Дом на втором этаже

Ее место особенной девочки заняли. Раньше Юля мучилась от внимания папарацци, а теперь Агата, нервно вздрагивающая от вспышек и громких голосов. Никто не думал о ее дискомфорте, гонясь лишь за сенсационной новостью или восхищенно хваля Хозяина. Но Юля не завидовала потери своего «титула». Агата, в какой-то степени, была ее отражением– только разбитым, с кучей трещин, искажавших и уродующих… И Юля могла стать такой — уничтоженной изнутри. Просто ей повезло больше, а Агате — нет. Если бы Юля не сбежала, она бы в лучшем случае превратилась бы в такого же зверька на потеху публики. Гости рьяно желали рассмотреть свою жертву поближе, каждый толкал другого, и уже было неважно, кто где работал. Юля приметила и головы своих родителей, с не меньшей наглостью отодвигая соседей и бессмысленно выкрикивая вопросы Агате: — Пустите! Мою дочь тоже… Да пустите! — мама охрипла, но продолжала как безумная орать: — Ты знаешь, кто тебя похитил? Кто?! — Как ты сбежала? — вмешался папа, но его сразу заглушили другие голоса полицейского, журналиста и одной настырной дамы: — Ты можешь опознать, составить фоторобот? — Ты знакома с другой найденной девочкой — Юлией Леоновой? Стоя сверху и наблюдая за этим цирком, Юля не спешила спускаться. Ее и правда не замечали. Так даже лучше. Странно, как люди упорно бились в этой глупой схватке за внимание Агаты, которая никак не могла что-либо сказать. Но Хозяин не прерывал их — после его начальных слов о повреждении ума несчастной, он смиренно замолчал, давая каждому возможность убедиться в этом. — Ты знаешь Хозяина? — вдруг донеслось из толпы. Снова мама. Юля напряглась и нагнулась за перила, не думая о рисках. Она испуганно смотрела за реакцией Агаты — та вдруг с несчастным видом прижалась к Хозяину и обвила его руками в неуклюжей попытке обнять. — Бедняжка, неужели она совсем не понимает… — выдохнула мама сквозь пробившиеся слезы. — Боюсь, что нет. Она понимает только ваше настроение, интонацию и может испугаться или довериться… Кажется, я для нее более знакомый среди вас всех, — неловко посмеявшись, Хозяин сдержанно приобнял Агату, будто он был с ней не несколько лет, а пару дней. — Все-таки это я нашел ее, проезжая по трассе… Первая волна безумия резко спадала. До людей наконец доходило, что Хозяин не шутил, и живая Агата полезна не более, чем мертвая. Но кто-то не хотел сдаваться и додумался подать всем новую идею: — А та другая девочка, Юля, она узнала ее? Давайте расспросим её! И все принялись задирать головы и жадно выискивать следующую жертву. Юля испуганно отступила от перил, но поздно — ее уже многие увидели и требовательно звали. Представив, как ее стеснят эти мерзкие люди, она всерьез думала подняться на второй этаж и спрятаться в одной из комнат. Но долго ли продлится ее уединение? Возбужденная толпа уже теряла всякие рамки дозволенного — один журналист нагло пошел прямо к лестнице. Этого хватило для начала хауса. Толкаясь, выкрикивая имя Юли, люди разом ринулись следом. Гости позабыли об Агате — только пара человек осталась стоять и следить за происходящим с нейтральной позиции. В том числе и Андрей — радость на его лица походила на ребенка, которому вручили самый дорогой подарок. Все произошло за секунд пять, не больше. Юля так испугалась, что попятилась и позабыла о ступеньке на уровень выше — едва не упав, она стиснула спасительные перила и потеряла момент для побега. Возглавлявший процессию журналист уже был рядом и навел на нее камеру. — Юля, что ты думаешь обо всем этом? — заорал он. — Ты знаешь эту девочку? — Уйдите от нее! Что за балаган вы устроили! — из середины толпы раздался голос мамы. Если бы Юля не была