Дом на втором этаже

Озноб поразил всё тело. Руки, колени, грудь, живот дрожали так сильно, что мышцы сводило болезненным спазмом. Во рту слышался тихий жуткий звук — зубы стучали, бились друг о друга, а при любых попытках заговорить — кожа щек сдиралась в кровь от неумелых движений ртом. — Чт… М-мне ст… Слова не выходили из неё отчетливо, даже если терпеть всю боль — голосовые связки словно атрофировались, не способные произнести ничего громче, чем слабый заикающийся полушёпот. — Возьми меня за руку, — сказал Хозяин, но самого его Юля не видела чётко. Оборачивалась по сторонам, и он то находился напротив, то слева, то позади. Может, так оно и было — тот обхаживал Юлю, оценивал её состояние, а та и не замечала. Она чувствовала себя как в клетке — парализованная, не осознающая ничего вокруг. Был только безумный страх, что смерть вот-вот поглотит её целиком. — Юля, — позвал настойчивее Хозяин. Фигура его наконец застыла прямо перед ней и протягивала что-то — но что? Юля не могла сфокусироваться ни на чём дольше полсекунды. Она зажмурилась от очередной боли — случайно прикусила губу, намереваясь ответить ему. Ей вдруг важно было понять, здесь ли сама она. Видит ли он её? Не отделилась ли душа Юли от тела… Жива ли она? — Ты можешь сжать мою руку? — мягко спросил Хозяин и протянул ближе ей то, чего ранее Юля ранее не различала — его ладонь. Страх не сделать это вызвал в ней новый приступ удушья. Хрипло дыша, она резко протянула руку и почти приготовилась ощутить пустоту — подтвердить теорию о смерти. Даже, если глазами Юля видела, как их пальцы соприкоснулись… Но непривычно горячая кожа Хозяина испугала её. Она одернула руку и судорожно потерла ее о край блузки, как будто обожглась. — Ты слишком холодная. Тебе всё кажется жарким, — успокоил Хозяин и уже сам без её согласия схватил ладонь Юли и крепко сжал. — Д-да, но… — Не говори ничего сейчас, — он легко прервал её тихое бормотание. — Потом. Следующие мгновения опять стали туманом. Юля не помнила, как долго они спускались по лестнице, встретился ли им кто-то по пути, говорил ли Хозяин с охранником у выхода. В памяти осталось лишь ощущение его горячей руки и желание вырваться, охладить себя, спрятаться в ванне со льдом, уткнуться головой в снег — всё, что помогло бы оживить её тело, впавшее в полумертвое состояние. Юля и после описывала это как пребывание за гранью. Запахло дорогой кожей сидений. Её усадили в машину. Юля осознала это с запозданием, когда они уже выехали на дорогу, порой пропуская красные светофоры. Хозяин куда-то спешил и ничего не говорил. Поначалу ей было всё равно. Не только его действия, но и происходящее вокруг неё. Слишком сильно сердце отбивало удары и заглушало всё остальное. Жмурясь, надеясь так найти спасение, Юля изнеможенно вертелась на сидение от каждого поворота машины. Не сдерживай её тело ремни безопасности, она бы давно стукнулась бы о стекло или упала бы. Порой сердце резко успокаивалось, будто желая помучить Юлю ложной надеждой. Ведь в эти мгновения передышки облегчение не успевало приходить — наступал черёд дрожи, болезненных судорог и вертящихся картинок. Юля напрасно пыталась приоткрыть веки и уловить что-то — с таким же успехом она могла бы сидеть на бесконечно движущихся американских горках. — Куда мы?.. — из неё вырвался слабый шёпот — на большее Юлю не хватило. Непонятно, как Хозяин понимал её. — В безопасное место, — размеренно сказал он, плавно поворачивая руль. Хозяин водя машину удивительно спокойно, без превышения скоростей и резких остановок. Но для Юли сейчас его езда казалась самой ужасной из всех. Долго сидеть с открытыми глазами она не могла. Казалось, в любой момент её стошнит. И в то же время этот спазм в желудке был вызван вовсе не несварением, а обыкновенной усталостью мышц от слишком долгой дрожи. — Б-больницу? — голос Юли дрожал в такт её телу. — Нет. Прежде