Дом на втором этаже

— Итак, ты уверена, что точно отказываешься? — Да. — Но, послушай, твои воспоминания рано или поздно могут сами по себе всплыть. И лучше сделать это осознанно сейчас, чем быть застанной врасплох потом. Юля сидела в кабинете у психиатра и, как и всегда, считала минуты до окончания сеанса. После многочисленных пропусков мама настояла, чтобы она пошла к нему. С ее слов, это должен быть последний прием… Если врач не увидит ухудшений. — Ладно. Давай тогда хотя бы ты расслабишься и попробуешь рассказать, как прошел твой день. Через пару мгновений мы закончим… — Ничего особенного… я была в школе, потом пришла к вам, — Юля совсем не знала, о чем еще ей можно рассказать. Не считая переживаний на счет отсутствия вестей от Хозяина. — Хорошо. А какие уроки у вас сегодня были? — Уроки? Э-э, геометрия, литература… — Продолжай, пожалуйста. Он пристально смотрел на нее, медленно вставая. Его будто не особо интересовала тема их разговора. Рассеянно кивая, он бы так же отреагировал, если бы Юля сказала, что собирается зарезать своих родителей. — …И еще была информатика. — А что после информатики? — допытывался психиатр, обогнув стол и встав сбоку от нее. Она могла поклясться, что он продолжал двигаться — совсем немного, не делая даже полшага. В конце концов, Юля услышала его голос у себя за спиной. — Итак, что было после информатики? — Это последний урок, больше ничего не было, — быстро сказала она, занервничав. Но скучные допросы закончились. Психиатр что-то пробормотал, раздался звук скольжения кожи о пластик — он зачем-то коснулся спинки ее жесткого стула. — Уже скоро закончим. Десять минут… Или девять. А может, восемь, — мягко, громко произнес врач, словно Юля плохо слышала. — Скоро все станет хорошо. У нее появилось неприятное предчувствие. Что-то не так. И она почти знала, что, но не была уверена… — У меня уже все хорошо, — резко сказала Юля и обернулась к психиатру. Но она не успела толком его рассмотреть: он успокаивающе и одновременно настойчиво остановил ее, как немощного пациента уложив обратно, придерживая, вжимая ее голову в спинку стула. — Да-да, конечно… Семь минут, я ошибся. Через семь секунд… — быстро ворковал психиатр, поглаживая Юлю по волосам. — Когда не останется времени, и я досчитаю до нуля, ты можешь продолжить сидеть. Еще шесть секунд… Спешить нам некуда, после тебя у меня окно… Из нежелания казаться буйным пациентом, Юля не решалась мешать ему. Но когда все встало на свои места, осторожность перестала иметь значение. — Секунд? Вы сказали, минуты! — она дернула головой, выпрямляясь. И снова слова психиатра полились приятной убаюкивающей мантрой: — Конечно, я именно это и сказал. Не переживай, пожалуйста. Есть вещи куда серьезнее, чем эта мелочь… Попробуй лучше закрыть глаза и подумать о чем-то вне этого кабинета. Смятение рассеялось — он сам дал разгадку на весь этот спектакль. Вот оно что! — Я не хочу гипноза! — протестующе воскликнула Юля, оживившись и ерзая на стуле. Почувствовав ее панику, психиатр поберег свои силы и не стал физически воздействовать. Исчерченный старыми морщинами лоб не нахмурился, словно именно такой реакции он и ждал. — А это и не гипноз. Это погружение в комфортную среду. — Психиатр мягко улыбался. — Пять секунд… Просто дыши глубже. Тебе не нужно ничего говорить. Четыре… Три… — Перестаньте! Поймав его миролюбивый взгляд, Юля замешкала и так и не встала со стула, хотя намеревалась. Новая догадка остановила ее. Что если дать ему сделать это, и тогда от нее наконец все отстанут? Она почти была уверена в неэффективности гипноза. Если же сопротивляться и отказываться и дальше — мама снова отправит ее на сеанс, затем еще и еще. Или найдет другого специалиста… А психиатр все говорил: — Закрывай же глаза, Юля. Не бойся. Твоя мама очень хотела, чтобы мы все-таки попробовали. Это не страшно, и в любой момент ты можешь встать. — Вы же сказали, это не гипноз… — она не смогла возмутиться, испугавшись