Дом на втором этаже

Обоюдное молчание длилось так долго, что она отвыкла говорить. Взгляды, кивки, вздохи, жесты — этого предостаточно для понимания друг друга. Так Хозяин вытащил ее из номера и привез на машине в азиатский ресторан на Арбате. Вечер еще не наступил, он сдержал свое обещание и вернулся после важной встречи ровно спустя два часа. Один, без Андрея. Истощенная от потрясений, она уже ничего не чувствовала. Даже то гадкое чувство, сжимавшее ее шею, будто слилось с ее кожей и перестало досаждать. Она сама стала пустой оболочкой, бесполезной и не имевшей никакой цели. Юля ничего не чувствовала и при случайной встрече взглядов с Хозяином. Ни трепета, ни смущения. Все было одинаково. Официант подал им блюд десять в маленьких мисках — закуски, а в центре — огромная миска с кипящим на переносной плите супом. Из-за этого он сделал несколько заходов, чтобы ничего не уронить. Раздался треск рвущейся бумаги, из которой Хозяин вытащил палочки для еды. Постучав ими по пустой тарелке, он тем самым привлек внимание Юли. Она неохотно повторила его действия, но брать понравившуюся еду не спешила, с вызовом посмотрев на Хозяина. Ей вдруг надоела эта игра в молчанку. При этом первой заговаривать она не собиралась. Да и не хотела. Скорее, ждала от Хозяина какого-то долгого монолога. Но он не спешил объясняться, когда не поступало вопросов. А болтовня на бытовые темы была выше его уровня. Хозяин в том же молчании сам положил ей несколько овощей и что-то в виде водорослей. Она не кивнула в знак благодарности и не притронулась к пище, надеясь теперь вывести его на разговор — бесполезно. Игра в немых не имела конца, ровно как и ужасное настроение Юли. Пустота раздражала. Собственное существование тоже. Пройдет ли это вообще? И когда? Что если это будет длиться неделями? Месяцами? Хозяин с умеренным аппетитом поедал закуски, переливал себе часть супа и нисколько не смущался ее протеста в виде голодовки. Только бедный официант недоумевал, почему спустя сорок минут он забрал половину недоеденный еды. Бросив стопку денег в счет, явно превышающих сумму заказа, Хозяин первым поднялся, надел пиджак и медленно зашагал к выходу. Юля замялась меж новым протестом и послушанием, стоя в проходе и провожая взглядом его удалявшуюся спину. Казалось, не пойди она вслед за ним, он бы и не заметил. А если и заметил — ничего бы не сделал. — Вам помочь? Что-то потеряли? — тишину прервал голос официанта, не закончившего убирать их стол. Юля не ответила, потому что сама не знала, нужна ли ей помощь. Попятившись, она отступила подальше от официанта и осмотрелась, но среди людей больше не было Хозяина. Где он?.. Неужели ушел? Слабая радость от одиночества не продлилась долго — вдруг ужас и страх захлестнул ее. Ушел. Ушел, оставив ее среди чужих. Нет. Он не мог! Не после всего, что было между ними. Если только… предупреждения Андрея были не манипуляциями, а чистейшей правдой. Но что тогда ей делать? Другие официанты все чаще косились в ее сторону, гости ресторана недовольно морщились в попытках попасть в туалет — она преграждала всем дорогу, мешала и откровенно была здесь лишней. Еще раз оглянувшись, Юля неуверенно ступила к выходу. Сквозь стеклянную дверь не было видно знакомой фигуры, и уверенность в том, что ее бросили, подтвердилась. Мысли завертелись в непроизвольном порядке, как у пьяной. Дорогу до отеля Юля не помнила. Вроде, это минут двадцать пешком. А если пойти в полицию? И телефон… не позвонить ли Хозяину и высказать все накипевшее? Вспомнить бы еще ориентиры по пути к отелю… Свежий теплый ветер обдал ее, когда она вышла на улицу. Запахи еды с соседних ресторанов, переодетые в костюмы рекламщики, дым от электронных сигарет, смех, странные танцы подростков неподалеку, снимающих видео на камеру — ничего не помогало понять, поворачивать ей влево или вправо. Ну, конечно, зачем