Дом на втором этаже

Им повезло выехать первыми и не стать частью унылой пробки из переевших и подвыпивших гостей. Пока все требовательно сигналили и то и дело выходили из машин для ругани, Хозяин самодовольно проезжал мимо, не натыкаясь на препятствия. Никому, кроме него, не было позволено воспользоваться этой хитростью и покинуть дом через задние ворота. Папа бесконтрольно тыкал пальцем в окно и ехидно комментировал, какие те бараны. Мама краснела от стыда и раз пять вздыхала и дергала его за плечо. — Помолчи же! — шикнула она, но это не возымело результата. — Ради Бога, простите, Евгений Валерьевич… — Пустяки, — донеслось от Хозяина, и не глядевшего в их сторону. Если бы только мама знала, что по-настоящему его занимала только Юля, а не нормы приличия… Ветви деревьев защелкали, заскрипели по крыше машины. Почему-то всегда перед выездом на трассу, путь загущался и был словно намеренно скрыт от глаз посторонних. По телу пробегала дрожь от каждого нового звука. Юля хотела отодвинуться подальше от окна, но терпела и насильно продолжала сидеть на краю, прижимаясь к двери. Она старалась не думать о находившемся рядом Хозяине. Особенно, когда тот брался за переключатель скорости и мог легко задеть ее бедро. — Юля, — мама никак не могла успокоиться и искренне верила, что нужно отвлечь всех от пьяного папы. — Ты все-таки ее знаешь? Эту девочку? Ничего не приходило на ум. Увернуться и просто молчать не получится… Но все ждали. Послышалось неловкое копошение — даже папа двинулся на середину, чтобы хоть немного увидеть дочь, забившуюся в угол. — Я… — Юля посмотрела на Хозяина, ища в нем подсказку. Но он будто не заметил ее движения, невозмутимо следя за дорогой. Почему он не вмешивался? Они же не успели обсудить, как и что говорить на счет Агаты… Его совсем не заботило, что Юля могла ляпнуть ненужное? — Юля? — хмуро окликнула ее мама, начиная что-то подозревать.- Ты слышала меня? — Да… — буркнула она. — Просто… — Просто — что? Нужно собраться. Придется как-то импровизировать. Или сказать частичную правду? Небо стало ясным, деревья поредели. Пустая трасса не позволяла отвлечься на пробки, сменить тему разговора. Юля невольно подумала, что было бы славно попасть в аварию — легкую, без ранений — и больше не вспоминать про Агату. Она глубоко вдохнула, надеясь выбраться из тревожной трясины. Все замылилось, сделалось тошнотворно враждебным. Урчание мотора издевательски насмехалось над ней, а надоедливый женский голос вновь и вновь звал ее по имени, как будто одного раза было мало. Кто-то следом за Юлей вдохнул. Но так тихо, размеренно, что она не была уверена, наяву ли это. Ощущение нереальности свело бы ее с ума, если бы Хозяин не сказал: — Да, — и снова замолчал, не торопясь с объяснениями. К счастью, немногословность Хозяина отвлекла маму от новых расспросов. Она, как и остальные, с нетерпением всматривалась в профиль мужчины, не смея его поторапливать. Юля же старалась просто не двигаться, чтобы все не испортить. — Наверное, вы помните, как Андрей увёл Юлю на второй этаж. Посмотреть картины, если не ошибаюсь, — издалека начал Хозяин, растягивая каждое слово. — Но они смотрели не только картины… Я решил, девочкам лучше встретиться без лишних глаз, чтобы никто их не смущал. И Юля узнала её. — Узнала? — мама позабыла о своем стеснении, раздражающе запричитав: — Юля, так чего же ты молчала! Почему ты… Хозяин жестко ее перебил: — Да, узнала, — в тоне его проскользнул холод и настоящая неприязнь к Елене. Прежде, чем та заметила это, Хозяин изменился в лице и мягко продолжил: — Но Юля узнала ее смутно. Как мы узнаём кого-то в толпе и затем можем увидеть еще несколько раз и толком не знать ничего, кроме лица… Юля не помнит ни ее имени, ни других деталей, к сожалению. Юля взглянула на Хозяина. Ей хотелось невербально дать ему понять, что она благодарна. Но на его губах все еще играла злая улыбка, не совместимая с грустной речью. Она тут же отвернулась обратно к окну, пока он не успел перехватить её взгляд. — Но если она узнала… Значит, это все один