Дом на втором этаже

Всё это он сделал из-за неё. Юля могла вмешаться, несмотря на его приказы. Но она так не хотела очутиться на месте Агаты, что приняла участь зрителя. Что было хуже — насильно смотреть или насильно участвовать? А может, это всё одно и то же? Юля не сдвинулась с места, словно приказ стоять продолжал действовать, где бы не находился сейчас сам Хозяин. Она была как живая дышащая статуя в нескольких шагах от чертового стола, на котором случился спектакль. Такой… такой ужасный… Гадкий и… Преступный? Не находилось точных слов. Все не то. Слух уловил приглушенные шаги позади — вернулся Хозяин. Он медленно ступал по ковру, не спеша обходить Юлю и показываться перед ней. А она не поворачивалась, неподвижно смотря перед собой и слушая звук застегивающегося ремня — Хозяин приводил себя к порядок. Его тень лизнула ее ноги. Юля опустила голову вниз, пытаясь по темным колыханиям, игре света и тьмы понять, что делал Хозяин, и почему не слышалось и не виделось намека на третью персону рядом. — Где она? — вырвалось у Юли. — Агата? — приглушенно переспросил Хозяин, будто не зная, о ком шла речь. — Да. Молчание не успело затянуться, но Юля ощутила нетерпение с тревогой. Это вывело ее из оцепенения, и она повернулась к нему. Несколько капель виднелись на его темной измятой рубашке. Надень Хозяин что-нибудь посветлее, было бы сразу ясно, что это — вода или кровь. — Ты же не… не убил… её? — прерывисто произнесла она. Вновь настала тишина, показавшаяся вечностью, хотя прошло секунды три. — Запер её в ванной, чтобы не мешалась, — наконец ответил Хозяин и посмотрел поверх плеча Юли. — Нужно убраться. Если хочешь, можешь помочь. Он деловито кивнул на стол. Она рефлекторно обернулась, как будто не знала, что за зрелище ее ждет. — Нет! — нервно, даже агрессивно воскликнула Юля. — Я не хочу прикасаться к этой… части тебя. Хозяин не разозлился. Переведя на неё взгляд, он поразмыслил о чём-то и тихо спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Я?.. — Да. От неожиданности настал черед Юли молчать. Ей показалось, или в голосе его послышалась ласка? Он что, успел пожалеть о содеянном? Нет, в раскаяние Хозяина слабо верилось. Здесь другое: после удовлетворения своих эгоистичных потребностей можно было подумать и о менее важных вещах — состоянии Юли. Долго ждать Хозяин не стал: он прошёл мимо неё, поднял разорванные колготки и ими же начал вытирать содержимое на столе. Может, это и имело смысл, раз всё равно вещь не подлежит ношению, но Юля возмутилась. — А ты? — буркнула она ему в спину. — Доволен ли ты, уничтожив буквально в мясо ещё одну? Хозяин повернул к ней лицо. Почему даже сейчас он не вызывал в ней отторжения? Сколько бы ни злил, пугал, причинял вред ей или кому-то рядом — всё это… временное. Полного отвращения она к нему не чувствовала. Возможно, потому что он знал, как выглядеть идеально после любого злодеяния. Несмотря на подозрительные пятна на его рубашке и нахождение рядом с местом преступления — кровавым столом — сам Хозяин как будто не принадлежал этому месту. — Не преувеличивай. Такие места быстро восстанавливаются, — беспечно сказал Хозяин, не забывая водить колготками по столу. — Но если тебе правда интересно — да, некоторое удовлетворение я получил. Весьма… двойственное чувство. Физически в одной, но душой — в другой. Он бросил на её тело короткий, пронзительный взгляд, и по её шее, груди и животу пробежали болезненные мурашки, не те, что при страхе или возбуждении. Ощущение касания… Будто он и правда имел способность