так испугана, она бы возненавидела мать еще сильнее — так лицемерить, жадно расспрашивая Агату, и при этом вспоминать о приличиях, если дело касалось собственной дочери. — Так ты знаешь ее? Вы жили вместе? — хором воскликнули несколько людей сразу, намеренно не давая прохода маме. Где был в это время папа — до сих пор загадка. — Я не… — Юля растерялась. Ее тут же поглотил новый гул голосов. Как душно… Столько лиц, брызгавших слюной и машущих телефонами, огромными камерами и микрофонами… Каким-то образом ее окружили со всех сторон — на второй этаж больше не сбежать, в момент суеты человек пять толкнули Юлю и запрыгнули на верхние ступеньки. Её взгляд беспомощно метнулся на единственное спасение — оставшихся на первом этаже людей. Спокойно придерживая Агату, Хозяин будто вообще не интересовался шумом у него над головой. Он тихо переговаривал с Андреем, повернувшись спиной к лестнице. Агата стояла рядом, всегда под контролем его руки. Казалась, она одна чувствовала, что что-то не так. Но ее убитый мозг не был способен ни на что, кроме вздрагиваний и нечленораздельных звуков. Юля вдруг с ужасом поняла: её не собирались спасать от коршунов-журналистов и просто любопытных. Возможно, это тоже входило в план братьев Подлесных… Нет, она не могла поверить. Хозяин не оставил бы её… Вдруг уши заложило от пронзительного свиста. Это мигом заткнуло большинство. А кого нет — последовал второй свист, чтобы наверняка. Юля зажмурилась от давления в барабанных перепонках и напрасно прикрывала уши. Третий звук бы самым громким и бессмысленным — все давно болезненно охали и озирались в поисках виновника. Их были целых три — высокие, с широкими плечами мужчины. — Подниматься на второй этаж запрещено, — строго пробасил один охранник, держа свисток наготове у рта. Юля узнала его — это он в прошлый прием запретил ей подниматься по лестнице и все желал найти ее родителей. — А мы и не на втором этаже! — зло возразил кто-то. — Вы на лестнице, ведущей туда. Это нарушение, прошу всех немедленно спуститься вниз. Охранник сжал крепче свисток, и все рефлекторно спустились чуть ниже, опасаясь новых пыток над слухом. Юля обрела небольшое пространство, стоя все еще на самой высокой ступени. Почему-то на нее охранники не смотрели, следя исключительно за повиновением гостей. Воспользовавшись моментом, она снова глянула вниз. Ранее равнодушный Хозяин теперь смотрел прямо на нее, ничего не говоря. Как, оказывается, приятно получить каплю его внимания. И почему Юля раньше не догадалась? С чего бы Хозяину лично противостоять толпе, рушить свой облик приличного человека ради ее защиты? Для грязной работы всегда есть охранники, и он вызвал их. Но вдруг они не успели бы вовремя, и случилось бы что-нибудь пострашнее? Предусмотрел ли это Хозяин? Вдруг… кто-то по неосторожности в суете столкнул бы ее с лестницы? Хотя Хозяин стоял прямо под ней, и она бы рухнула прямо на него… И так же сломала бы ногу или шею. Нет, глупости… Юля слишком много думает. В отличие от нее, Хозяин умел разделять фобии и реальность. — Юля, идем. Ее отвлекла мама, мягко потянув за руку. Похоже, охранники знали Елену в лицо и пропустили ту к дочери поближе, пока остальные послушно спустились и удрученно топтались на первом этаже. Без особого желания Юля поплелась за мамой, чувствуя на себе неудовлетворенные взгляды гостей. Лишь малая часть старалась не замечать ее присутствия, пристыжено отворачиваясь. Когда Юля оказалась вместе со всеми, Хозяин с Агатой куда-то пропали. Был только Андрей, любезно беседовавший с репортером напротив профессиональной камеры, установленной на штатив. Еще недавно эта камера щелкала и ослепляла вспышкой Юлю. — Разумеется, мы