человек? — тускло спросила мама, не ведавшая об истинном настроении Хозяина. На ее счастье, с заднего сиденья мало, что увидишь. Хозяин помедлил, изображая раздумья. — Похоже на то, — тихо произнес он. — Но это даже лучше. — Что? Лучше? — удивленно переспросила мама и придвинулась вперед, будто надеясь услышать другой ответ. — Да, — в который раз подтвердил Хозяин. С завидным спокойствием он плавно повернул руль и буднично проговорил: — Похититель явно в курсе новостей, вот и решил поскорее избавиться от всех оставшихся девочек и залечь на дно. — Избавиться? — вдруг в разговор встрял папа, чуть растерявший свое пьяное веселье. — Вы имеете в виду… других он убил? Хозяин ничего не ответил. — Но та вторая девочка жива! — заявила мама, восприняв молчание за согласие. — И не в том состоянии, чтобы дать показания, — мягко заметил он. Долгое время никто не решался прервать тихое урчание мотора — растерянность овладела родителями. Хозяин не дал им надежды и повода для дальнейших обсуждений. И если им было в тягость молчать, то Юля облегченно вслушивалась в столь сладкое безмолвие и в какой-то момент позабыла о присутствии родителей позади. Они плавно ехали по дороге, и вдалеке появлялись очертания их городка с редкими домами на отшибе. Казалось, все как в старые добрые времена — Юля наедине с Хозяином, вдвоем, отделенные от остального мира тонированными стеклами… И пусть он коснется ее руки или колена, она не испугается и не отпрянет. Ведь и это было частью всего. Их общий мир, ужасный и невозможный для человека со здоровым восприятием. Но какой же болезненно прекрасный для неё… Что-то неприятно зашумело. Что-то… живое, складываемое в слова. Голос. Юля недоуменно обернулась и наткнулась на маму — та напряженно смотрела в пустоту, тихо бормоча: — Он просчитался… Возможно, торопился… Его нужно найти, пока не поздно, — взгляд Елены прояснился, лицо стало решительнее, жестче. Она громко обратилась к Хозяину: — Полиция же не закрыла дело? — Нет, — мигом отозвался он, не удивленный настойчивостью мамы. — Но не ожидайте больших успехов. Юля не понимала, как Хозяин мог и сейчас не волноваться. Ситуация буквально была вне его контроля… Неужели он не видел? Если полиция послушает маму и проверит досконально область, они найдут второй дом, куда он перевез их во время побега Юли. Может, Хозяин и избавился от тел девочек, но были и другие мелочи, много мелочей, и что-то да осталось: заколка в траве, отпечаток пальцев на стене или волос, унесенный сквозняком куда-то в угол. — Поверьте, порой лучше так, чем читать в газетах о новых похищениях, — мягко добавил он, бросив на Юлю насмешливый взгляд. Нет, Хозяин не боялся потери контроля, как и не стеснялся глумления над родителями. Его забавляло их вечное неведение, с кем они разговаривали. И он хотел, чтобы Юля это видела и беспомощно молчала. — Лучше?! — яростно воскликнула мама. Опомнившись, она понизила голос: — Простите… Просто я не думаю, что это не закончится. Это болезнь, вы же и сами понимаете! И рано или поздно он примется за старое. Если не здесь, то в другом месте… — голос ее задрожал от гнева. — Его нужно поймать, пока следы еще свежие. — Дорогая, милая Елена, — с неподдельным сожалением произнес Хозяин. — Знаете, ваша семья за последнее время стала мне очень близка, и мне больно видеть, когда вы страдаете. Я бы хотел сделать все, чтобы это закончилось… Поверьте, это одна из моих главных целей сейчас. Определенно, он знал, что делал. Мама зарделась, покраснев: — Ну, что вы… Конечно, я вам верю. Вы… вы тоже очень важны для нас… Прямо как… как член семьи. Она смущенно покосилась на папу, проверяя его реакцию. Но это и было целью Хозяина — гнев мамы поутих, сменившись отголосками чувств поприятнее… Юля не оскорбилась только потому, что знала правду, скрывавшуюся за ложной. …сделать все, чтобы это закончилось… Поверьте, это одна из моих главных целей сейчас. Хозяин обращался к Юле. И значение у этих слов было противоположным: конец страданий родителей не подразумевал поимку преступника. Нет, все куда проще. Не