внезапной сонливости. Нет, это самовнушение. Гипноза не бывает. Она не поддастся. Но все же глаза послушно закрылись. То ли от усталости спорить с врачом, то ли и правда в его словах была страшная сила. Возможно, причина крылась совсем в другом: она осознанно подчинялась, желая узнать, что это за вещь — гипноз. — Две секунды… — полушептал психиатр. — Выдохни и снова вдохни. Юля выполнила его указания. Ничего необычно не происходило. Только мысли отвлекали. — Одна секунда… Ноль. Вот и все. Сейчас должно произойти… Или нет? Юля плотнее зажмурилась. Вокруг нее стояла какая-то неприятная тишина. И все из-за внезапного прекращения дыхания психиатра. Секунды шли. Больше, чем положено, чтобы ощутить нечто гипнотическое. И вдруг Юля различила сдавленный вздох психиатра. Она представила, как он напряженно стоял над ней и боялся сделать лишний звук. От этого ей внезапно стало смешно, и следующие его слова позабавили еще сильнее: — Сейчас ты находишься в комнате, где все происходило. Зеркальная комната, помнишь? Юля не находилась там. Как, если они по-прежнему в кабинете? На миг Юля честно попыталась вообразить себе комнату, но очень быстро эта затея показалась ей глупой, и образ расплылся. Однако она послушно промычала: — Угу. Что подбодрило психиатра, который бодрее сказал: — Опиши, что ты чувствуешь, что слышишь, что видишь. — Ожидание, — наобум ляпнула Юля. — И все? Раздражение чуть не вырвалось со вздохом. Она не хотела затянутых подробностей, особенно, когда не пребывала ни в каком трансе. — Вижу свое отражение, — помедлив, Юля добавила: — И знаю, что за потайной дверью за мной наблюдают. — Хорошо… А теперь давай прокрутим немного до момента, когда ты уже внутри с ним. Твои глаза завязаны, но ты все слышишь и ощущаешь. Любое его движение отражается на тебе дуновением ветра, а слух улавливает его шаги… Что он делал? Как, где касался тебя? Тайком приоткрыв глаза, Юля увидела ходившего вокруг нее психиатра — покрасневшего, вспотевшего, нелепого. — Нигде, — честно ответила она. Он остановился напротив и удивленно воззрился на нее. Пришлось плотно зажмуриться, дабы тот не заметил ее игры. — Но ты чувствуешь это… То, как его ладонь сжимает тебя. — Сейчас вы сжимаете меня. Юля насупилась и раскрыла глаза. Психиатр стискивал ее предплечья и склонился так близко, что можно было плюнуть ему в лицо. Если бы это был Хозяин, она бы затаенно обрадовалась. Но сейчас все, что охватило ее — это презрение. — Я хочу уйти, — хладнокровно сказала Юля, сдерживаюсь от того, чтобы грубо оттолкнуть доктора. — Пустите меня. К счастью, что-то в ее лице заставило его сдаться и поражено отступить к столу. Руки его мелко дрожали, рассеянно перебирая край потертого пиджака. — Странно… Как странно, — тихо бормотал он уже самому себе, раскрывая книжку по психиатрии. — Не сработало… Странно. Юля тоже встала со стула и, взяв рюкзак с пола, быстро натянула его на одно плечо. Она не дожидалась его разрешения и направилась к выходу. Впрочем, психиатр едва ли замечал ее, переворачивая страницу за страницей в книге. Ответа на его неудачу не находилось, и из серьезного врача он стремительно превращался в жалкого старика. *** После сеанса она шла домой в мрачном расположении духа. Да и чему тут можно было радоваться? Потратила время впустую на этого дурака-психиатра, и все из-за власти родителей над несовершеннолетними детьми. Юля мечтала, чтобы внезапно ей стало 18 лет, и никто не мог решить за нее. Хотя один человек всегда будет иметь над ней власть. Если, конечно, он уже не вычеркнул ее из своих вещей. Дома Юлю встретили у порога — мама, конечно же. — Как успехи? — Ты будто не знаешь, — холодно отозвалась Юля, наспех снимая кроссовки и легкую ветровку — майские грозы снова нависали над городом, но пока только в виде прохлады и ветра. — Юля… Не желая тратить время еще и сейчас, Юля оборвала ее: — Он шарлатан, если тебе интересно. И гипноз не сумел сделать. — Не