приложим все силы на реабилитацию бедной девочки. Мы пока не нашли ее семью… Свое имя она сказать не в состоянии, а без этого труднее, сами понимаете… Нужно проверить другие области, но если никто не откликнется, мы обязательно позаботимся о ней. — Где именно вы ее нашли? — На главном шоссе, но на границе области, — без запинки ответил Андрей. — А как же первая девочка? Может, стоит снова ее спросить? — тот самый журналист, начавший весь хаос с беготней на лестницу, все не мог смириться с неудачей и с трудом выслушал заученную речь губернатора. Ему нужно было другое — факты, настоящая информация. — Не стоит сейчас давить на Юлю. — Но вы разговаривали с ней? Андрей коротко просмотрел на Юлю, остановившуюся чуть поодаль. — Разговаривал, — уверенно заявил он, и ее сердце испуганно забилось. — Но полагаться на слова жертв — сомнительное дело. Многие важные воспоминания у нее размыты, а некоторые малозначительные наоборот очень подробны. Юля не уверена, что знает ее. Возможно, у нас орудуют несколько похитителей… — Да, но Юля жила среди множества других девочек, — раздраженно вставил журналист. — Сначала появляется она, затем через месяц другая. Не кажется ли вам, что это указывает на одного человека? Стараясь больше не смотреть в их сторону, Юля отвернулась к родителям. Но слух ее как назло улавливал любое их слово, благодаря необходимости говорить громко и четко для интервью. — Такие вопросы лучше задавать профессионалам в своем деле — полиции, — менее дружелюбно сказал Андрей. — Наш проект направлен на помощь найденным детям, их реабилитацию, а не на розыск похитившего или похитивших их. Приглушенная речь и шаги дали понять, что интервью окончено. Не зная, радоваться или быть настороже, Юля рассеянно смотрела на движущиеся губы мамы. Андрей повел себя хорошо. Он мог перевести все давление прессы на Юлю, но защитил ее и оградил на будущее от новых расспросов. Странно, если вспомнить его настоящего, вне публики — то было омерзительное пошлое животное, думавшее лишь о себе. — Надо же… какой ужас… — мама прикрыла рот рукой, слушая кого-то по телефону. — Что такое? — расслабленно спросил папа, выпивший шестой или седьмой бокал шампанского. — Нашего соседа арестовали… Такой мальчик милый, помнишь его? Кирилл… — Кирилл? — Юля все еще смотрела на родителей затуманенным взором. — Его… что? — Арестовали. — А за что? — перебил папа и сам же ответил: — Да небось за хулиганство какое-нибудь… — Нет. Все куда серьезнее. Его мама так плакала… она всем звонит сейчас из соседей, спрашивает знакомых адвокатов… У Кирилла нашли в комнате наркотики. Следующие секунды Юля была словно вне реальности. Она не понимала их разговор, ведь каждое слово походило на бред. — Какие наркотики? — с деловым видом уточнил папа. — Да какая разница! — Елена неодобрительно сверкнула глазами. — Вечно ты со своими… — Ты точно уверена, что его арестовали за это? — резко перебила ее Юля. Ей все казалось, что мама легко рассмеется и заверит ее, что она неправильно все поняла. — А за что еще? Кирилла забрали на глазах его мамы, — помолчав, женщина смущенно добавила: — Вместе с уликами… с белым порошком. — Кокаин что ли? Вот он попал… — папа удручающе вздохнул. Мама подозрительно на него покосилась и спросила, откуда он знал столько деталей, но вдруг среди гостей появился высокий силуэт, и Юля больше не слушала их. Она легко ушла от родителей, даже не пытаясь осторожничать — они шипели друг на друга, ругаясь на тему наркотиков. Хозяин стоял поодаль основной толпы и не спешил в неё вливаться. Один, без Агаты, он расслабленно опирался о стену, держа в руках стакан с темной жидкостью (видно, из своих запасов, потому