будет рядом Юли — не будет страданий. Он заберет ее и больше никогда не вернет. — Но, увы, у полиции нет ни свежих следов, ни старых, — прежним будничным тоном говорил Хозяин, без капли очаровывающей лести. — Только две девочки. Одна не помнит половину, а вторая полностью потеряла разум. Думаю, все и так уже ясно… Родители не нашли сил на возражения. Даже мама поникла, уныло провожая взглядом несуразный памятник на въезде. Небо потемнело в преддверии дождя, и Юля видела ее лицо через отражение в стекле — задумчивое, но с эхом грустной улыбки на губах. Похоже, маму сильно впечатлили слова Хозяина о семье. Не перестарался ли он?.. — Однако есть и другой риск, — неожиданно промолвил Хозяин, когда все уже не ждали никаких разговоров. — Похититель может захотеть забрать Юлю обратно. Или убить… Ведь она может рассказать нечто важное. В ближайшее время я бы посоветовал вам не оставлять Юлю без присмотра. Что за… Юля беспокойно повернулась к нему, ожидая объяснений, но Хозяина больше интересовали уведомления на телефоне о пропущенных звонках. Светофор горел красным, и они встали в небольшую очередь из других машин. — Но что нам делать? Мы можем отвозить ее в школу по утрам, да и то не всегда… А забирать домой — та еще проблема… — Нет, я точно не смогу по утрам, — поспешно сказал папа. Его пьяная рассеянность куда-то испарилась. — Мне до работы час ехать. Юле тогда придется вставать еще раньше, и к тому же… — Я мог бы помочь с этим. Родители в ступоре воззрились на Хозяина, который невинно поехал на зеленый свет. — Но… — неуверенно пролепетала мама. — Но вы же так заняты с проектом… — И все эти дела по области… — встрял папа, хотя голос его источал надежду. Юля недовольно выдохнула, понимая, к чему все шло. На нее никто не обратил внимания, кроме Хозяина, пославшего ей скользкую полуулыбку. Он неспешно заговорил, постукивая пальцем по рулю: — Вы забыли, что губернатор — мой брат, а не я. Я только помогаю, поэтому сам подстраиваю свое расписание, как мне удобно. Долгожданные слова, после которых родители могли забыть приличия и облегченно выдохнуть. — Раз так… Это было бы очень кстати. Я была бы спокойна, зная, что Юля будет под вашим присмотром, — мама переглянулась с папой. — Правда, милый? Тот с готовностью закивал: — Я согласен. С вами Юля в безопасности. Хозяин не ответил, изобразив смущение. Так прошло пару минут во всеобщей радости и принятии нового этапа в жизни Леоновых — они и не подозревали, что добровольно раскрыли двери тому, кто был самым нежеланным и опасным гостем. Не ведая правды, родители гордились сложившейся ситуацией. — Скажите, — голова мамы показалась между сиденьями Хозяина и Юли. Глядя только на одного из них, Елена с придыханием произнесла: — Может, мы можем вас как-то отблагодарить? Как очевидна симпатия мамы к Хозяину. И смешна. Игнорируя правила безопасности, не пристегнутая, мама держалась за спинки передних сидений и восхищенно смотрела на Хозяина. Юля стиснула зубы от желания отпихнуть ее или ударить. Вместо этого она зло отвернулась к окну и старалась не слушать их разговор. — Мне ничего не нужно, — донеслось от Хозяина. Судя по дружелюбному тону, он улыбнулся. — Но нам так неудобно… — обескуражено пробормотала мама, разочарованная и одновременно плененная его идеальностью. — Вы уверены? Юля монотонно трясла коленками, не в силах унять нервозность. Волосы мамы случайно задели ее щеку — та уже не скрывала, что ее интересовал лишь Хозяин. И почему папа не замечал этого? Если только… и он не поддался его чарам. — Думаю, есть одна вещь, — голос Хозяина мягко разливался по салону автомобиля. Он хотел быть услышанным каждым. — Да? Юля заметила краем глаза, как мама продолжала склоняться ближе и ближе. Еще одно движение, и она буквально могла нырнуть всем телом к ним. — Все, что я от вас прошу — успокоиться и быть уверенными, что со мной вашу дочь никто не похитит. Мама несколько секунд смотрела на его профиль, не ожидая такого завершения. Из оцепенения ее вывел толчок машины — им встретилась неровность на дороге. Она