ей было следить за маршрутом, когда все контролировал Хозяин? Наверное, она бы простояла здесь вечность, если бы большая группа итальянских или испанских туристов не близилась в ее сторону. И хотя никто бы не задавил Юлю, но шум от иностранцев был знатный, дискомфортный. Мысль о том, что они окружат ее, ненароком заденут, толкнут, вернула ей остатки благоразумия. Так она повернула назад — в тень владений ресторана. Но дальше ступить не посмела, побоявшись новых расспросов от официанта. Юля инстинктивно воспринимала разговоры с незнакомцами как нечто плохое. Даже, если они напрямую предлагали ей помощь. И на то были причины — когда за последний месяц они не навредили Юле? Взять ту же пожилую пару, которая вывезла ее из леса до появления Хозяина. Или полицейского, психотерапевта, родителей, Кирилла с его надоедливостью… Последним из желавших помочь, вмешаться в ее жизнь был Андрей. Нет, довольно. Она прекрасно справится сама. Вот только поймет, что делать дальше… Всего-то осталась одна в огромном городе… Тени входивших и выходивших посетителей ресторана мелькали быстро, на миг сливаясь с ее собственной и тут же исчезая. Но одна задержалась чуть дольше пары секунд — расплывчатая и большая, исходившая от человека с основной дороги. Из-за значительного расстояния между ними Юля не придала ей значение. Особенно, когда тень наконец ожила, близясь на нее. Очередной турист, принявший решение все-таки заглянуть в ресторан. Юля слепо подняла взгляд на обладателя тени и непонимающе выдохнула. Иллюзия? Она моргнула, напряженно прищурилась, но видение не исчезало. — Идем, — сказал Хозяин, так и не подойдя к ней вплотную. Всем видом он показывал, что хотел бы поторопиться. Не иллюзия… Одиночество оказалось ложным, а ее переживания не имели смысла. Будто ничего и не случилось за… А сколько прошло времени? Пять минут, полчаса? — Где ты был? — неровным голосом спросила Юля. Как она не старалась, а все яркие эмоции так и остались запертыми внутри нее. Безмолвно возмущаясь, радуясь, злясь и паникуя, снаружи Юля выглядела почти спокойной. Как и будничный ответ Хозяина: — В аптеке. — Какой… Какой еще аптеке? Только сейчас Юля вспомнила, что они вообще-то уже как полтора часа не разговаривали, а тут вдруг она же и сдалась под натиском эмоций. Хозяин невозмутимо указал рукой на здание чуть поодаль от их азиатского ресторана. Разозленная проигрышем в их «игре», осознанием своей слабости и его равнодушием, Юля холодно процедила: — И что тебе там понадобилось так срочно, что ты даже не заметил, что я не пошла за тобой? Она жаждала услышать долгое, заранее продуманное объяснение, которое должно было запудрить ей мозги. Но Хозяин ответил коротко и лаконично, с серьезным видом, будто каждый сделал бы то же на его месте: — Не мне. А вот тебе, думаю, это будет полезно. Он впервые сократил расстояние между ними. Не давая опомниться, властно схватил ее за руку и насильно передал сверток. От неожиданности Юля забыла возмутиться. А когда появилась возможность — любопытство уже было сильнее. Грубо раскрыв коричневый бумажный пакет, Юля увидела несколько коробочек. Одна была длинной, узкой, с надписью «от ожогов». Вторая имела схожую форму, но незнакомые для Юли слова. — Лидокаин? — медленно прочитала она. — Анестезия, — буднично пояснил Хозяин. — Полностью нейтрализует чувствительность на некоторое время. — Зачем мне он? — Юля раздраженно фыркнула. — Ожоги почти не болят, там просто кожа красная. — Это для слизистой влагалища. Она вспыхнула. Сначала от смущения, что Хозяин вот так просто озвучил это медицинским термином, потом от самонадеянной догадки. Раз Юля не говорила ему о боли там, то он додумался сам… Только ли из вежливости, привычки давать людям желаемое? Не было ли это проявлением заботы, небезраличия к ее состоянию? Мог ли он… сожалеть о содеянном? В последнее