сумел? Но он писал диссертацию по влиянию гипноза… — растерянность мамы не продлилась долго, сменившись снисходительно-ласковым выражением на лице. — Может, ты просто была слишком взвинченной? — Нет, я была нормальной. Юля прошла по коридору в ванную. Мама навязалась за ней и, встав в проеме, наблюдала за каждым ее действием, словно в мытье рук было что-то значимое. Это до боли напомнило сцену с Хозяином, когда он находился поблизости неизвестно сколько, а Юля и не замечала его. Нет, снова он… Незачем его вспоминать. — Ладно… Больше ты к нему не пойдешь, — заявила Елена, когда шум воды затих. Но, встретившись взглядом с обрадованной дочерью, вдруг спешно добавила: — Поищу кого-то другого… Не успев толком насладиться хорошей новостью и понять, о ком идет речь — о Хозяине или о Психиатре, Юля возмущенно нахмурила брови и, не выдержав, со всей силы швырнула полотенце на пол, проигнорировав крючок. — Что?.. — голос ее дрожал, поэтому переходить на крик было непросто. — Ты обещала, что это мой последний сеанс! — Он не выполнил свою работу, — просто ответила мама и спокойно подняла полотенце с пола. — Я не хочу ни к каким психиатрам, — медленно сказала Юля и глубоко вдохнула. Лучше не показывать ярость, не в случае обсуждения врачей. — Тогда почему ты все время такая враждебная? Юля, пойми, ты можешь этого не осознавать, но тебе необходимо выговориться, — у Елены задрожали губы. Она нерешительно подступила к дочери, но, словно чувствуя, не осмеливалась касаться ее. Только умоляюще говорила: — Не иди к психиатрам, но расскажи мне хотя бы. Проглотив желание огрызнуться, Юля прикрыла глаза. Она так устала оправдываться, искать способ обмануть всех вокруг, лишь бы от нее отстали с ее прошлым. Почему никто не понимал, что ей жилось и без этого вполне хорошо? Особенно, если прошлое никогда и не уходило… Но этого им знать необязательно. Ведь живут же как-то люди с травмами, не мусоля их изо дня в день? — Тогда это будет пересказ… — грустно протянула Юля. — Ведь я уже все рассказала тебе, полиции и психиатру. Вы все всё знаете. — Это не то… — мама недовольно нахмурилась, по-видимому, тоже теряя терпение в этом бесполезном споре. С каждым следующим словом она повышала голос, будто желая вдолбить в голову Юли очевидное: — Ты ограничивалась фактами. А чувства, твое состояние… Неужели тебе не тяжело от произошедшего? Это и давит на тебя, мешает учебе и… — Учебе? У меня все отлично с учебой. Ложь прозвучала так убедительно, что Юля и не ждала отпора. Но он был. — Не ври, — резко одернула ее мама и неодобрительно цокнула. — Позавчера мне звонил один из учителей. Он не ругал тебя, но посоветовал найти истинную причину. Так вот, зачем Юлю послали к психиатру сегодня… — Ты же умная девочка у нас, — мягче продолжила мама. — А твоя вялость, меланхолия губит тебя. Посмотри на себя… Ты так и не набрала вес. Отлично. Даже здесь мама умудрилась упомянуть ее вес. Как же эта… эта… сука надоела. Вздрогнув, Юля не сразу поняла, сказала она это вслух или мысленно. Но мама все смотрела на нее с укоризной и не казалась шокированной. Интересно, заплакала бы она, услышь подобное оскорбление? Честное слово, сейчас Юля как никогда сильно ненавидела собственную мать, не дающую ей прохода и желавшую докопаться не только до ее мозга, но и тела. Кто Юля ей? Всего лишь дочь. Не вещь. И прав у нее нет, чтобы менять ее. Для Юли это было неоспоримой истиной, и законы с правилами морали не имели для нее значения. — Ты сказала «он», — хрипло выдохнула девочка после затянувшегося молчания. — Кто этот учитель? Мама удивилась, ведь она-то хотела поговорить и дальше о здоровье Юли: — Учитель?.. А какая разница? — Просто скажи, — повторила та с вымученным спокойствием. К счастью, мама недолго сопротивлялась и небрежно бросила: — Ну, Георгий Петрович. Ненависть все еще бурлила в ней, только теперь и к учителю геометрию, этому надоедливому старику. Он с самого начала заприметил ее. Неужели