что на общем столе было только шампанское). Его черный пиджак примялся от позы, но в остальном — он выглядел идеально. Приближение Юли он если и заметил, то не подал виду, бродя взглядом по каждому и ни на ком долго не задерживаясь. Она встала напротив него, запрокинув голову чуть вверх, пристально, угрюмо всматриваясь в мужчину — никакого внимания не последовало. Хозяин реагировал на нее так же, как и на прошедшего мимо официанта. — Это всё ты! — обвинительно сказала Юля, вспыхнув еще сильнее от его игнорирования. — Из-за тебя его арестовали! Шум и общий разговор не поглотил ее возглас целиком, и несколько людей неподалеку удивленно обернулись к ним на слове «арестовали». Хозяин мягко улыбнулся любопытствующим и намеренно громко произнес: — Не стоило тебе смотреть кино про преступления, Юля. Твой психиатр разве не советовал тебе избегать все, связанное с твоей травмой? Юля покраснела, чувствуя на себе понимающие и сочувствующие взгляды — и вот уже никто не интересовался их беседой. Хозяин выдержал еще несколько секунд, отпил из стакана, смакуя обжигающую жидкость во рту. — Во-первых, тебе следует потише говорить, — произнес он, обдав ее алкогольным дыханием. — Во-вторых, кого же из-за меня арестовали? — Кирилла, — она заметно оживилась, хотя и повиновалась ему, понизив голос. Они стояли достаточно близко друг к другу, чтобы выражать все эмоции без криков. — И как же я мог это сделать? Потупив взгляд, Юля неохотно пробормотала: — Не знаю, как, но знаю, что это ты… Если ты не сделал, то попросил кого-то. — Кого? — снисходительно поинтересовался Хозяин и еще мягче добавил: — Андрея? Прозвучало, как насмешка. Будто Юля совсем глупа, раз полагала это. Но она не поведется на его манипуляции. Постарается… — Может, и его, — как можно увереннее сказала Юля. — Сомневаюсь, — спокойно ответил Хозяин, взбалтывая остатки льда в стакане. — Он бы точно все только испортил, прикажи я ему подбросить что-то. Андрей не искусный шпион, а обычный коррупционер. Разочарование от своего поражения появилось на краткий миг. Будь Юля невнимательнее, так бы и ушла ни с чем. Но в каждой фразе, слове крылись ответы. — Подбросить? Так тебе известно про наркотики… — ошарашено глядя на него, прошептала она. — И ты еще смеешь отрицать свою вину? Шаг вперед отбрасывал ее на два назад. — Конечно, мне все известно. И не только мне. — Хозяин посмотрел на нее и понял, что Юля так и была на взводе. Легкая улыбка тронула его губы. Вместо раздражения, злости он медленно объяснил: — Арест произошел три часа назад, задолго до приема… Наш общий друг Карзин как раз с участка и приехал сюда. Теперь понимаешь? Она молчала, расстроенная и побежденная. Юля знала, что он как-то причастен к аресту Кирилла, несмотря на все логичные объяснения. Что-то произошло до. Может, когда он приходил в гости к Кириллу… Но если она спросит это напрямую, Хозяин не расскажет ей. По крайней мере, не среди десятка свидетелей. — Зачем?.. — умоляюще вырвалось у неё. — Просто зачем? — Ты хочешь правду? — он нахмурился и понизил голос: — Подумай хорошо. Порой лучше не знать до конца. Предупреждение. Неужели было что-то похуже? — Но я хочу знать, — прошептала она, борясь с тревожным предчувствием. Вместо ответа Хозяин отпил алкоголь и поманил ее за собой — за пределы большого зала, где не было людей и лишних ушей. Юля не торопилась идти, боясь привлечь внимание. Но, конечно, никто не смотрел на них, и даже родители не подумали проверить дочь — они все еще пререкались. Папа пьяно улыбался, послушно кивая на любое возражение мамы. Заметив взгляд дочери, он отсалютовал ей бокалом. Мама зло обернулась, но, увидев, что это всего лишь Юля, она