Дом на втором этаже

Сжалившись над Юлей, Хозяин предложил спуститься к машине. Или ему просто наскучило издеваться на дней, что было более правдоподобным. Тем не менее, Юля не отказалась от его предложения и спешно встала. — Я помою, — громко сказал Хозяин, завидев её суету с чашками. — Иди, одевайся. — Я одета, мне только обувь… — приглушенно ответила Юля, но от его тяжёлого взгляда она рефлекторно скрылась в коридоре. Зажурчала вода. Зайдя в спальню, Юля схватила свой рюкзак и оглянулась. Ничего важного, не считая удручающе идеально заправленной кровати. Она и забыла, зачем первоначально пришла на кухню… — Я за телефоном, — промямлила девочка, с неохотой вернувшись на кухню. Ей не ответили. Хозяин повернул кран и поставил обе кружки на сухое полотенце. Кажется, телефон был сбоку на кухонном столе… А для этого нужно подойти к нему вплотную. Но Хозяин не обращал внимания на Юлю, тщательно вытирая чайные ложки. Подождать, пока он отойдет или… Но вдруг не уйдет? Будет только хуже… Решив, что медлить нельзя, Юля шагнула навстречу к Хозяину. Стараясь не смотреть на него и вообще ни на что конкретно, девочка встала у стола. Между ней и Хозяином всё-таки было небольшое расстояние. Это успокаивало. Осталось взять телефон. Где же он? — С другой стороны, — голос Хозяина раздался так неожиданно, что Юля дернулась: — …мы могли бы и вовсе не ехать в школу. Не успела она переварить его слова, как мужчина запустил руку в карман своих брюк и вытащил оттуда телефон. Её. Почему он сразу не сказал? Ради чего Юля искала, когда телефон всё это время был уже не на кухонном столе? Конечно, чтобы она очутилась рядом с ним. Коснулась его ладони лишний раз. Неужели он настолько… одержим? Или это Юля уже видела в каждом действии Хозяина лишь один помысел? Словно желая добавить сомнения, он без колебаний передал ей телефон, едва ли задев её руку. — Как тебе идея прогулять? — непринужденно поинтересовался Хозяин, вернувшись к вытиранию чайных ложек, словно это было одним из важнейших дел. — Эм-м… Прогулять? Он молча кивнул, придирчиво осматривая ложки на свету. — И что мне… — Юля не договорила, ощутив, как край дерева уперся ей в живот — Хозяин медленно раскрыл верхний ящик и, завидев преграду, вежливо попросил: — Позволишь? Юля отошла поодаль, обескуражено наблюдая, как он возвращал чайные ложки на свое место среди других приборов. Хотя конкретного места для вилок и прочего у мамы не было. Всё было смешано. Наверное, поэтому Хозяин так долго возился — не сдержался от небольшой сортировки. — Так что ты скажешь на моё предложение? — сквозь звон металла громко спросил он. — Ну… не знаю, — настороженно ответила она. — Что мне делать вместо школы? У меня нет никаких важных дел… — Ты можешь побыть со мной. Хозяин закрыл ящик и повернулся к ней с опущенным полотенцем в руке. Невозмутимый, сдержанный, как и ранее. Со стороны и не подумаешь, что он не примет отказа. Скорее, с достоинством учтёт её выбор и даже не попытается повторно убедить. — Где? Здесь? Или в машине? — невпопад спросила Юля, придерживаясь вечного увиливания от конкретного ответа. — Где хочешь, — сказал Хозяин, умело сложив полотенце и проведя по верхушке ткани другой рукой. Идеальность во всём. Отвлекать его и дальше уточняющими вопросами не получится. Она должна прямо сказать. Но лучше бы он хоть немного ехидно ухмылялся или наоборот зловеще щурился… А эта его отстраненная вежливость путала. Откуда ей знать, разозлится ли он на её отказ? Ведь Юля не хотела прогуливать школу, не хотела быть сейчас с ним дольше положенного. Не хотела же?.. — Я не думаю, что это закончится хорошо… — пробормотала она, косо поглядывая на выход позади неё. — И как же это должно закончиться, по-твоему? — Хозяин невинно улыбнулся, словно и правда не понимая и желая узнать, что было у неё на уме. Отступив на пару шагов назад и ощутив под ногами порог, девочка неуверенно застыла — нет смысла, вокруг нет спасения. Они не на улице, где Юля могла молча повернуться и уйти. Они в квартире, в замкнутом пространстве, без лишних свидетелей. Кроме соседей за стенкой, но привлекать их внимание хотелось в последнюю очередь. — Не бойся, — голос Хозяина приятно обволакивал кухню и слух. Держась от неё на расстоянии, он терпеливо ждал, пока Юля встретится с ним взглядом. Не случись того насильственного кормления глазированным сырком 15 минут назад, она бы купилась. Поэтому сейчас её внимание упорно привлекал пол. — На самом деле, я хотел обсудить с тобой некоторые вещи, — Хозяин задумчиво помолчал. — Например, Кирилла. Перешёл к другим козырям. Конечно, кто бы сомневался. — И для этого нужно прогуливать школу? — Юля наконец посмотрела на него со смесью раздражения и недоверия. — Мне казалось, тебе ненавистно ходить туда. — Почему ты так решил? — вспыхнула она. — Я ничего такого никогда не говорила! Голубые глаза Хозяина довольно блеснули — ему удалось завладеть её вниманием целиком. Прежде, чем ответить, он небрежно бросил полотенце на стол, которое