верилось с трудом. Человек, обливший ее кипятком из кофе ради эффектной речи не походил на способного сочувствовать. Но сколько бы Юля не всматривалась в его сдержанное лицо, разувериться или полностью убедиться не получалось. — Зачем? — тихо повторила она, спрашивая уже не про действие лекарств. Ей вдруг очень захотелось услышать что-то, не свойственное ему. Некое признание. Это бы многое решило. Мужчина пусто улыбнулся и, не мучая ее долгими паузами, сдержанно промолвил: — Нам пора в отель. Там ты сможешь использовать оба препарата. Потом будет некогда. Уловка ненадолго сработала. Юля отвлеклась на другую волнующую ее тему. — Мы уезжаем? — взволнованно уточнила она. — Да. Думаю, нет смысла тянуть время, — Хозяин безразлично окинул Юлю взглядом с головы до ног. Слабый интерес показался на его лице, только когда он остановился в районе ее живота. — Все, что я хотел, свершилось. Юля резко сжала упаковку лидокаина до вмятин, почувствовав сквозь картон сам тюбик с мазью. Свершилось… Признание свершилось. Но не то, что нужно. А некое — ее необдуманное желание сбылось. Некое — лучше слова и не подобрать. *** Больше ни о роковой ночи, ни о пролитом кофе они не заговаривали. По крайней мере, сегодня. Но это не значило, что игра в молчанку возобновилась. Короткие фразы, будничные вопросы часто заглушали мягкое урчание мотора. Причем и Хозяин, и Юля проявляли инициативу в придумывание новых бессмысленных тем, отвлекавших от главного. — Мы поедем без остановок? — спрашивала она, хотя ей было все равно. — Да, — медленно отвечал он, глядя на нее всегда столько, сколько требуется для вежливого собеседника. — Конечно, если ты не возражаешь против курения в салоне. — Нет, нормально. Юля могла бы добавить, что раньше Хозяин не особо интересовался ее мнением, да и курить стал он слишком часто. Не было ли это тревожным сигналом? Да, все это она могла у него спросить, добавив огня в притворную атмосферу умиротворения. Но хотела ли она новых пререканий? Щелчок зажигалки вырвал ее из мыслей. Юля некоторое время прислушивалась, искоса посматривая на Хозяина. Желание ссориться так и не возникло. И даже после ощущения запаха табака Юля не поморщилась. Странно. Ей казалось, что ненависть к Хозяину будет распространяться на все его действия, пробуждая воспоминания об изнасиловании. — Что было на собрании, куда ты пошел с Андреем? — задала новый вопрос Юля и спокойно, без волнений встретилась с ним взглядом. Она знала. Но ей хотелось услышать это от Хозяина и сравнить версию мамы и его. — Утверждали нашу организацию официально, — без раздумий сказал он и повернул на главное шоссе. Масштабные и прилизанные здания исчезли, за окном проносились более привычные пятиэтажные дома, заправки и лишь изредка застройки с высотками. Юля ждала, что Хозяин спросит про маму, звонила ли она ей, но его это не особо интересовало. Выкурив остатки сигареты, он выбросил окурок через окно. — Сколько нам ехать? — выпалила Юля с тоном капризного ребенка. Вот только причиной этому было не нетерпение — она вовсе не горела желанием возвращаться в их городок. Ей хотелось никогда там не появляться. Лишь ехать и дальше в неизвестном направлении, только вдвоем с Хозяином, без других людей. Бесконечная поездка, в которой не произойдет ничего особенного, и день будет длиться вечно с их невинными разговорами. Без страшных ночей и необдуманных решений. — Это все еще Москва, — усмехнулся Хозяин. — Теперь видишь, насколько она большая? Сам того не подозревая, он не огорчил, а успокоил Юлю. Удовлетворенная, она откинула голову на спинку кресла и рассеянно наблюдала за дорогой. Особую радость ей приносили пробки, которые с каждым разом были длиннее и длиннее. Непонятно, когда произошел момент обретения части эмоций. Та пустота с удушением в шее словно никогда не существовала. И если Юля и думала о боли в животе