тоже заделался в спасатели на пару с Кириллом? Да уж… Ведь и правда, один Георгий Петрович неодобрительно отчитал Юлю, когда она равнодушно сдала тетрадь без домашнего задания. И на протяжении урока неустанно поглядывал на нее, ожидая поднятой руки или хоть какой-то заинтересованности в геометрии. Она не помнила, сказала ли она что-то на прощание матери. Но когда та окликнула ее, Юля уже вышла из ванной и коснулась ручки двери своей спальни. — Опять уходишь в комнату? — мама торопливо пошла за ней. — Юля, ты должна поужинать! Как ты на ногах будешь стоять столько часов? Слушая все краем уха, дабы случайно не выплеснуть наружу слово «сука», Юля вдруг заинтересованно обернулась к Елене: — О чем ты? Мама уперла руки в бока. Ее ореховые волосы по плечи растрепались от беготни за дочерью. — Как о чем? О приеме… — тут мама осеклась, заметив растерянность на лице Юли. — Ах… Точно, ты же была в школе, когда мне позвонил Андрей Валерьевич. Юля сначала не поняла, что за Андрей Валерьевич — настолько привыкла слышать другое сочетание имени с этим отчеством. Опомнившись, глаза ее лихорадочно-зловеще блеснули, а голос был тороплив и взволнован: — Он тебе звонил? Что он хотел? Память об их последнем с губернатором разговоре заставила ее думать только о плохом. — Я же сказала, пригласил на прием, — раздраженно ответила мама, не разделяя внезапное возбуждение Юли. — Они там многих собирают, вроде, опять пресса будет… А у меня и платья нет нового… Прошлое уже было на первом приеме. Да и тебе мы не купили наряд… Но Юле было не до проблем одежды. — Они? И Евгений Валерьевич… — боясь выдать неподобающие эмоции, она сделала глубокий вздох. — Он тоже там будет? — Не знаю, я не спрашивала, но как без него… Они оба основатели проекта, ну, по поиску и благоустройству найденных детей. А прием в честь этого как раз, они же все узаконили, — мама заметила вопросительный взгляд Юли и предотвратила ее новые расспросы, пояснив: — В школу тебе можно не ходить, прием завтра в двенадцать часов дня. Лучше ты нормально соберешься дома, чем бегать туда-сюда ради пары уроков… Идея пойти в спальню и не выходить вплоть до следующего утра как-то сама собой отпала. Юля ничего не сказала, так же молча обошла маму и скрылась на кухне. Там, как и полагалось, ждала целая кастрюля недавно приготовленного супа. Достав тарелку и быстро влив порцию, Юля села за стол спиной к проходу. Впрочем, это не помешало маме зайти и понять, что к чему. — Ох, ну наконец-то одумалась… — облегченно выдохнула Елена. — Правильно, Юлечка, ешь. Приятного аппетита! И, впервые проявив чуткость, не стала стоять и дальше над ее душой, удалившись в гостиную к телевизору. А Юля и не чувствовала голода. Напротив, после вестей ее замутило от тревоги и радости одновременно, и каждая ложка супа давалась так, будто бульон был сварен из чего-то тухлого. Но она упрямо пихала, игнорируя краткие рвотные позывы, глотала, выжидая чуть, пока еда неохотно провалится в пищевод, и снова хлебала из тарелки. Возможная скорая встреча с Хозяином вернула ей благоразумие. И мама права. Ей нужны силы, чтобы быть готовой ко всему на приеме. *** Если сначала Юля мимолетно сопоставляла свой приезд из Москвы и первое возвращение домой спустя пять лет, то сегодняшний день был до жути похож на другой. Приглашение в дом на втором этаже. Так же, как и тогда. Но будет ли схожим этот прием с прошлым? Испытает ли она тот же ужас, неверие? Ведь сейчас было одно различие — Юля уже знала, кому принадлежал этот дом и кого она там встретит. Ничего нового. Однако Юля не могла подавить свой страх. Сквозь сон пробуждаясь, а после в машине с родителями едва слушая их, она вспоминала об их последнем разговоре с Хозяином. Что-то из их отстраненной речи должно дать подсказки… Много чего. Он говорил, произойдет много чего. Но не для нее… Или для нее, но не в плохом смысле. Второй шанс. Опять же, Хозяин не удостоил Юлю конкретикой. Зачем, если их