тут же раскрылось и лишилось своей идеальности — на одной части был старый след от обожженной сковородки. Вне его влияния всё становилось самим собой — обычным и ненужным. — Половина твоих домашних заданий не сделаны, — с неуместным весельем перечислял Хозяин. — Контрольные решены неверно по невнимательности или вовсе с пустыми листами. Не думаю, что причина в твоем ограниченном уме. Ведь так? Она шумно выдохнула. Его слова отличались от типичного выговора, как было от родителей. Хозяин не осуждал, не злился и не норовил перейти на крик. Но что его веселило? Ничего забавного не было в этом… Потому и пугало куда сильнее, нежели истеричные возгласы мамы. — Ты копался в моём рюкзаке? — хрипло выдавила Юля, поняв, как долго уже молчала. — Хотя зачем я спрашиваю… Раз ты взял мой телефон без спроса, то… — Я спросил у учителей, — перебил её Хозяин. — Они снисходительны к тебе из-за истории с МГУ. Но кое-кто беспокоится… даже слишком. — Кто? — А ты не догадываешься? Неужели никто не приходит на ум? — он улыбнулся с прежним непонятным весельем, предвкушением, будто участвовал в интересном шоу. Конечно, вариантов было не так много, чтобы теряться. Из всех учителей многие косились на Юлю с наигранной грустью и пониманием, но лишь один все чаще подозрительно хмурился и в любом обращении к ней будто выжидал чего-то ещё, кроме ответа на вопрос о не сделанном домашнем задании. Учитель математики — Георгий Петрович — не желал закрывать глаза на очевидное, в отличие от других. Грустно вздыхая, он каждый раз задерживал взгляд на тончайших запястьях Юли и её полном безразличии к предмету. Кажется, учитель знал о некой тайне, причине, почему его любимая одаренная ученица не желала показать свои знания и предпочитала пусто просиживать урок. Хозяин не прерывал размышления Юли. Он любовался, как лицо её бледнело от осознания, а губы подрагивали в вечной попытке что-то сказать. Всё это время её рука что-то сжимала. Она кинула взгляд вниз и увидела то, о чём говорила — телефон. Весь вспотевший, в пятнах от пальцев, он тяжелой ношей давил. Юля раздраженно сунула его в боковой карман рюкзака, но дискомфорт не исчезал. — Не важно, кто беспокоится… — начала Юля неуверенно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Почему тебя это беспокоит? — Видишь ли, людям постарше терять нечего, — без промедлений объяснил Хозяин и медленно направился к ней. — Они могут зацепиться за твою историю, как последнее интересное в их жизни. Что-то внутри Юли было на грани к агрессии. Она чувствовала, как сходила с ума с его туманными фразами, прокручивала в голове все свои действия в прошлом и искала последствия в будущем. От усталости Юля даже не занервничала, когда Хозяин остановился в полушаге от неё. Не нужно было возвращаться на кухню за телефоном: они бы давно поехали в школу, а не разговаривали непонятно о чём. Сейчас ей хотелось немедленно забыть об этом и никогда не вспоминать. — Ладно. Хорошо. Я буду делать всё. Домашнее задание, контрольные… Всё. — Отрывисто произнесла Юля. — А теперь мы можем ехать? В конце она не справилась с эмоциями и дрожью в голосе. Хозяин тут же зацепился за её отчаяние, решив, вероятно, усилить его: — Это уже вряд ли поможет. Не было никакого вряд ли. Всё было решено. Но почему, кто дал ему право ставить прогнозы на чужие судьбы? Если только… не собирался же он вмешаться? — Не надо. Пожалуйста… Не делай того, о чём ты подумал, — жалобно прошептала Юля. Хозяин устало вздохнул. Долго молчал, не шевелясь. — Айлани, — промолвил он, взгляд его скользнул на шею девочки, где бешено билась сонная артерия. — Не воображай лишнего. Ты ничего не знаешь о моих планах и уж тем более о мыслях. Спокойнее не стало. Юля неровно дышала в ожидании продолжения, когда Хозяин решил воспользоваться очередным моментом и коснуться её — туда, куда смотрел. Его пальцы ощущались на шее холодно и жестко. Они давили на артерию, отсчитывая пульс. — Ты нервничаешь так часто без повода… — Хозяин медленно вывел незримый узор на её коже, мягко приговаривая: — Прямо сейчас я думаю о поездке в дом. Андрей уехал, и мне нужно проведать Агату… Ты можешь присоединиться или пойти в школу — решай сама. Юля боялась сглотнуть, а голова была приподнята, чтобы подбородком не задеть его ладонь. — Какой именно из домов? — почти одними губами прошептала она. Длинные пальцы Хозяина обхватили всю её шею — Юля впервые пожалела о своих небольших размерах. — Всё тот же. Который был и твоим пять лет. — А тот, где… — она закашлялась. Сильное сдавливание, почти душащее, но мгновенно перешедшее в безобидное поглаживание. — Где — что? — рассеянно переспросил Хозяин и медленно убрал руку. Глаза его жадно пожирали оставшиеся красные следы на её шее. Юля могла лишь ошарашено стоять и пытаться свыкнуться с тем, что теперь у неё появился ещё риск быть задушенной. — Где… Где были девочки… — она никак не могла отдышаться от испуга и секундой попытки перекрытия ей кислорода. — Ты больше там не появляешься? — Редко, — Хозяин