расслабляться. Годы идут, и если не беременность, то время возьмет свое, и ты потеряешь свою кукольную внешность. И через пару-тройку лет он так же тебя выкинет с лестницы… Она не хотела слушать Андрея. В животе слабо кольнуло — Юля будто вернулась в прошлую ночь, в ненастоящую реальность. Полубред, когда все вокруг тебя не похоже на правду. — Вы не знаете, о чем говорите. Он сам выбрал меня, — нерешительно проговорила она. Взгляд ее метался и никак не мог сфокусироваться на чем-то одном: Андрее, кофейной луже или проходе в коридор. Губернатор медленно двинулся к ней, словно желая приобнять, но Юля испуганно отпрянула, едва заметив его безобидное намерение. Больше он не пытался подступиться к ней, поняв, что куда лучше на нее воздействуют слова. — Выбор не вечен, — Андрей жалостливо улыбнулся. — И лучше бы тебе бежать, пока еще можешь. Ему нельзя верить. Его слова основаны на догадках и преувеличении, дабы сломить ее и запутать. И все, что Андрей сейчас предвидел — еще не случилось. — Куда? — отрывисто спросила она. Он почему-то замешкал, и Юля было решила, что разговор завершен на логичной ноте, ведь бежать некуда. Но она ошиблась. — Неважно. Подойдет любой большой город. Даже Москва. Если тебе здесь нравится, почему бы не… — Не нравится, — отрезала Юля. — Здесь слишком много людей. — И это тебе на пользу, — миролюбиво подхватил Андрей, не смутившись ее грубому тону. — Скроешься в толпе и сможешь начать новую жизнь. — Он все равно найдет меня, куда бы я не… Юля испуганно замолкла, заслышав глухой звук закрывшейся молнии — Хозяин закончил с укладыванием вещей. Думая о нем, о том, что их разделяет несколько десятков метров и стена, ей неожиданно стало мерзко от самой себя. Она же не верила Андрею, но почему-то всерьез начала думать вместе с ним о побеге от Хозяина. Ей было стыдно. Почему так случилось? Неужели изнасилование испортило все? Хотя он же остановился… И все скоро наладится. Просто нужно подождать… Да. Юля слишком уязвима сейчас. Скажи Андрей, что ей нужно покончить жизнь самоубийством, она бы и над этим задумалась. Опомнившись, Юля вышла из трясины размышлений. И громко, четко, чтобы слышали все в номере, выпалила: — Я не стану бежать. Никогда. Андрей нахмурился. Он не планировал, чтобы разговор дошел до слуха Хозяина. Однако никаких посторонних шумов или торопливых шагов не раздалось из спальни. Если Хозяин и услышал, а он точно услышал, то прерывать их не стал. — Не мне тебя заставлять, — прошептал Андрей и напряженно посмотрел в проход коридора. Скрип половиц, далекий и едва различимый. Можно было подумать, что им показалось, но оба знали — вот-вот появится Хозяин. Пока он тянул время и ждал, и у них оставались считанные мгновения для обмена последних слов. Но Юля уже сказала все, что хотела. Андрей, зная, что это останется только между ними, траурно, тяжело вздохнул, словно набирался мужества для озвучивания неизбежного приговора: — Жаль. Ведь тебе остается только смириться. Как он возжелал тебя, так и уничтожит без сожалений… — проверив, не видно ли Хозяина, он поколебался еще секунду и вдруг быстро добавил: — Хотя я мог бы тебе помочь. Юля не ощутила облегчения, надежды или того заговорщического настроя, что увидела в Андрее. — Это как же? — нехотя спросила она, предугадав его ответ заранее. — Дать ему понять, что его вещь уже не принадлежит ему. Глаза губернатора блеснули нездоровым азартом, когда человек готов действовать хоть сейчас. Он теперь с трудом сдерживался от попытки вновь подойти к ней поближе. Юля с ужасом подумала, как легко было бы ему взять ее на руки и унести прочь из номера. Успел бы Хозяин спасти ее? — Я не вещь, — недостаточно громко произнесла она, испуганная его состоянием. — Не называйте меня так. — Как скажешь, — осклабился Андрей, блеснув отбеленными зубами, обрамленными пухлыми губами. — Но для него ты вещь. Разве не поэтому он приучил тебя называть