или ожогах на ногах, сердце не забивалось учащенно, воздух не перекрывала незримая рука. Душевная боль сама собой залечивалась вместе с физическими ранами. А пустота… Пустоту нельзя почувствовать. Возможно, она внушила ее, как Андрей свою ложь. Андрей… Вот единственное, что не давало ей покоя. Но заговаривать об этом с Хозяином язык не поворачивался. Почему? Ведь и он слышал часть их разговора… Но спросить Хозяина про детали гибели его жены — значило признать, что Юля не доверяла ему. В действительности же, она хотела доверять, но боялась услышать подтверждение слов Андрея. Как это называлось, когда застыл перед двумя разными дорогами и не знаешь, какую лучше выбрать? Неопределенность? Или оттягивание неизбежного, ведь в глубине души ты уже сделал выбор? — Что будет дальше? — едва слышно спросила Юля. Хозяин задумчиво посмотрел на нее. Ее вопрос был неясным, но он не стал вдаваться в подробности. Понял. — Много чего, — так же тихо ответил мужчина, медленно переведя взгляд на дорогу. Пробка так и не рассосалась, лишь сдвинулась на метров сто. Юля не почувствовала ни облегчения, ни усиления тревоги. Неуверенно выговаривая каждое слово, она словно пробовала себя в чем-то новом — учению общаться со скрытым смыслом: — Это что-то плохое? Хозяин не сдержал полуулыбки от ее готовности к худшему. Вытащив вторую сигарету, он вновь раскрыл окно и задымил с видом человека, не беспокоившегося, что прошлое курение было всего-то минут пятнадцать назад. — Я бы так не сказал, — его лицо едва виднелось за ядовитым туманом. — Скорее, второй шанс. — Для кого? Для ме… — Юля не закончила, закашляв: сигаретный дым не уходил так быстро из-за стояния машины на месте. Хозяин тут же нажал на кнопку, и в каждой двери окна опустились. Воздуха стало заметно больше, и Юля смогла договорить: — Для меня? Нервное возбуждение отдалось тошнотой и ощущением жара, несмотря на приятную погоду. Ожидая, пока Хозяин объедет одну из машин и пристроится в другую полосу на дороге, Юля все цеплялась за его фразу «второй шанс», мусоля и интерпретируя ее с каждой секундой все мрачнее и безнадежнее. Не об этом ли говорил Андрей? Когда-нибудь Хозяину надоест возиться с ней, что-то его разочарует, а однажды будет мало и третьего, и десятого шанса. Это будет началом конца, ее гибели. Если он ответит сейчас «да»… Но ведь этого еще не случилось! Дрожа от надуманных (или все же реальных?) страхов, Юля беспомощно сидела, глядя в грязную машину впереди и мысленно молила Хозяина не делать этого. Только не соглашайся. Пожалуйста… Если он скажет «да», тогда и другие страхи окажутся явью. Наконец, Хозяин повернул к ней голову. Не надо. Пожалуйста. Пожалуйста… Голос его раздался как из сна, отдаленно и с эхом: — Нет. Речь не о нас с тобой. Сердце усиленно билось. Юля сглотнула, а в ушах все равно закладывало. Реальность происходящего не доходила до нее сразу. Медленное спокойствие разливалось по ее телу, но позже добавлялась другая примесь, мешавшая насладиться передышкой. Недоброе предчувствие. — Про кого… — сглотнув, Юля громче повторила: — Про кого тогда ты говоришь? Нега спокойствия была уже настолько разбавлена тревогой, что она стала лихорадочно перебирать всевозможных знакомых. Кто, если не она? Мама, папа? Андрей? Кирилл? Ну, точно Кирилл! Он мог бы подойти с его знанием правды… Хозяин выждал еще несколько секунд, докуривая сигарету и отряхивая пепел. Но его знающая улыбка доказывала, что он представлял, какой бардак сейчас творился в голове Юли. — Про кого — не так важно. — А что тогда важно? Так и не закрыв окна, Хозяин прибавил скорость и круто взял поворот влево — туда, куда большая часть машин не ехала. Они вырвались из выхлопных газов на пустую дорогу, свободные и буквально единственные. К счастью, в их захолустный городок никто более не стремился. — Что важно? — настойчивее спросила, почти