пренебрежительно скривил губы, будто она напомнила ему о неприятном. — Почему?.. Боишься быть пойманным на месте преступления? Слишком часто за последний час она рисковала, провоцировала его то фразами, то действиями. Неужели ей не хватило глазированного сырка и удушения? Юля так и не научилась контролировать свой язык, особенно, когда любопытство охватывало её. Она смиренно поджала плечи и прикрыла глаза, предвидя его вспышку ярости. Это ожидаемо и заслуженно. Нельзя убийце такое говорить. — Мне нечего бояться, — произнёс Хозяин с лёгким холодом. — Но этот дом меньше и слишком далек от цивилизации. Я предпочитаю наш первый. Не поверив столь скупой реакции, Юля безрассудно ляпнула: — Он не наш. А только твой. Хозяин сузил глаза и зловеще улыбнулся. Гнев так и не проявился в нём: казалось, ему даже понравился выпад Юли. Ведь у него было кое-что получше… — Как и ты, — насмешливо заметил он. Переспрашивать, уточнять не было нужды. Она поняла и не смела спорить. Собственность не могла превзойти владельца. — Я… — Юля опустила взгляд в пол. В ушах эхом отдавался её неприятно писклявый, дрожащий от обиды голос. — Я хочу в школу… Предсказуемая попытка сбежать после поражения. Но что еще делать? — Уверена? — донеслось сверху от Хозяина. — Агата была бы рада тебе. Конечно, не целиком, а в какой-то части её сознания, что сохранилось… Зачем он вынуждал её повторять? Она так надеялась, что не придется умолять и удовлетворять его эго. — Да! — резко сказала она, но дерзость быстро сдулась в прежнюю нерешительность: — Отвези меня… пожалуйста. Какое-то время Хозяин молчал и всё блуждал по её телу. На этот раз ноги Юли особенно заинтересовали его. — Хорошо, — отрывисто сказал он. Ей следовало облегченно выдохнуть и поспешить прочь ко входной двери. Но следующие слова Хозяина незримой петлёй связали её ноги: — Мы поговорим после твоих уроков. Спешить нам уже будет некуда. — Мне лучше не задерживаться, — залепетала она. — Мои родители… — Твои родители не придут рано с работы, — закончил он за неё. — Они выразили надежду, что я не только заберу тебя со школы, но и доведу до двери квартиры. Кто знает, где может поджидать похититель… Порой людей похищают прямо на лестничных площадках. — Да, но… Сейчас не лучшее время для разговоров, я… я должна делать домашнее задание, — Юля серьезно посмотрела на Хозяина. Как минимум, постаралась. — Ты сам сказал. — Не припомню такого, — невозмутимо ответил мужчина. — Я говорил о последствиях, что уже наступили, а не как их можно исправить. — Тогда что мне делать? — Ничего нового. Хозяин подступил к Юле ещё ближе, скрывая за собой всю кухню. Но она не шелохнулась, испуганно пялясь на него. Он сделал жест рукой, как бы поторапливая её выйти в коридор. Та неохотно повиновалась. Странно, как минутой ранее Юля мечтала покинуть кухню, а сейчас боялась вообще идти куда-либо. В коридоре Хозяин обогнал её, бросив через плечо: — Но если тебе станет скучно, ты могла бы пару раз прогулять геометрию с алгеброй. — Зачем? — напряглась Юля и вопросительно посмотрела на его спину. — Для устранения последствий, — Хозяин равнодушно пожал плечами. — Может, его интерес к тебе поубавится, когда он поймёт, что даже похищенные девочки могут просто не хотеть учиться. — Это не поможет… Он же наоборот не отстанет. Сбавив шаг, они приблизились к выходу из квартиры. В отличие от Юли, Хозяину не требовалось надевать обувь — он уже был в ней и, облокотившись о дверь, терпеливо ждал. Очень неуютно склоняться у его ног, удваивать их разницу в росте и не видеть его лица, не иметь возможность предотвратить что-то страшное… Но Юля не могла идти босиком. Пальцы дрожали, шнурки пару раз выпадали, а узлы не получались. Хозяин не комментировал её неловкость и продолжал стоять, очевидно, наблюдая за ней. Ладно, она попробует ещё раз… Вот, один узел более менее вышел. И бант не такой уж плохой… Когда Юля чудом затянула шнурки на втором кроссовке, над её головой раздалось тихое: — Уйди сегодня после пятого урока. — Я не хочу прогуливать алгебру, — хмуро возразила она, поглядев на него снизу-вверх. Его лицо было нечитаемое. — Ты должна. Я буду ждать тебя у ворот школы в это время. — Должна? Почему это я… Но Хозяин не дал ей закончить и громко отпер дверь, исчезая на лестничной площадке. Юля могла лишь спешно завязать шнурок и быстро ринуться вслед за ним. *** Сегодня время лилось быстро, хотя обычно Юля удрученно маялась и нетерпеливо посматривала на часы. Третий урок русского языка закончился вообще незаметно. Её пугала неминуемая встреча с Хозяином. И это его требование прогулять… Зайдя в класс истории, Юля рассеянно бросила сумку на парту и села, не вытащив учебник. Одноклассники вокруг с жаром обсуждали последние сплетни и предстоящие летние каникулы. Кто-то бешено слонялся по классу, выкрикивая без стеснений матерные слова и хохоча от безнаказанности — без учителя каждый ощущал себя королём. Никто не ограничивал их свободу. Юля не разделяла всеобщую