обоих это не коснется? Речь не о нас с тобой. И это не обнадеживало. Но что ей оставалось делать? Юля не могла отказать в приглашении и «пропустить» заготовленное событие. Не сейчас. Не после двух месяцев взаимодействия с Хозяином на глазах у родителей. Отказаться она могла только в свой первый раз, после побега, или когда Хозяин снова пригласил ее на проект с китайцами… Да у нее до последнего было столько возможностей все прекратить — не садиться к нему в машину после школы, не позволять ему идти с ней делать «уроки», не ехать в Москву… Десяток шансов, и все добровольно ею отвергнуты! Теперь же поздно. Юля была вынуждена подчиняться ходу событий, какими бы страшными те не оказались. Ведь она сама хотела всего этого. И Хозяин это подтвердил… На этот раз путь их долго не завершался, а ведь сам дом давно виднелся из окон. Но машин было в два или три раза больше, и весь двор и ближайшие места за пределами были заняты. Переругиваясь с другими водителями, папа отъезжал все дальше и дальше, пока они наконец не отыскали пустые уголки почти у выезда к шоссе. — Что за балаган сегодня… Губернатор что, весь город позвал? — мама вышла и обеспокоенно переглянулась. — Знал бы, лучше бы такси взял… — угрюмо проговорил папа. — А губернатор, конечно, молодец… Мог бы и припасти для нас местечко отдельно… — Ой, да ладно тебе! Это же не платная парковка. Но папа лишь сильнее помрачнел: — Уж не удивлюсь, если и платная. В их семьи и он не разделял энтузиазм мамы, и ехать не особо хотел. Ему пришлось в срочном порядке договориться с коллегой и взамен следующие четыре дня пахать на работе без выходных. Но Юля знала, что это пройдет, стоит ему увидеться с губернатором, а особенно — с накрытым столом из дорогих закусок. Лес шелестел и скрипел над ними, в небе медленно сгущались тучи. Доносились суетливые голоса, гудки, новая ругань и визг шин, у кого-то застрявших в углублении среди травы. Юля шла следом за родителями, заметно отставая. Ей до последнего не хотелось переходить порог ее бывшего дома. Мама раза два оглядывалась на дочь и критично осматривала ее одеяние: — Ох, надо было мне все-таки по-быстрому сбегать с тобой в магазин… Юля ничего не сказала. Пусть она и была одета в то же самое светлое платье, но это казалась ей чем-то само собой разумеющимся, обязательным для полного сходства с их первым визитом в дом Подлесных. Каждый компонент должен быть таким же — платье, цель мероприятия, место, пресса… Только прессы, да и людей вообще было чересчур много. Толпа сгущалась у ворот, и, пройдя во двор, стала беспрерывной, как в московском метро в час-пик. Невозможно было и помыслить о нахождении нужного силуэта среди сотен других. — Проходите-проходите, да, здравствуйте, проходите… — у входа в дом стоял даже специально нанятый охранник, коротко осматривающий каждого. А внутри — рама с металлоискателем. Действительно, как в метро… Или в полиции. Возмущенные гости порой не хотели раскрывать сумки или давать себя щупать другому охраннику, тем замедляя процесс. Но очередь мало-помалу двигалась, и Юля не успела осознать момент, когда они прошли в центр холла — люди толкались и мешкали перед глазами, что не удавалось сориентироваться. Только когда кто-то протиснулся между гостями, кто-то высокий и вызывающий уважение среди всех, ведь ни разу не возникло споров и ругани, — тогда семья Леоновых могла спокойно выдохнуть в освободившемся пространстве. — Очень вам рад, — говорил Андрей Валерьевич, встав рядом с ними. Гости старались не нарушать личное пространство губернатора, как и тех, с кем он беседовал. — Как добрались, хорошо? — Не особо, — папа все еще был зол и не воспринял приветствия губернатора так радушно. — Ну, конечно, наверняка еле нашли место для парковки, — согласно кивнул тот и совершенно не смутился этому. — Но не волнуйтесь. Обратно вас отвезет мой брат, его машина стоит в более удачном месте, и вы избежите новой пробки. — А где он, собственно? Мама