выкрикнула Юля сквозь шум ветра, бьющего по лицу. Хозяин полностью сконцентрировался на управление машиной — скорость была высокой, на границе с нарушением правил. Шанс на получение от него чего-то вразумительного улетучивался. В таком шуме невозможно было разговаривать. Но вдруг зазвучал его спокойный голос — без криков, как в случае Юли. — Тебе волноваться не о чем. Она прекрасно услышала его и даже различила насмешливое снисхождение. *** Чуждая атмосфера не давала уснуть. Она думала, что возвращение домой спустя пять лет было самым неприятным, но ошибалась. Поездка в Москву беспощадно стерла все нажитое здесь. Позабылся тусклый свет ночника на столе, место, где хранились нужные вещи, и запах цитрусового порошка в постельном белье. Теперь это вызывало раздражение. И родители… Они буквально преследовали ее. Смотрели с противным умилением, ждали, что Юля сейчас все им расскажет в мельчайших деталях. В день приезда они еще не так надоедали, но потом ситуация превращалась в сцену из глупого фильма. — Ну как там? Понравилось? — все спрашивал папа за совместным ужином и с хлюпаньем всасывал суп с ложки. Юля не замечала этого раньше… — Да понравилось, конечно! — отвечала за нее мама, гордо добавляя: — Я же с ней была в первый день… Если я в восторге, то что говорить… Но это было обычной прелюдией. Оба сразу затихали, как бы давая возможность Юле наконец высказаться. А Юля… Юля пожимала плечами и неохотно мямлила: — Неплохо… И, давно выучив дальнейших ход сюжета их глупого фильма, она избегала продолжения, вставая со стола и ссылаясь на кучу домашнего задания. Но в спальне легче не становилось. Там снова ее встречал этот напрягавший глаза свет ночника, дешевая мебель и давящее одиночество. На домашнее задание она давно не обращала внимания, приходя в школу с пустыми тетрадями. У Юли имелся солидный запас времени — их совместное фото с ректором МГУ прославило школу и в соседних областях, и в самой Москве. Так что директриса и учителя были заняты вещами поважнее, чем вызов ее родителей. Хозяин не давал о себе вестей вот уже пятый день. Расстались они скомкано, быстро — его машину увидела из окна мама и, конечно, выбежала им навстречу. Хозяин помог Юле донести ее вещи, перекинулся парой фраз с папой, отказался от «посидеть часок-другой» и галантно удалился. В пятницу она не удивилась его молчанию, полагая, что Хозяин делал свои тайные дела, а на выходных с ней свяжется. Но тишина тянулась и превращалась в напряженное ожидание и лишь подобие жизни. Юля тщетно пыталась бороться со скукой и тревогой. Единственным ее главным занятием стала проверка телефона — сообщений, возможных пропущенных звонков, почты… Каждый раз она злилась, не находя ничего. А стоило увидеть красную цифру «1» на иконке с смс, Юля прикрывала дверь спальни, напряженно садилась на кровать и с трепетом кликала по значку. Глаза рассеянно пробегали по тексту, сужаясь в щелочки от бешенства — это был не Хозяин, а рекламная рассылка. Миновало еще два дня. Наступившая пятница подала новый шанс на появление Хозяина. Почему? Юля и сама не знала, просто считала этот день одним из удачных. В конце концов, сколько можно мучить ее? Нет, он появится. Сегодня точно. Преисполненная надеждой, Юля соизволила сделать домашнее задание и явиться в школу раньше всех из класса. Тихо сидя в раздевалке, она рассматривала через решетку коридор напротив, пристально следя за каждым вошедшим в школу. Пока это были в основном учителя. Раздумывая, каковая вероятность, что Хозяин пришел бы прямо к ней в школу, Юля почувствовала голод. Самый настоящий, сильный, почти не свойственный ей. В рюкзаке обнаружилась жвачка и леденцы. Она раскрыла три конфеты и пихнула их в рот, моментально разгрызая и глотая. Но это только добавило болезненное урчание в животе. Морщась, Юля принялась жевать жвачку, сплевывая после прохождения