трогать её всюду, при этом находясь поодаль. Юля шумно выдохнула, отгоняя иллюзорное чувство. Всё не по-настоящему. Причина в самовнушении. — Вряд ли у тебя есть душа, — шепнула она, с отвращением наблюдая за изящными движениями руки Хозяина, водившей по столу. — Ни у кого нет души. Но мне нравится так называть наше сознание… Критично осмотрев заметно очистившийся стол, он скомкал влажные грязные колготки вместе с остальными частями одежды. Улыбаясь, Хозяин прошёл мимо и совсем немного, немного задел плечом Юлю, мягко выдохнув: — За Агату не волнуйся. Не забывай, что Андрей делает это с ней на постоянной основе. Подарив ей это утешение, он скрылся на кухне. Юля не пошла следом. Слушала шум воды, скрип открывавшихся шкафов и думала, как ей могло стать лучше от мысли, что Агата и так регулярно подвергалась насилию, пусть и не со стороны Хозяина. — Кстати… — намеренно громко проговорил он. Юля ждала, но предложение так и осталось незавершенным. Вода прекратила литься, Хозяин постоял на кухне ещё секунды две, затем вышел. Его шаги стали ближе, объясняя, почему он молчал — хотел лично прийти к ней и без криков сказать, что было у него на уме. Но никто так и не заглянул в гостиную. Шаги затихали по направлению к ванной. Может, он и не говорил вовсе? Показалось? Нет, она точно слышала. Раздумывая, пойти ли к нему и напрямую спросить или упрямо бездействовать, Юля услышала новый топот ног — босых. Вместе с Хозяином они возвращались, шанс их появления в гостиной теперь был очень высок и быстро исполним. Юля не успела отвернуться, когда Агата появилось перед ней в таком виде, а после тяжело было оторвать взгляд. Хозяин спокойно шёл рядом, таща за собой марионетку — полностью голую, без декоративных элементов. Крови уже не было видно, но между её ног кожа казалась всё ещё красной, как от жесткого трения. — Почему она всё ещё без одежды? — нервно проговорила Юля, пятясь в сторону от них. — Её одежда в мусорке, если ты ещё не поняла, — сухо ответил Хозяин, отчего-то раздражённый. Он хмуро подвёл Агату ближе к себе, ни разу не удостоив вниманием или хоть каплей интереса её обнаженное тело. Странное отторжение. Будто он никогда и не обладал ею… — Отвезу её так, это не проблема. — Голой? — Юля не поверила ему. — В машине тонированные окна, никто не увидит, — Хозяин равнодушно пожал плечами. — Но на лестнице или у подъезда… — Она мала достаточно, чтобы взять её на руки и спрятать под моим пальто, — сверкнув глазами, он небрежно взял Агату за плечо и повернул, как манекен. — Но если ты так переживаешь, можешь дать ей свою одежду на замену. Юля без раздумий всполошилась. Удивительно, как какие-то вещи способны заставить забыть, что около получаса она стояла в оцепенении по приказу и боялась двигаться, а теперь торопливо проходила мимо Хозяина с Агатой. Но это тоже был своего рода приказ… Скрытый за выбором. Она думала, что делала это добровольно, и всё же… Не специально ли Хозяин напугал Юлю рассказами о его похождениях с голой Агатой по двору? — Какую одежду? — отрывисто спросила она у порога, замедлившись и обернувшись. — Юбку с блузкой?.. Секундная пауза, демонстративная и ненужная. — Мне всё равно, — сдержанно ответил он, все еще стискивая Агату за плечи: на автомате, как пакет или другую принадлежность. Юля мрачно смотрела на это зрелище, борясь с желанием что-нибудь сказать. Но что? И ради чего? В конце концов, оголенное тело Агаты смущало сильнее, чем небрежное отношения Хозяина. Смиренно поджав губы, Юля скрылась в коридоре. Слепо отперев дверь, пройдя