испуганно отпрянула, устыдившись своего странного поведения. — Что вы!.. В этом мы на все сто уверены, — ответила мама, неловко посмеиваясь и все поглядывая на папу — не почувствовал ли тот ее неподобающих мыслей, намека на супружескую неверность. Но опасная черта не наступила. Все осталось незамеченным. А значит — нереальным. Мама могла и дальше бесстыдно вспоминать момент близкого расстояния с Хозяином и не задумываться над другими важными вещами. Например, почему он словно знал, что рядом с ним Юлю никогда не похитят. Она уже была похищена Хозяином, и этот факт умело проскочил мимо сознания родителей. *** Каждый день превратился в волнительное предвкушение встречи с ним. С каждым выходом из школы Юля втайне надеялась не увидеть черный тонированный внедорожник. Но знала — если такое случится, облегчения тоже не будет. Она боялась его присутствия. Изнывала и желала, страдала и слабо искала пути отступления — лишь для вида, для успокоения совести. Стоило сесть в машине с ним, Юля не расслаблялась и не решалась заговаривать первой. А он ничего и не спрашивал. Просто молча вёз её до дома. Светофоры Юля особенно не любила. Если впереди зеленый — отлично. Но красный или оранжевый… Их Хозяин использовал сполна, сканируя ее пытливым, жадным взглядом. То была не просто примитивная похоть, свойственная Андрею, а нечто сложнее, опаснее. Хозяин знал, что их игра закончится только одним финалом, и неважно, сколько еще уровней им предстоит разыграть. Другой бы все бросил или повторно взял бы Юлю силой, уничтожив ее личность и превратив в пустую куклу. Но Хозяину нравилось ждать, предвкушать и не делать ничего напрямую запретного. Если только Юля сама его не попросит, как тогда, в Москве… На четвертый день их молчания наступила короткая передышка — выходные. Вопреки ее опасениям, он не писал и не появлялся случайно во время ее прогулок с родителями в магазин. В какой-то момент Юля наивно подумала, что эта забота о ней — временная, ведь и «похититель» не стал бы вечно ее выискивать. Значит, не было смысла подвозить ее до дома. Но в понедельник Хозяин как обычно ждал ее с заглушенным двигателем. Выходившие вместе с Юлей одноклассники всегда с вежливым интересом наблюдали, как она смущенно идёт к машине. Почему-то никто не перешептывался, словно в этом не было поводов для непристойных слухов. На уроках Юля тоже не замечала на себе странные взгляды или хихиканье за спиной. Ответ прятался в элементарном — директриса и учителя лично переговорили с классом. Зная серьезность ситуации, кто стал бы глумиться, если Юля в опасности, а добрый брат губернатора помогал ей избежать встречи с похитителем? Все молчали и делали вид, что нет ничего особенного в привлекавшей внимание черной машине, стоившей больше квартиры каждого школьника. Нужно быть очень смелым и гнусным, чтобы пошутить на счет «нового папочки» Юли. Но ни один не решался стать предметом осуждения. Хотя думать не запрещали… И те, кто не сдерживал молчаливой ухмылки, провожая Юлю взглядом, не подозревали, как были близки к истине. Помимо привычного лесного парфюма, в салоне пахло лосьоном после бритья. Юля мягко захлопнула за собой дверь и коротко посмотрела на Хозяина — тот не только побрился, но и подстригся. Зачесанные назад волосы все так же могли легко прикрыть ему глаза, не используй он гель, но пряди у шеи стали короче. Юля задержала на нём взгляд дольше, чем планировала. Возможно, поэтому Хозяин вырвал её из транса простой фразой: — Сегодня был суд. — Кирилл? Откуда ты… — Юля не смогла закончить предложение. Он знал, потому что присутствовал там. Его траурный черный костюм без единого светлого оттенка служил тому подтверждением. — Пока ничего не решено. Это только первое заседание, — любезно продолжил Хозяин, заведя двигатель и отъезжая от ворот школы. — Некоторые не хотели бы поднимать шум и предпочли бы замять эту историю. Но доказательства все портят… Давал ли он ей надежду или специально мучил перед нерушимым приговором? Юля молчала, гипнотизируя свой рюкзак, надутый от учебников — ее колени