всего, тебе нужно лечь. Это можно сделать и без больницы. — П-почему?.. Что проис-сходит? Никаких эмоций на лице Хозяина. Одно безутешное равнодушие. Вероятно, это должно было её успокоить. Раз он не выражал волнения, значит, всё не настолько ужасно. Но как она могла знать, что Хозяин не притворялся, дабы не сделать хуже? — Пожалуйста, не молчи… — умоляюще просипела Юля. Глаза перестали видеть даже те немногие частички реальности — выступившие слезы превратили Хозяина в размытый силуэт. Ничего не видно. Она… умирала. Но как же страшно и мучительно… Юля заёрзала в бесполезных попытках «ожить», найти выход из этого состояния. Ремень сдавливал её грудь и талию до боли. Почему она до сих пор чувствовала? Резко дёрнувшись, Юля не сдержалась и тихо захныкала. Всё вокруг словно сдавливало, добивало. Почему это не заканчивалось? Пусть это кончится! Пожалуйста… — Я здесь, Айлани. Горячая мягкая кожа соприкоснулась с её ледяной щекой и вытерла слёзы. Юля заморгала и различила перед собой руку Хозяина, но та уже удалялась от неё. Словно иллюзия… — Не называй меня так… — пробормотала она, не рассчитывая, что и теперь он её услышит. — Хочешь вернуться к Юле? — Хозяин повернулся к ней и ласково улыбнулся. Жалел умирающую? — Нет… Я… — запутавшись в мыслях, устав от чертового заикания и привкуса крови во рту от неумелых движений челюстью, Юля вдруг нашла силы на резкий выкрик или, точнее, хныканье: — Ничего не хочу! Ничего! Голос перешёл в тихий всхлип. Она пристыжено опустила голову, давясь слезами и страхом. Чем дольше Юля ждала смерть, тем невыносимее казалась жизнь. Между двумя мирами она не могла найти момент для передышки. Хозяин дал ей время побыть в своих мыслях и лишь тогда напомнил о себе, ровно произнеся: — Хорошо. Без имён. Юля рефлекторно взглянула на него: — Я умираю? — спросила она со смесью надежды и нового желания разрыдаться. — У тебя где-то болит? — Хозяин не отрывался от вида дороги. Если бы Юля внимательнее различала реальность, она бы поняла, что они уже выезжали за черту города. Новый судорожный вдох, попытка набрать как можно больше воздуха, но напрасно. Ей не полегчало. — Да… Всё словно окаменело… — Юля медленно выдавливала каждое слово. — Мне холодно и… и тяжело… тяжело… — Говорить? Двигаться? — Да… — не без удивления промямлила она. — А свет? Раздражает тоже? — Хозяин расспрашивал её, хотя уже знал ответ. Будто каким-то образом ему уже доводилось видеть подобное… — Да, — кивнула Юля и нашла в себе силы на ровное сидение в кресле. Через стук зубов она отчаянно выговаривала: — Что со мной? У меня инсульт? Коротка пауза. Хозяин бросил на неё непроницаемый взгляд. Юля готова была умереть просто от неизвестности, от шанса, что так оно и было, и он просто умело скрывал всё. Какой смысл пугать умирающего в смерти или другом недуге, если ничего не исправить? Юля затуманено посмотрела через окно в зеркало бокового вида, силясь различить очертания своего лица. Было ли оно искажено? Могла ли она улыбнуться без странных гримас? До неё донёсся тихий звук. Юля едва ли разобрала его, погруженная в изучение себя в зеркале. От бликов солнца было тяжело понять, точно ли она нормальная. И снова звук — уже более различимый. Смешок. Над ней. — Не думаю, — ухмыльнулся Хозяин. — Что? — Юля обернулась. Голова закружилась от резких движений. — У тебя нет инсульта. Всё это время он мельком наблюдал за её дотошными действиями. Похоже, в его глазах она была глупа и слишком параноидальна. — Но я умираю, — твёрже сказала Юля, на миг перестав трястись. — Разве т-ты не видишь? Мне нужно в больницу! Почему ты не везешь меня… туда? — Больница поможет тебе так же, как и я. — То есть никак? Вопрос застыл в воздухе. Хозяин всё улыбался, будто перспектива её смерти смешила его. Или действительно была преувеличена? Но Юля не верила в последнее. Как можно верить, когда она не