радость: авторитет учителей не представлял для неё значения. Но кое-что посерьезнее незримо следовало за неё, почти касалось её волос и вкрадчиво шептало: Ты должна. Я буду ждать тебя у ворот школы в это время. Власть Хозяина… Сопротивлялась ли она на самом деле? Он никогда не называл её побежденной. Всегда Юля считала себя таковой, стоило ему в очередной раз заставить её лишиться дара речи. Но он мог сделать с ней всё, что угодно… Даже убить. Или почти убить. Есть вещи пострашнее смерти. Как и ожидалось, история закончилась, а Юля ещё долго сидела за партой, пока другие давно вскочили и наспех собирались, некоторые и вовсе убегали поскорее из «тюрьмы» школьных знаний. Её привела в чувства учительница, спросившая, не остались ли у неё вопросы. — Нет, — безжизненно бросила Юля и встала. — Извините. Учебник с принадлежностями она так и не разложила, поэтому спешно схватила рюкзак за одну лямку и поплелась на выход, стараясь игнорировать хмурый взгляд учительницы. Вдалеке виднелись уходящие одноклассники. Юля медленно шла за ними, но у лестницы их пути разошлись. Перед математикой был ещё один урок — химии. Находился кабинет на последнем четвёртом этаже. Юля не особо думала, просто машинально спустилась вниз и остановилась у двери к раздевалкам. И выходу. Охранник не был на своём посту. Заведующая раздевалками тоже куда-то запропастилась — кажется, её голос доносился из столовой. Юля тихо брела мимо всех этих опасных зон и, в последний раз оглянувшись, ускорила шаг. Скрип от входной двери был противным и громким, но никто не прибежал к ней с криками. Юля задумчиво посмотрела на улицу, ища учителей или учеников — пусто. Это расставило всё по своим местам. Решение, основанное на интуиции. Она ушла не на один урок раньше, а на два. Только, чтобы не пересекаться с ним. Как и ожидалось, на парковке не нашлось огромного внедорожника с тонированными стеклами. Только несколько машин учителей, пыльных и с ужасно низкой посадкой. Юля часто стала обращать внимание на эту деталь. Почему так много людей любят ползущие, приземленные машины? Словно сами водители желали вжаться в землю, спрятаться, не высовываться… Она брела пешком, оставляя школу и парковку позади. Сначала напряжение заставляло её прислушиваться к любой мимо проезжавшей машине, но на середине пути пришло расслабление. Было ясно, что никто не следил за ней и не планировал неожиданно схватить и увезти. Она одна, и план её удался. Порой спонтанность — лучшее. Юля радовалась своей гениальности и не чувствовала усталости ни при пересечении множества светофоров, ни при приближении к родному двору дома. Наверное, впервые она так беззаботно вышагивала, весело, по-детски распахнула дверь и побежала вверх, прыгая через ступеньку. Лифт был не нужен. Какой лифт, когда хотелось бежать и бежать, а потом устало и по-прежнему весело упасть в кровать? В обуви. Встав у двери квартиры, Юля рассеянно улыбалась и забыла обо всех невзгодах. Ни мертвые девочки, ни Хозяин, ни Андрей, ни арест Кирилла не тревожили её. Мир получасом ранее словно отделился от неё, и она цеплялась за это состояние до последнего. Кончик ключа скрылся в замочной скважине и застыл в одном положении. Не поворачивался… Неужели застрял? Чёрт… Только не сейчас, когда ей так хорошо! Юля выдернула ключ и попыталась по-новой, но осторожно. Должно быть, она поспешила ранее… Вдруг раздался щелчок, оповестив о победоносном открытии. Юля больше не улыбалась. Она даже не успела вставить целиком ключ… Дверь отперли изнутри. — Ты как-то рано сегодня. Нет… Нет-нет-нет. Этого не может быть! Но это было. Дверь раскрылась, и перед ней стоял Хозяин собственной персоной. Тот, из-за которого она сбежала с двух уроков, прошлась до дома пешком и вновь встретилась с ним. По собственной воле попала в ловушку. — Как ты… — сдавленно произнесла Юля, медленно пятясь назад. — Ты не заперла за собой дверь, — ответил Хозяин тихо, чтобы не услышали соседи. — Кто-то мог ворваться и сделать плохие вещи с квартирой… Хорошо, что я и так планировал вернуться. — Планировал? Разве ты не должен быть поехать в дом? — она почти уперлась спиной в лифт, но не решалась незаметно нажать на кнопку вызова. Он бы заметил. — Я был там, но недолго. Наш с тобой последний разговор закончился не совсем внятно. Мне слабо верилось, что ты послушаешься меня, — мужчина многозначительно взглянул на её раскрасневшиеся от бега щеки. — И я не ошибся. — Поэтому ты пришёл сюда… в ожидании меня, — выдохнула Юля. Край его губ дрогнул в полуулыбке: — Если бы ты ушла после пятого, а не четвертого урока, мы бы вернулись сюда вместе. Но я понимал, что ты намеренно поступишь наперекор мне. А зря, — Хозяин вздохнул, грустно смотря на неё. — Но неважно… Проходи, чего же ты встала там? Или хочешь уйти? Юля бросила короткий взгляд на кнопку лифта и снова повернулась к Хозяину. Он всё видел, но не спешил идти к ней и останавливать. — Может, хочу… — глухо отозвалась она, готовясь вызвать лифт в любую секунду. Только пока