через комнату к шкафу, она также рассеянно схватила первую попавшуюся кофту, чистые колготки, юбку… Нет. Юля скомкала в руках юбку и вдруг резко отбросила ее на пол, как нечто отравленное. К горлу подкатила тошнота — вспомнился запах крови и спермы. Показалось, что она сама вся пропахла им. Почему вдруг сейчас? Юля тяжело вдохнула. Оглянулась на оставшиеся вещи. Тошнота не проходила, комок страха сильнее сжимал ее грудь. Все дело в одежде… Сама того не желая, она подобрала тот же комплект для Агаты, что был на ней ранее. И на Юле тоже. Нет. Никаких школьных образов. Трудно сказать, сколько Юля пробыла в спальне, справляясь с тошнотой и ища максимально противоположные вещи. Она бы осталась здесь и не выходила, но в квартире все еще был Хозяин. Ждал. Ноги стали слишком воздушными, непослушными, когда Юля скрипнула дверью и медленно направилась к нему. Особых звуков не раздавалось из гостиной, и у последнего поворота хотелось развернуться и вернуться обратно в спальню. Если бы не чуткий слух Хозяина. — Проходи, — ласково донеслось из гостиной. И она повиновалась. Бледная, с замедленными движениями, как под дурманом. Он не удостоил ее вниманием. Агата тупо уставилась на нее, пока Хозяин склонился над столом, вытирая мокрым полотенцем последние следы греха. — Она не оденется самостоятельно, — добавил он тихо. — Ты хочешь, чтобы я?.. — Юля не закончила, стыдливо глянув на Агату — та продолжала пялиться на нее своими голубыми глазами, пустыми и прекрасными. — Ты — что? — Хозяин выпрямился, прекратив уборку стола. — Я… Ты сказал, она не может одеться, — нервно пробормотала она ему в спину. — Но… — А я и не просил тебя ее одевать, — он повысил голос, заглушая Юлю. — Дай мне вещи. Я все сделаю сам. Хозяин повернулся к ней с протянутой рукой. В другой он так и держал полотенце. Не мешкав, Юля избавилась от ноши, с легким сожалениям глядя на свою уже бывшую одежду. Вряд ли он вернет ей эту безразмерную футболку и слишком длинные штаны. Но зато Агата перестанет быть сексуальным объектом, скрытая за всем этим мешком. Никто уже не сможет различить контуры ее детского тела. Почему-то она каждый раз испытывала новое облегчение, когда Хозяин надевал на Агату трусы или скрывал ее груди за футболкой. — Ты бы не вышел с ней вот так… — медленно сказала Юля, будто желая заглушить звуки шелеста ткани. — Ты знал, что я соглашусь дать ей свою одежду. — Может быть. Хозяин не стремился продолжать разговор. Проницательность Юли мало удивила его. — Почему тогда прямо меня не попросил? — выдохнула она, встревоженно наблюдая за упавшими волосами на плечи Агаты. Нерасчесанными после всего. — Было интересно, насколько сильна в тебе жалость к ней, — тихо ответил Хозяин. — И как? Он уже надевал штаны на Агату и небрежно хлопал по каждой из ее тощих ног, приказывая ей поднять их. Но с первого раза та не понимала. Тогда Хозяин грубо схватил ее за ступню и сам нагнул вверх, причиняя Агате боль. Раздался испуганный писк беззащитного, никчемного создания, и Юля рефлекторно дернулась вперед, но тут же застыла, встретившись с холодным взглядом Хозяина. Губы его дрогнули в презренный улыбке, будто иного он и не ожидал. Еще секунды три Хозяин внимательно рассматривал Юлю: от позы до выражения на лице. — Все всех жалеют, когда их самих это уже не касается, — ядовито произнес он и отвернулся к Агате и ее ступне, крепко зажатой в его пальцах. — В глубине души ты рада, что это произошло не с тобой. — Не произошло… одевание меня? — она не удержалась от вопроса, хотя и так знала