начинали болеть от тяжести и острых краев книг. Но ей нужна была эта боль. Незачем убирать рюкзак, чтобы прерывать то единственное, что отвлекало. Хозяин еще краткий миг помолчал, якобы занятый поиском сигарет и раскрытием окна. Затем раздался щелчок, жадный вдох и выдох — вместе с разлетавшимся дымом он медленно заговорил: — Найденные наркотики — это одно, но вот длинные переписки с продавцами… Ты знала, что он не только употреблял? В последние месяцы он разносил заказы другим зависимым. Юля потянула ткань рюкзака так сильно, что книги могли буквально выйти насквозь. — Он… его наверняка заставили, — прошептала она, игнорируя першение в горле и слезившиеся глаза — сигаретный дым слишком резко настиг её. — Нет, Кирилл не жертва, — резко сказал Хозяин. — Просто наступает момент, когда карманных денег от родителей не хватает. Они без остановки ехали по полупустой дороге мимо центральной площади и близились к пародии парка — заросшему лесному участку, где в такой час было особенно безлюдно. Как-то особенно пристально рассматривая обстановку вокруг, Хозяин плавно сбавлял скорость. — Интересно, что Кирилл стал чаще употреблять после твоего появления… — он перевел взгляд на Юлю, холодно улыбнувшись. — Но все это мы бы никогда не узнали, если бы он стирал переписки. Машина накренилась влево, наехав на бордюр — Хозяин остановился здесь. Ничего не объясняя, он расслабленно выкуривал сигарету, пуская основную часть дыма в раскрытое окно. Юля сидела, с трудом не падая в его сторону из-за неровного положения машины. Мысли тревожно закопошились, стремительно удваиваясь в догадках. И эта безлюдность… Юля не любила толпу и лишних зрителей, но сейчас ей было жутко. — Зачем мы остановились? — быстро спросила она, надеясь прозвучать небрежно. — Хотел показать тебе это место, — охотно ответил Хозяин и кивнул рукой с сигаретой перед собой. — Не узнаешь? Юля прищурилась. Среди нескошенной травы и разросшихся деревьев различались качели со слезшей краской и намек на тропинку. Сам парк был в виде большого круга. Это правда было знакомым… Здесь Юля частенько ходила повторно, дабы подольше побыть вне дома и домашнего задания. Здесь она садилась на качели — голубые раньше — и качалась, наблюдая за вереницами машин, пытаясь различить их номера. Здесь он похитил её. — Раньше, лет пять назад, всё было приличнее, и парк походил на парк, — жизнерадостно рассказывал Хозяин, пока Юля бледно сидела и не могла оторвать взгляд от качелей. — И ты проходила по этому самому тротуару, возвращаясь со школы. Почему теперь ты идешь другим маршрутом? Она ответила машинально, не думая: — Так короче. — Нет, через парк короче. — Он с удовольствием поднёс поднёс сигарету к губам, совмещая две приятные вещи — курение и насмешку. — Но ты предпочла идти через центр — самые оживленные, шумные места, удваивая себе время. Так почему? — В мой первый день школы родители отвели меня через центр. С чего мне блуждать по другой части города, если я половину не помню? — буркнула Юля. — Но парк ты помнишь, — улыбнулся Хозяин сквозь дым. — Это всего лишь парк. Она опустила голову вниз. Вид из окна парка тревожил. Больше не хотелось ничего рассматривать и вспоминать. Какое-то время было молчание с переменными выдохами сигаретного дыма и шелестом травы от ветра. Травы из парка… — Знаешь, — мягко произнес Хозяин. Она чувствовала его взгляд, но игнорировала. — После твоего побега я приехал сюда в первую очередь. Мне казалось, место довольно символичное для нашего воссоединения. Юля поёжилась. Угнетающее чувство промелькнуло в ней. Но это быстро сменилось раздражением. Почему она должна стыдиться или сожалеть о его неоправданных ожиданиях? Хотя, приди она сюда, может, давно была бы с ним и с другими девочками. Юля ведь хотела, чтобы он её нашёл. Хотела и боялась одновременно из-за неизвестного наказания. Может, поэтому её мысли как-то не дошли до парка… Не всерьез. Юля соврала. Моментами она вспоминала своё похищение, но никогда бы не осмелилась прийти сюда. — Кири… Кирилла посадят? — её голос задрожал от