могла свободно вдохнуть, стискивала челюсти в попытке унять стук зубов и часто вздрагивала, вертелась, беспокойно выдыхала и плакала, не понимая, почему смерть идёт к ней так долго?.. — Пожалуйста, не молчи… — морщась от очередного спазма в теле, прошептала Юля. — Мне страшно… Улыбка его чуть угасла, стала менее дерзкой и более лояльной, почти сочувственной. — Возьми меня за руку, — приказал он ей то же, что и в школе. Не медля, Юля потянулась к его ладони. Хозяин умело поймал её руку в свою и крепко сжал. А потом ещё. — Ай! — шикнула она. — Что ты чувствуешь? — вопросил он с неприсущим ему нетерпением. — Боль! — возмущенно пискнула Юля. — Ты чуть не сломал мне кисть! — А страх? Не отступил ли он на миг? — Не знаю… А-А! Прекрати! Хозяин не дал ей время на передышку — как накатывающая волна наступила боль, острее предыдущей. — А теперь? — прошептал он, одновременно следя за дорогой, поддерживая одну среднюю скорость. Не желал прерывать пытку на ненужные манипуляции с машиной. Были дела поинтересней. — Как я могу думать о страхе, когда мне больно? Юля попыталась вырвать руку, но Хозяин только цокнул и сжал ее до такой степени, что послышался хруст. От испуга она замерла, боясь навредить себе сильнее. — Вот и ответ на твой вопрос… — Хозяин удовлетворенно кивнул и вдруг расслабил пальцы. Не до конца, а так, чтобы легкое саднящее ощущение оставалось, несмотря ни на что. — Боль всегда помогает, когда мозг под атакой. — Атакой? — морщась, переспросила Юля. — Но я не могу одновременно водить и бесконечно калечить тебя, — будто не услышав её, продолжал он. — Сделай вдох носом. — Что? Зачем мне… — Вдохни носом, — приказал Хозяин, обманчиво мягко проведя пальцем по тыльной стороне ладони Юли. — Вдохни глубоко. Желание забиться в угол машины, закрыть глаза и ждать, когда же она все-таки умрёт, меркло на фоне его мотивов. Юля билась в ознобе паники, но взгляд начал проясняться: она с любопытством всматриваясь в Хозяина и гадала между приступами тошноты и беспамятством, зачем он всё это делал. Не из одного лишь садизма причинял ей боль? И тема с дыханием… Он казался спокойным и знающим, что за чертовщина с ней происходила. И подчиниться и вдохнуть — не ухудшить ситуацию. Юля медленно втянула носом воздух. Ей не потребовалось долго ждать: Хозяин заметил её покладистость и отдал новый приказ: — Теперь пару секунд подожди и выдохни ртом. Но…выдыхай не как обычно: представь, что ты дуешь на зеркало. — Зеркало?.. — вместе со словом она выпустила весь воздух, что был в ней. Конечно, Хозяину это не понравилось, и он сжал бедную руку Юли, зло отчеканив: — Делай заново. Сейчас же, если хочешь помочь себе. Не сразу она подчинилась. Несколько вздохов были вне её контроля от новой вспышки боли в её руке — благодаря ему же. Но всё это, несмотря на жестокость и несправедливость, и правда каким-то образом помогало почти не думать о смерти. И чем меньше она думала — тем меньше тряслась. Собравшись, Юля вдохнула и не совсем уверенно выдохнула. Новых попыток она не делала, боязливо косясь на Хозяина с видом испуганной ученицы. — Почти, — сухо изрёк он и резче добавил: — Продолжай. И зеркало — не забывай представлять зеркало. *** Юля открыла глаза и не поняла, ослепла она или в комнате было ужасно темно. Вокруг ничего не разглядеть, кроме слабого ночника в конце комнаты — от него мелькали блеклые очертания. Одна из теней, что побольше, не двинулась синхронно с её телом. Юля полностью села в постели и медленно повернула голову. В углу комнаты сидел человек, не спешивший показывать своего лица — читал или изображал чтение большой газеты. — Уже вечер, — приглушенно сказал он. Хозяин. Юля не удивилась его обществу, но вот факт её нахождения в постели так и тревожил. — Где… — начала было она. — Дома. Нечто схожее он сказал в прошлый раз, когда Юля потеряла сознание и проснулась уже здесь, в