верный ответ. — Что не тебя я тронул сегодня. Не нужно было видеть его лица для понимания шутливой угрозы. Безобидной лишь с виду. — И теперь ты знаешь, как это выглядит со стороны, — мягко добавил Хозяин. — Да… Это ужасно. — На первый взгляд… Склонив голову набок, он критично осматривал полностью одетую Агату — готовую к выходу на улицу, где никто не заподозрит, что происходило с ней получасом ранее. Юля напрасно думала, что ей станет легче. Действительно, уже было не различить тонких рук Агаты, ее костлявой груди и нескольких синяков от жестких сжатий пальцев Хозяина. Но ощущение греха не исчезало. И пустые глаза Агаты с той же невинной тупостью моргали, обводили всё ничего не значащим взглядом. — Я переговорил с адвокатом и матерью Кирилла — вдруг донесся голос Хозяина, как из другого мира. — Мы кое-что придумали, это должно помочь ему избежать тюремного заключения. С трудом вслушиваясь, Юля первое время не понимала, причем здесь адвокат и мать Кирилла. Зачем он опять меняет тему? Пауза затянулась достаточно. Хозяин повернулся к ней, пристально вглядываясь в ее лицо: — Разве ты не рада? — вкрадчиво спросил он. Тогда она и очнулась, взбудораженно залепетала: — Э-эм… Я… Я не ожидала, что ты что-то расскажешь про Кирилла. — Не ожидала? — Хозяин недовольно нахмурился. — Но я предупреждал тебя об этом еще утром. — Я знаю, просто… — Решила, что это уловка? — хмыкнул он, не давая ей придумать никакого оправдания. Юля смущенно отвела взгляд в сторону. Ровным, почти не дрожащим голосом она осведомилась: — Ну, и что же вы придумали? К счастью, Хозяин не захотел цепляться за тему недоверия Юли к нему. — Так, пустяки, — небрежно бросил он. — Просто вывернем всю вину на дилеров и других. Но пока мы ещё не говорили с Кириллом. — Почему? — за любопытством Юля позабыла о стеснении, снова глядя на Хозяина напрямую. — Мне нужно, чтобы ты дала свое согласие. — На что? Чтобы его освободили? Так я же тебя об этом и просила… — Согласие на все те манипуляции, что мы провернём, — проговаривая каждое слово дольше обычного, Хозяин словно хотел вложить в это особый смысл. — Ну… — Юля нервно прикусила губу, боясь сказать что-то лишнее, попасться в какую-то пока незримую ловушку. — Это же должно помочь Кириллу, так? Его отпустят? Он кивнул безрадостно и с легким отвращением на лице, будто мысль об освобождении Кирилла была хуже горькой таблетки. — Если найдут дилера и других — да. С этим проблем не будет, Кирилл не в том состоянии, чтобы отмалчиваться. Кажется, Хозяин не лгал. Юля не чувствовала подвоха… Пока что. — Других… — задумчиво повторила она, стараясь не замечать непроизвольное мычание Агаты. — Почему ты уже дважды сказал так? — Я же не знаю, сколько их всего. Глупо полагать, что продающий наркотики действует в одиночку. — А… Ну да… Наверное. Хозяин лениво посмотрел на третью гостью в этой комнате — Агату, стоявшую почти на том же месте и, по сути, не причинявшую никому дискомфорт, кроме периодических звуков из её маленького рта. Не найдя в ней ничего важного, он быстро перевел взгляд на Юлю и деловито осведомился: — Так ты согласна? — А это неочевидно? — она не скрыла раздражение в голосе, на что Хозяин снисходительно вздохнул: — Я бы хотел услышать полноценный ответ. Ты должна понимать все риски и последствия. Тебя они не коснутся в любом случае, но других… — он развёл руками и печально улыбнулся. — Учитывая твою чувствительность, ты можешь пожалеть уже того, кто окажется за решеткой заместо Кирилла. Но вызволять по кругу каждого я не намерен. Ты