себя Хозяином? Она не хотела думать над его словами. Конечно, он был прав. Внутри нее она давно считала себя вещью, и это ей… отчасти нравилось. Особенно, когда осталась лишь она одна — все остальные вещи Хозяин выбросил за ненадобностью, уничтожил. Но вот это озвучил Андрей, и таинство и ужасная красота рассеялись, обнажая грязь и смерть. — Что вы от меня конкретно хотите? — зло проговорила Юля, желая поскорее завершения разговора. Да где же Хозяин?.. — Дать мне тебе помочь, — просто ответил Андрей. — То есть, чтобы я была с вами, вашей вещью? — она не побоялась в открытую спросить. Но губернатор театрально взмахнул руками: — О, нет-нет, ты не так поняла! Не волнуйся, не в том смысле. Нет… То есть… Это совсем не обязательно… — загадочно улыбнулся он, словно думал о противоположном. — Только для вида. Юля не поверила ему. Но это и подарило ей облегчение. Многое прояснилось: вот, для чего он настраивал ее против Хозяина, селил сомнение и страх за свое будущее. Все это было не более, чем попыткой завладеть ею. — У вас ничего не выйдет. Он убьет нас обоих, — торжествующе заявила Юля и искренне обрадовалась этому неоспоримому факту. Впервые она почувствовал себя будто выше Андрея. — Нет, — он довольно хмыкнул, подготовив решение и на этот случай: — Если ты убедишь его, что искренне желаешь этого — уйти. — Я не желаю. — Почему же? Она не собиралась откровенничать с ним и делиться тем, что бушевало в ней. Да и сама Юля так и не разобралась, была ли ненависть к Хозяину выше привязанности. В конечном итоге, она зацепилась за лицо Андрея. Слишком много раздражающих мягких черт — смазанных, как у плохой картины. И острые скулы не спасали. — Потому что вы ничем не лучше его, — неприязненно выговорила Юля. Некоторое время Андрей молчал. Азарт в его глазах ослаб, улыбка искривилась от ярости. Он бы и мог походить в этот момент на Хозяина, но все равно было не то. Юля не чувствовала настоящей угрозы от него. Не считая его животного желания, из-за которого он погубил Агату, Андрей ничего не мог ей сделать. — Получается, — тихо прошипел он, не обратив внимание на распахнувшуюся дверь спальни Хозяина: — лучше принять помощь от убийцы, который о тебе заботится и временно дорожит, чем мою — обычного человека? Радость от приближения старшего брата Подлесного не заглушила возмущение. Она не понимала, как Андрей мог так лицемерить и превозносить себя. — Вы не обычный, — отстраненно ответила Юля, не боясь, что Хозяин все слышал. — Вы такой же. Расширенные зрачки Андрея сузились, и он поддался чуть вперед, будто хотел накинуться на нее. А ведь еще минутой ранее он сгорал от предвкушения их идеального побега… — У вас все хорошо? — сначала раздался голос Хозяина, затем уже он сам появился в проеме. — А то ты не знаешь… — разгневанный, Андрей не побоялся в открытую съязвить. Его пухлые губы выпучились от переизбытка эмоций и казались вдвойне больше. — Конечно, знаю. — Ядовито улыбнулся мужчина. — И тем хуже… Юля? Тебя беспокоил мой брат? Настал черед Юли говорить. Хозяин пристально посмотрел на нее. Интересно, что в присутствии Андрея он обращался к ней по имени — настоящем, а не дарованным им. Хозяин уже подготовился к выходу на улицу, сменив даже брюки на черные, еще официальнее. Под пальто виднелась другая рубашка — кипенно-белая. Было странно стоять в обществе их обоих, и одновременно испытывать к каждому свою, особенную ненависть. Если Андрей был целиком отвратителен для нее, то к Хозяину у нее было столько разных контрастирующих чувств, что непонятно, как все это могло существовать в ней. Она неосознанно перевела взгляд на Андрея. Уверенность в своей правоте так и жила в нем. В Юле зародились новые сомнения. Можно ли смело забыть его слова? Даже те, которые убеждали ее в непоправимом? Хозяин на то и Хозяин, чтобы иметь вещь. Юля — вещь Хозяина. Кто сказал, что он обязан сохранить вещи навечно, включая