неловкости и вины. Она неумело сместила фокус на настоящее, а не на несбыточное прошлое. Он выбросил непотушенный окурок на дорогу. Обернулся к ней, не спеша говорить. Его ладонь, пропахшая табаком, по-хозяйски опустилась на колено Юли. Конечно, он не мог упустить момент напомнить ей, почему он называл себя так и никак иначе — Хозяином… — Решение не за мной, а за судьей, — туманно сказал мужчина. Рука Хозяина приковывала взгляд. Юля хотела и отпрянуть, и придвинуться ближе. Оба желание были равны по силе. — Но ты можешь повлиять на всё… — прошептала она. — С какой стати мне это делать? Его пальцы уверенными движениями переминали её острое колено. Колготки не препятствовали ощутить горячую кожу Хозяина. Юля поймала себя на новой мысли и, не осознавая дальнейшее, сделала непонятное движение. Моргнув, картина перед ней переменилась. Она неловко касалась ладони Хозяина, перемещаясь ближе к пальцам. Словно любопытный ребенок, Юля испытывала странное возбуждение и волнение, трогая то его выступившие вены, то фаланги пальцев. Это было слишком интимно и ново, и остановиться оказалось ещё тяжелее. Даже под его внимательным взглядом. — Так зачем мне это делать? — мягко прошелестел Хозяин, намеренно не отвлекая её громким голосом или лишними движениями. Он не двигал свою руку, позволяя Юле исследовать всё как следует. Но смущение неизбежно настигло её. Правда, в другом: Юля случайно заметила, какая разница между ними. Она была костлява, крошечна, а Хозяин… Как огромный паук, который вот-вот захватит её и раздавит. — Кирилл не скажет, — прохрипела она медленно, успев позабыть об их разговоре. — Если ты его освободишь, он… он будет полностью в твоем распоряжении… — Неужели? Юля перевела взгляд на его лицо — прищуренные небесные глаза, угрожающе хищная тень улыбки… Хозяин и сам был паук, предвкушающий испитее её соков. Когда? Завтра или однажды — это неважно, ведь он подождёт и обмотает её в паутину из слов столько, сколько потребуется. — Да… — Юля постаралась как можно незаметнее убрать свою руку прочь от его. — Он… он сделает всё, лишь бы не угодить вновь за решетку. — Но он попал туда по своей вине. Не я заставлял его употреблять. Разве это разумно — давать ему свободу, чтобы он и дальше продолжал спонсировать незаконную деятельность? Несомненно, Хозяин заметил её стыд за необдуманный порыв, её страх от понимания, кого она трогала. Казалось бы, это же невинное щупанье руки — что в этом такого? Для любого человека со стороны — да, ничего. Для Юли — надлом оставшихся ценностей, который она уже не могла контролировать. Мелочь, имеющая огромное значение. — Есть вещи похуже наркотиков… — подавленно сказала Юля. Как у неё духу хватило дотронуться до него? И ей понравилось… А он и не убрал руку с её колена. Не спешил… Юля очень старалась не смотреть туда и игнорировать вновь начавшиеся пощипывания и сжимания. — В мире нет вещей хуже или лучше. Эти понятия придумали люди, — вполголоса помолвил Хозяин и оттянул край её колготок вверх, будто проверяя их на прочность. — Но есть те, кто не заметает за собой следы и попадается. Материал затрещал. Хозяин резко разжал пальцы, и с легким шлепком колготки примкнули обратно к коже Юли. Ещё миг — и пошла бы стрелка. Она тупо смотрела на место, которое он трогал, и не знала, что делать. За неё решил Хозяин — двигатель обнадеживающе зарычал, и машина отъехала от ненавистного парка. Хозяин водил спокойно, не обгоняя и не нарушая правила. Юля невидяще скользила взглядом по ехавшим впереди машинам и застывшим перед красным светофором прохожих. Едва ли она замечала что-либо. Произойди авария — и это пролетело бы мимо неё. До дома оставалось немного. Скоро Юля очутится в своей комнате… Это должно утешать, наверное. Она испытывала неопределенное сомнение, где ей хотелось быть. А что если нигде? Погруженная в странные мысли, Юля вздрогнула. Хозяин задавал ей вопрос. — Ты жалеешь его? Почему? — Кого жалею? — испуганно переспросила она, вжавшись в кресло сиденья. Запоздало до неё дошло. — А… Кирилл! Я… Он… Он не виноват, что