вымученно улыбнулась ей и вернулась к ссоре. На улице или в любом другом общественном месте они бы так не оставили ее. Но здесь было безопасно, по их мнению. Особенно, когда позади Юли стоял Хозяин, терпеливо ожидавший ее. Шум немного стих в коридоре. Смутно гадая, где сейчас Агата, Юля не успела опомниться, как Хозяин плотно прикрыл за ними дверь. Теперь наступила полная тишина с глухим призрачным эхом веселья из зала. Юля неловко сжала края платья. Первое слово было за ним, однако Хозяин молча взирал на неё и словно давал ей шанс на отмену всего. — Так ты… — неуверенно произнесла Юля, вслушиваясь в его тихое дыхание и редкий треск льда в стакане. — Ты скажешь мне правду? — Правда в том, что тебе лучше спросить у Кирилла, зачем он хранил запрещенные вещества. — Что? Причем здесь… — глаза ее зло сверкнули. — Ты опять переводишь все на других! Никакую правду ты мне не дал! — Нет, дал, — сурово бросил Хозяин. — Кирилл хранил наркотики. Это и есть правда. Юля лихорадочно думала, не зная, за что ухватиться. Признаться, он спутывал ее мысли. Она металась между тем, чтобы вслушаться в его слова, и настаиванием на своем. — Но ты их подбросил, — с нарастающим отчаянием пролепетала Юля. Хозяин беззвучно вдохнул, будто сдерживаясь от убийственного комментария. Звон льда — он двинул стаканом в намерении выпить, но губы его так и не притронулись к алкоголю. — Нет, я их только увидел, — глухо сказал мужчина и вдруг властно приказал: — Пей. Замороженные кубики воды весело затрещали от резкого движения. Хозяин поднес стакан к её губам, не дав ей время на раздумья — Юля почувствовала запах спирта, защекотавшего нос. — Пей, — раздраженно повторил он. И она начала пить, не сводя взгляда с Хозяина сквозь искаженное отражение стакана. Первый глоток дался легко и непонятно. Коньяк? Виски? Или Ром? Что-то ореховое… Успокоившись, Юля захлебнула второй побольше. Тогда ее и пробрало. Жжение, горение в горле, груди, носе — последовал кашель. Она уже не замечала прелесть оттенков во вкусе. Задыхаясь, Юля испуганно сомкнула губы, чтобы случайно не испить повторно. Но сдавленный кашель так и вырывался, долго бы она не продержалась. Благо, Хозяин убрал от ее лица стакан. — Кирилл не рассказывал, что я приходил повторно? — невозмутимо заговорил он сквозь кашель Юли. — Его не было дома… Лишь его мать. Я решил закрепить результат и задобрить ее новой суммой… Но, по пути в туалет, заглянул в его комнату. Прикрыв рот ладонями, девочка с трудом услышала его слова. Борьба с остаточным жжением в горле, страх быть услышанной гостями за дверью — все это мешало быстро соображать. — То есть… — Юля не договорила и глубоко выдохнула, переводя дух. Вот так… Почти прошло. Уже лучше. — Ты дал наводку полиции? Ты даже не проверил, его ли это и… — Его, — прервал ее Хозяин. — Уже как два года. — Нет… Нет, он не похож. — Все так думали, — безжалостно заметил тот. Юля посмотрела на Хозяина, ища в нем злорадное торжество или тень фальшивого сожаления. Но он не потрудился даже изобразить какие-либо эмоции. Арест Кирилла словно не касался его и был чем-то… фоновым. Пустым расчетом. — Ты всех губишь, чтобы обелить себя… — горько сказала Юля, более не прерываясь на кашель. — Агата сделала тебя героем в глазах этих людей… А Кирилл слишком много знал. Теперь ему никогда не поверят, если он заикнется о тебе. Не дождавшись от Хозяина ничего, кроме безразличного распития своего чертового алкоголя, Юля не понимала, зачем она вообще говорила с ним. Неужели надеялась, что он одумается, послушает ее и мигом освободит Кирилла? Хозяин запрокинул голову, допивая коньяк или что там у него было. Юля угрюмо смотрела, как одна капля упала ему на