тот доедет до последнего этажа… — И куда же ты пойдешь? Она не ответила, хотя могла ляпнуть про полицию или соседей. Внезапно ей даже вспомнилась та пожилая пара, нашедшая Юлю в лесу. Как их там звали? Забавно, она так и не запомнила их имена, предпочитая ненавидеть их за разрушение привычного уклада её жизни. Но они бы помогли. Если бы Юля знала, где их дом, то… То что? Один день укрытия, два, неделя… И он бы пришёл за ней. Бессмысленно. Не существовало на свете безопасного места вне его досягаемости. Пока Юля боролась с принятием неизбежного, Хозяин как бы между прочим сказал: — На этот раз мы не совсем одни. Образ её будущего убежища у той пожилой пары рассыпался. Вокруг снова был её дом, точнее, лестничная площадка и распахнутая дверь в квартиру, где стоял Хозяин. Она пыталась понять по его лицу, стоило ли ей волноваться. Но его смесь безразличия и приподнятого настроения могли говорить о чём угодно. — Не совсем? — решилась переспросить Юля. — Наполовину. Частично. Выбирай любое слово. Если он так хотел успокоить её — у него не вышло. Юля на мгновение забыла о своём страхе, желая узнать ответ. Нерешительно шагнув вперед, она попыталась глянуть поверх его плеча и смогла различить лишь очертания потолка — Хозяин был слишком высоким. — Кто там? — громко выкрикнула Юля. — Мам! Пап! Её эхо разнеслось по этажам, Хозяин недовольно нахмурился. И больше ничего. Ни других голосов из глубины квартиры, ни шорохов… Получается, он обманул её? — Зайди внутрь, — холодно повелел Хозяин и глубоко втянул воздух. — Надоело нюхать эту сырость и прогорклое масло… Мать Кирилла готовит отраву, несмотря на все те деньги, что я ей дал… До его слов Юля не придавала значения запаху. Она привыкла нюхать всякое по пути в квартиру. Но он не просто так упомянул именно семью Кирилла… Искал лишь повод, чтобы выразить свою ненависть. Она зашла вместе с Хозяином в квартиру. Разумнее не упрямствовать — ей правда некуда бежать. Но, стоило двери за ними захлопнуться, Юля выпалила: — Может, она потратила все на адвокатов для Кирилла, и поэтому ей приходится не выбрасывать масло до последнего… — поймав его удивленный взгляд, она зло добавила: — Благодаря тебе. — Да, обвинение справедливое… было бы, — он злорадно улыбнулся. — Не хочется тебя расстраивать, конечно, но адвоката они наняли дешевого. — Дешевый — не значит плохой… — Если он не твой родственник. Юля вспыхнула, но вместо ответа зло кинула рюкзак на пол. Легче не стало, особенно под его скользким взглядом. Он ждал непонятно чего, но сам не снимал обувь — в его привычке было расхаживать по их квартире в блестящих черных ботинках, казавшихся чище всего вокруг. Ну, а ей не так повезло… Юля прошла достаточно от школы до дома, и на коврике под ней уже был песок с крупинками камешков. Придется разуться. Она уже наклонялась вниз, как вдруг раздался глухой звук. — Кто там? — тревожно воскликнула Юля, резко выпрямившись и заозиравшись по сторонам. Но слух и зрение не улавливали новых странностей. — Ты о чём? — осведомился Хозяин спустя несколько секунд, на что та огрызнулась: — Не притворяйся! Там… — она указала пальцем в проход за ними. — В гостиной! Я слышала, как что-то упало! — У вас многое держится на соплях, — фыркнул он, но всё же кивнул ей: — Пойдем, поздороваешься. Юля недоуменно наблюдала за удалявшейся спиной Хозяина, не сразу последовав за ним. Почему так быстро?.. Он даже не пытался долго мучить её интригой. Она не ошиблась — Хозяин привёл её в гостиную. Мягкость ковра под ногами не ощущалась из-за надетой обуви. Юля забыла и уже вряд ли бы вспомнила о такой мелочи. Между диваном и столом, за которым мама часто делала отчеты, стояла фигура. Неприметная из-за неподвижности и поворота спиной к ним. На их приход та не отреагировала. Поначалу Юля увидела очертания знакомой одежды. Точно такой же, что была на ней — школьная юбка, белая блузка, телесные колготки, кеды… И только потом она поняла, что это не школьница и даже не обычная девочка со двора. Хозяин приблизился к гостье и коснулся её плеча. Она издала знакомое мычание и обернулась. — Агата? — вырвалось у Юли, стоявшей на расстоянии от них. — Не ожидала? — вместо Агаты ответил Хозяин, довольный эффектом от своего шоу. Для завершающего штриха он небрежно провёл по плечу гостьи и опустился к её груди. Конечно, Агата не смутилась и рефлекторно прижалась к нему поближе, видя в этом единственное привычное. Со стороны это выглядело жутко и интимно одновременно. Юля почувствовала, будто случайно застукала их за чем-то запретным. Правда, была одна деталь — Хозяин не остановился, заметив её покрасневшие щёки, а лишь сильнее сжал плоскую грудь Агаты сквозь блузку. — Зачем ты привёл её сюда? — прошептала Юля. Взгляд её забегал по гостиной и вновь остановился на бесстыдном зрелище. — Если мама придет или папа… — Никто не придет допоздна, — отрезал Хозяин. Он уничтожил все пути. Но она не могла смириться. Что-то было зловещее в том, как он показушно сжимал части тела Агаты и