резко сжала папу за плечо, намекая на его несдержанность. Но Андрей покорно ответил: — На втором этаже, как обычно, — на этих словах он наконец взглянул на Юлю с едва различимой издевательской ухмылкой. И вот уже снова повернул голову к ее родителям, поспешно объясняя: — У нас готовится кое-что особенно значимое для нашего проекта по найденным детям… Юля не смогла скрыть волнение на лице. Глубоко вдохнув, она сжала рукой свое запястье до боли и бегло оглядывалась, а от каждого громкого звука вздрагивала. Андрей словно намеренно доводил ее до пика, бросая очередную значимую информацию. Но так равнодушно, скучающе, что никто, кроме нее, не уловил ничего особенного: — … вот Женя и взял на себя ответственность за одно дело, — Андрей облизнул пухлые губы. — Скоро он будет. И пока Юля все не могла успокоиться, мама восхищенно заметила: — Сегодня у вас так много гостей… Должно быть, непросто со всем управиться и уследить? — Да. Я побоялся, что все не вместятся на парковке, и так и вышло, — губернатор деланно рассмеялся, и папа последовал его примеру, хоть еще десятью минутами ранее проклинал и губернатора, и этот дом. — Но лес большой, как говорится… Юля, ты ведь в похожей местности жила? Вопрос мгновенно прервал все притворное веселье. Мама посерьезнела, а папа вдруг подавился и продолжил кашлять, прикрыв лицо. Только Андрей с мерзкой сочувствующей улыбкой смотрел на Юлю в ожидании. — Вы постарались на славу. Все очень хорошо организовано, даже с учетом парковки, — громко произнесла мама, решившая спасти ситуацию. Она подумала, Юля не отвечала из-за болезненных воспоминаний, а не потому, что в вопросе уже имелся ответ. Губернатор неохотно повернулся к Елене: — Спасибо. Но ничего бы не было без Юли. Опять. Что он так к ней пристал? Юля начинала злиться, и это помогло немного справиться с волнением. Мрачно посмотрев на него, она с вызовом вскинула брови. Но Андрей с готовностью втретил ее взгляд — его темные глаза были широко распахнуты и излучали злорадное довольство. — Если бы она не смогла сбежать, мы бы никогда не занялись этим всерьез, — мягко говорил он внимательно слушавшим родителям, а сам так и смотрел на Юлю. — Особенно мой брат. Он был так тронут вестью о Юле… Да все мы. — Конечно… Спасибо вас обоим, — мама грустно улыбнулась, а папа ограничился молчаливым кивком. Родителей тоже подутомила тема похищения дочери. Но они смиренно терпели — как можно не терпеть, если даже цель приема посвящена этому? Юля же прекрасно понимала, что Андрей устроил эти пафосные речи только ради ее реакции. Словно мстя за их прошлую встречу, он все никак не мог упокоиться. — Ах, да… — губернатор изобразил задумчивость и провел рукой по коротким светлым волосам без единой седины. — Евгений попросил меня передать вам извинения. Новая пауза, чтобы каждый осознал смысл его слов сквозь фоновой шум гостей. Но не услышать его было невозможно. Слишком удачно он выбирал моменты, когда голоса вокруг затихали перед новым взрывом смеха, шагов и вспышек камер. — Он хотел поприветствовать и тебя, Юля, и вас, — Андрей удостоил коротким взглядом родителей, затем склонил голову к Юле и грустно вздохнул: — Но так много хлопот… Вероятно, увидитесь вы с ним уже во время его выступления. Мама с папой промычали что-то неразборчивое, неловко улыбаясь и не зная, стоило ли вообще отвечать. Боялись продолжения беседы, зашедшей в тупик. — Что ж, — Андрей внезапно вернул себе светскую отстраненность, будто ему тоже наскучило играть в сентиментального губернатора. — Вы пока можете пройти к столу и перекусить. Как обычно, у нас есть черная икра, один вид на этот раз, сыры с плесенью и… Папа уже не слушал, первым поспешив сквозь толпу, обрадованный освобождением от неловкого разговора. Андрей даже не успел указать, в каком именно направлении сам стол, но, видимо, желание отведать черной икры обладало магической силой знать дорогу к ней. — Как твои дела, Юля? — не теряя времени, с