доме на втором этаже. А потом началось то, что она не могла контролировать. Клубника и… другие вещи. Инстинктивно Юля принюхалась, будто ища и сейчас запретный плод, пробуждавший запретные воспоминания. — Нет, это… это твой дом. — Наш дом, — мягко поправил Хозяин и зашелестел газетой. Непонятно, как он читал её, находясь ещё дальше от ночника, чем она. — Что я здесь делаю? Мы же ехали в машине… — сейчас слова давались ей легче, только саднили раны внутри щек. Но озноб по всему телу прошёл, сменившись на ужасную усталость в мышцах, как после занятий спортом без подготовки. — А что было дальше — ты помнишь? — уловимые ноты издевки. — Дальше? — она тревожно осмотрелась, после чего перевела взгляд на себя, руками щупая одежду. Рефлекторно проверяла, всё ли на месте. Хозяин понимающе хмыкнул, неторопливо закрыл газету, свернул её в рулон и встал — успокаивать Юлю он не торопился. Медленно пересек комнату, закрыв своим телом полностью свет от ночника. Она осталась в полной темноте на короткий миг. — Что было дальше? — тревожно выдохнула Юля в черноту. — А дальше… — силуэт Хозяина качнулся в раздумьях. — Я не трогал тебя. Проигрывая в голове его слова, Юля не могла поверить в них. Куда больше убедило то, что было под одеялом — ее тело, скрытое за школьной формой. Одетое тело. Только обувь была снята. — Мне нужно домой… — прошептала Юля со смесью облегчения и тревоги. — Ты и так дома. Хозяин перестал ее лишать света каждые несколько секунд и отошел прочь от ночника. Его лицо освещалось наполовину — мертвенно-голубой глаз смотрел прямо на нее. — Ты же говорил, что не станешь похищать меня… — она сжала пальцами края одеяло, переставшего быть надежной защитой. — Или передумал? Каждый вопрос, который Юля задавала, был страшнее предыдущего. Она не хотела слышать ответа. Знала, что как бы замудрено, красиво он не говорил, но неприятная истина всегда просочится. — Моё слово в силе, — обнадеживающе сказал Хозяин перед разоблачением. — Просто не думал, что для тебя квартира родителей представляет особую ценность. Вот оно. — Кстати о родителях… — небрежно добавил он. — Они в курсе всего и не против, если ты немного задержишься. По крайней мере, пока не приедет врач. — Врач?.. Зачем? — Надо же… Ты до сих пор не помнишь? — с ласковой издевкой поинтересовался Хозяин. Юля молчала. И он тоже, выжидая, давая ей возможность скрасить неловкость. Часть его освещенного рта улыбалась — отнюдь не по-доброму. Ему словно понравилось вновь иметь над ней преимущество, власть. Потому он и мучил её паузами. Конечно, она помнила, что ей было плохо. Помнила последний разговор со старостой Ариной и ту тошноту. Но моменты после казались слишком нереалистичными: Юля позвала Хозяина, буквально молила его приехать. Он приехал и… Что? Был рядом, пока она, умирая, несла бред. Но Юля не умерла. Сейчас она спокойно дышала — немного уставшая и всё же вполне живая. Почему же тогда она боялась смерти? — Скажи уже! — буркнула Юля, поймав внимательный взгляд Хозяина. Несомненно, тот наблюдал за ней всё это время. — У тебя была паническая атака, — охотно ответил он. — Возможно, она вызвана на фоне всех тех таблеток, что ранее заставляли тебя пить. Лучше, чтобы тебя осмотрели, взяли кровь и проверили, точно ли не причина в лекарствах. — Я давно не пью никакие лекарства, — нахмурилась она. — Недостаточно давно, чтобы не всплыли побочные эффекты, — Хозяин шагнул к другому углу комнаты, куда свет уже не попадал. — Паническая атака не приходит быстро. Иногда она копится до последнего. Щурясь, Юля безнадёжно пыталась разглядеть его фигуру в этой черноте. — Всё это можно сделать дома или в больнице, — неуверенно сказала она и помедлила, всё готовясь увидеть хоть какое-то движение в углу комнаты. — Родители не могли согласиться оставить меня с тобой наедине… Вспышка молнии осветила комнату, и Юля не успела ничего