любимые? «Как он возжелал тебя, так и уничтожит…» — Юля? — строже повторил Хозяин. А она все ждала, что он произнесет «Айлани». Покажет, как дорога ему их особая связь. Или даст понять как-то иначе, что он не никогда не избавится от нее. Почему не сказать это сейчас? — Все нормально, — наконец тихо прохрипела Юля и ступила к нему навстречу. — Я подожду тебя в спальне. В моей или твоей… Теперь это неважно. Перед тем, как Хозяин уступил ей путь, он долго молчал и спокойно, без тени волнения разглядывал ее. Очевидно, догадывался о ее состоянии. Иначе и быть не могло. Но либо он не воспринял всерьез донесшиеся до него обрывки их разговора с Андреем, либо ему было плевать. И тогда это означало одно — Андрей сказал правду. — Не делай никаких глупостей, пока меня нет, — сухо бросил Хозяин, отходя в сторону. *** Собственные ощущения не были так ясны, как сейчас. Никто ее не отвлекал, и в номере стояла такая жуткая тишина, что она намеренно громко вышагивала по кухне, перебирая то свой остывший кофе, то ложку с тарелкой, словно не знала, где найти спасение. Наконец бросив все в раковину, Юля повернулась и осмотрела вещи вокруг рассеянным взглядом. Кофейная лужа на полу так и была на прежнем месте. Конечно, она не могла вдруг высохнуть, а вытереть ее никому не пришло в голову. Хозяину было не до этого. Андрею тоже. Каждый из них видел и то, что штаны Юли промокли в кофе, но их эгоистичные намерения были важнее. Ни один не спросил, не поранилась ли она. Особенно виноватый в ее боли. Теперь же ничего не было важно. Юля настолько привыкла к ощущению мокрых штанов, к покалыванию от остаточного ожога на ногах, к периодической боли в животе, что перестала видеть в этом неудобства или вспоминать, почему она испытывала все это. Юля подошла вплотную к луже и наклонилась чуть вниз. Ее отражение не виднелось в кофе — слишком мутное и грязное. Простояв так минуты три, она исследовала другие части номера — в особенности, ее спальню, где Хозяин взял ее ночью. Как обычно, ни намека на произошедшее. Стерильная чистота. Только сумка Хозяина намекала о том, что здесь ночевал он после того, как отнес Юлю в свою спальню. Ни следов от сидения или лежания на кровати, ни пятен, ни пыли. Юля раскрыла молнию его сумки и заглянула вовнутрь, заранее зная о наведенном им порядке. Обиды не было. Боль больше не заботила. Но гадкое чувство, которое она не могла точно охарактеризовать, мешало ей забыть о последних часах. Напрасно она повторно проверяла свой телефон в попытках успокоиться. В истории звонков действительно упоминалось, что мама звонила в 9:52 утра, и только. Хозяину было достаточно полторы минуты, чтобы объяснить ей ситуацию. Мама настолько не волновалась, что и не пыталась больше перезванивать и связаться напрямую с дочерью. Что такого сказал или пообещал Хозяин? Юля не хотела слышать голос мамы, но больше — самой говорить. Она была не в том состоянии для притворств. Темное настроение сгустилось у нее над головой, как туча, без надежды на слабое солнце… Она безвольно опустилась на идеальную постель, смяв ровный плед. Немного погодя, Юля отправила смс. Короткое, сухое и лживое: «Я только недавно проснулась. У меня все хорошо» Ответ не пришел текстом — вместе этого через секунд двадцать на экране высветился звонок от мамы. Первым делом Юля хотела сбросить или проигнорировать. Что она могла ей сказать, кроме банальных вещей? И все же пропущенный звонок вызвал бы подозрения. Возможно, Юля была бы и рада переполошить маму, чтобы она поставила всех на уши и заподозрила Хозяина в чем-то плохом. И тогда они вышли бы на правду… Идея соблазняла, находясь исключительно в пределах фантазий. Стоило подумать о допуске ее за границу, в реальность, как паника захлестывала Юлю и побуждала преодолеть всю неохоту ответить на звонок: — Алло? — надтреснуто выдохнула девочка и напряженно прислушалась. В трубке раздался бодрый голос