понимаешь? — Я не почувствую жалость к дилеру наркотиков! — возмущённо воскликнула Юля, чем напугала Агату. — Ты полностью понимаешь мой план? — спокойно настаивал Хозяин. — Да! — И? — Что? — устало выдохнула она, чувствуя, как ей всё больше хотелось закрыть эту тему с его дотошнстью. — Самого главного я пока не услышал. Юля яростно посмотрела на Хозяина, мысленно посылая в него самые лучшие ругательства. Почему ему необходимо было услышать конкретные слова? Зачем издеваться, когда сама Юля его же и умоляла найти способ освободить Кирилла? — Я согласна, — голос её осип от сдерживаемого гнев. — Это всё? Он помучил паузой, прежде чем добить заключительным вопросом: — В твоё согласие входит отсутствие любых претензий после освобождения Кирилла, — Хозяин сканировал лицо Юли и как глупой повторял: — Ты точно согласна? — ДА! — выкрикнула она. — Да! Я согласна и не возражаю, если ты посадишь всяких дилеров и… или кого там ещё, кто причастен! Дыхание сбилось, но вспыльчивость вдруг резко ушла. Тяжело дыша, Юля отступила назад, щеки её стыдливо покраснели. — Прекрасно. Это всё, что мне было нужно, — приглушенно сказал Хозяин, смотря уже не на Юлю, а куда-то сквозь неё — с нескрываемым довольством. *** Вчерашний день сменился на новый, но Юля до сих пор не могла поверить в это. Периодически она напрягалась, озиралась по сторонам и, ничего не увидев подозрительного, облегченно опускала плечи и утыкалась в школьную тетрадь. До следующего приступа паранойи. Ощущение нереальности прошлого смешивалось с действительностью. Где всё было по-настоящему? Точно ли перемена между историей и алгеброй являлась абсолютно… нормальной? И почему она задумывалась о таких будничных мелочах? Юля сдавленно выдохнула. Плечи и шея с самого утра потяжелели, будто не принадлежали ей, будто… это её Хозяин сдавливал на столе, насилуя. Но всё хорошо. С ней, по крайней мере… — Привет, подсяду? От незнакомого голоса чувство тяжести перешло с шеи в затылок. Юля мимолетно подумала, как кстати было бы оторвать на время свою голову и передохнуть. Ей буквально было тяжело сидеть прямо, без поддержки в виде руки или спинки стула. — Юля? Мне можно сесть с тобой? — вежливо повторил голос, и Юля неохотно сфокусировала взгляд на женском силуэте. К ней обращалась одноклассница — их староста Арина. Пышные медные волосы красиво подчеркивали её контрастно взрослое лицо — то было уже искажено парой морщин на лбу от частых размышлений. Юля не отвечала, борясь с дискомфортом в теле и одновременно пытаясь понять, что вообще происходит. Странно, Арина никогда не заговаривала с ней и не смотрела в её сторону. Но, похоже, что-то изменилось. — Сесть? — рассеянно переспросила Юля, цепляясь за слово, как за ниточку из реальности. Ей и правда нехорошо… — Если не возражаешь, — спешно добавила Арина и вежливо улыбнулась. Прозвеневший звонок уже привлек в класс оставшихся учеников, и вокруг них столпилась очередь, ожидавшая решения Юли. Надо было садиться за последнюю парту… Внимание всех, шум и эта странная смесь тошноты и онемения в плечах — что ей оставалось делать? Только согласиться. Учитель ещё не появился, поэтому Арина разложила свои принадлежности и продолжила свое непонятное намерение пообщаться: — Как твои дела? — спросила она с отстраненным видом, когда особо не желают услышать правды. — Нормально. А у тебя? — тихо ответила Юля, не видя причины для игнорирования. Чем быстрее они озвучат все эти базовые диалоги, тем быстрее наступит тишина. — Всё хорошо, — Арина стеклянно улыбнулась и вдруг