той же холодной вежливостью спросил он. В нем не было больше скрытого злорадства, сколько бы она не всматривалась в него. Таким же образом он мог общаться с любым другим горожанином, не питая к нему ни симпатии, ни отвращения. Просто потому, что это был его долг. Юля искренне дивилась, как в смене образов Андрей был похож на Хозяина… — Какая вам разница? — хмуро отозвалась она. — Уже никакой. Ты выглядишь еще хуже, чем в прошлую нашу встречу, — равнодушно прокомментировал Андрей и лишь под конец удостоил ее прежней злорадной ухмылкой: — Странно. Неужели мой брат не развлекает тебя? — Не понимаю, о каких развлечениях вы говорите. — Все ты понимаешь. Она не ответила, оскорбленная и задетая. Но в этом и была суть — он озвучил правду. Ведь то, что делал с ней Хозяин, особенно в Москве, да и всегда — чем не развлечение? — Погоди… — Лицо Андрея вдруг смягчилось. Поразившая его догадка была настолько грустной, унизительной, что ему и не требовалось и стараться, чтобы задеть Юлю. — Вы что, не виделись после Москвы? Вообще? — спросил он и нахмурился в нетипичной для него эмоции. Порой сочувствие ранило хуже зла. В горле саднило от сухости в воздухе. А может, она просто сдерживала слезы. Юля опустила взгляд, поджала губы и поспешила уйти прочь, за родителями или в любое другое место, но Андрей схватил ее за руку и мягко приостановил. — Не спеши. Думаю, тебе нет дела до еды, — беззлобно промолвил губернатор, встав за ее спиной. — Можно сделать кое-что поинтереснее. В отличие от Хозяина, Андрей не рисковал с прикосновениями — почти сразу же он убрал руку. Юля потому и послушалась его, не ожидая столь быстрого освобождения. Она удивленно обернулась к нему и спросила: — И что же? Говорить с вами? Он в это время как раз оглядывался по сторонам, словно проверяя, не начинали ли подозревать неладное люди. — А почему бы и нет? Только неплохо бы сменить локацию… — пробормотал Андрей и рассеянно посмотрел на нее. — Пожалуй, у нас есть немного времени для прогулки на второй этаж… Разве ты не хотела бы этого? Увидеть закулисье… И нашего главного актера. Юля напряглась. Все это ей совершенно не нравилось. Не само предложение, а то, как он это произнес — напыщенно, растягивая каждое слово, словно развлекая самого себя перед долгожданным событием. Андрей задумал позвать ее на второй этаж неслучайно. Возможно, еще задолго до их прихода он или они вместе с Хозяином что-то задумали. — Я уже все видела, спасибо, — сказала она безжизненным голосом, как у робота. Лучше так, чем показывать ему свое беспокойство. Ее отказ служил логичным поводом для завершения разговора, учитывая осторожность Андрея. Но если он и избегал касаться ее дольше положенного на людях, то вот с беседами у него все было иначе. — Видела, но не все, — заявил Андрей уверенно. Он продолжил, понизив голос и загадочно улыбнувшись: — За время твоего отсутствия многое могло поменяться. — Звучит, как попытка меня заманить, — Юля постаралась сказать это так же уверенно, в тон ему. Но Андрей будто и не особо интересовался ее ответами, слушая вполуха, все так же сканируя гостей. И это была такая же маска. Он изображал отвлеченность специально. И ждал, ждал… Ждал, мысленно посылая в нее проклятия за ее медлительность и непокорность. Но сделать ничего не мог, потому что у него не было власти над ней — родство с Хозяином не подарило ему этой привилегии. — Заманить? Почему ты так решила? — наконец спросил губернатор не без раздражения. Он перестал осматривать людей вокруг, плюнув на церемонность. Ему хотелось поскорее уйти. И желательно вместе с ней. Юля чувствовала, что соглашаться нельзя, что бы ни придумал Андрей. Сейчас он будет отрицать любые ее слова, оборачивая все в невинную прогулку, а не тайный сговор. И все же… Одна мысль не казалась зловещей. Если бы Андрей подтвердил её… — Скажите… — промямлила Юля, вдруг постеснявшись. — Он просил вас меня позвать? Вы лишь посланник? Никакой долгой интриги