раздраженно, нетерпеливо сминал блузку, будто едва сдерживаясь от желания содрать уже наконец эту слишком мягкую ткань, отвлекавшую и… идентичную блузке Юли. Это не случайность. Хозяин намеренно сделал их одинаковыми. Даже волосы у Агаты стали короче — подстрижены до уровня волос Юли. Но почему? — Лучше тебе уйти… — сглотнула Юля, уже не скрывая страх и неприязнь, глядя на Агату. — И ей тоже. Рука Хозяина замерла. Он вопросительно опустил голову к двойнику Юли, с серьезным видом ожидая от той ответа. — Хм-м… — скептически прищурился Хозяин. — Вряд ли она может принимать решения. — Хватит! — громко выкрикнула Юля, и Агата наконец среагировала, поскуливая и беспомощно озираясь по сторонам. — Пожалуйста, уведи её, я не хочу… — Чего не хочешь? — спросил он, когда она так и не договорила. Вид несчастной пристыдил Юлю. Как она могла желать прогнать Агату? Такую жалкую, нелепую, с каплей выступившей слюны на губе… Агата не виновата в планах Хозяина. — Не хочу, чтобы она была… здесь, — голос Юли чуть дрожал. — Это опасно. — Не опаснее моего присутствия. Хозяин с нескрываемым раздражением прижал Агату лицом к своей груди, прерывая её попытки вырваться. Как не странно, это подействовало ей на пользу. Его запах, тепло человеческого тела, а может, темнота быстро успокоили девочку. — Причина в другом, — произнёс он после короткой паузы. — Она тебе никогда не нравилась. Но не волнуйся, меня она тоже стала раздражать… Взяв белокурые пряди волос Агаты, Хозяин задумчиво посмотрел сначала на них, затем на голову Юли. Сверял… Оценивал, чьи лучше… Очевидно, ему не удалось воссоздать точную копию Юли. Он забыл перекрасить волосы Агаты. Или Юли. В зависимости, кто на кого должен был быть похож. — Слишком неестественно её существование, — вынес вердикт Хозяин, кивнув на Агату. — Думаю, чуть позже я прекращу это. Юля корила себя, но она испытала секундное облегчение. Облегчение, что он говорил не о ней. — Но все уже видели Агату! Её исчезновение обязательно заметят и… — спохватилась Юля, с двойным усердием ища веские поводы, чтобы Хозяин передумал. Так она пыталась обелить саму себя после греховной радости. — Нельзя убивать того, кто даже не понимает, что сейчас происходит! — В её случае, бессознательность — это дар. Кто хочет знать о скорой смерти? — задумчиво спросил он, пробыв лишь пару секунд в философском настроении, после чего резко сказал: — Но сейчас не об этом. Лучше скажи мне вот что, Айлани… Юля не горела желанием узнать продолжение и всё ещё смотрела на Агату, уткнувшуюся в грудь Хозяина. Откуда им знать, что в той не осталось ни малейшего проблеска души? Вдруг Агата не только умела слышать, но и распознавать их речь? Сам Хозяин говорил — часть её мозга не умерла. Большая или малая? Порой достаточно и крошечного процента сознания, чтобы сделать решающее действие… — Ты вспоминаешь наши спектакли? Приглушенный голос Хозяина словно прозвучал в её голове, а не наяву — таким нереальным он казался, неуместным среди всего хаоса. Юля бы не поверила, что расслышала именно это, не увидь она в его глазах то самое выражение, порой проявлявшееся у Андрея. Желание. — Зачем ты спрашиваешь? — нахмурилась она. Спина неестественно выпрямилась, плечи напряглись — тело тоже почувствовало плохое. Хозяина не расстраивала её реакция. Это, конечно, тоже входило в часть его плана. — Потому что их давно не было, — бесстрастно сказал он, вернувшись к изучению волос послушной Агаты. Раз за разом вытягивая пальцами крошечный волосок и, не найдя нужного, Хозяин разочарованно вздыхал. Наконец, тишина прервалась новым странным вопросом: — Как думаешь, почему? Юля опешила, но каким-то чудом выдавила почти сразу: — Ты сам убил всех… — Не всех, — возразил Хозяин и пристально посмотрел на неё, подчёркивая каждое слово долгой паузой. — Есть ты. И она. Он с меньшей охотой кивнул на Агату, как на нечто неважное, второсортное. Тогда Юлю и пронзила ужасающая мысль. — Ты же не собираешься… — она осеклась. Поняла, какой последует ответ. — А почему нет? — зрачки Хозяина давно расширились от предвкушения неминуемого. Будто изобразив сомнение, он властно оттянул Агату за волосы, осматривая её со всех сторон. — Хотя, признаться, после Андрея она уже не кажется такой желанной… — Тогда и не нужно, — прошептала Юля, боясь лишний раз моргнуть или вдохнуть. — И ты… ты же хотел поговорить со мной про Кирилла. Ты помнишь?.. — Да, после. Кирилл подождёт. В тюремной камере ему спешить некуда. И на её глазах расстегнул молнию на юбке Агаты. Считанные секунды отделяли их от первого акта спектакля. Или он уже начался? — Но это важно! Давай поговорим! — взмолилась Юля и неожиданно и правда привлекла внимание Хозяина, застывшего на мгновение. — У меня идея получше, — задумчиво сказал он, не убирая рук с юбки Агаты. Знал, что без молнии та мгновенно спадет с ее тощих бедер. — Ты же не думала, что я привёз её просто так? — Ну… — голос её дрожал. — Н-нет, конечно. Она же почти моя сестра… — Была когда-то. Еще и