мамы. Она щебетала так быстро, что Юля не могла толком ничего сказать в ответ: — Ну, слава богу, моя девочка проснулась! Евгений Валерьевич сказал, что ты ужасно устала после университета, я не хотела тебя будить и решила больше не звонить. — Да, я… — Вы, наверное, приедете поздно вечером или даже ночью? — мама не услышала ее и продолжила в своем духе: — Просто я в ночную смену, а в холодильнике пустовато… Наверняка вы поужинаете перед отъездом? Бла-бла-бла… Знала ли мама, какие мысли посетили голову Юлю, сколько сил она потратила, чтобы сейчас выслушивать ее скучную, невыносимую болтовню? — Наверное, — Юля ограничилась одним словом, поняв, что больше и не нужно. — Ой, будет очень кстати! Просто я совсем замоталась после Москвы, и то недоразумение, когда сначала не нашли отчет… А твой папа домой тоже поздно возвращается, у них корпоративы были. Так что я и не готовила, он еду с работы приносил. Так какие у вас планы сейчас? Вы еще в номере? — Да… Но ожидаемая болтовня не началась, мама не попыталась снова перебить ее, ожидая от Юли подробностей. Чего? Ее изнасилования? Или того, что Юля сама поначалу хотела этого? А может, поведать маме о «заманчивом» предложении Андрея? — Я пока не знаю. Хоз… — она побледнела, чуть не озвучив имя Хозяина. — Хотя Евгений Валерьевич и ушел, он должен вернуться очень скоро. — Ушел? Куда? Расслабившись от облегчения, Юля охотно ответила: — На какую-то важную встречу. В думу, что ли. И Андрей тоже с… Нет! Какой Андрей?! Лучше бы она назвала его губернатором! Чертовы имена… Все сводится к ним. Равнодушие полностью сгинуло после второго провала, и испуг волнами захватывал ее тело. Юля дрожаще повторила уже правильную версию: — Андрей Валерьевич тоже с ним. Они вместе ушли. Следом возникшая пауза не растянулась надолго. Другой бы ее вовсе не заметил. Но Юля поняла, что мама задумалась над оговорками дочери. — А, я знаю. — Голос Елены был спокоен, хотя без типичной спешки. — Евгений Валерьевич мне говорил, что это для благотворительного проекта по найденным детям. Как много знала мама, однако… А Юлю Хозяин даже не удосужился просветить в детали — ограничился коротким приказом ждать его. Гадкое чувство вдруг напомнило о себе особенно сильно: если ранее оно стояло будто позади нее, то теперь вдруг сдавило ее горло, пробираясь своими костлявыми пальцами сквозь кожу, кости. И даже процесс попытки глубже вдохнуть казались мукой для Юли. — Гм-м, понятно. Мне нужно еще вещи собрать… много дел… — промычала она в трубку, надеясь на скорое прощание, на уединение с самой собой и стискивавшими ее незримыми пальцами. Ей вдруг захотелось зарыдать навзрыд. Мама уловила намек дочери и сказала: — Ладно, пойду тоже схожу в магазин. А… Еще хотела спросить кое-что, — внезапно спохватилась женщина, уничтожая последние остатки нервов Юли. — Ты решила наконец, будешь ли поступать в МГУ? Опять одно и то же… — Я не знаю! Разве пока не рано об этом говорить? Нет гарантии, что мне удастся. Юля почему-то ощутила острое раздражение от вопроса про университет. Ей надоело каждому врать даже про такую невинную вещь. Ведь она вовсе не не знала, поступит ли туда. Юля никогда и не планировала. Плевать она хотела на университет. Но если мама услышит подобное, не избежать конфликта. — Все получится, даже не сомневайся, — подбодрила мама, списав ее сухость на неуверенность в себе. — И, знаешь, Юля, по поводу твоего общения с Евгением Валерьевичем… Сердце забилось до боли в груди, отвлекая от давления в шее и выступивших слезах. Не понимая, как реагировать, настал ли конец всего, было ли спасение, Юля едва не отключилась от звонка — лишь бы не услышать то страшное, что собиралась сказать мама. Словно отсрочка помогла бы исправить неминуемое. Но мама недолго молчала. Юля успела лишь убрать телефон от уха и найти кнопку «завершить». Не успев нажать, до нее донеслись слова — странные, не совсем ожидаемые, похожие