не последовало. Андрей наморщил пухлые женственные губы, оскорбленный слову «посланник», и презренно выдал: — Нет. Как-то не складывалось у него в голове услышанное с воображаемым. Разве так может быть? Ошибка… Да! Юля просто неправильно его поняла. — Нет? — растерянно переспросила она. — Он… Он не звал? Андрей не стал повторять, ограничившись надменным кивком. — Тем более, я никуда не пойду, — Юля скрестила руки на груди. — Вам я не доверяю. Зло выдохнув, тот едва сдержался от недоброго высказывания в ее адрес. Должно быть, унизительно и нелепо уговаривать шестнадцатилетнюю девчонку — ему, губернатору, которому обычно не отказывают. Но Андрей подавил в себе вспышку. Мрачно улыбнулся и сдавленно, сквозь остатки ярости сказал: — Ничего плохого я тебе не сделаю. Но мне очень интересно увидеть твою реакцию. А чтобы тебе было спокойнее… — он кивнул на толпу. — Пойдем, скажем твоим родителям, где нас искать. И первым устремился на поиски, не дав ей и момента на раздумья. Юля могла последовать за ним или ждать здесь. Разницы не было, суть все равно одна. Спина Андрея быстро потерялась из вида, даже несмотря на его высокий рост. Юля угрюмо поплелась в том направлении, куда он ушел, не особо торопясь. Надежда шептала ей медлить до последнего. Вдруг родители откажут Андрею, не увидев Юлю лично? И тогда начнутся ее поиски, а там будет не до походов на второй этаж. Блеснул серебристый поднос — официант спешил поменять пустые бокалы с шампанским. Юля различила и стол с закусками — среди дюжины людей, втиснувшихся ради черной икры, стояли и ее родители вместе с Андреем. В этот момент они и заметили дочь, весело помахав ей рукой. Юля нехотя приблизилась к ним. Обрывки разговора дошли до нее, когда наступили завершающие ноты: — Да, пускай посмотрит картины, — мама одобрительно улыбалась. — Конечно, чего ей здесь скучать. Мы бы тоже пошли, но…- запнулся папа с недоеденным бутербродом в руках и замолк. Мама бросила на него осуждающий взгляд. — Но сначала икра, — подсказал Андрей и простодушно похлопал того по плечу. — Понимаю. Наслаждайтесь, и не бойтесь — скоро вы придем. — Мы и не боимся, — махнул свободной рукой папа и повернулся к столу, уже не обращая внимания на упреки мамы про то, что невежливо есть, когда рядом губернатор. Юля толком не успела вставить и слова, дойдя до них. Андрей уже мягко подталкивал ее обратно, целиком закрывая собой родителей. — Все, — громко сообщил он и вновь подтолкнул ее. — Можем идти. Взгляд испуганно метался по незнакомым лицам и не находил ни в ком спасительного понимания — только любопытство. Многие расступались перед губернатором, который возглавил их поход на второй этаж. Юля не смела сбежать или спрятаться, зная, что все на них пялятся. — Посмотреть картины? — негромко спросила она в спину Андрея. Они отдалились достаточно от родителей, но привлекать внимание других людей криками не хотелось. В глубине души, Юля и сама горела желанием узнать, зачем Андрею понадобилось именно сейчас вести ее к Хозяину. Но был и страх, говорившей о небезопасности, лжи. — Да, — отозвался Андрей. Он тоже говорил не тихо и не громко.- Почему бы не совместить приятное с полезным — искусством? — Я не хочу. Я видела картины раз сто, — возразила Юля с жившим в ней сопротивлением. Может, не напрасно?.. Пока была возможность, она могла остановиться, уйти. И все же ноги ее не сбавляли темпа, боясь не успеть за Андреем. — Это неважно, — беспечно ответил тот, не оборачиваясь. Губернатор спокойно продолжил подниматься по черно-белым клавишам пианино — ступенькам, весело насвистывая какую-то мелодию. Казалось, впереди их ждало увлекательное приключение, и ребяческие протесты Юли лишь сильнее поднимали ему настроение. — Я не стану удивляться встрече с ним! Или что вы там ожидаете… — все упорствовала она, но уже чувствовала свое поражение. — А разве я не сказал? — Андрей соизволил приостановиться и посмотреть на неё: — Он тут не при чем.