вынужденно. — Хозяин не проникся ее попыткой разжалобить его. Сухо, бесчувственно он продолжил: — Вряд ли ты бы добровольно захотела принять её в семью. Да и других девочек… У тебя просто не было выхода. Так что не изображай хорошую сестру и стой там. — Что? С чего мне… Юля не упрела двинуться с места, как Хозяин резко повелел: — Стой и молчи. Так всё пройдет быстрее. Юбку больше ничего не удерживало. Она легко, мягко соскользнула вниз, как перышко, и Агата осталась в одной блузке, колготках и нижнем белье. Но и это не продлилось долго. Словно каждая секунда была на счету в их спектакле, Хозяин умело дернул колготки, разрывая их по шву, а Агата просто стояла и тупо смотрела на него. — Что ты делаешь? — испуганно воскликнула Юля, не в силах слушать и дальше этот трещащий звук повреждающейся ткани. — Я же сказал — никаких притворств, — раздраженно сказал Хозяин, не прерываясь от своего труда. Колготки несуразной массой болтались на полу, целые лишь на ступнях Агаты. Хозяин не растерялся и грубо вцепился в ее талию. Агата издала тихой писк, как мышь. Напрасно — он все равно приподнял ее, ногой отбросил колготки в сторону, после чего поставил девчонку обратно на пол — уже с голыми ступнями. Все происходило с полным равнодушием к реакции Агаты. Хозяин куда чаще следил за Юлей, словно это ее он раздевал и трогал всюду, словно ее трусы также оттянул за резинку, пока не раздался новый трещащий звук разрушения. Сама Агата беспокойно хлопала большими небесными глазами. Можно было подумать, что она родня с Хозяином — он пронизывал всех тем же цветом радужки. Но нет, его глаза не напоминали ясное летнее небо. Никакого тепла — только ледяной холод неспокойного моря без надежды на спасение на безопасном острове. — Она испугана… прекрати… — сдавленно пролепетала Юля. — Ты уверена, что она? Может, это ты испугана? Хозяин ласково улыбнулся, наблюдая за ней и одновременно вертя в разные стороны Агату, чтобы расстегнуть блузку. Эту часть одежды он решил не разрывать. — Я не… Я говорила про Агату! Ты не можешь так поступать с ней. Юля смутилась, завидев плоские груди и крошечные соски Агаты, но когда она попыталась посмотреть куда-то еще — встретилась с потемневшими от вожделения зрачками Хозяина. Шторм уже здесь, и волны в море становились беспощаднее и ледянее. — Агата после и не вспомнит об этом, — пугающе спокойно произнес он. — И тебе же лучше. — Мне? — Молчи. А хотя… — Хозяин провёл ладонями по спине Агаты, схватил ее за плечи, оставляя красные следы, и в одну секунду нагнул над столом, задев оставленный мамой карандаш. — Говори дальше, что тебе придёт на ум. Агата стукнулась головой о столешницу в попытках вырваться. Тихие всхлипы с нечленораздельными мычаниями раздражали Хозяина, и он бесцеремонно зажал её рот рукой. — Отпусти её, — слабо выдохнула Юля и сделала шаг к нему. — Нет. Не смей уходить. Стой на месте. — Я не хочу стоять, когда ты… ты… — глаза её расширились от ужаса. Она вдруг поняла. — Ты трогаешь её, но представляешь меня. Звякнул ремень — одной рукой Хозяин прикрывал рот Агаты, вжимая ее все сильнее в поверхность стола, другой расстегивал молнию своих брюк. — Что-то вроде того, — пробормотал он, сфокусированный уже не на разговоре. — Это ненормально… Она… Она не давала своего согласия! И моего ты не спрашивал! — голос Юли то переходил на звонкий крик, то терялся за хриплостью. — М-м… Да, — приглушенно произнёс Хозяин и выдохнул, коснувшись костлявых бледных бедер Агаты: — В этом и суть. Нужно остановить. Нужно что-то еще сказать… Но что? Слишком поздно… и опасно. Это почти как прервать хищника от поедания добычи. Руки Хозяина жадно, но неуклюже блуждали по тощему тельцу Агаты, потому что глаза неустанно смотрели на Юлю — отрешенные, чуть прикрытые, будто в забытье. — Ты просто… ты… Она не договорила, неверяще следя, как он широко раздвинул ноги Агаты, упираясь набухшей плотью в заветное место. Юля не видела некоторые детали, не хотела видеть. Лишь значимые звуки, неустанно повёрнутое к ней лицо Хозяина и до жути просвечивающие ребра Агаты. Эта картина длилась долго, в мучительном ожидании, когда начнется новый ход в спектакле. Юля не смела надеяться, что никогда — чудеса бывают только в кино. Но внезапно его губы вздрогнули и мягко произнесли: — Чего же ты замолчала? Продолжай. На миг все показалось ярче. Напрасная надежда ожила и быстро сгинула, почернев от разочарования. — Я не стану говорить. Больше нет, — презрительно выдохнула она. — Не хочу давать то, что тебя… возбуждает. — Но ты уже говоришь. Юля побледнела, бессильная и потерянная. Обдумать ответ она не успела, услышав знакомый звук из воспоминаний ее ночи в Москве. Хозяин перестал сжимать лицо Агаты и сделал первый грубый толчок. Та дёрнулась от боли и упёрлась в жесткий стол, беспомощно вращая головой из стороны в сторону, ведь остальное тело было вне ее власти. — Это мерзко! — вырвалось у Юли. — Ты мерзок… — Иначе и быть не может, — буднично сказал Хозяин и коротко глянул на