рассмотреть, зажмурившись — было так ярко, что в глазах заболело. Но сквозь закрытые веки красные пятна от света не заглушались тьмой. Прошло много секунд: молния не могла задержаться. Что-то иное было источником света. Иное и… Юля открыла глаза. …и простое. Как лампа в потолке. Хозяин убрал руку с выключателя в стене и повернулся к Юле. Наконец-то он предстал перед ней без утайки, не скрытый за тьмой. И хотя он особо не изменился с их встречи в школе парами часами ранее, Юля только сейчас могла по-настоящему видеть его. Раньше, за пеленой тревоги и… панической атаки (вроде, так это называлось?) она едва ли помнила, какого цвета у него одежда и как долго он не брился. Хозяин проследил за её взглядом и показушно провел рукой по подбородку, наверняка ощущая колючее ощущение от легкой щетины. Затем он выпрямился, и мятые складки на серой рубашке почти исчезли. Неужели Юля была свидетелем, когда Хозяин впервые был в неидеально гладкой одежде? Вероятно, он был дома во время её звонка и, торопясь, взял первое попавшееся. Нарушил правило безупречности в любой ситуации. И всё же это странно. Не думала же Юля, что Хозяин самолично гладил свою одежду? Он должен иметь какую-то… горничную. Если бы был обычным чиновником, а не серийным убийцей. Нет, подобные роскоши в виде прислуги он предпочтет самоличной проверке вещей и не пустит никого чужого в любой из домов надолго. Любая, даже самая послушная за деньги домработница не смогла бы умолчать, найди или увидь она раз-другой нечто неправильное. — Паническая атака может быть не единичной. День ещё не закончился, а ты уже готова найти повод для новой тревоги… — Хозяин мрачно улыбнулся, словно читая все её мысли. — А я знаком с этим по личному опыту. Это и есть главная причина, почему родители не ринулись тебя забирать. — Ничего со мной не случится, — помедлив, тихо сказала Юля и отвела взгляд. — Мне уже лучше. — Тогда встань. Глаза Юли удивленно расширились. Он серьезно предлагал ей такую элементарную вещь? Не долго думая, она откинула одеяло и свесила ноги на пол. От долгой неподвижности всё вокруг слегка закружилось, но Юля не придала этому значение и с вызовом посмотрела на Хозяина. Тот ждал, причём с предвкушением чего-то неминуемого. Что ж, напрасно. Нет ничего сложного в стоянии на ногах: Юля уверенно поднялась и сделала небольшой шаг, поворачиваясь всем телом к Хозяину. — Ты ещё слаба, — заметил он, толком не успев пронаблюдать за ней. — Нет! — Ещё как слаба. Её сердце вдруг забилось от глупой мысли: а если она и правда слаба?.. Вопрос, который превратился в убеждение за три секунды. Юля снова не видела ничего перед собой, сосредоточенная на тяжести в плечах и напряжении в мышцах живота. — Не мучайся, ложись, — насмешливо донеслось от Хозяина. — Нет… — уже менее дерзко прошептала Юля и, судорожно схватившись за спинку кровати, в итоге спешно присела на матрас. — Где врач?.. — Будет через полчаса. — Ты сказал, что знаком с паническими атаками… — она глубоко выдохнула, надеясь успокоить сердцебиение, ощущавшееся и без касания к груди. — У тебя они были? — Нет. Раздраженная от кратких ответов Хозяина, Юля неосознанно отвлеклась от тревоги, пристально вглядываясь в его невозмутимое лицо: — Тогда как? Ты же не доктор… Он равнодушно пожал плечами и неохотно бросил: — Я видел их у другого человека. — У кого ты видел? — Разве это важно? — парировал Хозяин. — Я хочу знать, — твёрдо сказала Юля, дыша уже размереннее. Но стоило ей подумать о тревоге, как вновь не хватало воздуха. Он загадочно улыбнулся, что-то или кого-то вспоминая, а после забавляясь ещё больше, видя нетерпение Юли. Так хотелось увидеть весь его разум, как в телевизоре, но единственным утешением были его уклончивые слова: — У кого-то, кто был до тебя. — Кто? — тут же требовательно спросила Юля, но Хозяин лишь снисходительно вздохнул: — Тебе не следует