белоснежную рубашку и оставила темное пятно. Крошечное, но портящее всё. — Как бы ты не пытался себя обелить, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от пятна на его рубашке: — …полностью тебе никогда не удастся. Он молчал, монотонно делая свои дела: обошел ее и направился к небольшому столу с узорчатой вазой. Небрежно поставив рядом пустой бокал, мужчина чему-то своему усмехнулся. — Однако ты все еще стоишь здесь, не за решеткой и с ясным умом, — Хозяин медленно повернулся к Юле, с той же насмешкой глядя на неё: — Если бы я был таким злодеем, разве не погубил бы я и тебя? — Ты погубил, но… но… — она начала уверенно, а закончила тихим, жалким: — …иначе. Он склонил голову набок, вопрошающе ожидая продолжения. Только Юля не была готова к этому — к прямому разговору обо всем. Да и зачем? Упоминать о похищении казалось так банально… Обвинить его в изнасиловании? Нет, Юля не хотела снова выслушивать, что это она первая умоляла его об этом… А Агата? Кирилл? Все девочки?.. Но причем здесь они, если сейчас речь шла о Юле? — Пока ты мечешься и никак не определишься, — вкрадчиво промолвил Хозяин и подступил к ней ближе: — Я делаю все, чтобы обеспечить наше будущее и устранить все последствия. Юля стыдливо смотрела на его блестящие ботинки. Конечно же, черные. — Ты делаешь это с учетом, что я соглашусь быть с тобой… Но я еще не соглашалась, — она пробормотала это так тихо, что искренне надеялась на тишину в ответ. — Я подожду. Вздрогнув, Юля робко подняла к нему голову. Лицо Хозяина оставалось непроницаемым, слегка холодным, но не внушавшим угрозы. — А если я откажусь? — робко спросила она и приготовилась к вспышке гнева. Хозяин сухо улыбнулся и сделал движение рукой — резкое и от того тревожное. Юля хотела было отпрянуть, но он всего лишь взял ее за запястье и спокойно шагнул навстречу, закрывая ей обзор позади себя. Она увидела все в деталях — его пиджак, то пятно на белой рубашке, двухдневная щетина с сединой на подбородке. Потом ее лицо уткнулось ему в грудь, и остался один запах травянистого, мрачного леса от парфюма и спирта от выпитого алкоголя. Не доставало только сигарет. Принудительно ее обнимая, вжимая в себя, Хозяин выдохнул ей в спутавшиеся волосы: — Ты не сможешь. Она знала, что он был бы не прочь обладать ею прямо сейчас. Но не происходило ничего, кроме двусмысленных касаний ее талии и будто случайного сжимания ткани ее платья там, между крошечными ягодицами. — Ты не дал мне даже выбора… При этом всегда убеждал в обратном, — глухо сказала Юля, почти задыхаясь от смеси запахов. Она заерзала и снова опасливо замерла, вслушиваясь. Боялась, что бездействие Хозяина не будет вечным, и что-то перейдет за черту дозволенного. Но он не удерживал ее насильно. Напротив, будто прочитав ее желание, тут же убрал руки и позволил ей высвободиться — раскрасневшейся, взъерошенной и тяжело дышавшей. Вот так просто?.. Она избегала смотреть ему в лицо, на это тяжелое, туманное выражение в его глазах. Правда, других безопасных объектов не находилось. Было и другое, что смущало — очертания его эрекции в брюках… — Ты не сможешь отказаться не потому, что я не приму твой отказ, — на удивление спокойно сказал Хозяин, пока Юля утопала в панических страхах. — Взгляни на себя со стороны и подумай, похоже ли твое поведение на человека, желающего избавиться от моего общества. Не дав ей время подумать, он прошел мимо нее и исчез в дверях зала. Кажется, Хозяина не заботило лишнее внимание на его брюки. В этом и была суть — в толпе никто ничего не видел. *** Пока каждый пытался напоследок впихнуть в себя остатки бутербродов с икрой, шампанское, а кое-кто спрятать дорогие кусочки сыра в карманы