Агату, которая больше не двигала головой: она была умалишенной, но инстинктивно понимала, помнила после Андрея — лучше притвориться мертвой и почти не дышать, когда что-то большое и твердое находится внутри тебя. Увы, ненадолго. Передышка лишь усугубила последующее рвение Хозяина: он глубоко и быстро задвигался Агате, не замечая алые проблески в момент, когда показывалась его плоть — вся в крови. Ведь он не отрывал взгляда от Юли, игнорируя лежавшую марионетку под собой. Главное было ощущать, трогать, сжимать. А смотреть — ради чего смотреть, когда он желал не Агату вовсе? — Зачем ты делаешь это на моих глазах? — по щекам Юли вслед за Агатой потекли слезы. — Разве ты не поняла? — Хозяин говорил медленно, прерываясь на толчки и хриплые выдохи. — Чтобы после ты осталась цела. — Цела? Он особенно грубо надавил на Агату, отчего та вновь задергалась, иступлено распахнув рот в непонятных звуках, и водила руками вокруг себя в поисках спасения. Но все, что она могла — схватиться за край стола и терпеть боль, давление его тела, синяки по всему телу. Только ли это? — Ты же… ты же не собираешься ее убить? — всхлипнула Юля. Хозяин словно не слышал или не хотел слышать, продолжая без остановки мучить Агату. Наступал момент предвкушения, первого ощущения отголосков животного наслаждения. Он все меньше реагировал, пребывая в странном отрешенном состоянии. — Ты ее убьешь? ОТВЕТЬ! — выкрикнула Юля и уже готова была сорваться с места, нарушив приказ, как вдруг Хозяин тихо сказал: — Убью?.. В некотором смысле — да, — шумно вдохнув через нос, мужчина боролся с желанием отрешиться полностью: — Но она будет жить. — У неё кровь… — В её состоянии она слишком суха, — раздраженно пояснил он. — С тобой так не будет. Со временем… Хозяин сжал волосы Агаты в кулак и дернул на себя, злостно улыбнувшись вырвавшемуся писку и новым слезам несчастной. — Прекрати… Пожалуйста… — Я это и собираюсь сделать, — бросил он, сосредоточенно рассматривая тело Юли сквозь юбку и блузку. — Но… — Теперь молчи. Она поняла, что этим отвлекала Хозяина, сбивая его от нужного. Возможно, ей и правда лучше… сдаться? Юля так и не посмела подойти и остановить его, вмешаться, потому что знала — иначе вся тяжесть бремени перекинется на неё. Он насиловал Агату, переодетую в Юлю, чтобы так обладать самой Юлей. Мимолетно поглядывая на тихо хнычащую и истекавшую кровью копию под собой, Хозяин причинял ровно такой же вред оригиналу. Ему не нужно было притрагиваться к Юле, достаточно видеть её в нескольких шагах от себя и позволять ей видеть всё это в ответ. Счет времени давно потерялся. Юля не знала, сколько она стояла и смотрела за участившимися выдохами Хозяина, за разраставшейся лужицей крови под Агатой на скрипящем столе. Она смотрела долго и в один момент перестала понимать, что вообще происходит, где они, и кто та белокурая девочка напротив. Не забыла Юля только Хозяина — наверное, и в полубреду его лицо не сотрется с ее памяти. Почему он так въедался в сознание и сердце, несмотря на страх и ненависть к нему? Теперь Юля была уверена: Агата тоже помнила его. Иначе бы не терпела, а продолжила бы сопротивляться. Рефлексы слишком слабо проявлялись в ней. Вот, что осталось от Агаты в неумершей части ее мозга — Хозяин и необходимость ему подчиняться. Юля вздрогнула, услышав тот самый приглушенный стон. Она уже не встретилась со взглядом Хозяина — тот прикрыл глаза и еще несколько секунд слабо, легко скользил в Агате, словно ядовитая змея — внутри уже не было сухо. И все благодаря ему… — Отлично… — тихо сказал он, неохотно отступил и медленно застегнул ширинку брюк. — Отлично. Хозяин как-то странно осмотрел место своего преступления — Агата обессилено лежала на столе, уже не реагируя ни на его прикосновения, ни на ощущения горячей крови на ней и под ней, смешанной с другой субстанцией, подходившей её белокурым ангельским волосам. Но ангелов здесь больше не было. Это уже территория дьявола, упивавшегося грехопадением. Он равнодушно схватил Агату за руку, насильно поднимая. — Жди здесь, — бросил дьявол Юле и с нескрываемой брезгливостью потащил её копию в коридор. Агата едва стояла на ногах, вечно падая. За ними на полу образовалась тонкая дорожка из остатков крови и спермы. Большая часть была на столе. Юля не двигалась, с тошнотворным чувством вглядываясь в следы произошедшего. Ей казалось, она могла почуять не только металлический запах крови, но и другой — его. Мускус и что-то химическое, сладковато-едкое, как после тщательной уборки… Или это были его духи, ставшие невыносимыми? Она судорожно вдыхала, но чем больше пыталась понять, тем сильнее её тошнило. Съеденный утром глазированный сырок будто не успел перевариться и вдруг напомнил о себе гнилостным послевкусием. В груди и правда стоял ком. Из-за чертового сырка, шока и непонимания, винить себя за случившееся или нет. Из ванной полилась вода. Хозяин делал то же, что и в случае изнасилования Юли — тщательно мыл Агату, возвращая ей первоначальный невинный облик.