видел тебя тогда. Пять лет назад. Юля отвернулась к окну, не ожидая продолжения разговора. И напрасно. — И?.. — протянул мужчина, не удовлетворенный её ответом. Она лишь вторила ему: — Что — и? — Он тебе симпатичен? Юля побледнела. Если бы её спросила мама или любой другой человек, она поспешно ответила бы «нет», не желая обсуждения первой подростковой любви. Но Хозяин не занимался подобной ерундой. Он знал, что Юля попросту не могла испытывать ни к кому симпатию, ведь за пять лет она видела только одного мужчину в своей жизни — его. Искаженное восприятие не позволило бы ей, будь Кирилл хоть в сто раз приятнее и красивее. Тогда почему? Она боялась, что как-то спровоцирует Хозяина одним лишь «нет». Он спросил неспроста. Нужно быть очень осторожной в выборе слов… — Нет… Я просто не хочу ему такой участи, — выдохнула Юля, боязливо повернувшись к нему. — Значит, симпатичен, — с мрачным торжеством констатировал Хозяин. — Причем здесь… Нет! Не в этом смысле! Кирилл никогда мне не нравился… — тут голос её задрожал от волнения, и она еще больше принялась оправдываться: — Он сам хотел восстановить нашу дружбу детства и сильно надоедал мне… Особенно в первое время. Я наоборот злилась, когда он являлся! Хозяин не улыбнулся, холодно глядя в лобовое стекло. Он не поверил ей. — По-твоему, я должна радоваться его аресту? — в отчаянии продолжила Юля. — Не обязательно не испытывать симпатию к человеку и при этом… желать ему плохого. Последние слова прозвучали сомнительно даже для неё. Может, и правда жалость — признак исключительно симпатии? Но есть же разные симпатии! Ей не хотелось взаимодействовать с Кириллом, видеть его и вспоминать о том, что он знал её тайну. И также она не мечтала об его аресте. Это обыкновенная… человечность. Или слабость? Она терялась в понятиях, не различая истину от чужого влияния. Жалобно, беспомощно глядя на профиль Хозяина, Юля всё надеялась на что-то. Его лицо застыло, как маска, и лишь руки делали движения, поворачивая руль или тянясь к коробке передач. Снова наступило молчание, не закончившееся и при подъезде к ее дому. Они вернулись в череду одинаковых дней без лишних слов. Остались только взгляды, приправленные упреком, словно Юля в чем-то провинилась. Минуту или две машина стояла с заглушенным двигателем. Течение времени тоже куда-то исчезло. Однако Юля не выходила, терпела эту давящую атмосферу и безнадежно ждала. Её урчание в желудке было единственным звуком. Хозяин предпочёл не замечать присутствие Юли. Казалось, он просто решил передохнуть и в очередной раз вытащить сигарету. Ему не было дело до того, что настоящей причиной задержки была Юля, упрямо сидевшая рядом. — Ты… Ты ревнуешь? — тихо спросила она. Щелкнув зажигалкой, мужчина пусто посмотрел на неё. Ответа не последовало. На Юлю нахлынуло раздражение. Сколько можно её игнорировать и выставлять виноватой непонятно в чём? Она ничего не сделала! — Ты же не натравил полицию на Кирилла из-за этого? — хмуро спросила Юля, осмелев. Хозяин лениво вытащил сигарету изо рта, не успев зажечь. Перебирая её в руке, он сдержанно сказал: — Ты не видишь многих вещей вокруг себя, Айлани. Я прекрасно знаю, что Кирилл не нравится тебе. Но ты ему — даже очень. Сигарета была безжалостно сжата в кулак. — А симпатия побуждает желание… тебя. И, поскольку ты не принадлежишь ему, он искал иные пути к тебе — через откровение, помощь и ненужные попытки тебя защитить, — Хозяин разжал кулак, и немного пыли вывалилось из табачной бумаги, посыпавшись сквозь пальцы. — Поначалу я намеревался дать ему раскрыть меня и посмотреть, кто же ему поверит — безалаберному школьнику. Но потом я нашел наркотики. Это усложнило дело. Зависимые люди более чувствительны, импульсивны… Он бы не остановился на одном походе в полицию к Карзину. Юля отвела взгляд, смутившись прямолинейности Хозяина. Она была рада, что он все-таки верил ей и не подозревал в тайной симпатии к Кириллу. Но эти его хладнокровные разговоры о желании… Нормально ли обсуждать такое в её присутствии? Хотя в этом и была суть Хозяина — ошарашивать