волноваться. Любая тревога сейчас способна вызвать новый приступ. — Я в порядке! — громко выкрикнула она. — Ты это уже говорила. Сейчас Хозяин использовал её слабость, а не действительно беспокоился за неё. Иначе бы он не пересек комнату лишь наполовину, не спеша приближаться к ней вплотную. Планировал как можно скорее уйти. — Так кто? — приглушенно повторила Юля. — Одна из девочек, которую ты похитил до меня? Их взгляды не встретились. Хозяин выбрал вещи поважнее — например, вибрация телефона в его кармане. Юля устало ждала, когда он наконец обратит на неё внимание. — Доктор уже ждёт у ворот, — уведомил Хозяин и даже не посмотрел на Юлю, уже поворачиваясь к двери: — Будь здесь, я его приведу. Её оставили ни с чем. Юля разочарованно глядела на его удалявшуюся спину и смутно предчувствовала, как ей будет некомфортно слушать в тишине своё неспокойное сердце. — Нет… постой… — она слабо окликнула его то ли из упрямости, то ли из страха одиночества. Он не реагировал и почти дошёл до двери. — Постой! Пожалуйста… Хозяин! Все слова оказались пустыми. Кроме последнего. Хозяин моментально замер. Медленно повернул голову к Юле и как-то недоверчиво осмотрел её. Отвык от этого обращения? Теперь ведь не было девочек — те умерли, и некому было называть его так, кроме Юли. И Агаты, но та больше не умела говорить. — Это была жена, — ровно произнёс он, и ни один мускул не дрогнул на его лице. — Панические атаки были частью её личности — они появились ещё в средней школе. Она пила лекарства, когда нас познакомили. Но со мной они перестали действовать… — Почему? — робко спросила Юля, не зная, имела ли она право задавать вопросы. Ей было неловко от слова «жена». И… любопытно. — Я невольно послужил её рецидиву, — просто ответил Хозяин, и не было похоже, чтобы его это сильно смущало. — Невольно? — Почти. Я выбросил её таблетки. — Зачем? — Юля смотрела на него и не понимала, издевался он, или ему и правда было настолько плевать на собственную жену. Уже мёртвую, но всё же… — Она была слишком заторможенной, — неприязненно повёл плечами Хозяин. — Но, конечно, даже я могу ошибаться, и в её случае лучше не стало. Особенно, когда она видела мою неприязнь. — Не стало? Потому что ты столкнул её с лестницы? Он холодно посмотрел на Юлю. Опасно… Опять она рисковала, бросалась нежелательными словами. В один момент он точно свернёт ей шею… Но не сейчас. Хозяин простит ей всё, потому что Юля слаба и не отвечает за свои действия. — К великому сожалению, это случилось несколько позже, — произнёс он со зловещим мраком, однако по мере рассказа его недовольство угасало, смещаясь на прежнюю скуку: — Сначала её госпитализировали… Как по мне, это больше походило на попытку сбежать. Ведь, возвращаясь обратно, у неё от одного вида меня всё начиналось по новой. Думаю, я стал для неё своего рода триггером… Хозяин улыбнулся пусто, мёртво, не испытывая ровным счётом ничего от признания себя злом. — Порой существование конкретного человека является травмой для другого, — небрежно заметил он и, как бы подводя свой рассказ к завершению, отвернулся к двери. — Но твой случай никак не схож, а потому мой рассказ бесполезен. Надеюсь, я хотя бы утолил твоё любопытство. — Почему она испытывала рядом с тобой панические атаки? — спросила Юля и вдруг понизила голос до полушёпота: — Ты… ты как-то вредил ей? Как не странно, Хозяин не оставил её без ответа: — Вредил тем, что хотел избавиться от неё. Как и она тоже, хотя не признавала этого. — В каком смысле? Она… любила тебя? — Юля покраснела, но не от смущения. То была зависть, опасение, что в какой-то период Хозяин тоже любил жену. — Нет, просто у неё больше никого не было, — без промедлений сказал он и усмехнулся. Возможно, представил тело мёртвой жены. — Думаю, сейчас ей лучше всего. Хлопнула дверь. Юля осталась одна. Без темноты, как при пробуждении — Хозяин оставил свет.