кивнула на раскрытую тетрадь Юли. — А домашнее задание сделала? Промелькнула интонация, несвойственная для будничного разговора. Может, Юля была просто не в себе, но ей почудилось, словно Арина очень хотела знать ответ. Настолько сильно, что едва сдерживала волнение в голосе. — Почему ты спрашиваешь? Арина вдруг покраснела и снова осмотрелась, словно ища где-то поддержку. — Прости, — нервно улыбнулась она. — Мы почти не общались, как ты пришла к нам в класс… — Мы вообще не общались, — резко сказала Юля, судорожно вдыхая. В груди словно не хватало воздуха. — Ну, да. Я просто за… — Арина не успела договорить. Дверь снова распахнулась, и вошёл седой Георгий Петрович, хмуро уткнувшись в папку с документами. Молча сев за свой стол, он медленно поднял голову к классу: как и всегда, на пару секунд дольше положенного задержал взгляд потускневших глаз на Юле. С непонятной надеждой всматривался, затем печально улыбнулся и прервал наблюдение — ничего нового. Юля никогда не отвечала ему ничем, кроме раздражения, а сегодня она особенно была не в духе. В конце урока учитель повторит этот осмотр. Хозяин ошибся. Прогул вчерашней геометрии ничего не изменил. Георгий Петрович не сдавался и почему-то верил, что рано или поздно увидит в лице Юли нужное. Справа скрипнул стул. Соседка Юли напомнила о себе. — Я заметила, что ты какая-то грустная в последнее время, — настойчиво шептала Арина, склонившись к ней ближе. — Не подумай плохого, это не моё дело, но… — Да, это не твоё дело, — буркнула Юля и демонстративно отодвинулась к краю парты. Этого было достаточно даже для глупых, чтобы понять её нежелание говорить. Тем временем Георгий Петрович что-то обсуждал с учениками с передних парт: — Никто не сделал, говорите? Чем же вы слушали?.. — он недовольно цокнул. — Ладно. Вместе решим. Несмотря на хлипкую фигуру, учитель бодро поднялся из-за стола. Настал удобный для всех момент отдыха — переписывать с доски решение задачи из домашнего задания, оказавшейся непосильной для всех. За суетой с вытиранием грязной доски и перелистыванием учебника Георгий Петрович не обращал внимания на перешёптывания. — Так ты сделала домашнее задание? Помимо этой задачи, конечно… — Арина тоже присоединилась к числу болтавших. Похоже, она все-таки не была из числа умных, и прямой намёк Юли на дистанцию не сработал. Как же хочется скомкать эту тетрадь и швырнуть ей прямо в лицо… Но нельзя. Не сейчас. Так её точно не оставят в покое. — Сделала, — сухо произнесла Юля и посмотрела на Арину с открытой неприязнью: — Хочешь удостовериться лично? — Нет, что ты… Тишина. Время, когда Арина выжидала и подбирала нужные слова. Всё становилось слишком подозрительным. Некоторые одноклассники тоже пялились на них, недоумевая, о чем эта староста, якшавшаяся только с такими же отличниками, могла разговаривать с Юлей. — Тебе понравилось в МГУ? — вдруг выпалила Алина и замерла с жадным нетерпением. — Э-э… Да. Нормально. — Не раздумывая, Юля повторяла те же однотипные фразы. — Всё прошло хорошо там? — Нормально. Сердце застучало как после занятий спортом, хотя Юля спокойно сидела за партой. Не нужно было и прикладывать руку — ощущение бьющегося органа отдавало в грудную клетку. Тошнота, тяжесть в шее, плечах, а теперь и необъяснимо быстрое сердцебиение… Что происходит? Это серьёзно тревожило Юлю, но нового места для тревоги уже словно и не оставалось — лишь последние жалкие миллиметры. И когда и те заполнятся… — А ты ездила же не одна? Не с нашими учителями? — Арина прозвучала глухо и неприятно, как из