интенсивного вкуса и тянясь за новой пластинкой. — С тобой все в порядке? Челюсти Юли застыли, и она вдруг поняла, какой сильный шум исходил от ее жевания и шелеста фольги от жвачки. Но когда говоривший вышел из ограждения вешалок с куртками, стыд и испуг испарились. — Отлично, — холодно буркнула Юля и как ни в чем не бывало продолжила жевать. Теперь уже намеренно громко чавкая. Лишь бы он ушел. Каждый из последних разговоров с Кириллом доставлял ей одни проблемы. — Как Москва? — небрежно спросил он, тряхнув светлой челкой (наконец-то подстриженной) и стягивая с себя черную куртку. Она недоверчиво покосилась на него, прикидывая, не лучше ли его просто проигнорировать. Но он не спешил с переодеванием, неспешно повесив куртку на крючок — специально неподалеку от Юли. И как назло выжидающе поглядел на нее, стоя в уличных ботинках. — С чего ты решил, что я была там? — настороженно спросила Юля, на что Кирилл только хмыкнул: — Да все знают, не парься ты так, — помолчав немного, он неохотно пояснил: — Твоя фотка на стенде висит. — А, это… Все прояснилось. Ей стало спокойнее. Хотя мигом ранее Юля воображала, как Кирилл вынюхал что-то и теперь ждет случая, чтобы ее шантажировать. Но он не знал ничего, чего не знали другие. — Так как тебе? — не отставал Кирилл, стоя над ней уже в двух шагах. Юле это не нравилось, но она постаралась поддавить в себе порыв нагрубить: — Неплохо. — И все? — он удивленно вздернул брови. — Ты спросил, как мне, и я ответила, — недовольно проговорила Юля. — Что еще ты хочешь услышать? — Значит, не очень… — Кирилл окинул ее тяжелым взглядом и спокойно, отчужденно добавил: — Не удивительно, учитывая, с кем ты поехала. Его шутливо-веселое настроение как рукой сняло, раскрыв обратные стороны — отвращение и озлобленность. Но Юля не испугалась. Кирилл избегал прямолинейности и не набросился на нее с криками об убийце-насильнике — уже хорошо. Он помнил, что она всегда могла спихнуть часть вины на него. Это его сдерживало. Пока… — Моя мама тоже была там, — твердо сказала Юля. Правда, не уточнила, что только часть поездки. Кириллу это знать необязательно. — Странно, — он с непонятным торжеством воззрился на нее. — Не вижу ничего странного. Тут Кирилл не вытерпел и злорадно выдал: — Я сталкивался с твоей мамой у подъезда. Первый раз поздним вечером во вторник. И после в среду, когда уходил в школу, — помолчав немного, он с притворной вежливостью спросил: — Ты же в эти дни была в Москве? Или я что-то перепутал? Она поднялась со скамьи и зло поджала губы — теперь они оба источали схожую энергию. И если Юля сейчас перейдет на прямые угрозы, добром это не кончится. Разум твердил ей, что Кирилл банально провоцировал ее, пытался напугать, надавить и тем перевести на свою сторону. Но его идея была изначально провальная. — Я не буду с тобой это обсуждать, — сухо сказала она. — Да все и так ясно. Опять что-то провернул. Не ответив, Юля отвернулась к рюкзаку на скамье, надела его на одно плечо и резко развернулась в намерении уйти, чего бы это ей не стоило. И злость сменилась тупым удивлением, когда чуть ли ей не в лицо Кирилл ткнул чем-то длинным и узким: — На, — он протягивал Юле шоколадный батончик. — Нет, спасибо… — Бери давай, не отравленный, — Кирилл раздраженно выдохнул: — Травить тебя уже есть кому. Глаза Юли зло сверкнули. Она хотела было возразить, но не смогла. Последние дни так ее разбили, что привычка защищать честь Хозяина не пробудилась в ней на этот раз. Все было слишком запутанным, сложным… Удручающим. Она отбросила неприязнь и наконец протянула ладонь. Но он перекинул ей батончик с расстояния и поспешно отступил, как от огня. Секундное помешательтво, необъяснимое ничем, кроме одного — Кирилл не хотел прикасаться к Юле. — Ну, удачи, — траурно бросил он и пошел прямо в грязных ботинках на выход. В сменную обувь он не переоделся.