брюк (папа Юли тоже не удержался), она одна равнодушно стояла в стороне и не горела желанием даже смотреть на еду. Привкус алкоголя еще присутствовал во рту, но никакого опьянения не было. Странно, ведь Юля такая крошечная по весу и с пустым желудком. Но потрясение было сильнее алкоголя, это нельзя было заглушить так просто. И никто не замечал, глотая без жевания последний кусок хлеба. Юля с отвращением смотрела на падавшие крошки. Несколько крупинок дорогой икры были безжалостно раздавлены подошвой. Жадные, лицемерные, эгоистичные — все они такие, независимо от их профессии. И родители ее ничем не лучше. Именно сейчас она нуждалась в совете, помощи извне. Но люди помогают только, когда это выгодно и очевидно. Кому было дело до ее бледного лица? Зачем задерживать на ней взгляд и различать отчаяние, мольбу, отвлекаясь от более важных забот? Нет, Юля была сама по себе. По-настоящему ей интересовался только он. Завершая деловой разговор с напыщенными чиновниками, Хозяин следил за ней куда чаще, чем она хотела. Несомненно, он знал о её состоянии. Ведь из-за него она и стала такой — пойманной в клетку, но незапертой. Дверь всегда была приоткрыта, обманчиво успокаивая. Юля не сбегала. Каждый раз находился новый повод для жизни взаперти, в его оковах. Один ли он виновен? Был ли действительно злодеем? Могла ли Юля честно назвать себя жертвой, несчастной пленницей? Кто из них кто?.. Незаметно для Юли, Хозяин быстро избавился от своих собеседников и уже стоял у её родителей, застанных в момент жадного поглощения икры. — Пройдемте со мной, я отвезу вас домой, — громко сказал он, как бы призывая и Юлю подойти к ним поближе. — Вашу машину охрана привезет позже. Она стыдливо шагнула к ним, не вмешиваясь в разговор. Хозяин не потрудился повернуться к Юле, ловко избегая любого случайного прикосновения. С виду он казался как никогда неприступен и сдержан. Точно и не было их объятий с интимным подтекстом… Они медленно двинулись через коридор к главным дверям. Свежий воздух будто пробудил от долгого сна — на фоне душного зала с десятками людей, на улице было потрясающе свежо и прохладно. — Что вы думаете о сегодняшнем? — вежливо поинтересовался Хозяин, прерывая молчание семьи Леоновых. Это никогда не закончится. И эта неизбежность так… безжалостна. Подумала Юля, хмуро следуя позади них. — О, все очень… насыщенно, — мама шла справа от Хозяина и взяла разговор на себя, не доверяя нетрезвому хихиканью папы. — Эта девочка… Кстати, где она сейчас? — Отдыхает в отдельной комнате. Ну, конечно, отдыхает… Андрей остался в доме. После ухода всех гостей Агата будет в его распоряжении целиком и полностью. Не считая её сознания, но оно и не нужно ему… Юля ощутила короткий прилив жалости к несчастной. Машина Хозяина скрывалась с задней стороны дома, куда не имели доступ другие. Черная и уже со вновь тонированными передними стеклами, она блестела от чистоты, как жемчужина. Учтиво открыв дверь каждому, Хозяин терпеливо дожидался, пока папа неуклюже взберется на высокую ступень и мешком плюхнется на сиденье. Никто из родителей не решился сесть вперед, скромно теснясь сзади. Юля последняя осталась снаружи, борясь с осторожностью и желанием сделать, как привыкла. — Юля, иди сюда. Хозяин решил за неё, распахнув дверь рядом с водительским сиденьем. Юля встрепенулась, но так и не тронулась с места. Не рискованно ли? Впрочем, папа был пьян, а мама устало запрокинула голову и не выказывала интереса к происходящему… Неизбежно — значит неизбежно. Торопливо обежав машину, Юля застыла лишь на долю секунды рядом с Хозяином. Они обменялись тяжелыми взглядами, и дверь за ней захлопнулась, мгновенно погружая во мрак.