поврежденных динамиков. Юля ничего не сказала не потому, что злилась. Причина была куда проще — она потеряла нить разговора, не помнила, про какую поездку расспрашивала Арина. Ей хотелось одного — чтобы сердце успокоилось. Но чем больше она думала про это, тем неистовей этот звук пульсировал даже у неё в ушах. — То есть… — Арина не придала значение молчанию Юли, увлеченная своими эгоистичными порывами. Перебирая в пальцах ручку, она так увлеклась, что прекратила списывать задачу с доски. — Я, конечно, видела газету и фото, но так и не поняла некоторые вещи. Очевидно, Юля должна была спросить, какие же вещи Арина не поняла. Но она не собиралась подыгрывать — силы покинули её. Юля сосредоточенно смотрела в одну точку в своей тетради — случайное пятнышко от чернил — и будто пыталась перекинуть туда весь страх, ужас и тошноту. Если бы ещё это работало… — Почему брат губернатора…? — вопрос дошёл до туманного сознания Юли наполовину, но и этого хватило для краткого пробуждения. — Что? — прохрипела она, да так тихо, что и сама себя не услышала. — Ты такая бледная… Ты в порядке? — Арина испуганно покосилась на неё. — Отлично! — огрызнулась Юля и с трудом продолжила: — О чём ты меня спрашивала? Любое слово давалось ей с одышкой и непонятной тяжестью в горле. А говорить на повышенных тонах она бы и не смогла вовсе. Возможно, ей нужно просто отдохнуть… Пусть она не знала, что с ней, но всё проходит рано или поздно… За исключением смерти. Наверное, Юля совсем позеленела. Арина долго не решалась что-либо ответить, наблюдая за её судорожными вздохами и порой внезапными движениями, как в попытке смахнуть с себя незримое насекомое. — Если ты точно в порядке…. — Да, — одними губами выдохнула Юля. Сил на четкий ответ не оставалось. — Ладно… Так почему брат губернатора помогает тебе? — Арина все же решила перейти к делу, раз она сама побуждала её к этому. — Брат губернатора, — утвердительно сказала Юля. — Эм… да. Который Евгений, — неуверенно уточнила староста, обескураженная такой странной реакцией. — Брат губернатора… Евгений… — тихо повторила она, слегка качаясь из стороны в стороны в попытке убаюкать собственное непокорное тело. — Евгений… Эти слова давались ей легче. Может, из-за воспоминаний о ком-то. О нём, имевшем власть над всем. В том числе и над её состоянием сейчас. Он бы обязательно спрятал, сберег бы Юлю от всего. Несмотря на все беды, навлеченные его же рукой… — Почему тебя это так интересует? — четко произнесла Юля, на миг словно вырвавшись из оков тошнотворной тревоги. — Прости… — Арина занервничала сильнее, чем ожидалось. Будто и правда эта тема была слишком важна. — Я не хотела, просто… просто все спрашивают. — Кто — все? — Ну… — Ну? — раздраженно протянула Юля, впервые за весь урок найдя в себе силы так громко говорить. Но слабость уже возвращалась… — Не прямо все… — замялась Арина. Что-то мешало ей, запрещало делать иначе, хотя весь её удрученный вид говорил об обратном. Она стыдливо прикрыла лицо локонами волос, ещё немного поборолась с непонятным препятствием и вдруг тихо шикнула в сторону Юли: — Ладно! Надоело мне всё это! В общем… мне действительно нет дела до всех твоих тайн. Если бы они находились в пустом помещении, всюду бы настала мертвенная тишина. Но скрип мела по доске, голос учителя и шепотки одноклассников не прекратились. Мир школы существовал независимо от них. Юля сидела неподвижно, бледная всюду, но с красными щеками от быстрого сердцебиения. Она пыталась понять, не обманывал ли её собственный разум, тот ли смысл Арина