на какой-то розыгрыш: — …Мне кажется, вы сильно сблизились. У него явно к тебе привязанность. Сначала я не понимала, какое ему до тебя дело… Даже подозревала его в чем-то нехорошем, что он не лучше, чем тот убл… — мама кашлянула, не в силах удержаться от ругательств для похитителя своей дочери, не подозревая, что говорила об одном и том же человеке. — В общем, сейчас я более менее успокоилась. Юля плотно прижала динамик телефона к уху и увеличила громкость на максимум, боясь, что неправильно расслышала. Мама еще говорила и грустно вздыхала: — Мне его очень жаль… По-человечески жаль. Без детей, вдовец — не удивительно, что все обернулось вот так… И ведь столько добился, а самого главного у него нет. Но вот появилась ты, и… И я рада. Слова никак не желали связываться между собой. А когда Юля быстро переосмысливала услышанное, в голове все равно не укладывалось. Это же бред… и чудо одновременно. А чудес не бывает. — Мы не настолько сблизились. Просто часто приходится общаться, — хрипло проговорила Юля. Она должна все отрицать. Хоть мама не дотянулась до правды, но была очень близка к ней. А если позволить ей уверовать в одно, то рано или поздно другое тоже придет ей на ум. — Да, но по его инициативе, — мама упрямо настаивала, окрыленная своей гениальной догадкой. — Вон, его брат-губернатор не кажется таким уж заинтересованным. Не удивлюсь, если Евгений Валерьевич и уговорил его зайти к нам в гости тогда. Но и с ним вы чуть сдружились, разве нет? Ты его Андреем называешь теперь? Страх не позволил Юле ответить. Она оцепенела и не смела вдохнуть. Кожа ее побледнела от нехватки кислорода, но Юля и не замечала, отогнав нужды тела на второй план. — И давай уж начистоту, — с торжеством добавила мама, — я прекрасно все вижу как мать. Инстинкты взяли свое, и Юля жадно втянула воздух. Вместе с этим стало ясно, что молчать больше не получится. Юля с небывалым трудом еще пару секунд пыталась привести язык в действие, а горло работать для издавания коротких звуков, превращенных в нечто связное: — И что же ты видишь? — чужим голосом спросила она. — Ты для него замена дочери. Юля отчаянно мотнула головой, забыв, что мама не могла ее видеть. Тогда она твердо сказала: — Нет. Нет, это не так. — Не спорь, тут и гадать не надо, чтобы понять, — мама хмыкнула, довольная своим всезнанием. — Ты ошибаешься… Скорее, я для него интересный случай… — Юля нервно, с запинками продолжила: — Не каждый день находят пропавших детей спустя пять лет с их исчезновения. — Ну, конечно, при знакомстве Евгений Валерьевич видел тебя лишь с этой стороны. Но потом… Принявшись по новой описывать несчастную судьбу Хозяина, мама не ведала о переживаниях дочери. Для Елены все виделось в ином свете — без мрака и гибельных последствий. Поэтому она не понимала, что плохого в признание очевидной привязанности Хозяина к Юли. — …Это нормально, что человек ищет того, о ком может позаботиться, — мягко поясняла мама. — И это нам только на руку… Ты только не отталкивай его, ладно? И в самом деле, бред. Когда еще мама будет просить дочь поддерживать общение с похитителем? Она же не знала, кто он… Юля могла прямо сейчас все рассказать и развеять ее эйфорию безмятежности и ложной удачи. Вряд ли мама будет так же радоваться, зная, что Хозяин не просто участвовал в жизни Юли, а давно владел ею. Достаточно всего три слова… даже два. Он — похититель. — Ладно, — глухо промолвила девочка, смотря сквозь картину на стене. — Постараюсь. — Умница! Через время ты и сама поймешь, что это только к лучшему. Потом будешь говорить, какая ты молодец, что меня послушала… Ласковые предсказания матери были уже заранее обречены на погибель. — И, Юля, о нашем разговоре лучше не упоминать при папе. Он может и приревновать… — Елена досадно вздохнула, явно жалея о своем замужестве: — Но что поделать, если у кого-то больше возможностей… И этот кто-то может больше помочь.