неприличными фактами, о которых другие предпочтут умолчать. Может, потому она и погрязла в его ловушках и почти забыла, зачем хотела сбежать. — Но что еще он мог бы сделать? — переведя дух, спросила Юля. Хозяин усмехнулся. Что смешного она сказала? — Я рад, что вырастил тебя независимой от социальных сетей, — поспешил объяснить он, видя её насупившееся лицо. — Но другие подростки первым делом идут в интернет. Видео, комментарии, письма в высшие органы… Там куда сложнее устранить все последствия. Юля повернулась к нему, справившись с прежним смущением. Его поучительный тон злил и надоедал. Как и осознание её вечного образа неопытной маленькой девочки, на которую он снисходительно смотрел сверху вниз, даже если сейчас они оба сидели наравне в машине. — А ты не подумал, что Кирилл, будучи в тюрьме, может рассказать своим родителям о тебе? — выпалила она. Настал её черед торжествовать — ей удалось застать Хозяина врасплох. Хмуро перебирая остатки уничтоженной сигареты, он молча взирал на неё. — Они поверят всему, лишь бы освободить любимого сына, — уверенно сказала Юля. — Сопоставив твои визиты к ним с деньгами… — Продолжай. — Кириллу будет уже нечего терять, если он сядет в тюрьму. И родители так это не оставят. Вместо одного знающего у тебя станет на двое больше… — она старалась не показывать детский восторг от попадания в «яблочко», нахождения того самого слабого звена в его плане. — Или и их ты посадишь в тюрьму? А что скажет город? Не будет ли странным арест целой семьи? Юля перевела дыхание. Всё это время Хозяин молчал, не перебивая. Лоб его очертился сильнее морщинами из-за невеселых размышлений. Он на автомате высунул ладонь и вытряхнул пыль и куски сигареты во двор. — Я подумаю над этим, — сухо проговорил Хозяин, после чего повернулся к ней — снова сдержанный, спокойный и без тени тревог. Интуиция подсказывала Юле, что настал момент её ухода. Им обоим было нечего сказать, каждому требовалось время для принятия решений. Хотелось надеяться, Юля смогла убедить Хозяина. А пока, слушая шелест листвы под требовательное мяуканье кота на детской площадке, ей оставалось только ждать. — Ты сказал, я не принадлежу Кириллу… — тихо проговорила Юля, сидя полубоком к Хозяину. — Ты считаешь, я — вещь? Она не удивилась привычному молчанию. Конечно, он не скажет. Кто бы сомневался… Самое важное Хозяин почти никогда не раскрывал. Удрученная, Юля дернула ручку двери и отперла. Свесив одну ногу, затем другую вниз, на дорогу, она чуть двинулась телом, чтобы появилась возможность полностью вылезти. С её маленьким ростом и высокой посадкой в машине это было неудобно. Выпрыгнув наружу, спину её покрыло мурашками от раздавшегося голоса Хозяина: — В каком-то смысле, все мы вещи и принадлежим кому-то. Юля взволнованно обернулась, придерживая приоткрытую дверь рукой: — А кому принадлежишь ты? В салоне теперь казалось темнее, в сравнении с яркой солнечной улицей. Она прищурилась, чтобы различить выражение лица Хозяина — к сожалению, непроницаемое. — В мире существуют не только вещи, — сказал он. — Нужны и те, кто обладает этими вещами. — И больше ничего? Только обладание?.. — в голосе проступила глупая, жалкая, бесконтрольная мольба. Хозяин ответил, не раздумывая: — Это основа. Юля одним движением захлопнула дверь и пошла к дому, не оборачиваясь. Она слышала, как он не заводил двигатель и некоторое время не отъезжал — провожал её взглядом до самого конца. Брелок ключей громко зазвенел в дрожащей руке Юли. Чудом не уронив всю связку на землю, она разблокировала дверь и успокоилась, только когда очутилась в сумраке подъезда. На первых этажах неприятно пахло луком с чьей-то квартиры. Но Юля даже не поморщилась, отвлеченная одной мыслью, возникшей сразу же после слов Хозяина. Про обладателей и вещи, которыми они обладают. Она — вещь. Он — обладатель. Всё просто, закономерно с природой. У животных тоже кто-то доминирует над другими. Это нельзя изменить по щелчку пальца. Разве что… Если ее не будет, он больше никогда не сможет владеть ею. Как владеть тем, чего нет?