вкладывала в свои слова. — Но… — не без труда шепнула Юля. Голос потерял остатки сил. — Тогда зачем ты заговорила со мной? Арина полностью спряталась за волосами и наклонилась к тетради так сильно, что никто вокруг не заметил бы её. — Меня попросили, — прошептала она и сделала странное движение головой вперёд, и медные волосы затрепетали, совсем рыжея от бликов света. — Только не подавай вида, пожалуйста. Осмотревшись, Юля не обнаружила никого примечательного, кроме одного человека. — Он? — Да. Георгий Петрович словно почувствовал, что речь шла о нём. Оторвавшись от перечитывания написанного на доске, он обернулся и первым делом взглянул на парту, где сидели Арина с Юлей. Дальше всё произошло бездумно, в том же тумане и тошноте. Юля встала на онемевших ногах, руками опираясь о парту. Георгий Петрович застыл с мелом в руке. Арина дернула Юлю за юбку, пытаясь что-то сказать, наверное, с напоминанием не выдавать её. Но Юля и не собиралась. — Можно в туалет? — осипшим от слабости голосом спросила она. Если бы не пристальное внимание Георгия Петровича, никто бы не обратил на нее внимание. Ничего особого в просьбе выйти не было, но учитель так грустно вздохнул, чуть не выпустив учебник из ослабевших пальцев, что даже болтавшие одноклассники притихли и с любопытством ждали, гадая, произойдет ли еще интересное. — Конечно, Юля, — обреченно сказал Георгий Петрович, будто послав ее на смерть, а не в туалет. Она не выдавливала из себя улыбку, слова благодарности. Ноги и так еле слушались, ступая как по воздуху. Мышцы сводил странными спазмами, схожий с тем же давлением в груди. Прямой проход меж партами казался самым долгим и тяжелым в ее жизни. Юля не испытывала подобного и в предобморочном состоянии. И все смотрели. Она смотрела на них в ответ, но не различала никакое из лиц. Слышали ли они ее сердце, что стучало, кажется, на весь класс? У двери Юля застопорилась. Ручка не поддавалась. И стояние на одном месте усиливало симптомы. Ей хотелось как можно скорее снова двинуться в путь. Или лечь… — Ты же вернешься? — голос Георгия Петровича прозвучал ясно среди всего тумана в сознании и вокруг неё. Она обернулась и не сразу поймала фокус на учителе. Все перед глазами было нестабильным, мыльным. Рот открылся в беззвучном: — Нет… Произнесла ли она это вслух или услышала лишь в своей голове? Неважно. Юля выскочила в коридор, не ведая, куда именно она бежала… Много бежала. То в одну сторону, то в противоположную — и так по кругу. Задыхаясь, Юля сама не помнила, как осела на пол, забившись в углу, куда свет проникал меньше всего. Руки хватали, обнимали рюкзак, точно мягкую игрушку. Касания предметов помогали на секунду успокоиться, ощутить контроль. Но потом наступала худшая степень отчаяния и знание о неминуемой смерти. Телефон выпал, когда Юля пыталась найти воду в рюкзаке. Пальцы дрожали, глаза едва видели текст на экране. Она кликнула наобум, надеясь, что повезет. Трубку взяли быстро. Юля узнала его дыхание или хотела, чтобы это был он. — Мне плохо… — заплетавшимся языком проговорив она. — К-кажется, я умираю… Секундная пауза. Юля шумно выдохнула, сдерживая стон страха. Она легла на пол, свернувшись в позу эмбриона. Телефон плотно прижимала к уху, вслушиваясь, ожидая. — Ты в школе? — резко спросил Хозяин, и Юля от радости смогла найти в себе силы для ответа: — Д-да… Забери меня! Прошу, забери меня, пока я н-не умерла… — Ты не умрешь. Он бросил трубку, не уточнив, как скоро его ожидать. Но Юля ощутила надежду. Она плотно закрыла глаза и обняла себя.